Максим Солохин (palaman) wrote,
Максим Солохин
palaman

Хуаныч и Петька. Неравный поединок

Оглавление

[Spoiler (click to open)]Несколько дней во Мглеве были для нас праздником. Нам разрешили пока что свободно играть в парке, примыкающем к губернаторскому дому, только чтобы являться вовремя к столу. Мы решили, что ничего страшного, если мы погуляем в лесу подальше от заботливых человеческих глаз, и переносились туда.

Петька вовсю наслаждался новыми возможностями, и я фантазировал вовсю. Между прочим, мы полетали над лесом, взявшись за руки - один Петька неодолимо боялся, хотя и пробовал.

- Да ты как во сне, - уговаривал я.

- Ага, во сне-то тела нет, одна душа!.. - смущенно оправдывался Петька.

Мы разговаривали со зверями и чуть-чуть с птицами. Как ни странно, самыми толковыми и приспособленными к дару речи оказались хищники, особенно крупные. Почему?..

- Они изначально были - почетный караул для человека!.. - догадался Петька. - И никого не ели без разрешения…

Петька пробовал превращаться в зверей, но ему не понравилось:

- Какой-то плоский становишься, - пожаловался он. Наверное, имел в виду - плоский душой.

Петька выпросил у меня пистолет и целый день требовал патронов. Усердно тренировался, сшибая сухие сучья с деревьев. Он прямо вцепился в свой пистолет, даже мне не хотел давать. Продукт войны. Мы до одурения играли "настоящим футбольным мячом". Наконец, Петька захотел, чтобы он мог попадать без промаха в брошенный камень. Я поспорил, и согласился, хотя это было уж совсем неправдоподобно: люди всю жизнь учатся, чтобы так стрелять.

- Да лучше, когда надо будет, тебе просто повезет…

Но было жалко отказывать Петьке.

Накануне покушения я ничего не стал говорить, чтобы хоть немного выспаться: у Петьки даже и в обычные дни была манера разговаривать после отбоя, пока не заснешь на полуслове - удивительно, как отец Петр это выносил?..

Около полуночи я проснулся. Полная луна глядела в окно. Было светло, будто в сумерки. Длинные тени беззвучно шевелились. Было очень тихо, только Петька посапывал рядом.

Я толкнул его. Он открыл глаза - даже глаза было видно в лунном свете.

- Что такое?

- Покушение на Царя, - прошипел я.

- Чего?! - Петька испуганно сел.

Я сделал знак: тихо!

- В данный момент - нет, но сейчас будет. Одевайся.

Мы торопливо оделись.

- Пистолет возьми.

Петька нашарил в тумбочке спрятанный пистолет и вооружился.

- Сними сразу предохранитель.

- Зачем?

- Стрелять надо будет быстро.

Петька сдвинул предохранитель и предложил:

- Может, ты будешь стрелять.

Мы бесшумно выбрались в коридор.

- Нет, - прошептал я. - Мне это не к лицу. Если мне надо будет, ему просто камень на голову свалится.

Мы двинулись к выходу.

- А часовые выпустят? - прошептал Петька. - Может, лучше было вылететь в окно?

- Они нас не увидят.

- Как это?

- Главное, тихо. Молчи. Пошли.

Мы осторожно пробрались мимо бдящих на страже Царя часовых. Те стояли по своим местам, даже не разговаривали.

Мы двинулись по дорожке парка.

- Теплынь, - удивленно сказал Петька, остановившись.

- Ага.

Ночь была чудная, будто летняя. Мы были одни.

Внезапно ухнула ночная птица и мы, сопя и толкаясь, бросились в кусты.

- Тихо, - грозно прошептал я. - Сидим.

Мы засели. Потянулись минутки.

- Приготовь оружие, - приказал я.

Петька повертел в руках пистолет и положил передо мной. Он вспоминал лихо отлетающие сучья и камни, разбиваемые в пыль, и мучился.

- Может, все-таки ты будешь стрелять? Твой же герой…

Я помотал головой.

Петька вздохнул, но пистолет не взял.

- Он сейчас придет.

- Угу.

- Его зовут Хуаныч.

- Угу. А может, его лучше подстрелят часовые из оцепления?

Парк тщательно охранялся.

- Нет. Он прыгнет из машины прямо сюда.

- Как это? - удивился Петька.

- Потом объясню. Тихо, он здесь.

Мы замерли. Где-то вдали звенел сверчок.

В лунном свете стал виден Василий Хуанович. Он будто плыл мимо, бережно ведя перед собою смертоносный клинок.

- Стреляй скорей, - прошипел я телепатически.

Петька не мог.

- Ну, стреляй же, а то он часовых снимет!

