May 14th, 2018

Археология смыслов

Первая заметка цикла "Перезагрузка"

Моя давняя мечта - соединить, сплести между собой все темы, волнующие меня. В реальной жизни все они связаны и выступают лишь разными аспектами одного и того же смысла. Вот бы уловить этот смысл и выразить его каким-то образом!

За те несколько лет, которые я веду этот ЖЖурнал, я мало-помалу окончательно осознал его цель - цель, ради которой создал его и к которой стремился всё это время, сам до конца не осознавая этого.

Меня беспокоит отсутствие полноценного православного мировоззрения. Именно воззрения на мир. Православие как религиозная философия и мистическая практика - вне времени, оно не нуждается в "улучшениях". А вот что касается мира – мир за последние несколько веков насколько глубоко изменился, что стало не совсем понятно, как прикладывать эту философии и мистическую практику ко многим конкретным вопросам жизни. Церковное предание в том виде, в каком оно нам досталось от предков, по большей части оформилось в Средневековье. А между тем, современная жизнь по духу своему намного ближе к Античности чем к Средневековью.

Строй нашего Богослужения в основном сложился уже к концу Античности (к VI веку), и вот, оно парадоксальным образом намного более современно, чем имеющееся у нас Предание.
Например, на вечерне второй седмицы Великого Постав среду Церковь нам предлагает такое поучение: "Сын мой, пей воду из твоего водоема и текущую из твоего колодезя. Пусть не разливаются источники твои по улице, потоки вод – по площадям; пусть они будут принадлежать тебе одному, а не чужим с тобою. Источник твой да будет благословен; и утешайся женою юности твоей, любезною ланью и прекрасною серною: груди её да упоявают тебя во всякое время, любовью её услаждайся постоянно."

Ничего себе поучение - для Великого-то Поста!

Ещё раз: "Утешайся женою юности твоей, любезною ланью и прекрасною серною: груди её да упоявают тебя во всякое время, любовью её услаждайся постоянно".

Услышав такое, я с трудом удержался от соблазна немедленно опубликовать заметку по этому поводу. Но все-таки удержался, чтобы никто из суровых постников не пострадал и не поколебался в своей решимости через чтение этой прямо-таки провокационной цитаты, которая явно была включена в состав Великопостного Богослужения до того, как в Церкви утвердилось средневековое предание о строгой необходимости супружеского воздержания во время Великого Поста. Иначе кому бы пришло в голову волновать прихожан столь явным и недвусмысленным напоминаем о сексе?


См. продолжение: Истинные причины наших поступков

См. также: Сексуальная культура Православия

Истинные причины наших поступков

Худшая форма рабства - будучи рабом, мнить себя свободным.

В 1895 году Фрейд  слушал в Сальпетрнере лекции знаменитого гипнотерапевта Шарко.
Однажды Фрейд стал свидетелем того, как испытуемому внушили под гипнозом, что после того, как тот будет выведен из гипнотического транса, он должен взять зонтик одного из гостей, открыть его и пройтись дважды взад и вперед по веранде. Проснувшись, этот человек взял, как ему внушили, зонтик. Однако он не стал открывать зонт, а просто вышел из комнаты и дважды прошелся из конца в конец по веранде, после чего вернулся. Когда его попросили объяснить свое странное поведение, он ответил, что “дышал воздухом”, настаивая, что имеет привычку иногда так прогуливаться. Но когда затем его спросили, почему у него чужой зонтик, он был крайне изумлен и поспешно отнес его на вешалку.

По возвращении в Вену, Фрейд стал заниматься гипнотерапией больных, страдавших неврозами. В состоянии гипноза пациент должен вспомнить и рассказать о травмировавших его событиях, которые вызвали заболевание. Если этого удавалось достичь, симптомы заболевания исчезали или ослабевали. При этом возникали интересные побочные эффекты. Одна из пациенток, пробудившись от гипнотического сна, вдруг бросилась ему на шею. Подобные явления Фрейд объяснял тем, что пациент бессознательно переносит на врача свои бессознательные желания, сохранившиеся с детских лет: “Я был достаточно трезв душевно, чтобы не объяснить этот поступок моей непреодолимой привлекательностью, и я полагал, что понял природу мистического феномена, скрытого за гипнозом.”

Одна из пациенток Фрейда в бодрствующем состоянии, беспрепятственно изливая свои чувства и мысли, избавилась от невротического расстройства. Фрейд, анализируя этот случай, изобретает совершенно новый метод, который и стал основой психоанализа. Фрейд осознал, что достижения терапевтического эффекта необязательно вводить пациента в состояние гипноза. Достаточно лишь вывести из-под привычного контроля "поток сознания" пациента. Фрейд просил пациента говорить все, что приходит в голову, не отметая нелепостей, глупостей и непристойных мыслей, какими бы странными возникающие мысли ни казались.

Психоанализ - изобретение человеческого ума, осознавшего свою зависимость от Бессознательного и пытающегося обрести свободу.

Суть техники очень проста. Человек должен не принимать приходящие на ум мысли и образы и не отвергать их, а просто фиксировать сам факт появления такой-то мысли или образа. Мы привыкли либо принимать пришедшую на ум мысль, либо отвергать её как негодную. Во время психоанализа мы не делаем ни того, ни другого. Мы просто наблюдаем за приходящими мыслями. И это простое действие удивительным образом меняет положение человека. Инструмент, при помощи которого духовный мир извне влиял на наше поведение, внезапно перестает работать! И духовный мир приходит в движение, чтобы снова подчинить его своему контролю.

Опыт показывает, что обычному человеку очень недолгое время удается пребывать в таком состоянии. Казалось бы, это совсем нетрудно, да по сути это и действительно нетрудно, естественно... но уже очень скоро на ум приходит такая мысль, которую мы не можем не принять - настолько она важная или интересная. Или просто настолько "своя", что человек перестает наблюдать за помыслами, и начинает опять увлекаться ими. Сначала этой первой мыслью, которая выбила его из состояния наблюдения, а потом и всеми остальными мыслями. И возвращается в привычное состояние ума.

Каким бы сильным ни было наше сознательное намерение просто наблюдать за тем, что происходит в нашей душе, мы через достаточно короткое время обнаруживаем, что наш ум уже оккупирован какой-то мыслью и занимается ею как своей собственной, перестав следить за собой. Этот удивительный и всегда повторяющийся феномен вызывается действием некоей таинственной силы, которая называется "сопротивлением" или "цензурой". Благодаря действию этой силы бессознательное и остается бессознательным. Благодаря действию "цензуры" человек, взяв чужой зонтик и прохаживаясь по веранде, совершенно не понимает реальной причины своего поступка, придумывая вместо этого нелепые и неубедительные объяснения для него.

Мы не сознаём, до какой степени наши поступки, которые кажутся нам произвольными, в действительности обусловлены не осознаваемыми нами причинами, часто лежащими далеко за пределами наших реальных интересов. Но именно благодаря этой ограниченности, слабости нашего ума и становится возможной совместная жизнь огромных масс людей на этой грешной земле.

Здесь тема личной свободы, проблема индивидуальной психики, соприкасается с темой Власти, политики, психологии масс и массовой манипуляции сознанием.
-----------

Этот текст продолжает цикл "Перезагрузка", который я начал заметкой Археология смыслов.

Продолжение:
Послушание vs повиновение

Послушание vs повиновение

Максимальная свобода,
которой может достичь человек
- это быть вассалом Самого Бога.
А наихудшая форма рабства
- продолжать невольно действать
согласно изначальному Божественному замыслу
в то время, когда сознательно противишься воле Бога.
Дьявол не просто раб Бога,
он самый презренный из Его рабов.

Этот текст продолжает цикл "Перезагрузка", начатый заметками
Археология смыслов
Истинные причины наших поступков

Итак...

...Мы не сознаём, до какой степени наши поступки, которые кажутся нам произвольными, в действительности обусловлены не осознаваемыми нами причинами, часто лежащими далеко за пределами наших реальных интересов. Но именно благодаря этой ограниченности, слабости нашего ума и становится возможной совместная жизнь огромных масс людей на этой грешной земле.

Здесь тема личной свободы, проблема индивидуальной психики, соприкасается с темой Власти, политики, психологии масс и массовой манипуляции сознанием.

Если бы каждый человек действительно был хозяином своей судьбы, как ему мнится, то социальное бытие стало бы крайне затруднительным или даже невозможным. Если бы не было Бессознательного, то людям чего доброго действительно пришлось бы подписывать "общественный договор" между собой. И они бы в этом не преуспели - хотя бы уже потому, что каждое новое поколение, взрослея, оказывались бы перед лицом уже подписанного "договора" как совершившегося факта.

Естественное подчинение ребенка своим родителям, неизбежное вследствие абсолютной зависимости новорожденного от родителей и старших, является первым толчком в цепи причин и следствий, подчиняющим ум человека "тайной власти" Бессознательного.

Мы мним себя свободными, но в действительности на сто процентов подчинены. Вопрос лишь в том - кому именно подчинены и в какой степени способны осознавать свое подчинение. Свобода человека заключается в его способности сознательно выбирать себе Власть - или оставаться в иллюзии "свободы". Но даже и эта наша способность выбирать ограничена нашей страстностью, невольно подчиняющей нас зависимости от других людей.

"Бесстрастие и страсть, послушание и повиновение, превосходство и доминирование, власть и управление" —этот ряд противопоставлений можно продолжать и продолжать, чтобы как можно более полно определить фундаментальное различие между этими двумя рядами понятий.

В основе послушания лежит признание превосходства другого. Например, ребенок естественно слушается родителей, пока признает их превосходство в данной теме. Родители лучше знают, как лучше —и потому следовать их рекомендациям просто-напросто разумнее, чем пытаться действовать по своей воле. Сознательное послушание Богу - это абсолютно разумное поведение, так как что бы ты ни делал - ты все равно делаешь то, что задумал Он.

В основе повиновения лежит та или иная сторонняя причина, заставляющая нас повиноваться. Слово "вина" в церковно-славянском языке означает "причина". Бог именуется на славянском "Виновником всяческих", то есть, по-русски — "Причиной всего". Повиновение — это вынужденное послушание, следствие наличия какого-то кнута и/или пряника.

Именно послушание должно лежать в основе самых идеальных отношений Власти. Идеальный вассал слушается идеального сюзерена просто потому, что признает его превосходство, наличие у него каких-то качеств, которых сам он лишен. Этими качествами могут быть превосходство ума, наличие знаний или силы, какой-то особенный личный ресурс. Обладающий подобными ресурсами человек теоретически может стать центром, вокруг которого кристаллизуется властная группировка. У него появятся вассалы, которые в свою очередь смогут завести себе своих вассалов, так как каждый из них обладает уникальным ресурсом - близким и доверительным знакомством к этим человеком. И так далее.
Однако роль этого "уникального качества" может сыграть и простая принадлежность к закрытому клубу —то есть, к замкнутой общности, вход в которую со стороны невозможен. Феодальные титулы создают целую систему таких замкнутых общностей, вложенных друг в друга. Герцог для графа —такая же недоступная, "сакральная" фигура, как граф для барона, как барон для рядового дворянина ("рыцаря") и, наконец, как дворянин для простолюдина. И любая социальная иерархия есть ни что иное как система таких вложенных друг в друга "клубов", в достаточной степени закрытых.

Иерархия — это не властная группировка и не обязательно порождает власть. Хотя любая иерархия потенциально может быть использована для формирования властной группировки, однаковнутри иерархии может так и не сложиться властная группировка. А может получиться и так, что внутри данной иерархии возникнут сразу несколько противостоящих друг другу властных группировок.  Иерархия —лишь питательный бульон, внутри которого имеются благоприятные условия для зарождения, развития и роста властных группировок. В этом заключается, например, и реальный смысл масонства как иерархической системы. Масонство само по себе не Власть, не властная группировка, а всего лишь идеальнаясреда для зарождения и обитания властныхгруппировок.

