?

Log in

No account? Create an account

April 22nd, 2018

В моей "Сказке для старших" один из героев уже давно ответил на вопрос, который любят задавать атеисты верующим, по-видимому, считая его очень каверзным, трудным и парадоксальным.
А именно

"Может ли Всемогущий Бог сотворить камень, который потом не сможет поднять?"

На самом деле этот вопрос не является ни трудным, ни парадоксальным, ни даже каверзным. Но поскольку он время от времени снова и снова всплывает в разговорах, я решил мимоходом дать на него ответ в этой заметке, в качестве затравки к более трудным и интересным вопросам.

[Spoiler (click to open)]Правильный ответ на него таков:

Пока Бог всемогущ, Он может всё. Но сотворив такой камень, Он де-факто перестал бы быть всемогущим. Может ли всемогущий Бог отказаться от Своего всемогущества? или Он всемогущ по необходимости? Максим Исповедник в Диспуте с Пирром говорит ясно и однозначно: для Бога нет никакой необходимости ни в чем. Он не обязан быть всемогущим или благим, вечным или непостижимым. Он таков, каком Он хочет быть. Если бы Он не захотел бы быть всемогущим, Он легко перестал бы быть всемогущим и вообще быть Богом. Цитирую:

...если всё природное обязательно вынужденно, а Бог есть Бог по природе, по природе Благой, по природе Создатель, то Бог будет и Богом, и Благим, и Создателем по необходимости, что даже мыслить, не то что говорить, есть последнее богохульство. Ибо кто мог бы Его принудить?

Другой популярный "парадокс" связан с твориением из ничего. Люди балуются словами, пытаясь превратить "ничто" в некий "материал", из которого творит Бог.

Но и здесь никакого парадокса "из ничего" нет вообще.
Человек, когда творит что-то в материальном мире, всегда творит это из какого-то материала, и потому сам глагол "сотворить/сделать", употребленный в этом смысле, предполагает наличие такого актанта "творить из чего?".
Бог же творит безо всякого актанта вообще. Ему не нужно иметь нечто ("материал"), чтобы сотворить что-либо.
Когда мы говорим "творит из ничего", мы не говорим ни о каком "ничто", а просто формально заполняем место актанта, которое должно быть заполнено по смыслу используемого при этом глагола.
Если бы у нас в языке был специальный глагол *творить*, означающий творение чего-либо без использования материала, то мы могли бы говорить просто: Бог *сотворил* мир. И всё! И никакого "ничего".
Иными словами, этот "парадокс" тут фиктивный, чисто формальный, лингвистический, а не логический.

К слову, этот глагол творить* был бы удобен для обозначения художественного образа. Лев Толстой из чего сотворил Андрея Болконского?! Из какого материала? Не из какого. Значит, Толстой именно *сотворил* князя Андрея. Хотя, строго говоря, Толстой все-таки сотворил его из своего жизненного опыта и приходивших ему на ум помыслов.

Когда я высказал эту мысль знакомому язычнику, он стал возражать таким образом:


А разве Андрей Болконский существует? Только, как мнимая величина. На самом деле, его нет, хотя мы можем спорить до посинения о каких-то деталях его образа. Большая часть понятий, которыми мы оперируем в повседневности - такие же мнимые величины, как Андрей Болконский. В реальности их нет. Что не мешает всю жизнь проживать в этих иллюзиях.
То же, что на самом деле есть - есть "по определению". Оно не может ни появиться, ни исчезнуть. Потому что существует. Ну и какой тогда смысл говорить о "творении из ничего"? Что сотворено "из ничего"? Ничего? :D
Ну, я согласен: ничего сотворено из ничего, а существующее существует. Они друг с другом никак не пересекаются, хотя по неведению человек может путать одно с другим. Как только неведение рассеивается - всё стаёт на свои места: ничего остаётся ничем, а существующее - существующим.

Но с такой философией я не могу согласиться.
На мой взгляд, существует целая иерархия различных "существований".

И эту заметку я решил писать, собственно, потому, что хочу описать эту иерархию. Вышеизложенные "парадоксы" - лишь предисловие и введение в тему. Простые и понятные для любого современного человека.

Я же хочу сейчас поговорить об античной философии, которая когда-то считалась обязательной основой всякой образованности, а в наше время наглухо (и совершенно незаслуженно) забыта широкой публикой.

Началось все со статьи Аристотеля "Категории", в которой Аристотель подвел итог исследованиям древних греков. Едва ли кто-либо когда-либо ещё умудрится написать научную статью, которая сохраняла бы актуальность более двух тясяч лет. Конечно, этой популярностью Аристотель обязан Церкви, которая взяла его рассуждения за основу, на которой возвела здание своего Богословия. В "Категориях" Аристотель вводит все те основные понятия, по поводу которых люди потом ломали копья на Вселенских Соборах, да и сейчас продолжают спорить в Интернете. я уже много раз говорил и не устану повторять, что если бы не Церковь, то греко-римская Античность была бы благополучно позабыта, как было позабыто множество интересных и по-своему величественных цивилизаций древности. Пришли бы варвары, все сломали и позабыли, как это и бывает в жизни. Но благодаря Церкви сюжет истории совершил зигзаг. Пришли варвары, все сломали... но не позабыли, потому что приняли христианство и начали активно изучать и интересоваться прошлым уничтоженной их предками цивилизации. Христианство оказалось сильнее всесильного Хроноса и дало раздавленной германцами Античности новую жизнь. Начав с Богословия, варвары мало-помалу двинулись дальше, заинтересовались сначала историей Церкви, а потом и Историей как таковой. И так дошли до Возрождения и Просвещения.

И я думаю, если бы сегодня новые варвары разрушили европейскую цивилизацию, то единственным каналом, по которому могла бы сохраниться и передаться память глобального исторического прошлого, была бы все та же  Церковь. Потому что жизнь вечная и победа над смертью - это единственное, что может тронуть варвара. А все остальное слишком эфемерно и непонятно - а значит, будет позабыто через три-четыре поколения. Потому я предлагаю читателю потратить немного времени на знакомство с тем философским базисом христианского Богословия, который сделал Аристотеля бессмертным.

Итак, греки исследовали понятие "быть". Собственно говоря, их интересовали фразы вида "А есть В".
Они исследовали свойства этих фраз. И во-первых, заметили, что они несимметричны.
Можно сказать "собака есть животное", однако нельзя сказать "животное есть собака", так как животное может быть не только собакой. Подлежащее (А) во фразе такого вида может быть чем-то более конкретным, чем сказуемое (В), но не может быть более абстрактным. То есть, "А есть  В" не означает "А=В", но скорее что-то типа "А<В". И оно облагает теми же свойствами: если А есть В, а В есть С, то и А есть С.
Аристотель задался вопросом, а что будет, если построить цепочку такого вида:
А есть В,
В есть С,
С есть D и так далее.
Поскольку симметричности нет, то интуитивно ясно, что такая цепочка должна на чем-то закончиться. (Легко видеть, что эта классификация понятий есть общий принцип, которым наука на каждом шагу пользуется до сих пор - вспомним, например, классификацию биологических видов.)
И действительно, он обнаружил, что с чего ни начни, рано или поздно придешь к одному из десяти самых общих понятий. Эти-то самые общие понятия и именуются "аристотелевыми категориями". (Сущность, качество, движение, время, место, состояние, количество, отношение, действие, претерпевание.) Тема это необъятная, и читатель, если "Категории" его заинтересовали, может далее почитать по ней самостоятельно. Я же выберу из аристотелевских построений лишь парочку самых важных.

Аристотель обнаружил, что когда мы поднимаемся по цепочке одному из десяти к самых общих понятий, на самый верх, мы уже не можем сказать ничего, кроме "А есть". Мы уже не можем определить это понятие через какое-то более общее. И потому самые высшие понятия (эти самые категории) он назвал просто "сущим". Сущее - это то, что просто существует. Просто существует "на самом деле". Отсюда и пошло слово "сущее".

Но Аристотель не был бы так крут, если бы он просто остановился на этом. Он стал исследовать свойства этого "сущего" и обнаружил, что "сущее" бывает двух типов. Он назвал их "сущность" и "акциденция".
Сущность - это самая первая и самая важная из категорий Аристотеля. Остальные девять - это акциденция.
Акциденция отличается от сущности тем, что она не бывает "сама по себе", а всегда "чья-то".
Например, не бывает просто "места", "времени" или "положения" как такового, бывает лишь место чего-то, время чего-то или положение чего-то. А вот сущность - она сама по себе. Она не подразумевает и не требует ничего другого. Ну, например, пресловутая "материя" материалистов - это именно сущность. Всякое движение, положение и отношение и прочие акциденции с точки зрения материалиста - это акциденции именно материи.

Собственно, весь материализм с точки зрения теории Аристотеля сводится к одной-единственной аксиоме: материя есть единственная сущность. Материя - это единственно, что существует на свете, а все остальное, что существует, есть лишь акциденция материи - её разнообразные свойства, проявления, движение и проч.

Заметьте! Аристотель не создал никакой философии. Он сделал нечто большее. Он создал МЕТАФИЛОСОФИЮ.

Аристотель придумал теорию, исходя из которой можно рассматривать любую философию. Буддизм? Пожалуйста! Есть единственная сущность - неизменная и непостижимая "природа будды" - а все прочее есть лишь проявления этой единственной сущности, неважное и необязательное: майя, иллюзия. Буддиста не интересуют акциденции, он пытается смотреть в эту единственную сущность, и когда находит её, достигает "просветления".

То же самое с любой другой философией. Хочешь понять чью-либо философию? просто разберись, что данный философ считает сущностью, а что лишь акциденцией! И всё, суть дела ты уже уловил.
И что самое интересное, без этого не только не обходится ни одна философия - без этого не может обойтись ни один человек по жизни. Аристотель вскрыл некий принцип работы нашего сознания. Что бы человек не думал о мире, в любом случае для него есть нечто, и с этим нечто происходит что-то. Вот нечто - это и есть сущность. А что-то, что происходит с сущностью - это акциденции.

Важно понимать, что сущность не обязательно одна. Одна-единственная сущность и к ней множество акциденций - это структура лишь самых простых, примитивных философий типа материализма или буддизма. Никто не обязывает нас сводить всё на свете к одной-единственной сущности. Сущностей может быть две, три, много - сколько угодно.
Например, с точки зрения христианства, их как минимум ТРИ: Божество, материя, дух. Это именно три разных сущности; они никак не сводятся друг к другу и не являются формами или проявлениями (акциденциями) друг друга. Это именно три совершенно разных независимых друг от друга и несводимых друг к другу сущности, три нечто, с которым работает ум христианина. Между ними есть отношения, а именно: Бог сотворил* материю и Бог сотворил* дух. Материя и дух - тварны. Сам Бог - нетварен. При этом собака или кошка - это материя. Ангел или демон - это дух. А человек - это и материя, и дух. Человек соединяет в себе эти две сущности, он сложен по своей природе. Его тело материально, а его личность духовна. Наше тело - материя, наша душа - дух. В этом с точки зрения христианства уникальность и нетривиальность человека, отличающая его от всех прочих творений, в этом причина того, что Бог стал именно человеком, соединившись таким образом и с материальным миром, и с духовным.

