June 24th, 2015

Интерпретация квантовой механики: богословский аспект

Впервые опубликовано на сайте Orthonews

«Квантовой механикой» (или «квантАми» по вульгарному выражению студентов технических ВУЗов) часто метонимически именуют всю квантовую теорию современной физики - весь тот (достаточно сложный и изощренный) математический аппарат, при помощи которого физики предсказывают поведение всевозможных квантовых систем - классических и релятивистских, микроскопических и макроскопических. При этом многие современные теории, описывающие микромир, уже очень мало похожи на «квантовую механику» в её классическом виде. Вначале «квантовой механикой» назывался набор математических приемов, при помощи которых Шредингер и Гейзенберг описывали движение отдельной микрочастицы (например, электрона), математически соединяя волновые свойства этого движения с его дискретными свойствами.


Но при всем разнообразии методов и подходов «квантовой механики» все они обнаруживают одну характерную «родовую» черту, которая резко выделяет «кванты» из всех прочих физических теорий. [Кликните, чтобы прочитать]Дело в том, что квантовая теория не позволяет предсказать, как именно поведет себя рассматриваемая квантовая система. Теория дает нам набор (или целый спектр) возможностей и позволяет вычислить их вероятности (или плотность вероятностей - для спектра).


Квантовая теория не говорит, какая именно из этих возможностей реализуется в действительности. «Квантовая механика» говорит на языке теории вероятностей, а не на привычном для физиков XIX века языке детерминизма. И причина этого не в каком-либо недостатке нашего знания о рассматриваемой системе. Пусть мы даже с абсолютной точностью знаем, в каком именно состоянии данная система находится в начальный момент времени! Пусть мы своими руками задали эти условия. Все равно, квантовая теория позволяет нам рассчитать лишь возможности и вероятности исхода, но никогда не укажет, чем же именно закончится данный эксперимент. Оказывается, даже неживая природа обладает какой-то странной «свободой выбора».
И это обстоятельство ставит нас перед целым рядом недоуменных вопросов.


Кавантовая теория убивает идею Лапласа (1749-1827). Лаплас верил, что если бы какое-нибудь разумное существо смогло узнать положение и скорость всех частиц в мире, оно могло бы совершенно точно предсказать все события Вселенной. Он полагал, что недостаток наших знаний о будущем является лишь следствием недостатка наших знаний о прошлом (и настоящем).


Квантовая теория безжалостно разрушила эту красивую иллюзию эпохи Просвещения. Красивую - потому что эта иллюзия логически замыкала философию деизма. Последовательный деист полагает, что Бог после сотворения мира уже больше не вмешивается в течение событий «как некий великий часовщик, который сделал часы и больше не вмешивается в их ход». Конечно, в XXI веке быть чистым деистом уже, кажется, невозможно. Деизм - дитя эпохи Просвещения, состарившееся вместе с этой эпохой. После Великой Французской Революции (1792) он уже кряхтел и хромал на обе ноги. Однако такие глобальные тектонические сдвиги сознания происходят медленно; до людей доходит далеко не сразу. Квантовая механика, хотела она того или нет, стала реквиумом по деизму. Но деизм продолжает жить в сердцах церковных либералов.

Современные деисты считают, что Бог все же влияет на события, хотя и не управляет ими полностью. В самом деле, управлять полностью - это ведь волюнтаризм, тирания. А как же свобода, а как же любовь? Нет, церковный либерал не может отречься от деизма, не пересмотрев всю систему своих убеждений до самого основания, не совершив покаяния в самом глубоком смысле этого слова. Все мы в той или иной степени заражены этим тлетворным духом, потому что это дух самой эпохи. Внутри деизма существует много течений. Рамки деизма невозможно точно определить, поскольку сам дух либерализма не предполагает жёстких канонов. Но общая, родовая черта всех ответвлений этой философской гидры - что разум, логика, наблюдение за природой - единственные средства для познания Бога и Его воли. Деизм высоко ценит человеческий разум и свободу. Деизм стремится привести к гармонии науку и религию, подчинив религию науке.


