March 7th, 2016

"Австровенгрия не могла не погибнуть"

> Австровенгрия не могла не погибнуть. Это мы совершенно доподлинно знаем постфактум.

Вот такое безапелляционное заявление одного моего читателя побудило меня записать эту заметку.

Австровенгрия - государство почти в такой же мере оболганное, как и Россия. То и другое "изучают", читая смешные пародии. Стефана Цвейга и Салтыкова-Щедрина соответственно.

Принцип детерминизма в истории не работает, потому что история изучает не движение неразумных масс, как физика, а поступки обладающих разумом людей.

Марксистская манипуляция сознанием основана на подмене людей - массами, как будто человечество - это какая-то стихия. Материя. Это большой соблазн, потому что сильно упрощает дело, а любая наука основана на упрощениях и развивается методом последовательных приближений к Истине, шаг за шагом заменяя более грубую и приближенную теорию всё на более точную. Упрощение состоит в том, что какие-то факторы объявляются второстепенными и не учитываются. Марксизм - лжеучение именно потому, что он уже на первом шаге выплескивает вместе с грязной водой и ребенка, решительно исключая из дискурса, собственно говоря, главный, самый интересный объект истории - обладающих свободной волей людей. Потом наличие их присутствия в истории пытаются задним числом учитывать, но как-то криво, смутно рассуждая о "субъективном человеческом факторе".

Элитология при всех своих недостатках тем и хороша, что дает ряд последовательных приближений к этой теме. Здесь история в первом приближении рассматривается как игра (конкурентная борьба) небольших групп людей (собственно элит), которые управляют движением больших масс. В первом приближении - неразумных, лишенных свободной воли. Но это лишь первое приближение. А затем мало-помалу учитывается активная роль и этих масс.

При таком подходе примитивная детерминированность не отравляет дискурса. Приходится рассуждать на языке модальной логики, перебирать разные возможности, учитывать наличие виртуальных нереализованных вариантов, "альтернативной истории". Нереализованные варианты, подобно виртуальным частицам в физике, невидимо присутствуют и оказывают реальное влияние на ход событий. И потому здесь совсем не работает принцип "если так случилось, значит так и должно было случиться", потому что это подмена одной модальности на другую. Если так случилось, это не значит, что не могло сложиться по-другому.

Вопрос о модальной логике чрезвычайно важен сам по себе, и я вынес его в отдельную статью.

Австровенгрия была чрезвычайно гибким и живучим государством, потому что его элита - Габсбурги - была одной из самых древних и опытных в Европе. Потерпев страшное поражение в Первой мировой, они умудрились развязать Вторую мировую. Да так развязали, что о реальной роли Австрии в этой войне догадываются лишь специалисты. Во всем виноватой выставили Германию, а Австрия осталась вся в белом, в числе "пострадавших". И потерпев поражение во Второй войне, они просто сменили на 180 градусов курс, инициировали создание Евросоюза - и вот уже снова в игре, управляют крупнейшим сверхгосударством на планете.

Непонимание, недооценка роли Габсбургов в истории Европы - как прежней, так и современной - это большая ошибка.

Система церковного управления в Православии

Начну с длинной цитаты. Рассмотрим один случай из жизни великого старца:

Мы засиделись тогда довольно долго. Уже началась всенощная. Отец Иоанн, взглянув на часы, заторопился и отправил меня в храм, сказав, что скоро подойдет и сам.
Вместе с молодыми монастырскими иеромонахами мы, уже облачившись, ждали акафист в древнем пещерном алтаре Успенского собора. Вдруг к нам подошел отец Иоанн. Мы расстались с ним полчаса назад, но тут он сразу показался мне каким-то необычным — сосредоточенно-строгим. Не говоря ни слова, батюшка взял меня за руку и подвел в центр алтаря, к престолу. Здесь он сделал три глубоких поклона, с благоговением приложился к Святой Трапезе и велел мне сделать то же. Потом, обратившись ко мне, он произнес:

— А теперь слушай волю Божию…

Никогда до этого я не слышал от отца Иоанна подобных слов.