Заметьте, что с точки зрения какого-нибудь индуизма все, что я тут написал о христианстве, бессмыслица и тарабарщина. Потому что для них материя как таковая - это вообще не сущность, а лишь акциденция, лишь проявление духа, который при этом по сути своей и есть божество. Индуизм тоже примитивен, он тоже сводит все существующее к одной-единственной сущности, к божеству, считая все в мире лишь проявлением, движением, эманацией - одним словом, лишь акциденцией божества. Потому для индуиста рассуждение о том, что человек "соединяет в себе два мира" лишено смысле, ведь для него нет никаких "двух миров", вернее, они есть лишь иллюзия, которой мается его божество, сон Брахмы.

Таким образом, Аристотель, говоря, современным языком, создал площадку, на которой могут встречаться и беседовать между собой представители совршенно различных представлений о реальности. Без осознанного деления на "сущность" и "акцденцию" эти люди просто не поймут друг друга, будут считать слова собеседника простой тарабарщиной. Поистине, Аристотель создал нечто большее, чем философию. Он понял универсальный принцип, по которому работает ум любого человека, какой бы философии он ни придерживался.

Впрочем, говоря о христианстве, я сейчас сильно упростил реальную картину. Если говорить о христианстве всерьез, у нас там не ТРИ сущности, а сколько угодно сущностей. Эти три, которые я перечислил выше, уже не христианство собственно, а философская обработка христианства, целью которой является дать как можно более простую и ясную картинку для понимания.

Если рассмотреть философию любого человека с улицы - а у любого человека есть какая-то философия - мы обнаружим, что его ум работает с огромным количеством сущностей и акциденций. Человек с улицы не стремится свести мир к небольшому числу категорий, у него просто нет нужды в таких абстракциях. Кошка - это одна сущность, собака - другая, дерево - третья. Да и деревья бывают разные. Представление обывателя о мире обусловлено не теориями, а жизненным опытом - и это хорошо!

Так же точно и христианство не связывает себя априори с какой-то философией, не стремится свести все на свете к чему-то одному. Сколько надо сущностей - пусть столько и будет.

Интересно вот что.

Когда люди создали компьютеры и начали строить виртуальные миры, они интуитивно нащупали те же самые принципы, которые открыл Аристотель две тысячи лет назад. Объективно-ориентированное программирование - это та же самая философия Аристотеля, только в современном интерфейсе.

Что у нас там будет, в виртуальном мире? Там будут некие сущности (объекты), обладающие какими-то свойствами (акциденциями), которые будут что-то делать (опять акциденции), и с ними будет что-то происходить (и опять акциденции, все девять! а куда от них денешься? от Аристотеля никуда не денешься!). История идет по кругу, и европейское человечество, отойдя от христианства на некоторое время и позабыв философию Аристотеля, все равно пришло к тем же самым базисным принципам. Впрочем, нельзя сказать, что мы заново изобрели велосипед. Нет, современная вычислительная техника - это уже не велосипед, это скорее автомобиль. Но принцип тот же, что и у классической древне-греческой колесницы.

Строго говоря на языке объектно-ориентированного программирования, аристотелевская сущность - это не объект, а класс объектов. Программист создает сразу целый класс, например, класс дракон, а потом по этому готовому лекалу лепит сколько угодно драконов, которые все имеют одну и ту же сущность (читай: являются представителями одного и того же класса), и отличаются друг от друга лишь конкретными свойствами (читай, акциденциями). Видите, как просто? Современный программист в полушаге от того, чтобы профессионально разобраться в христианской философии. И это не странно, потому что принцип работы человеческого ума во все эпохи один и тот же!

Итак, дракон как таковой, дракон вообще - это сущность, а чем является с точки зрения древней античной философии данный конкретный дракон? Это ипостась! Вот она, загадочная ипостась, которую как только не искажали и не склоняли как попало все кому не лень. Конкретный представитель данного класса, данной сущности - это ипостась.

А что такое природа? Это почти синоним сущности. Можно сказать и что наш дракон - это природа. Но чисто теоретически можно представить себе, что мы построим, сложим какую-то ипостась из двух разных сущностей, каким-то образом связав между собою их свойства. Если таких сложных ипостасей, построенных по одному и тому же принципу, у нас будет много, то они образуют сложную природу. Сложную природу лучше не называть сущностью, чтобы не возникло путаницы. Ведь на самом деле она состоит из двух разных сущностей. Именно так устроен с точки зрения христианства человек. Человек - это сложная природа, сложенная из двух сущностей, из тела и души. Свойства этих сущностей сцеплены между собой. Когда мы радуемся, боимся, гневаемся или смеемся, в теле выделяются специфические гормоны, а душа переживает специфические чувства. Чувства - это не гормоны, а гормоны - это не чувства. Говоря на языке программистов, это два разных свойства двух разных классов, соединенных между собою в один сложный/сложенный класс, который называли человек.

Ну представьте себе такую компьютерную игру. Есть некий сказочный лес, в котором есть разные сущности - водятся животные, растут растения. Ещё там есть боги или духи, которые принципиально отличаются от животных и растений тем, что у них нет тела, нет формы, нет места и ещё чего-то свойственного телесным тварям. Зато у духов есть какие-то свои особенные свойства, которых нет у  животных. И мы делаем сложную сущность - человека - который одновременно является и животным, и духом. У него есть и свойства животного, и свойства духа - каким-то образом переплетенные между собой. Вот так вот устроен наш мир с точки зрения христианства, если описывать его в виде компьютерной игры. Можно написать такую игру и запустить в Сеть.
А Иисус Христос? Представьте, что Создатель этой игры захотел не просто любоваться со стороны, что там делают персонажи, но решил участвовать в игре и для этого ввел в игру такого человека, которые и есть Он Сам. Заметьте! Тело - это одно, дух - это другое. А Создатель - это совсем третье! Он по своей природе вообще не является частью это игры, у Него более важная роль: Он её придумал и реализовал. И вот, во Христе соединяется то и другое одновременно. Он и герой этого Романа, и его Автор.

А теперь вернемся к вопросу об иерархии существований.

Ясно, что сущность "более реальна" чем акциденция, так как акциденция всегда существует лишь в какой-то сущности. Дракон - это сущность. А его координаты (место) или, скажем, цвет - это акциденция. В логическом смысле сущность предшествует акциденции. Пока нет сущности, об акциденции просто нет смысла говорить.
Значит, сущность существует в каком-то более сильном смысле чем акциденция.
А что реальнее сущности?
Если говорить теперь не об игре, а о реальном мире, то реальнее сущности здесь ипостась. Человек-как-таковой - это уже абстракция. На самом деле нет человека-как-такового, вернее, он есть лишь а конкретных людях.
Когда программист пишет игру, он сначала создает классы, а потом уже конкретные объекты, представители этих классов. Но когда пользователь знакомится с игрой, он вначале видит именно конкретные объекты, ипостаси, а уже потом начинает догадываться о существовании классов, представителями которых эти объекты являются.

Потому самое реальное, что есть этом мире - это ипостаси. Сущность - это уже плод работы ума, абстракция. А акциденция - следующий шаг.

Например, реально ли Чилийское землетрясение? Реально. Но Землетрясение - это лишь акциденция сущности "земля". Нет земли - не может быть и землетрясения. Так же точно "врач" или "полицейский" существует реально, но лишь как акциденция человека.

А теперь задумаемся о Князе Болконском. Он тоже существует в каком-то смысле, но его существование ещё более эфемерно. Он не является даже акциденцей. Что он такое? Некое состояние нашего ума или воображения? Не обязательно. Толстой придумал его и описал. Толстой умер - но князь продолжает существовать в нашем воображении. Если человечество погибнет и никого из нас не будет - то и князя больше не будет, так как он
не существует сам по себе. Но все-таки он не есть акциденция. А что он такое?
Князь Болконский, как и любой персонаж, лишь образ - по-гречески тропос. Тропосы тоже в каком-то смысле существуют, но их существование уже не связано с конкретной сущностью или ипостасью. Кстати, даже если человечество погибнет, князь все-таки Болконский будет существовать в виде всякого рода файлов: текстов, видео, аудио. Да и на бумаге останется. И если человечество возродится и кто-то когда сможет расшифровать эти файлы, князь Болконский снова оживет.
Парадоксально, но тропосы оказываются в каком-то смысле более живучими, чем ипостаси или сущности. Легче всего уничтожить ипостась - то есть, данное конкретное существо (человека). Уничтожить сущность труднее - для этого надо убить всех представителей данного класса (всех людей). Акциденция может остаться даже после ликвидации класса. Например, когда-нибудь не останется людей-шоферов (шофер - это акциденция), однако же будут шофера-компьютеры. Не будет зеленых листьев - останутся зеленые краски. Чем абстрактнее существование вещи, тем эта вещь более живуча, тем труднее её уничтожить. Потому неудивительно, что и тропосы оказываются прочнее, они более живучи, чем даже акциденции.
Например, одну и ту же мысль можно выразить в разных языках, в рисунке, в музыке, в театральном представлении. Потому что мысль - это тропос.

Если угодно, можно продолжить иерархию этих все более и более эфемерных "существований" вниз. Например, герой романа в романе "ещё менее реален", чем герой романа, так как он существует лишь как игра воображения воображаемого человека. И так далее.

Но гораздо интереснее продолжить эту иерархию вверх.
Бог более реален, чем мы с Вами. Мы существуем лишь как плод Его творения*.
По сравнению с реальностью Бога мы так же нереальны, как нереален Болконский по сравнению с Толстым. (На самом деле мы даже менее реальны, так как Бог нас сотворил*, а Лев Толстой Болконского все-таки сотворил
из обрывков впечатлений реальности.)

Так вот, пропасть между тварным и Нетварным так же глубока и бездонна, как пропасть между реальным человеком и художественным образом.

Мой язычник-индуист, зажатый в узкие рамки своей примитивной философии с одной-единственной сущностью, когда я сказал ему, что акциденция менее реальна, чем сущность, задался вопросом:

Что же сотворил Бог, если этого не существует?


Он не уловил моей мысли, что существовать и не существовать - это не все возможные варианты.
Что на самом деле есть целая иерархия "существований". Бог сотворил то, что "существует" в ином, более скромном смысле, чем "существует" Сам Бог. Слово "существовать" имеет множество разных смыслов, а "не существовать" вообще не имеет смысла, так как если я говорю "Кракозябра не существует", я тем самым де-факто делаю Кракозябру  предметом игры Вашего воображения. То есть, сказать "Белая обезьяна не существует"
означает сотворить* эту обезьяну. Сотворить из ничего :)

Как говорят студентам в православных семинариях,
"Если Бог существует, то я не существую. Если я существую, то Бог не существует."

Смысл этой игры слов в том, что слово "существовать" имеет разный смысл в приложении к Богу и в приложении к человеку. Более того! Оно имеет разный смысл в приложении к Вам лично (ипостаси) и к человеку-вообще. Вы реальнее, чем человек-вообще. Ещё менее реальна та или иная Ваша реализация как человека, что Вы врач или администратор, программист или бизнесен. Ещё эфемернее художественные образы у нас в голове.

Не понимая этого, мой язычник продолжал недоумевать:
Тут, кстати, ещё и второй вопрос неизбежно намечается: если ничего этого не существует, кто сейчас всё это обсуждает?
Это парадоксы возникают потому, что Вы хотите абсолютизировать "существание" и "не существование" как абсолютные противоположности.

Но даже "истина" и "ложь" таковыми не являются. Легко построить высказывание, которое не будет ни истинным, ни ложным. Например, высказываение типа "Я лгу" не может быть истинным (раз "всегда"), но не может быть и ложным (иначе получится, что оно говорит о себе правду). Закон исключенного третьего - штука удобная, то он так же ограничен в применении, как и Ньютоновская механика.