Но Власть как таковая, после того как вастная группировка уже возникла, в формальной иерархии уже не нуждается, она вполне самодостаточна. Если властная группировка уже сложилась, она может далее жить и расти независимо от тех первоначальных условий, которые привели к её возникновению. Теперь вассал слушается своего сюзерена просто потому, что тот является членом властной группировки, он обладает Властью и Власть им обладает. Само обладание Властью уже и есть тот уникальный ресурс, ради которого человек готов повиноваться - или даже слушаться. Слушаясь своего сюзерена "бескорыстно", точнее, собственно, ради причастности Власти, вассал, собственно, и становится вассалом, становится членом властной группировки, после чего может далее уже и сам стать сюзереном для другого человека. Эта способность Власти, однажды зародившись, становиться самодостаточной и самопорождающей ценностью, и является той причиной, по которой Власть играет столь значительную роль в человеческой истории.

Я уже писал, что необходимо различать два типа отношений Власти, которые я предлагаю различать, противопоставляя понятия "агент" и "вассал".
Агент властной группировки —именно агент, а не вассал своего сюзерена — он не "слушается", но "повинуется", он делает это не "бескорыстно", точнее, не ради причастности Власти как таковой, но по той или причине — например, ради денег, ожидая какой-либо выгоды или ради того, чтобы избежать неприятностей. Агент ненадежен и может предать свою Власть, если окажется, что это для него более выгодно.
Вассал надежен, так как получает от своей Власти то, чего не сможет получить более нигде: доверие и вытекающая из доверия возможность пользоваться ресурсами Власти. Заслужить доверие сюзерена предательством другого сюзеренаневозможно, и потому вассал не предаст. Именно уровень доверия и отличает полноценного члена властной группировки от её агента. Агент может предать, и разумные люди, вербуя агента, сразу же рассчитывают в том числе и на его предательство.

Агента привязывают к Власти соображения того или иного рода выгоды. На этом же механизме основывается любая рациональная система Управления обществом. Большинство людей человек, участвующий в управлении обществом, являются агентами Власти, а не вассалами. Они повинуется законам этого Управления потому, что ему это выгодно. И эти законы устроены таким образом, чтобы связать людей Управления в единый механизм, который и выступает "властью" в глазах народа, которым они управляют. В результате властная группировка, создавшая данное Управление и владеющая им, может остаться и часто остается для управляемого народа почти или и вовсе ненаблюдаемой.
Власти принадлежит механизм Управления, который заметен и явен, ведь он напрямую взаимодействует с народом, в то время сама Власть скрыта, она скрытав недрах этого механизма, она таится в личных и неформальных отношениях (сюзерен/вассал), сохраняя своё инкогнито.

Различие между Властью и Управлением, "вассалом" и "агетом", послушанием и повиновением и проч., наводят порядок в уме и в значительной степени расчищают смысловое пространство для логики, позволяют делать достаточно обоснованные выводы. Например, отсюда вытекает, что условный "монарх", возглавляющий властную группировку, должен либо обладать какими-то уникальными личными ресурсами, либо принадлежать к какому-то закрытому клубу — в противном случае у его вассалов не окажется никаких оснований для послушания ему. Логика теории Власти подталкивает нас к выводу, что самый верхний этаж властной группировки не может быть устроен так же точно, как и прочие этажи. Ведь чтобы быть человеком Власти, надо иметь сюзерена. Наличие сюзерена —это как раз то, что отличает члена властной группировки от обычного смертного. А у "монарха" по определению нет и не может быть сюзерена! (Я уже несколько раз высказал эту важную мысль, но вынужден снова и снова возвращаться к ней, так как пока не ещё не уверился, что она по-настоящему воспринята и переварена теми, кто изучает и развивает теорию Власти.)

Но невозможно не заметить, что в этих рассуждениях нет полной строгости. Прежде всего, представляется очевидным, что "бескорыстие" члена властной группировки —очень и очень условное понятие. Чтобы вассал не просто повиновался, но поистине слушался своего сюзерена, слушался действительно бескорыстно, он должен признавать именно его личное, персональное превосходство! Но такого рода личные отношения уникальны, и онине могут быть основой устройства Власти, не могут обеспечить образование и устойчивость многочисленной и сильной властной группировки. В массовом деле нужны не личные уникальные качества, а универсальный механизм, описанный выше. Вполне бескорыстно мы слушаемся лишь Бога, признавая Его безусловное превосходство ("Ему виднее"). Вассал же слушается своего сюзерена, как сказано, ради причастия Власти —чтобы заслужить и оправдать доверие, и тем самым сделаться достойным участия в распоряжении ресурсами этой Власти. То есть, строго говоря, он вовсе не бескорыстен. Строго говоря, он все-таки не "слушается", а именно "повинуется" своему сюзерену, имея особую причину, "вину" для своего повиновения. Этой причиной является причастность сюзерена к вожделенной для него Власти. Выражаясь поэтически, не лично сюзерену он повинуется, а именно Власти своего сюзерена. А сюзерен выступает зримым воплощением, конкретно-образной реализацией самого принципа Власти.

Если копнуть глубже —что же заставляет человека вожделеть Власти? Что заставляет его с таким трепетом относиться к ней, порой жертвовать комфортом, покоем и наслаждениями жизни ради причастия этому таинственному Принципу? (Слово "принцип" происходит оттуда же —от латинского principium«начало, принцип, первопричина», далее от princip-princeps«начальник, глава», от primus «первый» + capere «брать».) Причина этого - психологическая. Находясь под покровительством мощной и надежной Власти, душа человека может ощущать глубокий внутренний комфорт и покой, ради которого ей бывает нестрашно пожертвовать внешним покоем и комфортом. Но ясно, что это уже область иррационального, здесь приходят в движение какие-то глубинные механизмы психики, вступает в игру Бессознательное.

Какова же связь между механизмом Власти и механизмом Бессознательного?

Продолжение: Откуда в человеке страсть к власти?

Откуда в человеке страсть к власти?

Этот текст продолжает цикл "Перезагрузка", начатый заметками
Археология смыслов
Истинные причины наших поступков
Послушание vs повиновение


...Итак, какова же связь между механизмом Власти и механизмом Бессознательного?

Ответить на этот вопрос не совсем просто именно в силу фундаментальности самих этих механизмов или Принципов. Чтобы увидеть ответ, зададимся вопросом: а бывают ли люди, совершенно равнодушные к власти, не нуждающиеся в чьем-либо покровительстве? Можно ли найти хотя бы один пример такого человека? Это не так-то легко.  В самом деле, наша потребность в покровительстве со стороны Другого берет свое начало в самом раннем младенчестве. Рассуждая на таком уровне, невозможно не коснуться философии и религии.

Цитирую:
До грехопадения мы были существами бессмертными и бесстрастными. Мы не испытывали болей и болезней и ничто в природе не могло нам повредить... Следом за грехом вошла в мир смерть и страдания. Мы стали слабыми, ранимыми и зависимыми существами. Ребенок знакомится с этим прискорбным обстоятельством сразу же при рождении. И сразу обнаруживает острую нужду в покровительстве взрослого человека (в норме —Матери). Потому младенцы так отчаянно кричат, когда испытывают одиночество. Эта острая и неодолимая зависимость от другого человека составляет самый глубокий и важный слой нашей психики. Очень долгое время ребенок смотрит на взрослых, от которых зависит его жизнь, как на богов. И даже после взросления остается сильнейшая психологическая зависимость от первых впечатлений детства, у большинства людей остающаяся бессознательной. Фактически взрослые всегда поначалу занимают в душе ребенка место Бога —часто так и остаются там навсегда.
Это вовсе не безобидно с точки зрения религии. Фактически, сложившиеся в младенчестве отношения с родителями/воспитателями переносятся на Бога. Человек, сам того не осознавая, "создает Бога по образу и подобию" тех, кто занял Его место во младенчестве. Даже приходя к вере в Истинного Бога и узнавая о Нем из священных книг, человек все равно подспудно судит о Боге по своему младенческому опыту. А все то, что этому опыту не соответствует, принимает лишь умом, но не сердцем. И если родители не были святыми, это становится препятствием к тому, чтобы по-настоящему, всем сердцем уверовать в Святого Бога. Вера остается неглубокой, поверхностной. А в глубине сердца по-прежнему живут греховные страсти, и это серьезная проблема.

Вот на каком уровне надо искать первоначало, первоисточник интересующего нас Принципа, принципа Власти. Отношения новорожденного младенца со своей Матерью (!) или с теми, кто берет на себя труд воспитать, выкормить младенца, поставить его на ноги. Абсолютная наша беспомощность при появлении на свет —вот фундаментальная психологическая основа, на которой вырастают потом и плоды преданности и верности, и плевелы властолюбия и предательства. На которой и разворачиваются потом все шекспировские страсти и драмы.

Совершенно не испытывал нужды в покровительстве со стороны другого человека только библейский Адам до грехопадения, потому что он был сотворен взрослым и никогда не был беспомощным младенцем. У любого другого человека, за исключением Адама и ещё Иисуса Христа, был период младенчества, а значит, есть и глубинный археологический слой в психике, относящийся к той фундаментальной эпохе. Иисус Христос был младенцем, однако Он является всемогущим Богом и был всемогущим Богом даже будучи младенцем. Итак, в человеческой истории были лишь два человека, совершенно свободные от обаяния Власти: Адам и Христос. Два человека, самой природой предназначенные на царство. А два, двойка — это всегда возможность противостояния, зародыш войны. Согрешив против Христа, восстав против Его Божественной воли, Адам и привел в действие эту возможность, задав стратегическое направление всей последующей человеческой истории.

Среди читателей моего журнала достаточно много людей, которые относятся к христианской картине мира как к мифу. Что же, человек имеет право на такое отношение. Никого нельзя принуждать (да и невозможно принудить) к вере. Можно, однако, даже из рационалистического отношения к Библии как к мифу извлечь некую духовную пользу. Даже не веря по-настоящему в реальность библейской истории, можно признавать её духовную пользу, принимая этот "миф" как таблетку, как некое лекарство для души. Это неполноценное, но по-своему разумное отношение.

Человек имеет право не верить! но даже при этом для него небесполезно принимать учение Церкви хотя бы в качестве безвредного духовного "опиума", помогающего ему примириться с реальностью. А без примирения с реальностью невозможно и воспринять её такой, какая она есть. Внутреннее отрицание, неприятие реальности - причина неустранимого когнитивного искажения, которое невозможно скомпенсировать никакими байесовскими уловками. Если человек не любит жизнь, то он не может и познать её по-настоящему. Потому даже неверующему человеку полезно глубже ознакомиться с христианской картиной мира, устраняющей причину данного конкретного искажения. Скажем так, полезно для сердца. Мы же, верующие, действительно верим, что изначально человек находился в полном мире с Богом, был совершенно бесстрастным. Что это означает? В разных религиях слово "бесстрастие" имеет немного разный смысл. В буддизме это всего лишь благожелательное безразличие в отношении мира. В христианстве бесстрастие— это не безразличие к жизни, но активное приятие, Любовь к жизни. Когда мы говорим, что Адам был бесстрастен, это Адама означает, что все творение Божье было подчинено его воле, повиновалось ему как образу и подобию своего Творца.

Адам сотворен был не подлежащим действию ни из одной из сотворенных Богом стихий, его ни вода не топила, ни огонь не жег, ни земля не могла пожрать в пропастях своих, ни воздух не мог повредить каким бы то ни было своим действием. Все покорено было ему, как любимцу Божию, как царю и обладателю твари (Серафим Саровский)
То беспомощное положение, в котором оказывается младенец сразу после рождения на свет, совершенно не соответствует изначальному состоянию природы человека. Изначально человек был бесстрастен, и бесстрастие является законным состоянием, естественной возможностью нашей природы. Адам не нуждался ни в какой помощи, даже в помощи Бога, и он не "повиновался" Богу, а именно "слушался" Его как обладающего Божественным превосходством. Он обладал огромной, царственной внутренней свободой, но в этом-то положении и была заложена возможность грехопадения.

Бог дал во власть Адама всю землю - то есть, весь видимый мир (все планеты, весь космос) - но ограничил его в отношении одного-единственного: в отношении познания добра и зла.

Однажды Максима Исповедника спросили:

- Являются ли страсти сами по себе злом, или они зло вследствие злоупотребления ими? Я имею в виду наслаждение и печаль, желание [и] страх и [все] следующие за ними страсти.