— Ты вернешься в Москву и сразу пойдешь к Святейшему Патриарху, — объявил мне отец Иоанн. — Проси у него, чтобы он благословил тебя перейти из Донского в братию Псково-Печерского монастыря. Проси Святейшего, чтобы он благословил создание подворья Псково-Печерского монастыря в Москве, и ты будешь строить это подворье.
Я не знал, что и сказать!.. С одной стороны, было отчетливо ясно, что вот сейчас, в эту самую минуту, меняется моя жизнь. И в то же время умом я понимал, что сказанное батюшкой осуществить совершенно нереально.

— Батюшка, — проговорил я, — но это невозможно!.. Святейший совсем недавно объявил, что в Москве не будет открыто ни одного подворья епархиальных монастырей. И настрого запретил даже обращаться к нему с подобными просьбами.

Здесь необходимо небольшое пояснение. К тому времени в Русской Церкви было возрождено уже триста шестьдесят монастырей, и с каждым месяцем их число увеличивалось. Немало из этих провинциальных обителей хотели иметь свои подворья в столице и так донимали патриарха, что Святейший на одном из собраний духовенства очень твердо предупредил, чтобы с подобными просьбами к нему впредь не обращались. Поскольку если начать раздавать московские храмы монастырям, то приходских церквей в столице вообще не останется.

Все это я объяснил отцу Иоанну. Но тот даже бровью не повел.

— Ничего не бойся! — сказал он. — Иди к Святейшему и передай то, что я тебе сказал. Святейший все благословит. А затем, — тут батюшка продолжил уже совсем по-деловому, горячо и увлеченно: тебе предложат на выбор несколько храмов. Первый не бери! А из остальных выбирай, какой тебе приглянется, но только не гонись за большими и знаменитыми.

Пора было выходить на акафист.

— После службы жду тебя в келье! — велел батюшка.

Весь акафист и дальнейшую службу я только и переживал слова, сказанные отцом Иоанном, а после всенощной сразу примчался к нему. Батюшка еще несколько раз повторил мне то, что я услышал от него в алтаре, успокоил, ободрил и велел, не сомневаясь, поступать в точности так, как он говорит.

Отец Иоанн никогда не бросался великими и страшными словами, такими как «я скажу тебе волю Божию». Ни раньше, ни потом я таких слов от него не слышал. Поэтому воспринял сказанное мне более чем серьезно и, превозмогая страх, решил исполнить все точно, как сказал старец.

В Москве вскоре представился удобный случай встретиться с патриархом, и я, с замиранием сердца, слово в слово передал Святейшему, что наказал мне батюшка: и о переводе меня в братию Псково-Печерского монастыря, и о создании монастырского подворья в Москве…

К моему удивлению, Святейший неожиданно нашел мысль о Псково-Печерском подворье очень своевременной и правильной. Оказывается, как раз в эти дни встал вопрос о введении особого пограничного режима в городе Печоры, находящемся в трех километрах от недавно тогда образованной границы с Эстонией, и, соответственно, о возможном ограничении свободного доступа паломников в Псково-Печерский монастырь. Подворье, по мнению патриарха, могло бы взять на себя обязанности помощи монастырю, если неблагоприятный для паломников пограничный режим будет введен. Святейший тут же поручил Владыке Арсению (Епифанову) и протоиерею Владимиру Дивакову заняться подбором храма для подворья.

Первым местом, которое предложил для подворья Владыка Арсений, был Покровский монастырь, недавно переданный Церкви. Я съездил полюбоваться им, но, помня слова отца Иоанна, что от первого храма следует отказаться, сослался на действительный факт: Покровский монастырь для подворья слишком обширный.

Тогда Владыка дал мне еще два адреса: храма Покрова Пресвятой Богородицы в Измайлово и Сретенского монастыря на Лубянке. Измайловский собор показался мне уж больно большим и великолепным, а Сретенский как раз таким, как говорил отец Иоанн. К тому же это был не просто храм, а монастырь, закрытый в 1925 году, в котором так или иначе следовало возрождать монашескую жизнь. Я позвонил отцу Филарету в Печоры, и он соединил меня по телефону с батюшкой.

— Сретенский? Это тот, что за Трубной площадью? — Батюшка отлично знал церковную Москву. — Его и бери!