Финал деизма сегодня предсказать нетрудно: Франция XVIII века прошла этот путь от начала и до конца. Финалом деизма является атеизм, и конечно же только атеизмом и оканчивалась бы мировоззренческая эволюция церковного либерала, если бы либерал жил здесь на земле вечно. Однако Бог есть любовь, и именно поэтому Бог сделал нас грешников смертными. Либерализм - это грех мягкого, постепенного отступничества от Творца и Царя твари, а всякий грех содержит сам в себе лекарство от самого себя - смерть, которая делает бессмысленными все рассуждения о свободе и любви, вынуждая либерала волей-неволей искать Свободы и Любви.


Кто действительно любит Бога, тот во всяком деле стремится поступать не так, как подсказывает нам немощный и ограниченный человеческий наш разум, но как велит Бог. А Бог не принуждает человека поступать по Его воле, дает нам возможность поэкспериментировать со своей свободой. При этом результат экспериментирования заранее известен: человек либо на личном горьком опыте убедится в том, что надо действовать по воле Бога, либо так и не успеет понять это - и погибнет. Все очень просто.


Но для либерала необходимость постоянно подчинять себя чьей бы то ни было воле - пусть даже воле Иисуса Христа - это невыносимо тяжкое бремя. Потому для него приятнее думать о Боге как о часовщике, который мало и редко вмешивается в ход человеческой истории. Задал нам самые общие правила игры - а дальше уж мы сами справимся. Это иллюзия льстит самолюбию человека и делает каждого из нас внутренне склонным к либерализму. Всякий грешник - немножечко деист.

Непредсказуемость поведения природы разрушает уютный детерминированный мирок классической физики. Мысль о том, что сам физический мир является на самом фундаментальном уровне вероятностным, вызвала сопротивление величайшего из физиков после Ньютона. «Бог не играет в кости» - сказал Эйнштейн и постоянно оппонировал квантовой механике.


Конечно, говоря так, Эйнштейн оспаривал не правильность этой теории, а лишь её законченность.


Квантовая теория подтверждена таким количеством экспериментов, что на сегодня её просто невозможно оспаривать. Каждая микросхема в компьютере, которым пользуется уважаемый читатель, является материальным доказательством этой теории. Но Эйнштейн верил, что рано или поздно физикам удастся создать теорию более глубокую, которая все-таки изгонит из физики вероятность и даст возможность точно предсказывать исход эксперимента. Эйнштейну казалось, что квантовая механика в её современном виде - это просто недостаточно точная, незавершенная теория.


Но Эйнштейн ошибся. Уходят годы и десятилетия, прошло уже больше века с тех пор, как в физических уравнениях впервые всплыла постоянная Планка, появление которой означало начало конца классического детерминизма. Но чем дальше, тем глубже физика утверждается в вероятностном подходе. Альтернативы нет и не предвидится. И что же, получается, что Бог все-таки играет в кости? Для православного консерватора само по себе сочетание в одном предложении имени Бога с игральными костями звучит кощунственно. А к интуициям православных консерваторов имеет смысл прислушиваться гораздо внимательнее, чем к их рассуждениям. Рассуждения консерватора порой безумны, он не знает меры, потому что не понимает сам себя. Консерватор порой рассуждает о близком конце света, в то время как интуиция кричит ему всего лишь о приближающейся войне.


Для того, кто будет убит на войне или умрет от болезней и голода, война и означает, в сущности, конец света. Смутные пророчества церковных консерваторов на самом-то деле всегда полны смысла. Им не хватает света разума, света Истины. Им не хватает подлинного Просвещения. Подлинное Просвещение раскрывает Божественное Откровение, а не затуманивает его мутными терминами лжеименного разума. Консерватор ведь - он как собака: чувствует, но сказать не может. Хуже того, не только вслух сказать, но даже просто осознать своим умом. Не об этом ли плачевном бессловесном состоянии сказано: «Приложился скотам несмысленным и уподобился им». Но все-таки если выбирать из двух зол меньшее, я бы предпочел остаться консерватором. На мой вкус, консерватор все-таки чуть ближе к Истине, чем либерал, который подменил подлинное духовное Просвещение фальшивым «Просвещением» века Французской революции. Ибо Апостол учит нас: «Духа не угашайте, пророчества не уничижайте». А фальшивое просвещение если и не отменило пророчества окончательно, то по мере возможности свело его до минимума: «Хватит с нас Символа Веры».


Наша задача на сегодня - осознать, осмыслить смутные пророческие интуиции консерваторов, выразить их словами и сделать частью православного дискурса. Хватит уже нам, консерваторам, печально помахивать хвостом, грустно глядя в глаза Святейшего Патриарха. Хватит бессмысленно и яростно лаять на проходящие колонны педерастов и лесбиянок. Уже не осталось времени на такие глупости. Восток - дело тонкое. Собака лает, а караван идет. На Бога надейся, а верблюда привязывай. Мы должны осознать волю Божию, чтобы исполнить её. Недостаточно правильно чувствовать, надо правильно мыслить. Потому что тот, кто не умеет правильно мыслить, обязательно впадет в многочисленные заблуждения. Человек - существо разумное, и любые, самые правильные интуиции бесполезны, если ты не умеешь выразить их словами. Бутерброд всегда падает маслом вниз. А человек, не умеющий мыслить, обязательно оказывается добычей дьявола.


Эйнтшейн был прав, когда говорил, что Бог не играет в кости. У православного христианина не должно быть ни малейшего сомнения, что Господь и Царь наш, Иисус Христос, совершенно точно и безо всяких там лукавых «вероятностей» знает не только всё, что было, но и всё, что будет. В том числе и исход всякого физического эксперимента. Что физики не могут предсказать этот исход, а указывают лишь варианты и вероятности этих вариантов - это личная проблема физиков. В будущем для нашего Царя так же точно нет загадок, как и в прошлом.


Квантовая механика не может предсказать будущее не потому, что само по себе будущее неопределено или неизвестно Богу - да не помыслит кто-либо подобной хулы! - но потому, что таков предел человеческого знания. В начале XX века наука в своем развитии дошла до одного из своих естественных пределов, вот и всё. Опыт показал, что деист Лаплас ошибся. Оказалось, что даже если бы мы с абсолютной точностью знали состояние всех частиц в мире, мы не могли бы предсказать будущее Вселенной. Потому что оно - в руке Божией. Кажущаяся «свобода» квантовой системы в действительности является проявлением свободы Бога, который не только сотворил мир, но и постоянно промышляет о судьбах этого мира, Сам определяет исход каждого события. Никакого детерминизма нет; детерминизм вместе с деизмом навеки похоронены - мертворожденные дети эпохи заблуждений и соблазнов, ошибочно называемой «Просвещением».


Квантовая механика убивает деизм с детерминизмом и открывает нам глаза на непрестанное Промышление Бога о мире. Оказывается, судьба каждой, самой ничтожной микрочастицы во Вселенной, предположим, в составе молекулы белка на губах Иуды-предателя, определяется не какими-то раз и навсегда установленными Богом законами природы, но Самим Богом. Сам Бог лично предрешает исход всякого квантового эксперимента. Сам Бог лично определяет судьбу знаменитого кота Шредингера. Потому нам не уйти от ответственности перед Богом за то, что мы не молимся Ему о всяком деле в нашей жизни. Это раньше тайный деист мог благодушествовать в церковном либерализме, сам определяя свою судьбу и оправдывая себя тем, что мол неудобно же Бога беспокоить по всякому поводу. Квантовая механика разрушает это благодушие. Хочешь ты или нет, а Бог все-таки промышляет не только о тебе и о каждом волосе на твоей голове! Нет, Бог промышляет даже о каждой микрочастице в твоих губах - потому серьезно подумай, прежде чем дать Ему свое либеральное целование.


Но и консерватор пусть не думает, будто великий Эйнштейн кинул нам эту либеральную кость лишь для того, что нам было кого погрызть на досуге. Суть дела не в соблюдении традиции, а том, чтобы творить волю живого Бога, который знает каждый наш шаг и постоянно промышляет о нас. Что перед Ним наши традиции и предрассудки? Он всегда молод, всегда нов и постоянно ждет от нас, чтобы мы молились и непрестанно вопрошали его: что нам делать, Господи? Богу угодно, чтобы мы действовали по Его указанию, а не по заранее выученным схемам. Молитва - это творчество, и горе тому, что бежит от общения с Богом потому, что боится прелести. Потому что бояться надо Бога, а не прелести. А боязнь прелести сама является прелестью, банальным бесовским разводом для лохов. Не ошибается тот, кто ничего не делает. И Бог не оставит без вразумления того, кто искренне ищет вразумления.

Доза оптимизма от Ищенко

[Spoiler (click to open)]Период от первого штурма Славянска, до первых минских соглашений, был не только самым тяжелым в судьбах ДНР и ЛНР, в этот же период оформились и концепции, которые мы определили, как концепции «милитаристов» и «миротворцев». Я не случайно закавычиваю оба термина. Поскольку оба определения достаточно условны. Если взять срез медиа-активности, то мы обнаружим, что подавляющее большинство политиков и экспертов, говоря о желательности мира, подчеркивает неизбежность решения украинского вопроса военным путем. То есть, в вопросе оценки ситуации расхождений нет.</p>

В России отсутствуют серьезные политические силы (не считать же серьезной силой абсолютно маргинализированную либеральную оппозицию), которые призывали бы к миру любой ценой. Фактически спор между «миротворцами» и «милитаристами» заключается не в том надо ли воевать – глупо спорить о целесообразности войны, если она уже давно идет – а в том, как именно воевать. И надо ли было задействовать российскую армию на раннем этапе украинского кризиса, для свержения еще не оперившейся нацистской диктатуры.


«Милитаристы» считают, что надо. И я бы с ними безоговорочно согласился, если бы речь шла исключительно о российско-украинском конфликте. Действительно совершенно противоестественно наблюдать, как у тебя под боком оперяется и стабилизируется нацистский режим, заранее заявивший своей целью уничтожение твоей страны и твоего народа, и ничего при этом не делать. Ни для кого не секрет, что украинские власти только в первые месяцы 2014 года организовали столько провокаций, что можно было десять войн вполне законно объявить. Переход Крыма в российскую юрисдикцию сделал неизбежным как минимум переучреждение украинского государства. Существующая Украина всегда будет считать Крым своим и, с точки зрения международного права (а не российских ура-патриотов) вопрос не будет урегулирован окончательно. Следовательно так или иначе украинское государство необходимо разрушить.


Могу приводить бесконечное количество аргументов в пользу вторжения еще в феврале 2014 года. Но зачем? Российское руководство, судя по достигнутым за пятнадцать лет результатам, все же несколько умнее истеричных блогеров и располагает более полной картиной происходящего, чем содержатели информационных сливных бачков, которые даже не способны понять, что «эксклюзивную» информацию «из первых рук» информационщик может получить только тогда, когда его хотят использовать для слива дезинформации. Если караул-патриот понимает практическую неизбежность втягивания России в горячий конфликт на определенном этапе, то смешно полагать, что в Кремле этого не видят или преуменьшают опасность. Если Вы оцените хотя бы работу государственных российских СМИ, то увидите, что последние полтора года они переформатировали общественное мнение от наиболее распространенной в феврале-марте 2014 года позиции: «Зачем нам это надо. Пусть там на Украине сами разбираются», до «Мы, если надо, и до Парижа дойдем». Просто так, ради развлечения, такие информационные кампании не проводятся. Просто так образ США – «страшного друга» на образ «смешного врага» не меняется.



Тем не менее, войска, полгода занимавшие угрожающую позицию у украинской границы так официально на территории Украины не появились. Не появились, несмотря на наличие разрешения Совета Федерации и просьбу легитимного на тот момент Януковича. Просто так такие разрешения тоже не получаются и просьбы не озвучиваются. Вместо войск случился Минск. И игра пошла вдолгую. Почему же Россия явно готовится к войне, но войну не начинает?



Потому, что только узколобость и зацикленность на Украине мешает «милитаристам» понять, что глобальная война на уничтожение между Россией и США идет не за Киев и не за Донбасс. Война идет за будущее человечества. В том числе за наше будущее. И это конфликт глобальный, конфликт системный. В этом конфликте старый, уходящий, неизлечимо больной американский мир сражается за продление своей агонии. Этот мир не может выжить. Для него победа – лишь краткая отсрочка смерти. Но, умирая, он способен нанести несовместимый с жизнью ущерб новому миру, который сейчас рождается на наших глазах и при нашем участии. Для того, чтобы новый мир, в котором невозможна единоличная гегемония подобная американской состоялся, Россия должна выйти из противостояния с США сильной, сохранившей и даже преумножившей свой потенциал, а не истощенной в ходе конфликта.



Только наличие сильной и авторитетной России, не претендующей на закрепление за собой статуса единоличного гегемона, но способной дать по рукам каждому, кто попытается занять опустевший после свержения Вашингтона трон, гарантирует, что жертвы, понесенные человечеством в этом последнем конфликте старой эры были не напрасны и мы действительно получаем прекрасный новый мир, а не второе издание старого. Только в таком случае кровь и слезы не только детей Донбасса, но и детей Дамаска, детей Багдада, детей Белграда были пролиты не зря.



Если мы взглянем на ситуацию с этой позиции, то мы обнаружим, что США готовили России на Украине классическую ловушку. Они умышленно приводили к власти в Киеве режим не просто русофобский (Ющенко был более убежденным русофобом, чем Порошенко), но абсолютно зверский. Они не случайно дали режиму карт-бланш и на одесскую Хатынь, и на бессудные расправы над активистами в Днепропетровске, Харькове, Запорожье, на политические убийства в Киеве, на пыточные «Правого сектора» и прочих нацистских добровольцев. Они создавали картинку, при которой российское руководство не могло не вмешаться. Обязано было вмешаться под давлением российского общественного мнения. Армия должна была двинуться на Украину. После чего Россия получила бы Вьетнам и Чечню в одном флаконе.


Во-первых, безусловно, вооруженные силы Украины были способны оказать чисто академическое сопротивление, которое было бы подавлено в считанные дни, а то и часы. Но нацистские добровольцы и десятки тысяч простодушных обормотов, которые сейчас «защищают родину» от «российской агрессии» в Донбассе, или волонтерствуют, собирая для армии все – от еды и формы до оружия, боеприпасов и даже отдельных образцов техники, или ведут информационную войну в СМИ и социальных сетях, эти никуда бы не делись. Кто-то бы партизанил, кто-то саботажем бы занимался, кто-то просто бы тихо новую власть ненавидел.


Россия получила бы огромную разоренную территорию, с сорока миллионами нищего населения, из которых миллионов двадцать были бы настроены либо враждебно, либо нелояльно. И это бы сковало российские ресурсы, которые явно не резиновые.


Во-вторых, консолидацию Европы на антироссийской платформе американцам удалось бы провести быстрее и достичь более решительных целей. Тем политическим силам, которые сейчас выступают с пророссийских позиций просто заткнули бы рот, заявив, что коварный и до зубов вооруженный бурый медведь напал на маленького демократичного желто-голубого зайчика. И тут уж не до миндальничанья. Европа должна защитить себя и свои ценности. Было вполне реальным европейское издание неомаккартизма.


Санкции были бы введены немедленно и в полном объеме, ударили бы по неподготовленной экономике очень больно. На Западной Украине, при помощи европейских «отпускников», американских инструкторов, НАТОвского оружия и прочих мелких радостей попытались бы создать аналог Донбасса для России – изматывающую малую войну, в которой невозможно достичь решительного результата и которая может длиться десятилетиями.


Армия была бы скована необходимостью контролировать оккупированную Украину и подавлять бандеровское сопротивление, экономика оказалась бы в кризисе. Народ требовал бы у власти объяснить «за что нам такое счастье?», общество бы входило в фатальный водоворот дестабилизации. «Милитаристы» умыли бы руки, критиковали бы Кремль за некомпетентность и, солидаризировавшись с либералами, рассказывали бы, что вот они-то бы никогда не допустили такой катастрофы.


Наконец, в-третьих, союзники России по ТС, ЕАЭС, ШОС, БРИКС и прочим работающим и создающимся объединениям, которые и так неодобрительно относятся к лидерству Москвы, подозревая ее в попытке «возродить СССР» или занять место США и начать диктовать миру свою волю, толпами побежали бы из всех совместных проектов. Кто-то боялся бы, что если можно послать войска на Украину, то можно и к нему, а кто-то, поумнее, просто посчитал бы, что со страной, не способной на пару шагов вперед просчитать возможные последствия своих действий, связываться незачем.


Вместо всего этого случился Минск.


Что получила Россия?


Во-первых, в период между Славянском и Минском, в руководстве восстанием российские граждане, преследующие собственные внешне- и внутриполитические цели или явившиеся на войну просто потому, что как Портос «дерусь потому, что дерусь» были заменены подконтрольными местными жителями. Руководство ДНР/ЛНР стало презентабельным. Его можно было предъявлять миру не опасаясь вопроса: «А почему народным восстанием на Украине руководят сплошь граждане России?» Бесконтрольная махновщина, от которой не знаешь чего ожидать стала постепенно загоняться в нормальные организационные структуры. Полевые «командиры», воевавшие без тыла и считавшие «мирняк» - лишней обузой начали превращаться в офицеров армии ДНР/ЛНР.


В перспективе, уже после первого Минска и до второго стали выстраиваться обычные гражданские системы управления. Бандитизм удалой вольницы, отжимавшей в Донецке машины и квартиры стал пресекаться. Начала выстраиваться финансовая система, создаваться экономика республик. В общем, стали создаваться структуры, обеспечивающие нормальную жизнь (пусть и под обстрелами). Без этих незаметных, но критически важных изменений республики бы не устояли. Без поддержки населения «дикие гуси», даже если они самые, что ни на есть русские патриоты, выстоять не могут, а население очень быстро прекращает поддерживать тех, кто просто воюет в свое удовольствие и за свою идею, на той территории, где это население проживает и кому нет никакого дела до того, как именно, за счет чего и как долго сможет прожить это самое население.


Во-вторых, в ходе так называемого «Минского процесса» Россия вначале заставила Киев, хоть и со скрипом и посредством ничтожнейшего в политическом отношении Кучмы, но сесть за стол переговоров с повстанцами, де факто признав их стороной переговоров равной себе. На втором этапе, в ходе второго Минска, за этим столом появились Меркель и Олланд. Москва добилась того, чего требовала еще со времен разработки соглашения об ассоциации Украины и ЕС – прямого диалога с Европой по проблеме Украины. Сейчас, после появления группы Карасин-Нуланд, появилась и площадка для прямого диалога с США. Случилось то, от чего Вашингтон отбивался полтора года – США, вопреки желанию, признали свою вовлеченность в украинский кризис (раньше официальной версией была борьба украинского народа с коррумпированным режимом). Теперь Вашингтон и Брюссель несут ответственность за развитие ситуации на Украине и политически, и юридически. Делать вид, что Россия маленьких обижает, а США просто мимо проходили больше нельзя. Порошенко же, претендовавший на прямые переговоры с Путиным теперь окончательно перемещается к Захарченко и Плотницкому в предбанник – ждать, что решат настоящие стороны конфликта.


В-третьих, пока длится война и идут переговоры в Минске, на Украине нарастает разочарование собственными политиками, обещавшими сладкую жизнь, а подарившими войну, Европой, которая не помогла и США, которые не спасли. Этот процесс идет пока медленно, но он идет. Так же, как идет и процесс нарастания противоречий внутри режима. Пауки в банке начинают жрать друг друга. Среди прочего это означает, что когда Украина будет освобождена от нацистского режима, отторжение России будет сохраняться только в маргинальных группах населения (убежденные нацисты, убежденная либеральная интеллигенция, часть бюрократии, которая теряет работу с исчезновением государства – например, сотрудники МИД или СБУ, идеологи необандеровщины и создатели новой украинской «истории»). Остальные, разочаровавшись в европейском выборе вынужденно развернутся в сторону Москвы – жить-то как-то надо.


В идеале, в случае стопроцентной реализации, план «миротворцев» позволял получить все без жертв и боевых действий, только чуть-чуть позже. Федеративная Украина с новой конституцией и широкими правами регионов не только формально бы признала переход Крыма к России (в новой конституции Крым бы уже не упоминался, как украинская территория), но и эволюционным путем спокойно бы интегрировалась в ТС и ЕАЭС. Просто ей было бы некуда деваться. Ведь ни США, ни ЕС содержать Украину не собирались.


Был ли этот план реализуем? Нет. Никакой идеальный план никогда не реализовывается в политике полностью. Если хотя бы на 50%, уже хорошо. США собирались втянуть Россию в конфликт и создать для нее Вьетнам на Украине. Поэтому Киев оказался совершенно недоговороспособен и начал войну в Донбассе даже раньше, чем установил полный контроль над вооруженными силами. В результате, Мински стали площадкой для маневров Москвы и Вашингтона вокруг вопроса кто кому все же Вьетнам на Украине устроит и кто в глазах мирового сообщества агрессором окажется. Пока у России маневрирование получается лучше.


Однако любые маневры когда-нибудь заканчиваются. В последние недели сложилась уникальная ситуация, когда заинтересованность в мирном урегулировании кризиса проявила администрация Обамы. Это понятно. С Украины надо уйти до 2016 года и, при этом, не потерять лицо иначе демократам на выборах будет нечего делать. Республиканцы порвут их за «недостаточную решительность». Киевский режим, несмотря на все крики российских караул-патриотов о растущей мощи украинской армии, объективно слабеет, как слабел бы любой режим, ведущий гражданскую войну в разоренной стране. Старая Европа, хоть и не решилась выйти из-под американского зонтика, не испытывает никакого удовольствия от потерь, связанных с необходимостью демонстрировать «атлантическую солидарность». ЕС хочет перевернуть эту страницу.


В общем ситуация на Украине и вокруг нее выходит из-под полного контроля США. И Обама пытается, пойдя на компромиссное урегулирование, сохранить возможность игры на украинской площадке в будущем. Наверное, российское руководство пошло бы ему в этом навстречу. Все равно политически Кремль постоянно переигрывает Белый дом, а вопрос встраивания Украины в российские интеграционные проекты не носит сегодня такой принципиальный характер, как еще пару лет назад. Можно было бы спокойно подождать естественного хода вещей, все равно Киеву деваться некуда – в ЕС не возьмут, денег не дадут, а экономика уже разрушена. Остается только идти на поклон к России. Она будет спасать просто потому, что не нужна ей сорокамиллионная зона нищеты и нестабильности на своих границах. Тем более, что неотличимые от российских граждан граждане Украины начнут эту нестабильность быстро транслировать в Россию.


Но я абсолютно уверен, что вариант мирного компромиссного урегулирования, хоть он и выгоден США, и не противоречит долгосрочным интересам России, не сыграет. В Вашингтоне слишком сильны «ястребы». Обе партии входят на выборы под лозунгом ужесточения антироссийской политики. Признание, даже косвенное, провала на Украине (а согласие США на компромисс – и есть признание провала) погубит очень много блестящих карьер в ЦРУ и Госдепе. Киевские политики не в состоянии сменить пропагандистскую пластинку, отказаться от войны, договориться с Донбассом. Тогда они станут врагами не только для антифашистов, но и для пронацистской части украинского общества. Ибо, за что воевали и гибли, если потом взяли и договорились на условиях, которые предлагались изначально? Идеологизированные, убежденные нацисты из добровольческих батальонов, равно, как и мотивированная часть армии, для которой война стала делом принципа, могут также не простить «предательства». Одно дело когда капитулирует разбитая в бою и деморализованная армия. Другое дело, когда офицеры считают, что политики «украли» у них победу.



То есть, все свидетельствует о том, что несмотря на некоторое переговорное затишье, большая война на Украине неизбежна и, скорее всего, провокация, которая должна стать ее спусковым крючком уже разработана американцами.



Не имея возможности реализовать идеальный мирный план, «миротворцы», тем не менее, достигли прекрасного результата, с точки зрения стартовых условий для военной кампании. Россия так и не стала для большинства стран планеты «агрессором». США и ЕС официально подтвердили свою вовлеченность в украинский кризис. Ситуация на Украине для Запада патовая и без России он ее разрешить не может, а Россия пока может и не спешить. Международный авторитет российского руководства, вопреки тому, что рассказывают караул-патриоты вырос значительно. Даже Египет решил провести учения своего флота в Средиземноморье совместно с российским. Египет, который с середины 70-х находился под полным контролем США. Это уже не просто жест. Это колокол, который звонит по влиянию Вашингтона на Ближнем Востоке.


А тем, кто боится, что из-за «опоздания» с вторжением нацистская пропаганда в Киеве создаст миллионы зомби, которые потом из поколения в поколение будут ненавидеть Россию хочу напомнить, что большинство из тех, кто сейчас воюет против русских людей в Донбассе, кто строил современную русофобскую Украину, выросли и сформировались в условиях коммунистической пропаганды, непрерывно и эффективно действовавшей 74 года. И учили их совсем не тому, чем они сейчас занимаются.



http://www.iarex.ru/articles/51853.html