Он ответил:

Страсти эти, как и прочие, первоначально не были созданы с естеством человека... они были внедрены в человеческое естество вследствие отпадения от совершенства, приросши к неразумной части естества. Чрез них-то вместо божественного и блаженного образа тотчас вместе с преступлением заповеди стало явным и отчетливо видным в человеке подобие неразумных животных. Ибо надлежало, чтобы с помрачением достоинства разума человеческое естество заслуженно получило наказание от тех самых признаков неразумия, какие оно привлекло к себе по доброй воле. Так премудро устроил Бог, чтобы человек пришел в сознание своего разумного превосходства.

Когда человек стал страстным, у него появилась "вина", причина повиноваться Богу. Адам стал смертным, начал испытывать боль и мучиться от неудовлетворенных потребностей. Теперь у него появилась нужда в Покровителе. И его отношением к Богу было уже не свободное "послушание", а вынужденное "повиновение". Мы стали смертными и слабыми, мы нуждаемся в покровительстве. И Бог, конечно, является лучшим для нас Покровителем. Он все может, все знает, никогда не ошибается и всегда рядом. Можно ли вернуть себе состояние первоначального адамова бесстрастия? Да, но лишь идя суровым путем монашеской аскезы. Только так можно вернуться к первоначальному адамову бесстрастию, к добровольному, а не вынужденному послушанию Богу – именно послушанию, а не повиновению! В этом и состоит конечная цель монашеского пути. Достигший совершенного бесстрастия монах слушается Бога потому, что осознает Его бесконечное превосходство и искренне любит Его. И у него нет никакой причины для этого послушания, так как он бесстрастен.

Важно понимать, что совершенное бесстрастие - это не просто возвращение первоначальное состояние Адама, не движение по кругу. Мы не стремимся вернуться в первобытное состояние, в райский сад, но движемся вперед, стремясь стать горожанами, гражданами небесного Града, Нового Иерусалима. Адам был бесстрастен, но он утратил бесстрастие, потому что не имел любви к Богу. Но Бог так устроил, что только любовь к Нему является лекарством от всех страстей. И невозможно вернуться к адамову бесстрастию, не приобретя предварительно через Любовь иммунитета против возможности нового грехопадения.

Парадокс абсолютного бесстрастия в том, что любовь к Богу - это тоже своего рода "страсть", причем всепоглощающая страсть, совершенно вытесняющая из души человека все остальные страсти. В этом вытеснении и состоит исцеление от страстей.

И пусть мои слова не возбуждают лишних сомнений. Сам Максим Исповедник называет любовь к Богу "страстью":
Никоим образом ничто еще из сотворенного не остановило своей природной силы, движимой к соответствующему ей концу, не прекратило же и действия направленного к свойственному ему концу. Также и не пожало еще плода сообразной движению страсти (πάθους), то есть, неподвижности и бесстрастия. Ибо только Богу принадлежит быть концом и совершенным, и бесстрастным, как недвижимому и полностью бесстрастному; сотворенному же – двигаться к безначальному концу и совершенно прекращать действие, и переживать бескачественность, но не по существу быть или становиться бескачественным, ибо явно, что все приведенное в бытие и тварное не безотносительно. Слыша же «страсть» должно понимать это благоразумно, ибо не в смысле извращения или тления говорится здесь «страсть», но в смысле по природе присущего существующему т.е., природных свойств. Ибо все, что приведено в бытие, [не само движется, но] претерпевает движение, не будучи самодвижением или самосилой.
Итак, если умы сотворены, то всяко и движутся, как по естеству движимые - от Начала по причине сотворения, к Концу же – по произволению, ради благобытия. Ибо Концом движения движимого является само благобытие в вечности, как и Началом – бытие, каковое есть Бог, Который и бытия Податель и благо бытия Дарователь, как Начало и Конец; ибо и просто двигаться нам – от Него, как от Начала, ик Нему, как к Концу. Если же разумное соответственно себе самому и движется разумно, то всяко и разумевает; если же разумевает, то всяко и вожделеет уразумеваемого; если же вожделеет, то всяко и претерпевает исступление (εκστασιν) к вожделеваемому; если же претерпевает исступление, то явно, что и устремляется; если же устремляется, то всяко и увеличивает силу движения; если же увеличивает сильно движение, то не останавливается пока не станет все во всем вожделенном и не будет всем им объято.

Как видим, первоначальная схема христианского мировоззрения (для неверующих - "мифа") достаточно проста для восприятия. Адам изначально был совершенно неуязвимым, бесстрастным, однако не "совершенно" бесстрастным, так как не имел любви к Богу, которая упраздняет все остальные страсти. Поэтому он мог пасть - и пал. Потому и мы, его дети, рождаемся страстными. Чтобы совершенно исцелиться от страстей, мы должны обрести любовь к Богу, тем самым сделав невозможным повторение первоначального грехопадения. Любовь к Богу - это и есть новое и высшее совершенное бесстрастие, хотя её и можно осмыслить как некую сверхъестественную "страсть".Она проявляется в добровольном, ничем не вынужденном послушании Богу. А пока это блаженное состояние не достигнуто, мы страстные вынуждены повиноваться Ему, так как нуждаемся в Его покровительстве, будучи уязвимыми.

Простота этой схемы осложняется, однако, тем обстоятельством, что не только Бог может оказывать нам покровительство. Есть и другие желающие этим заниматься. И в первую очередь, это наши родители, которые и занимают место Бога в душе ребенка, закладывая тем самым основу будущей социализации – и всех будущих проблем.

Продолжение:
Глубинная психология Власти

Глубинная психология Власти

Этот текст продолжает цикл "Перезагрузка", начатый заметками
Археология смыслов
Истинные причины наших поступков
Послушание vs повиновение
Откуда в человеке страсть к власти?

Итак...

...не только Бог может оказывать нам покровительство. Есть и многие другие, желающие этим заниматься. И в первую очередь, это наши родители, которые и занимают место Бога в душе ребенка, закладывая тем самым основу будущей социализации – и всех будущих проблем.

"Занимать в душе ребенка место Бога" - дело не совсем безопасное. Тут завязываются узлы всех будущих сложностей и противоречий в отношениях ребенка с родителями, которые так ярко проявляются в подростковый период. Идеальные родители всегда и во всем действуют по воле Божьей, находятся в послушании у Бога, являясь тем самым прозрачным проводником Его воли, идеальным Его образом и подобием. Дети таких родителей свободны от тех психологических проблем, с которыми приходится сталкиваться практически каждому из нас. Когда родители действуют своевольно, то какими бы благожелательными ни были их намерения в отношении ребенка, они невольно создают ему проблему, так как реальность-то не подчинена их воле. Они заняли место Бога, но не обладают при этом подобающим Богу всемогуществом и всеведением - и потому при всем желании не могут сыграть взятую на себя роль достойным образом.
Естественное для человека стремление к Богу, желание уподобиться Ему, конвертируется в этом случае в стремление "стать большим". Взрослые, "большие" -"боги" для детей, но увы, это несовершенные, весьма относительные и как правло вполне языческие божества. Святые родители – редкость, а грешные родители – это языческие "боги" для младенца. И это обстоятельство не может не порождать тяжелых психологических проблем как в младенчестве и детстве, так и в подростковый период. А затем созревший ребенок сам заводит детей и так же точно играет роль "бога" для них, передавая таким образом все эти проблемы из поколения в поколение.

Если копнуть ещё глубже, нетрудно заметить, насколько существенную роль играет во всех этих отношениях то Бессознательное, о котором я столько говорю на страницах своего журнала. Ребенок воспринимает мир непосредственно, и он вступает в контакт со своим родителем на самом прямом, самом глубоком и интимном психологическим уровне. Пока ребенок не научился говорить, его общение с родителями и не может быть ничем кроме раппорта.

А это значит, что Бессознательное родителей не может не становиться Бессознательным ребенка. Оно передается через воспитание так же надежно и неизбежно, как генетический код через зачатие. Говоря на языке Фрейда, "Сверх-Я" родителей становится "Сверх-Я" ребенка. Это тот механизм передачи самых базовых, примитивных культурных и этических норм, который срабатывает автоматически, независимо от качества воспитания. От качества воспитания зависит лишь то, насколько успешно человек сможет переварить, переработать этот полученный от родителей ментальный "вирус".

Сказав это, я теперь могу уточнить, в каком смысле родители занимают в душе ребенка место Бога. Более правильно было бы сказать, что это место занимает в его душе твоё Бессознательное, действие которого младенец непосредственно ВИДИТ сквозь сознательные действия твоего "я". У идеального (святого) родителя нет никакого "Сверх-Я". "Сверх-Я" занимает в душе и сердце ребенка место, которое изначально принадлежит Богу. Разница между Богом и Бессознательным обычного грешного человека огромна. Прежде всего, Бог властвует над всем, и все в мире совершается по Его воле. "Сверх-Я" же всемогуществом не обладает, оно лишь выдвигает нравственные требования, подчиняет человека, принуждает его к повиновению, само будучи при этом бессильным.

Обобщая сказанное выше, замечу, что нужно различать два вида наследственного греха, который передается нам от старших поколений.

Прежде всего, это "первородный грех" - естественная страстность и смертность, уязвимость нашего естества, наша зависимость от обстоятельств, страх боли и стремление к наслаждению. Хотя "первородный грех" и называется грехом, но лишь потому, что его причиной является грех, совершенный Адамом. На деле же ничего греховного в нашей естественной страстности нет, и Бог нас за неё не осуждает, не ставит её нам в вину.

Во-вторых, это наследственный грех - уже не естественные страсти, но греховные страсти, которые мы воспринимаем от свои родителей в ходе общения с ними. Общение это начинается ещё в пренатальный период, когда ребенок, обитая в материнском лоне, воспринимает и на свой лад понимает все, что происходит в это время с его матерью. Оно становится наиболее интенсивным в младенчестве, когда ребенок полностью зависит от взрослых, благоговеет перед ними и как губка впитывает всё, что видит и ВИДИТ в них, особенно в тех, от кого существенно зависит его выживание и благополучие.

Воспринятое от родителей Бессознательное ("Сверх-Я") является причиной "вытеснений" - обширного забвения значительной части жизненного опыта детства, а в особенности всякого рода "травматических сцен". Вытеснение - очень интересный эффект, и надо понимать, что это действие именно Бессознательного. Неверно понимать "вытеснение" так, что человек "решил" забыть что-то - и забыл. Так не бывает. На самом деле механизм "вытеснения" более сложный и интересный. А именно, на все мысли, хоть как-то (ассоциативно) связанные с вытесненным, Бессознательное реагирует "сопротивлением" - особыми "авторитетными" помыслами, отвлекающими внимание от вытесненного. Помыслы сопротивления человек привычно, автоматически принимает без критики так же, как в младенчестве он некритически принимал слова родителей. Осознать, заметить в себе действие сопротивления не так-то легко. Зато осознав его, можно мало-помалу восстановить в памяти вытесненное. Для этого разработана специальная техника, именуемая "психоанализом" (см. например https://ortopas.livejournal.com/2544.html).

Вытеснения ослабляют человеческий ум, способность к самосознанию, рефлексии. Это создает предпосылки для дальнейшего развития уже индивидуального, личного греха и личных греховных страстей.

С другой стороны, "Сверх-Я" в известной мере берет на себя роль управления обществом. Совместная деятельность людей невозможна без их предварительной социализации, "притирания" друг ко другу, которое начинается в глубоком детстве, с нашего младенческого опыта общения с родными и близкими. А существование больших социальных общностей (численность которых значительно превышает число Данбара) невозможно без целенаправленной организации жизни этих людей. Эту организацию осуществляет Власть. И здесь смысловой круг замыкается.

Глубокая потребность человека во Власти зарождается в эпоху его младенческой беспомощности, когда естественной Властью для него выступают родители, которые сами когда-то были младенцами и которые обязательно находятся под контролем какой-то Власти, если только они являются членами достаточно большой социальной общности. Таким образом, фундамент фрейдовского "Сверх-Я" (моего "Бессознательного", которые Михаил Васильев предпочитает называть "родительским комплексом") с первых лет закладывается в душу человека.

Может ли повзрослевший человек достигнуть освобождения от "родительского комплекса"? Да, но только одним из двух способов. Либо через принятие монашества и обретение бесстрастия, которое устраняет первопричину "родительского комплекса". Либо через законный брак: по слову Библии и благословению Бога "Оставит человек отца и матерь и прилепится к жене своей" (как это может произойти, см. https://ortopas.livejournal.com/2544.html).

Но вот вопрос: если человек освобождается от магии Власти, неужели он становится полностью асоциальным существом и противником всякой Власти? Конечно, нет! Если говорить о мирянине, он (в отличие от монаха) не становится бесстрастным и неуязвимым, но по-прежнему нуждается в защите со стороны других людей, а значит, и в покровительстве Власти, которая соединяет этих людей в общество. Просто его отношение к Власти и всем связанным с этой темой вопросам становится разумным и осознанным, в то время как для нас сейчас эта тема крайне аффективна. Ненависть к Власти и восторг перед Властью — это две стороны одной медали, и одно переходит в другое с неудивительной легкостью. Мечты о "свободе, равенстве, братстве" - лишь подспудная игра инфантильного родительского комплекса, препятствующего человеку увидеть реальность такой, как она есть.

Полной свободы от общества и независимости от земной Власти достигает лишь человек, ступивший на путь монашества и достигший его цели, ставший вполне бесстрастным. Его покровителем является Сам Бог, и ни в чьем земном покровительстве он более не нуждается. Напротив, земные цари и владыки теперь ищут покровительства такого человека, справедливо видя в нём верного вассала Самого Иисуса Христа, Первоисточника всякой Власти. Этого состояния достигают правильно подвизающиеся монахи, в этом и состоит цель монашества. Миряне же достигают этой цели лишь в смерти, которая одновременно является и завершением всех естественных страстей, и избавлением от них. Умерший освобождается от власти греха.

Достигаемая через законный брак свобода от аффективности "родительского комплекса" — это далеко не бесстрастие, а всего лишь окончательное "повзросление", окончательная переработка первых впечатлений детства, неизбежно травматических в силу крайней беспомощности и уязвимости человека в тот период жизни. Мало кто успевает повзрослеть в нашу эпоху, слишком кратким стало время нашей жизни. Но есть приемы, пользуясь которыми можно ускорить этот процесс. Как можно его ускорить – этому вопросу и посвящен жжурнал Михаила Васильева.  Достигший психологической зрелости человек не мучится подростковой тоской по "независимости", но спокойно и рассудительно взвешивает достоинства и недостатки своего реального положения. Прежде всего, его не раздражает Власть и он не мечтает избавиться от неё. Любого рода революционность – фантазм, порожденный аберрациями "родительского комплекса". Зрелый человек сознает, что он страстен и потому нуждается во Власти, но он сознает таки и что Власть в нем тоже нуждается.

Отношение зрелого человека к Власти - взаимовыгодное сотрудничество. Власть на свете не одна, их много. Он делает сознательный выбор, какой Власти служить, и проявляет верность избранной им Власти. При этом мотивом его верности является стремление угодить Иисусу Христу, заповедавшему: "кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два" (Мф. 5:41). Пока мы пользуемся покровительством своей Власти, мы должны сохранять ей верность просто ради доверия к Промыслу, который устроил нашу жизнь именно так, а не иначе. Но эта верность власти не должна приобретать аффективный характер, Власть не должна заслонять собою Бога. Зрелый человек не становится этатистом и вождистом. Если подобное происходит — это такой же симптом действия "родительского комплекса" как и леваческий подростковый протест против Власти. "Правые" и "левые" в равной мере являются жертвами "родительского комплекса". После того как Власть перестала оказывать тебе покровительство, уже ничто не побуждает сохранять верность ей кроме вышеупомянутого принципа "иди с ним два". Даже не три и уж тем паче не десять; двух более чем достаточно.

Продолжение:
Цель этого цикла и всего моего ЖЖурнала

Цель этого цикла и всего моего ЖЖурнала

Эта заметка продолжает цикл "Перезагрузка", начатый текстами

Археология смыслов
Истинные причины наших поступков
Послушание vs повиновение
Откуда в человеке страсть к власти?
Глубинная психология Власти


Меня всегда глубоко утешают Жития святых той эпохи, когда Православие уже утвердилось в Империи, а сама Империя ещё не поколебалась под ударами Ислама (в VII веке появляется Ислам и заканчивается Античность). В них есть какое-то невероятное сочетание лазурной глубины небесного покоя и предельной конкретики быта. Поистине, в ту эпоху небо сошло на землю и поселилось между людьми. То есть, конечно, это произошло несколькими веками раньше, в Палестине, когда Сам Бог обитал как человек среди людей. Но нужны были эти несколько веков, чтобы этот факт был осознан людьми и принят ими с благодарностью как основание новой жизни.
Средние Века могут казаться эпохой окончательного торжества христианской культуры. Но на самом деле это эпоха её упадка, постепенной деградации. Не религии, а культуры! Религия наша вне времени, она не "развивается" и не "деградирует". То или другое происходит с культурой. Культура рождается от культа, и упадку культуры предшествует упадок веры, когда глубоко осмысленная вера подменяется механически воспринятым от предков культом, в сущности, подражательным. В Средние Века христианская культура (не религия, а именно культура!) мало-помалу превратилась в мертвую традицию, утратила связь со своим Первоисточником и докатилась до своего отрицания, названного Возрождением и Просвещением. И в этих названиях есть свой смысл. Люди заново учились думать, возрождали способность самостоятельно смотреть на вещи, а не просто тупо следовать традиции. Беда только в том, что при этом не возродилось Христианство, но напротив - имел место ещё более глубокий религиозный упадок (хотя протестантизм и выдавал (выдает) себя за "возрожденное христианство").

Суть проблемы я осознал давно: разорванность сознания (http://www.pereplet.ru/text/solohin27nov04.html). Жизнь человека раздваивается: религия сама по себе, а повседневная жизнь сама по себе. Потом и сама повседневная жизнь распадается на ряд тем, которые мало пересекаются между собой. А если эти темы и сведены в единое мировоззрение, то основной этого единства сегодня выступает, конечно, отнюдь не религия, а скорее искусство. В наши дни это в первую очередь киноискусство. "Скажи мне, что ты смотришь, и я скажу, кто ты." Гуманистическая эпоха породила новую культуру, в основе которой культ человека. Человек изображается, детально изучается, рассматривается во всех аспектах - и, конечно, выступает мерой всех вещей. Человек — это божество гуманиста. Точнее, даже не сам человек, а его Бессознательное, о чем я подробно говорил в другом месте (http://www.pereplet.ru/text/solohin25nov07.html).
Очевидна генетическая преемственность между христианством и гуманизмом. "Бог стал человеком для того, чтобы человек мог стать Богом" — вот краткая суть христианства. "Человек не смог стать Богом и потому он решил стать хотя бы просто богом" — вот первопричина перехода от христианства к гуманизму. Человек естественно оказался в центре современного миросозерцания, и в этом оно, утратившееся связь с христианством, по-прежнему остается очень похожим на христианство. Только вот в поздней Античности этот центр занимал не какой попало человек, а один конкретный человек - Иисус Христос. На этом уровне христианство не противоречит гуманизму, а лишь конкретизирует его, выстраивая людей в иерархию по мере их близости Христу. Древний античный гуманизм греков не был отринут в момент принятия греками веры во Христа, он лишь обрел в этой вере своё совершенство и законченность.

Средневековье упростило христианское миросозерцание, вместо сложной и многоступенчатой иерархии проведя резкие границы (преждевременно отделив зерна от плевел). Оно установило одинаковые посты для монахов и мирян, оно перестало подходить к людям с индивидуальной меркой, и "вместе с грязной водой выплеснуло ребенка", отказавшись от (христианского!) гуманизма как основы миросозерцания. Так что люди, ради спасения которых и пострадал Христос, оказались вытесненными куда-то на периферию, а то и за границу миросозерцания. Под видом благочестия в христианскую культуру вкралось презрение к человеку. Под видом ревности о Боге – презрение к браку и к мирской жизни вообще. Все крайности - от лукавого. За любой крайностью всегда следует противоположная крайность: борясь за свои попранные Средневековьем права, люди не нашли ничего лучше, как удалить Христа из центра миросозерцания - вот и получился гуманизм. Уже не христианский, но постхристианский или даже антихристианский.

"Возрождение" как реакция на перекосы Средневековья стало попыткой возрождения не христианского, а древнего языческого гуманизма. Мы воспитаны в этой культуре и не замечаем её особенностей, принимая их за нечто само-собой-разумеющееся. Безрелигиозность сегодня воспринимается как естественное следствие гуманизма. Между тем, это не конец процесса: за отрицанием Христа непременно последует возвращение ко Христу. И точка гармонии будет достигнута там же, где она была обретена в Античности. Отрицание Христа или невнимание ко Христу — это такая же крайность, как средневековое пренебрежение человеком якобы во имя Христа. Цельное и последовательное христианское мировоззрение сочетает в себе лучшие черты того и другого, будучи свободным от их односторонности. Вот моя задача, как задача всех христианских мыслителей сегодня, и заключается в том, чтобы нащупать, предвосхитить новое обретение этой гармонии.

Я в любом случае буду искать решение этой задачи. Мне от неё не уйти. Это больше чем просто сознательная установка, это не "цель жизни", а что-то более глубокое. Какой-то объективно происходящий процесс, в который я вовлечен как одно из многих действующих лиц. По сути, сегодня очень многие ищут подходы к решению этой задачи, ищут интуитивно, не до конца сознавая смысл происходящего. Моя задача как писателя в том и состоит, чтобы осознать и сформулировать, чтобы помочь осознать другим.
В одиночку я бы и не мог справиться с такой работой. Мне приходится писать об истории, политике, психологии, искусстве. Каждая из этих многочисленных тем потребовала бы всей жизни и как минимум высшего образования вот именно в этой конкретной теме. Но это невозможно; век энциклопедистов миновал! Современное человечество знает слишком много, так что один человек уже не может вместить в себе полноту человеческого знания. Проблема, однако, в том, что я-то ищу именно цельности, единства. Мне нужно свести все разрозненные фрагменты пазла в одно, увидеть их одновременно, как части одного полотна, одной цельной картины. Или, вернее сказать, иконы - потому что смысловым центром этой "картины" является Христос.

Потому я оставляю детальную проработку другим людям. Я спокойно жду появления этих людей,и уверен, что моё ожидание не будет напрасным. И это не самоуверенность. Потому что не я это придумал, не мне принадлежит постановка этой задачи. Я всего лишь один из многих участников, делающий свою часть работы. Моя часть работы — отслеживать общий план, композицию. Если угодно, архитектуру будущего христианского мировоззрения. Просто потому, что такая работа наиболее соответствует моим склонностям, особенностям работы моего ума.

Потому я так радовался появлению arcessio (https://arcessio.livejournal.com), которого увлекла задача довести до ума мои изыскания по Истории христианского мiра (https://palaman.livejournal.com/267199.html). Некоторое время назад  timonya (https://timonya.livejournal.com/) начал создавать цикл, посвященный истории Римской республики.

И конечно же, встретив на просторах Сети православного психоаналитика, я не мог не приложить все усилия к тому, чтобы собранные им материалы сделались доступными для моего читателя. Ввиду особой важности этой темы, я даже изъявил готовность выступить "литературным негром" ув. Михаила Васильева, чтобы лишить его возможности уклониться от публикации своих материалов под предлогом"недостатка стиля". На мой взгляд, "стиль" тут просто неважен. Дело вовсе не в "стиле", и глубина содержание с лихвой покрывает недостатки формы. Но если автор считает, что нужен "стиль" - ладно! пусть будет стиль, насколько это у меня получится. Хотя лично я никогда не заморачиваюсь со стилем и забочусь лишь о содержании, в отношении формы больше рассчитывая на снисхождение читателя, чем на свои усилия. Плодом нашей совместной работы явился журнал ortopas.

Я не могу в одиночку удерживать такой широкий смысловой фронт. Уже сейчас мой ЖЖ представляется мне самому совершенно необъятным. Он утрачивает цельность, в то время как цельность-то и является моей целью. Поэтому я отверг идею опубликовать эти тексты в своем жжурнале и от своего имени и настоял на том, чтобы Михаил Васильев завел отдельный жжурнал, со своими порядками и правилами поведения.

А сам буду заботиться о цельности, увязывая частные вопросы, с общей композицией цельного православного мировоззрения. Но я благодарен Михаилу за предоставленную им возможность для каждого желающего углубиться в детальное изучение данного фрагмента смысловой мозаики.

(Продолжение следует)