Бог - великий Автор. И с Ним невозможно конкурировать в искусстве построения сюжета. Любые, самые великие гении литературы - лишь жалкие эпигоны, подражатели Автора самой жизни.

В этой истории замечательно всё. Конечно, описан экстраординарный случай. Очень редко православные старцы пророчествуют с такой прямотой и с таким дерзновением: Никогда до этого я не слышал от отца Иоанна подобных слов.

Чаще это выглядит совсем иначе:


Духовный отец, когда его спрашивают, молитвою ищет вразумления от Бога, но как человек, он отвечает в меру своей веры, по слову Апостола Павла: «Мы веруем, потому и говорим» (2Кор. 4:13), но «мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем» (1Кор. 13:9). В своем стремлении не погрешить, сам он, давая совет или делая указание, пребывает на суде Божием, и потому, как только встретит возражение или хотя бы внутреннее сопротивление со стороны вопросившего, не решается настаивать на слове своем, не дерзает утверждать его, как выражение воли Божией, и «как человек, отступает».

Проблема не в том, что Бог от нас скрывает Свою волю. Не скрывает. Мы знаем, как её узнать. Но только для себя. Не для публичной проповеди! Бог говорит с каждым индивидуально, и не для того говорит, чтобы мы потом, вооружившись Откровением, навязывали его окружающим. Каждый человек, если захочет, может обратиться к Богу и узнать от него всё, что ему нужно. И потому если ты имеешь общение с Богом, это не значит, будто ты обязан или имеешь право "пророчествовать", наставляя другх. Обойдутся и без тебя.
Если Бог скрывает от кого-то Свою волю, значит, на то есть причина.
И чаще всего причина это в том, что Бог предвидит: человек всё равно поступит по-своему. И Откровение послужит не к пользе, а в осуждение:
Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут. (Лк 12:48)
Потому-то люди, которые имеют реальное общение с Богом, как правило живут скрытно, не проявляют себя. Этот дар - индивидуальный, для каждого - особый.

Совершенно особый случай - пророческий дар, когда Бог не просто открывает человеку Свою волю, но благословляет, посылает его возвещать эту волю другим людям. Тогда-то мы и говорим об этом человеке "старец" (то есть, пророк).
Это - редкость.
Но даже в этом редком случае старец (=пророк) почти никогда не настаивает на своих словах. Почему? Потому что это неугодно Богу. Бог наш как правило очень деликатен, и как только встретит возражение или хотя бы внутреннее сопротивление со стороны вопросившего, немедленно предоставляет его собственной воле.
И только очень редко, в особых случаях, Бог требует от пророка, чтобы он настойчиво убеждал вопросившего.

Вот это-то редкий, особый случай и описывается в цитированном выше свидетельстве вл. Тихона (Шевкунова).

Здесь старец, предвидя доброе послушание рассказчика, прямо возвещает ему волю Бога. В данном случае воля Бог полностью совпадает с Его благоволением. Бог велит поступить так-то и Он предвидит, что всё будет именно так, как Он сказал. Это и есть то состояние тварного мира, о котором мы молимся в "Отче наш": да будет воля Твоя яко на небеси, тако и на земли.

И здесь сразу видна реальная иерархия отношений внутри Церкви. Выше пророка-старца Сам Бог, подчинен старцу хороший послушник. А Патриархом Бог всего лишь манипулирует, используя его какие-то земные, суетные соображения в Своих высших целях. Патриарх действует вслепую, ему даже не сообщается, что он имеет дело с прямым повелением Бога.
В православной Церкви церковная иерархия вторична, она подчинена Промыслу, который с каждым человеком действует индивидуально. Бог использует церковную иерархию в Своих целях, но Церковью управляет Он не через неё, а напрямую. Вернее, не только через неё.

В этом основное различие между Православием и Католичеством. Ибо Католичеством действительно управляет католическая Иерархия, которая для этого, соответственно, организована, централизована и проч. намного лучше, чем иерархия православная.

Свободная воля и модальная логика в Православии

Начну с длинной цитаты. Рассмотрим один случай из жизни великого старца:

У Валентины Павловны болели глаза, ничего особенного — возрастная катаракта. Как-то она попросила меня испросить благословение у отца Иоанна на небольшую операцию в знаменитом Институте Федорова. Ответ отца Иоанна, признаться, удивил меня: «Нет, нет, ни в коем случае. Только не сейчас, пусть пройдет время», — убежденно сказал он. Вернувшись в Москву, я передал эти слова Валентине Павловне.
   Она очень расстроилась. В Федоровском институте все уже было договорено. Валентина Павловна написала отцу Иоанну подробное письмо, снова прося благословения на операцию и поясняя, что дело это пустяшное, не стоящее и внимания.
   Отец Иоанн, конечно же, не хуже ее знал, насколько безопасна операция по поводу катаракты. Но, прочитав привезенное мною послание, он очень встревожился. Мы долго сидели с батюшкой, и он взволнованно убеждал меня во что бы то ни стало уговорить Валентину Павловну сейчас отказаться от операции. Он снова написал ей пространную депешу, в которой умолял и своей властью духовника благословлял отложить операцию на некоторый срок.
   В то время мои обстоятельства сложились так, что выпало две свободных недели. Больше десяти лет у меня не было отпуска, и поэтому отец Иоанн благословил съездить подлечиться на две недели в Крым, в санаторий. И непременно взять с собой Валентину Павловну. Об этом же он написал ей в своем письме, прибавив, что операцию она должна сделать потом, через месяц после отпуска.
   — Если она сейчас сделает операцию, она умрет… — грустно сказал батюшка, когда мы прощались.
   Но в Москве я понял, что нашла коса на камень.
   Валентина Павловна, наверное впервые в жизни, взбунтовалась против воли своего духовника. Последний раз она была в отпуске в далекой юности и теперь, кипятясь, сердито повторяла:
   — Ну вот, что это еще батюшка надумал? Отпуск!.. А на кого я базу оставлю?
   Она была всерьез возмущена, что из-за какой-то «ерундовой глазной операции» отец Иоанн «заводит сыр-бор». Но тут уж я решительно не стал ничего слушать и заявил, что начинаю хлопотать о путевках в санаторий, а в ближайшее время мы едем в Крым. В конце концов Валентина Павловна казалось смирилась.
   Прошло несколько дней. Я получил от Святейшего благословение на отпуск, заказал две путевки (поздней осенью их несложно было найти) и позвонил на базу, сообщить Валентине Павловне дату нашего выезда.
   — Валентина Павловна в больнице. Ей сегодня делают операцию, — известил меня ее помощник.
   — Как?! — закричал я. — Ведь отец Иоанн запретил!..
   Выяснилось, что пару дней назад на базу заглянула какая-то монахиня. В она была врачом и, узнав об истории с катарактой, тоже не могла согласиться с решением отца Иоанна. Полностью поддержав Валентину Павловну, она взялась испросить благословения на операцию у одного из духовников Троице-Сергиевой лавры и в этот же день такое благословение получила. Валентина Павловна, удовлетворенная, поехала в Федоровский институт, рассчитывая после быстрой и несложной операции через два-три дня отправиться со мною в Крым. Но во время операции с ней случился тяжелейший инсульт и полный паралич.
   Узнав об этом, я бросился звонить в Печоры эконому монастыря отцу Филарету, келейнику батюшки. В исключительных случаях отец Иоанн приходил к отцу Филарету и пользовался его телефоном.
   — Как же вы так можете? Почему же вы меня не слушаете? — чуть не плакал батюшка, услышав мой сбивчивый и печальный рассказ. — Ведь если я на чем-то настаиваю, значит знаю, что делаю!
   Что мог я ему ответить? Спросил только, как мы можем помочь — Валентина Павловна до сих пор оставалась без сознания. Отец Иоанн велел взять из храма в келью запасные Святые Дары, чтобы, как только Валентина Павловна придет в себя, будь то днем или ночью, я без промедленья отправился исповедовать и причастить ее.
   По молитвам отца Иоанна, на следующий день Валентина Павловна пришла в сознание. Родственники немедленно сообщили мне об этом, и через полчаса я был в больнице.
   Валентину Павловну вывезли в вестибюль реанимации на огромной металлической каталке. Она лежала под белой простыней — крохотная и беспомощная. Увидев меня, она закрыла глаза и заплакала. Говорить она не могла. Но и без всяких слов была понятна ее исповедь. Я прочел над ней разрешительную молитву и причастил. Мы простились.
   На следующий день ее еще раз причастил отец Владимир Чувикин. В тот же вечер она умерла. Хоронили мы Валентину Павловну со светлым и мирным чувством. Ведь, по древнему церковному преданию, душа человека, который сподобился причаститься в день смерти, сразу восходит к престолу Господню.


Collapse )

Верблюд мудреца - между физикой и Домом Романовых

На смертном одре отец семейства созывает сыновей, чтобы разделить между ними наследство. Сыновей трое, а наследство представляет собой семнадцать верблюдов.

Старшему он говорит: «Ты старший, получишь половину верблюдов». Среднему говорит: «Ты получишь треть». Младшему: «Тебе достанется одна девятая».

Отец умер, а сыновья несколько месяцев не могли решить эту задачу. Потому что 17 не делится ни на два, ни на три, ни на девять. Никто не мог им помочь, пока они не встретили мудрого старика, который им ответил: «Не представляю, как решить эту задачу. Но у меня есть один верблюд, я дарю его вам. Может, как-то поможет».

И этот один верблюд разрешил все их метания. Теперь общее число животных было 18: старший забрал девять, средний — свою треть (шесть), а младший — одну девятую (два). Но 9 + 6 + 2 это 17. Остался один верблюд, верблюд старого мудреца; он сел на него и уехал.


Парадокс? :D

Collapse )

Приключения барона Михалкова

Взято из https://vk.com/id198080341?w=wall198080341_814

Помните праздничную биографию Шалвы Маглакелидзе – генерала СС, долго и счастливо жившего и получавшего пенсию ветерана в СССР? Так вот это всё мелочи! У нас есть свой, советский Мюнгхаузен, по сравнению с которым неповторимый оригинал – лишь бледная копия.

Михаил Владимирович Михалков (да, из ТЕХ САМЫХ Михалковых - брат папы нашего Бесогона) родился в 1922 году.Collapse )

Встречи математика с "бессознательным"

Взято из http://baaltii1.livejournal.com/198675.html

В 2006-2007 годах со мной произошло множество как внешних, так и внутренних событий,  после которых моя точка зрения на вопросы "сверхестественного"  существенно изменилась. То, что со мной происходило в эти годы, наверное, можно ближе всего сравнить с тем что происходило с Карлом Юнгом в 1913-14 годах. Юнг назвал это "confrontation with the unconscious". Я не знаю, как это назвать, но могу в двух словах описать. Оставаясь более или менее нормальным, не считая того, что я пытался обсуждать происходящее со мной с людьми, с которыми обсуждать этого наверно не следовало, я за несколько месяцев приобрел очень немалый опыт видений, голосов, периодов, когда отдельные части моего тела мне не подчинялись  и множества невероятных случайностей. Наиболее интенсивным был период в середине апреля 2007 когда я провел 9 дней (7 из них в мормонской столице Salt Lake City), ни разу за все эти дни не заснув.

Почти с самого начала я обнаружил, что многие из этих явлений (голоса, видения, различные сенсорные галлюцинации), я могу контролировать. Поэтому я не был испуган и не чувствовал себя больным, а воспринимал все происходящее как что-то очень интересное, активно пытался взаимодействовать с теми "существами" в аудиторном, визуальном а потом и тактильном пространствах, которые появлялись (сами или по зову) вокруг меня. Нужно, наверное, сказать, чтобы избежать возможных спекуляций на эту тему, что никаких наркотиков я в этот период  не употреблял, старался много есть и спать, и пил разбавленное белое вино.

Еще один комментарий - когда я говорю существа, то естественно я имею в виду то, что в современной терминологии называется сложными галлюцинациями. Слово "существа" подчеркивает, что эти галлюцинации самостоятельно "вели себя", обладали памятью, независимой от моей памяти, и реагировали на попытки общения. Кроме того, они часто воспринимались согласованно в различных сенсорных модальностях. Например, я несколько раз играл в (галлюцинированный) мячик с (галлюцинированной) девушкой и мячик этот я и видел, и ощущал тактильно ладонью, когда его бросал.


Collapse )