Петька зажмурился и выстрелил. Меч Хуаныча разлетелся вдребезги и в тот же миг на нас повалились деревья. Стали слышны звуки и голоса всполошившейся охраны. Я встал. Петька тоже встал.

- Что это было? - ошарашено спросил он в полный голос

- Хуаныч нас засек и хотел прихлопнуть, но все время мазал, - ответил я громко.

- Почему?

- Я все удары отвел на деревья.

Петька, нагнувшись, стал щупать порубленные руками мага, покореженные стволы. Я ждал.

- Пошли-ка домой, - сказал он, передернув плечами.

Мне тоже было не по себе. Мы пошли, но тут набежали взрослые.

Через два часа недоуменных вопросов, восклицаний и прочей суеты, когда мы уже устали повторять одно и то же, а нам все не хотели верить, так что я даже забеспокоился, не начнут ли в конце концов выяснять, а кто я, собственно, такой (это мы с папой шутим), а Петька начал засыпать на ходу, нас, наконец, отвели к себе и оставили в покое. Мы еще легко отделались от службы ГБ - благодаря хмурым и сонным экспертам, которые при свете полевого прожектора обнаружили на земле достаточно обломочков, осколочков и просто брызг металла, которые в главном подтверждали наш рассказ. "Найденный" в тумбочке пистолет Петьке пришлось отдать и он начал выпрашивать новый.

Мы улеглись.

- Ты ж все равно ни в кого стрелять не будешь!

- Ну, и что?

- Ну, и то. Зачем тебе пистолет? Ты же боишься сделать больно.

Петька помолчал.

- Может, когда-нибудь и решусь, - сказал он сумрачно. - Я теперь могу бить насмерть, чтобы было не больно.

Но пистолета я ему все равно не дал.

- Тебе Царь со временем подарит, - сказал я. - В награду за сегодняшний выстрел. Когда узнает, что ты бьешь без промаха.

Я встал, потушил свет и лег спать. У Петьки проснулось желание поговорить.

- Вообще-то, я не целился в меч, - решил признаться Петька. - Я стрелял просто в воздух.

- Может, и зря, - сказал я.

- Почему?

Я промолчал. Я встал и открыл окно.

Где-то в темноте звал сверчок. На Луну набежала ночная тучка, и теперь тусклая Луна пробиралась сквозь волнистые туманы.

- Ты его приговорил? - спросил Петька тихо.

- Скоро узнаешь, - пообещал я, укладываясь. Это прозвучало грозно. Петька притаился у себя под одеялом. Пользуясь этим, я стал засыпать.

- А почему я в меч попал?

- Ну, не мог же я допустить, чтобы ты совсем промазал.

Петька помолчал. И сказал виновато:

- Я хотел попугать.

- Вот и попугал. Пусть он теперь знает, что его пожалели.

Петька вздохнул.

- А кто он, Алеша?

- Колдун. - Сказал я. - Он придумал новый стиль борьбы

- Какой еще борьбы?

Сверчок замолчал, и мы оба прислушались к тишине. Наверное, там в траве кралась кошка.

- Ну, вообще борьбы. Он - воин. У верблюда два горба, потому что жизнь - борьба.

Мы похихикали.

- Солдат, что ли? - спросил Петька.

- Да нет. Это мы - солдаты, потому что у нас командир. А он так, воюет.

Петька не понимал. Он стал думать, кто у нас командир. Царь, что ли?.. Но он, Петька, бужанин, а значит, и подданный бужанского Царя. А я-то - русский.

- Командир у человека тот, кого он боится, - объяснил я в ответ на Петькины мысли.

Царя Петька не боялся. Хотя, конечно, боялся. Царь по своей воле казнит и милует, кого захочет. Конечно, боялся. Еще полковника Блицкрига боялся, что тот застрелит папу. Вообще Петька много чего боялся. Боялся один в темноте и летать телом, боялся сделать больно, боялся вечной муки за грехи. Меня он тоже не боялся, а так…

- Не чего, а кого боится, - уточнил я.

- А кого ты боишься?

Я промолчал. Петька понял, что я говорю о Боге. Мы замолчали и я опять задремал.

Петька думал о страхе. Почему надо бояться командира, он знал. Если не будешь бояться командира, то убоишься врага. Страх бьется только страхом. Это Петька знал по опыту. Не будешь бояться - никак не уклонишься от греха, хоть сколько себя убеждай. Не будешь бояться Бога - станешь бояться злых сил или вообще чепухи.

А у Хуаныча нет командира.

Петька решил разбудить меня.

- А как он прыгнул из машины?

- Отважно, - мрачно пошутил я, отворачиваясь к стене.

- Ты обещал объяснить.

- Потом объясню.

- А он не боится? - спросил Петька.

- Не-а. - Я зевнул.

Петька помолчал.

- И вас с твоим папой?

- Ни-ко-гошеньки!

- А чего это он? - спросил Петька.

- Он создал стиль тай-чи-пай-чуань. - объяснил я.

- Чего-чего? Какой Чапай?..

- Это по-пузаньски "Кулак Великого Беспредела".

Петька в темноте моргал, вспоминая покушение. Сверчок за окном опять осмелел. Наверное, решил, что кошка ему только показалась.

- А теперь мы спасем папу?

- Еще не время.

- Но ведь покушение-то совершилось.

- Все равно. Еще не время.

Петька Петрович повернулся на бок и оперся на локоть.

- Почему "не время"?

- Не торопи меня. Так надо для сюжета.

- Почему?

Было ясно, что он взялся за меня всерьез. Я долго молчал, слушая сверчка, и не решался объяснить.

- Вот спасем твоего папу, и надо будет прощаться. Книжку кончать.

Петька спросил шепотом:

- И ты сразу исчезнешь?

- Нет. Не сразу, - прошептал я, глядя в темноту.

Петька долго думал, пытаясь понять мою роль в этом мире.

- Но ведь тогда все исчезнет, - предположил он.

- С чего ты взял? Ничего не исчезнет. Я же все равно не могу придумать все про всех.

Петька стал думать все про всех. Он не мог. Но ведь кто-то должен думать обо всем. Петька стал молиться.

Я задремал. Петька потряс меня за плечо.

- А почему про меня пишешь?

- Мало ли… Я решил спасти твоего папу.

Если бы ты не захотел, папу бы не увезли шпрехеры при отступлении, подумалось ему.

Я ждал. Луна совсем исчезла.

- А можешь показать, что с ним происходит?

- Давай, покажу, что будет завтра. Смотри на ту стену. Чтобы ты до завтра не волновался.

УЧЕНИК БЕЗ СТРАХА И УПРЕКА

Стена исчезла. Перед нами открылась маленькая каморка без окон, освещенная электрической лампочкой. Мы прищурились с темноты. Отец Петр сидел на матрасе, брошенном прямо на пол. Петька тоже сел на своей кровати, разглядывая отца. Отец Петр выглядел усталым, даже унылым.

- А можно мне туда, к нему?..

Я помотал головой.

- Прохода нет. Это изображение.

Были и звуки, и даже запах затхлости. Стукнул засов. Дверь отворилась и показался Василий Хуаныч. Петька сразу узнал его могучие обводы.

Петька дернулся, я замахал рукой: сиди!

- Он его не того?.. - пробормотал Петька, глянув на меня круглыми глазами.

Я помотал головой:

- Гарантия.

Василий Хуаныч с ходу поклонился, сложил руки для благословения. Священник поднялся, сделал ответный поклон, дать благословение пока воздержался, но глядел приветливо:

- Здравствуйте.

Хуаныч убрал руки.

- Здравствуйте, батюшка, что ж не благословляете?

- А Вы какого исповедания?

- Православного.

- Вот как?..

Они стояли друг против друга; рядом с сухоньким отцом Петром Василий Хуаныч выглядел исполином.

- А кто Вас сюда прислал? - спросил отец Петр.

- А я сам к Вам пришел.

Отец Петр поднял брови.

- А как же Вас пустили?

- А меня тут знают.

- Вот как?.. - повторил отец Петр. - Видите ли, Церковь не благословляет сотрудничество с врагом.

- Так я человек, так сказать, невоцерковленный.

- А зачем Вам тогда церковное благословение?

Василий Хуаныч усмехнулся в усы. Ему понравилось такое начало.

- У меня к Вам конфиденциальный разговор, - сообщил он.

- Пожалуйста.

- Все, что будет сказано, останется между нами.

- Не могу обещать.

- Видите ли, я в разглашении не заинтересован, а Вас сегодня ночью наконец расстреляют.

Петька глянул на меня.

- Врет, - сказал я негромко.

Отец Петр моргнул, еле заметно пожал плечами.

- Ну, так чего же Вы хотите?

Хуаныч молчал, наблюдая.

- Да Вы не бойтесь, - посоветовал он. - Это не больно.

- Что - не больно? - спросил отец Петр, глянув ему в глаза.

- Как-то у нас с Вами не выходит разговор по душам, - заметил Василий Хуаныч.

Помолчали. Петька закусил губу.

- А Вы что, собственно, хотели? - вздохнув, спросил отец Петр.

- Понаблюдать. Разобраться.

- Что же, разбирайтесь.

Отец Петр шагнул к стене, за которой, по его расчетам, был восток, и, закрыв глаза, перекрестился. Преклонил главу.

Хуаныч наблюдал. Молчание затянулось.

- Любопытный у Вас сынишка, - заметил Хуаныч.

Спустя время отец Петр спросил, не оборачиваясь:

- Как он там?

- Где?

- Да, где он сейчас?

- Кто?

- А о ком же Вы говорили? - спросил отец Петр, помолчав.

- Когда? - долбил Хуаныч.

Отец Петр устало присел на свой матрац. Подумал.

- Если я скажу "сейчас", Вы спросите: "А когда это - сейчас?" - не так ли?

Василий Хуаныч начал прохаживаться по тесной каморке.

Священник сидел, прикрыв глаза. Спустя время он попросил:

- Был бы очень признателен, ели бы меня оставили пока одного.

- Не боюсь казаться дурачком, - заметил Хуаныч, присаживаясь рядом. - Притом мне плевать на признательность, Вы же в моих руках. Хватит с Вас и того, что я щажу Вашу личную слабость.

Отец Петр промолчал.

- Я вот гляжу на Вас, и думаю: вправду ли Вы все понимаете, или же просто Вам везет?

Молчание. Конечно, "просто везет" было в мире мага ценнее любого понимания.

- Ну, а если так, то чего же Вам бояться?

От него не укрылось, что отец Петр переживает, действительно боится смерти - и вправду хотел понять. Маг умел действовать просто.

Отец Петр долго-долго молчал.

Вот он открыл глаза и проговорил, как бы прислушиваясь:

- Может быть… Может быть, Вы и неправы…

И тогда маг поступил совсем просто. Он пожаловался.

- Мажу ведь, - сказал он мрачно. - Забыл, когда мазал. И вот - все время мажу.

В его мире то, что он попал мимо намеченной цели, было крупное событие, манифестация духа, стук судьбы. Открывалась новая глава жизни, и маг пытался разобрать незнакомые письмена.

- Скажите толком про сына, - попросил отец Петр.

Петька шмыгнул носом. Я покосился на него.

- Все в порядке с Вашим сыном.

- Где он?

- Там.

- Слава Богу. - Отец Петр медленно перекрестился.

Долго молчали. Маг переваривал новую информацию. Петька начал посапывать, приткнувшись к стене.

- Не понимаю, - сказал ученик Хуаныч. - Не улавливаю.

- Слава Богу, - повторил отец Петр.

- Какой смысл? Что это дает?

- Милость, - объяснил священник. Кто послужит Господу, получит милость и общение с Ним.

Но маг не знал такого страха. Он умел быть сильным и умел быть слабым. Но он не умел быть только слабым. Он не понял.

Василий Хуаныч усмехнулся. Он легко выковырнул из бетонной стены камушек и раздавил его в пыль двумя пальцами.

Отец Петр искренне изумился.

- Как?.. Как это у Вас получилось?..

Хуаныч с серьезным видом сколупнул еще камушек и повторил.

- Во дает, - прошептал Петька.

- А можно еще раз?..

Хуаныч терпеливо вытащил еще камушек…

- Простите, можно посмотреть?..

Отец Петр взял камушек, осмотрел, зачем-то примерил к стене, пожал плечами, поражаясь как ребенок и протянул…

- Простите, - перекрестил и отдал.

Василий Хуаныч взял камушек, нажал…

- Это доказывает только то, что Тиран на вашей стороне, - заметил он холодно, швырнув камень на пол.

- Слава Богу, - вновь повторил отец Петр. - Авторы на нашей стороне.

- Человеку служите? - осведомился маг не без ехидства.

- Бога боюсь и Богу служу. - твердо сказал отец Петр.

- А автор-то при чем?

- Автор - начальство. "Повинуйтесь всякому начальству…"

- Ладно, - холодно сказал Василий Хуаныч, подымаясь. - Человек перед Вами раскрылся, Вы и рады мораль читать.

Отец Петр наблюдал за ним снизу вверх, с искренним удивлением и вдруг симпатией.

- Простите, а пока Вы, так сказать, не закрылись, разрешите загадку: кто Вы?

Хуаныч искренне, с заразительным веселеем, расхохотался. Отец Петр невольно улыбнулся.

Хуаныч постучал в дверь. Отец Петр встал.

- Кстати, автор ваш - мальчишка лет 15-ти?

Отец Петр кивнул.

- Сыну около того. - Он решился спросить еще раз:

- Но на что Вы рассчитываете? Какие могут быть шансы?

Василий Хуаныч ответил очень серьезно: долг платежом красен.

- Не принимать ваших правил игры. Даже в шутку!

Дверь отворилась.

- Не чихайте до завтра, - бросил Хуаныч уходя.


(продолжение)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments