Максим Солохин (palaman) wrote,
Максим Солохин
palaman

Category:

Хуаныч и Петька. Вещий камень

Оглавление

[Spoiler (click to open)]Я проснулся от песни. Начало я не слышал, но и так знал. Вначале было вот что:


Открывались молодцу три дороженьки
Возле Камня вещего над Урал-рекой.
А тому ли молодцу мать-земля узка
Всю навек отдай ему - на душе тоска.

Пока мы спали, на котле собралось несколько солдат. Нас не тронули - вы понимаете, почему. Там уже давно загорание кончилось, здесь попрятались те, кто увильнул, справедливо рассудив, что Царя все равно не посмотришь, а послужить еще успеется… Война же… Кто-то тренькал на невероятном инструменте - бужанской балалайке. Да, война совершала с людьми удивительные вещи… Патриотический ренессанс…

Мне ли добру молодцу век горбатиться
День-деньской пахать-копать за копеечку?
Той ли силе силушке жизнь постылая,
С горькой чашей песенка разунылая?

А песенка была ой не унылая… Умел петь варяг, не только бить насмерть, чтобы было не больно. Умел сделать и сладко, и больно живой душе своим голосом.

Мне ли доля вольная, да удел лихой
Разудалое житье, да раздольное?
Ай, тому ли молодцу - да тюрьмы дрожать?
Той ли буйной силушке от судьбы бежать?
Ой ты, воля вольная, Беспредел лихой!
Лейся жисть раздольная… пополам с тоской!
Небесам глухим-пустым камни зло кидать,
Чаши гнева-ярости, вечной муки ждать.

И мелодия вдруг взлетала к небесам и звучала каким-то невероятным былинным маршем.

Или жизнь короткую на земле прожить?
Ту ли буйну голову за Царя сложить?
Тропка узкая ведет, да недлинная.
Ай, молва плывет-слывет, да былинная.
Той ли красной кровушкой мне грехи омыть?
Той ли русской долюшки мне причастным быть?
Ой, тропа недлинная, тропка воина.
Чаши вечной Божией удостоена.

Вот и Петька наш уже не спал, слушал песню. Петька любил эту песню. А все полюбили ее, как приперло по-настоящему.
И была долгая-долгая реприза…

Ой, открылись молодцу три дороженьки…
Возле камня вещего над Урал-рекой…

И повисла тишина. Я дал знак, и мы ушли по-англикузски, не попрощавшись. Никто не видел, как мы ушли.

Через минуту Петька вдруг остановился, лег на землю и стал слушать. Я лег рядом. Что-то громыхало вдали.

- Что это? - спросил Петька шепотом.

- Это наши разворачиваются, для наступления. "Небо"-то - ку-ку!

Погода была пасмурная, без просветов.

- А когда оно будет?

Я огляделся и сказал страшным шепотом:

- Завтра!

- А шпрехеры знают?

- Они ждут через неделю, по сообщениям своего резидента.

- Какого резидента?

- Который у нас в ставке.

- Ух ты! - сказал Петька. - А почему он им врет?

- До сих пор Царь хотел наступать именно тогда, но сегодня вдруг передумал. Генералы недовольны, говорят, невозможно успеть подготовиться как положено. Царь говорит: постарайтесь как возможно и наступайте как получится, а они ропщут.

Петька представил себя на месте Царя. Генералы ропщут, говорят, не успеть. Они же специалисты. Как можно тут настаивать на своем решении?

- А почему он так решил? Он знает про резидента?

- Нет. Не знает и даже не подозревает. Его подтолкнул Хуаныч. Кстати, забавно, но они учились с резидентом на одном курсе. Так что тут все неслучайно. Так папа говорит. Сегодня ночью Царь проснулся и начал размышлять о наступлении. А тут Хуаныч устроил шум. А Царь уже больше не спал. И он почему-то решил срочно наступать.

- А правильно решил?

Мы мяли ногами обреченную осеннюю траву. Раньше Петьке бывало жалко даже траву… Ну, косить там. А особенно живые деревья. Но потом он прочитал у кого-то из святых отцов, что как в человеке есть и неживое (вода), живое чувствующее и живое нечувствующее, так и в природе. Растения как ногти и волосы. Растут, но их совсем не больно резать. И он теперь безжалостно мял траву, чтобы ходить.

- Да. Правильно, - ответил я. - Сейчас внезапность важнее. Они побегут.

- Угу. - Петька начал мучиться одной мыслью, а потом скзал твердо:

- А может, резидента лучше прихлопнуть?

- Нет, - сказал я. - Жалко. Он вообще хороший. Не за деньги. Но неверующий. Он пока не разобрался, но честно пытается. Если его сейчас прихлопнуть, погибнет вовеки. А если оставить в живых, может поймет, где правда… Хотя пока не знаю. Кроме того, им все равно конец, никакой резидент теперь не поможет. Войне скоро конец.

Петька вздохнул и спросил:

- Алеша, а тебе сколько лет?

- Четырнадцать, я ж тебе говорил.

- А там, у вас?

- Когда я тебя только начинал придумывать, было двенадцать, а когда закончили, уже тоже четырнадцать. А что?..

У Петьки рождалась мысль. Какая-то сложная мысль, которая не помещалась в голове целиком, а только по частям. Но между частями обнаруживались связи.

- Слушай, а я - нормальный?

- А что, ты сомневаешься? - улыбнулся я.

- Ага. Ну вот, я хожу, а ребята "канают" или там "хиляют". Я разговариваю, а все "базарят". И вообще…

- Скорее уж наоборот, - заметил я. - Ты нормальный…

- Ну я же бужанин, - сказал Петька. - Чего я такой хилый? Ты и сам сказал: рассуждаю как шпрехер…

Я понял, что глубоко обидел его, и от неловкости весь напрягся. А Петька не противился моему слву, он честно старался переварить…

- Ну, например, солдаты Суворова. - начал я утешать Петьку. - Не базарили же они. Что, были ненормальные? Наоборот, они боялись Бога, как и ты. Потому и на врагов наводили ужас. Были для них непознаваемым, как Тот, Кто их вел. Кстати, сам Суворов в детстве был хилым. Как мы оба. А он с этим войском ни одной битвы не проиграл. Он говорит: "Бог нас ведет, Он - наш Генерал". И это он правду говорил. Потому что боялся Бога, что ответит Ему за солдат. Потому ему открывалось, что делать. И солдат не погибал, а восходил к Вечному Свету. Знаешь, какая это была армия? Теперь у вас сотая доля той мощи. Он отсупил только один раз - по приказу Потемкина. Помнишь?

Петька помнил. Он любил читать по русской истории. И по бужанской. Он кивнул.

Но это его не успокоило. Он не мог себя представить в роли командира. Даже когда случалось играть в войну - а последний год они прожили в Липках, где было с кем играть - он избегал роли командира, боясь ответственности. вдруг не так скомандуешь, и кто-то погибнет из-за твоей ошибки. Нет, бужанам не нужны такие хилые петьки. А нужен тот, кто не боится стать причиной, взять на себя ответственность! Он вспомнил по ассоциации кусок нашего разговора.

- Слушай, а ты чего такой умный?

Я затруднился с ответом.

- В каком смысле?

- Ну, ты иногда такие вещи говоришь, что я вообще, - он сделал тук-тук по голове. - Даже вспомнить не могу. Я и сам как-то умнею с тобой. Говорю-говорю, умно говорю, а ничего в голове не остается.

- Когда надо, всплывет, - пообещал я.

Шмыгнул носом и признался,

- Да это не я говорю, а папа через меня. Я и сам-то, - я сделал тук-тук. - Пророчествую. Нич-чё не понимаю, что я тебе такое говорю. Я и вопросов-то твоих иногда не понимаю…

- Во-во, - покивал Петька.

- …к чему ты это говоришь? - продолжал я фразу. - Дурачки мы с тобою. Я папу спрашиваю, он мне подсказывает, что говорить. А то просто диктует, если вообще… Ему ужасно нравятся наши разговоры. Он говорит, я ж не виноват, что у вас пока умишко слабый. Вам бы все пиф-паф. Это он так говорит. Не я. - Виновато сказал я Петьке.

Петька положил мне руку на плечо и мы побрели дальше. Горемыки.

А Петька стал думать про папу. Моего.

- А он все время за нами следит? - спросил Петька опасливо.

- Да мы ж все вместе пишем. По согласию. Я соглашаюсь. Он умеет переубеждать.

Петька хмыкнул.

- Да нет, словами, - сказал я. - А то бы я и писать не стал.

- Тогда понятно…

Что было Петьке понятно, он и сам не понял. Вопрос-то оставался. Ничего было не понятно. Даже сам вопрос. Петька напряг ум. Понял, что спросить.

- А как вы все это решаете?

- Что решаем?

- Ну… - Петька хотел сказать помягче. - Судьбы людей. Как это вы так распоряжаетесь?

Я помолчал.

- Ну, мы ж вас придумали. Если б мы не распоряжались, то и не придумали б.

Петька вздохнул.

- Все равно. Я бы не смог. Страшно как-то. Люди же. Живые.

- Ну, сначала, когда я вас придумывал, вы были гораздо проще. Только Царя я не придумывал. Потому он получился сразу. А папа стал все усложнять. Сам бы я никогда не решился на это. Чтобы распоряжаться судьбой людей, которые все понимают. А теперь у меня вариантов нету. Куда мне деваться-то? Я же должен папу слушаться.

Петька представил себя на месте папы. Все равно непонятно.

Мы вышли на дорогу и двинулись к деревушке.

Пока мы гуляли, туда собралась куча машин, видно, на военный совет. Стояло даже несколько вертолетов. Наверное, тут собралось все командование этого фронта. Это было интересно и непонятно.

В расположении охраны наблюдался теперь образцовый порядок. К "Верблюду" было не подойти. Только "Котел" оставался в тени.

- Пусть тебе папа сам про это скажет. Перехожу на прием.

- Чего? - не понял Петька.

- Папа говорит: тебе неудобно командовать, ты чувствуешь себя не вправе. Так и все нормальные бужане. Потому-то у вас всегда приходят к власти ненормальные. Это такая национальная особенность.

- А Царь? - не поверил Петька.

- Нет, Царь-то как раз нормальный. Но он же помазанник Божий. Куда ему деваться-то? Он перед Богом ответит, если не будет властвовать, притом по воле Божией.

Я помолчал и добавил:

- А без Царя будет у вас командовать Блицкриг. Который не смущается ответственностью. Считает вполне естественным, что он над вами - господин.

- Почему это?! Ты ж говорил "конец войне"!..

- Вот именно. Войне-то конец, а народ в Церковь не ходит. А "канает" себе мимо. Еще неизвестно, как у вас дело повернется.

- А у вас? - полюбопытствовал Петька.

- Что - у нас? - не понял я.

- Ну, там, в России?

- Про нас ничего не знаю. Власти не сужу. Но Царя у нас нет.

- И как вы?

Я пожал плечами.

- Нормально. За все слава Богу.

Петька поразмыслил и деловито посоветовал:

- А вы выберите.

- Ну, кто ж выбирает Царя! Он же Помазанник. Божий. Его Бог выбирает.

- Так выбирали же.

- Ну, наверное, можно. Если единогласно. Вряд ли все-то ошибутся. Только вряд ли все и согласятся, что вот такой-то и есть наш Царь. Не представляю.

Петька задумался о России. Это было немножко забавно. Я отвернулся, чтобы он не видел моего лица. Мы входили в деревню.

- А что же делать? - спросил он серьезно.

Я тоже ответил серьезно.

- Покориться власти, какую Бог дал. Может, Он пожалеет нас за покорность и подарит опять Царя?

- А вы там тоже такие... вроде нас?

Я махнул рукой.

- Хуже. Вы-то можете хоть оправдываться, что мы с папой не так про вас придумали... А нас-то Сам Бог сотворил.

- Какое ж это оправдание? - возразил Петька. - Вы же придумали нас как Богу угодно...

- Да ты что! Царь - он Помазанник, и то допускает ошибки, когда решает сам от себя... А мы...

- А вы, когда пишете, всегда спрашивайте Господа, что писать. Молитесь!.. - убежденно посоветовал Петька. - Мы же за вас молимся...

Я спрятал от него глаза.

Мы уже подходили. Из штаба выходил Царь во главе целого сонма военных.


(продолжение)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments