?

Log in

No account? Create an account

October 6th, 2018

Совок и Вечность

В своем ЖЖ я уже публиковал совершенно замечательную фотографию "Ленин в вечности", в которой столько смыслов, что я просто захлёбываюсь в них и не нахожу, как выразить их словами.



И вот новая гениальная находка. Артефакт, обнаруженный не человеком, но ботом. Программа автоматического распознавания образов внезпно опознала в этом античном терракотовом сатире голову печально известного "пролетарского писателя" Максима Горького.



Через любые две точки можно при желании провести прямую и осознать получившуюся закономерность.

Первое явление принципиально нового смысла обычно не осознается, а лишь невольно механически фиксируется мощью заложенной в нём энергетики. Кастанеда именует такое первое явление "манифестация духа". Им стал для меня Ленин в ряду египетских фараонов - образ, исполненный колоссальной силы и такой концентрации смысла (см. по ссылке), что "растворить" его словами в момент публикации представлялось просто невозможным. Я лишь зафиксировал его, механически соединив его с текстом, посвященным русскому мистику и колдуну. Второе явление уже может быть осознано; его именуют "стук духа", и после него ждут третьего явления в том же смысловом ряду - ряду, задаваемом этой первой парой.

Итак, я жду. Третий образ этого ряда станет "нашествием духа" и откроет новую главу в нашем осознании духовного смысла Советской эпохи.

Пока слов ещё мало, они только намечаются. Уже ясно, о чем пойдет речь, но пока неясно, что это будет за речь. Уже ясно, что Советская эпоха - не ерунда, не мелочь, но в плане духовном нечто монументальное и важное. А иначе бы самая древняя и кондовая языческая Античность не лезла сама собою изо всех щелей. Почему Ленин - именно фараон? почему Горький - сатир/чёрт? Пока неясно. Но ясно уже, что к "пролетариату", "счастью человечества" и прочей суетной чепухе все эти по-настоящему важные вещи имеют лишь отдаленное отношение.

Какой пролетариат?! какая революция?!

Мы узрели иное. Возвращение древних богов! Не пошлых, высосанных из пальца Мокошей и Родов, которых на коленке сочиняют родноверы. Но древних и страшных богов Античности, пятнадцать веков назад изгнанных из религиозного дискурса Иисусом Христом. Но продолжавших жить в культуре и Бессознательном. До поры до времени.

Итак, я жду третьего знамения.

UpDated. Почему Горький похож на сатира. Из Википедии:

Писатель сохранял трудоспособность, выносливость, темперамент и незаурядную мужскую силу на протяжении всей жизни, почти вплоть до кончины. Свидетельством этого являются многочисленные браки, увлечения и связи Горького (порой мимолётные, протекающие параллельно), сопровождавшие весь его писательский путь и засвидетельствованные множеством независимых друг от друга источников. Ещё в письме 1906 года Леониду Андрееву из Нью-Йорка только что прибывший в Америку Горький отмечает: «Интересна здесь проституция и религия». Распространённым среди современников Горького было утверждение о том, что на Капри «Горький в отелях не пропускал ни одной горничной». Это качество личности писателя проявило себя и в его прозе. Ранние произведения Горького осторожны и целомудренны, однако в поздних, отмечает Дм. Быков, «он перестаёт стесняться чего бы то ни было — даже Бунину далеко до горьковского эротизма, хотя у Горького он никак не эстетизирован, секс описывается цинично, грубо. Помимо известных возлюбленных Горького мемуаристки Нина Берберова и Екатерина Желябужская указывали также на связь Горького с женой писателя Александра Тихонова (Сереброва) Варварой Шайкевич, чья дочь Нина (род. 23 февраля 1910) ошеломляла современников своим сходством с Горьким. Крайне нелестная для пролетарского классика прижизненная версия, циркулировавшая среди его знакомых, указывает на страсть Горького к собственной невестке Надежде, которой он дал прозвище Тимоша. По воспоминаниям Корнея Чуковского, последняя пассия Горького Мария Будберг привлекла писателя не столько красотой, сколько «невероятной сексуальной притягательностью». О прощальных крепких, здоровых объятиях и страстном, далеко не братском поцелуе уже умирающего Горького вспоминала его домашняя медсестра Липа — О. Д. Черткова.