Но увы, мое красноречие пропало туне. Человек остался при своём, как и следовало ожидать. Но я был раздосадован и потому на прощание слегка оскалил зубки, сказав нижеследующее.

Европейцы, просвещенные светом христианства, навыкли работать с тончайшими категориями ума. Для них простая бинарная логика с исключенным третьим - это всего лишь самый простой и грубый инструмент типа мотыги. Но когда им потребовалось обработать диких аборигенов Индии и Китая, они ничтоже сумняся стали мотыжить их элементарными софизмами, используя для этого их же собственную аборигенскую "глубинную мудрость веков".

В самом деле, зачем париться с христианским просвещением язычников? Ведь управлять язычниками, пока они остаются язычниками, намного легче. Скажи ему с важным видом парадокс - он и задумается! А пока чел думает, ему удобно и карманы почистить. Вот и чистят уже триста лет. А теперь вот докатилось и до самой Европы. Лишенные основ своей собственной культуры, девственно-нетронутые в области христианской философии, дикие потомки "комиссаров в пыльных шлемах" сегодня зависают над детскими логическими головоломками, при помощи которых раньше сводили с ума "просветлением" шаманов и брахманов.


Впрочем, остыв, я понял, что зря наехал на человека. Ведь он дал мне повод поговорить об основах христианской философии. Показать их увлекательность и неустаревающую актуальность. В сущности, они просты, а для людей, занимающих прораммированием насквозь понятны и почти банальны. А разобравшись в этих основах, можно попытаться поговорить о сложном и интересном.

В сущности, все наше Богословие можно свести к двум постулатам:

1) Бог есть единая Сущность трех Ипостасей.
2) Христос есть единая Ипостась двух сущностей.

В этом всё. И всё остальное в христианском Богословии есть лишь комментарий к этой очень простой, но весьма труднопостижимой мысли. Все христианские ереси сводятся к тому, что люди отвергают или неправильно понимают один из этих тезисов, а как правило сразу оба. Чаще же всего всё сводится к тому, что люди просто не понимают или неправильно понимают сами слова сущность и ипостась. Тем более, что за минувшие двадцать веков эти слова как только не склоняли, какой только переносный смысл им ни придавали.
Потому мне кажется, я сделал неплохое дело, простыми и ясными словами разъяснив аутентичный смысл этих терминов.

Но сделаю и следующий шаг.

Я отвечу на вопрос, что же объединяет две сущности столь разлилчные, что они даже существуют в двух разных смыслах. Бог и человек - что между ними общего? каким образом они образуют одну и ту же Ипостась? Ответ: тропос. Единый тропос/образ - вот что общего между Божеством Христа и Его человеческой природой. Тропос - настолько общая штука, что она может быть общей даже у человечества с Божеством!

И ещё вопрос: чем же различаются между собою три Ипостаси Божества? не получается ли у нас три Бога? так и было бы, если бы Ипостаси различались какими бы то ни было акциденциями! но нет, Они различаются лишь тропосом. И имена "Отец", "Сын" и "Дух Святый" обозначают ни что иное как обозначения тропосов Их бытия.

Поистине, понятие тропос - это вершина и корень Богословия, и потому заслуживает самого пристального внимания. От него не следует бежать как от чего-то слишком абстрактного или ненужного.
Тропос/образ - это то, что изображается на иконе. В человеческих акциденциях Христа выражается предвечный тропос Его Божественного бытия как Сына Божия. Именно потому, хотя на иконе мы изображаем человека, мы почитаем это изображение как изображение Самого Бога. Тропос/образ соединяет Божественное и человеческое, Неизобразимое и изобразимое. И изображается, чтобы появилась возможность постигнуть Непостижимое.

Но тут уже, боюсь, я зашел слишком далеко. Хорошо бы в одной статье, в одной мысли, под одним углом зрения и в одном стиле выразить всё на свете! Но до этого я ещё не дорос.


См также Богословие через слова