June 7th, 2019

Четвёртое измерение Игры престолов

Спасибо!

Новый текст Богемика Игрa смыслов - самое остроумное толкование "Игры престолов" из тех, что я встречал. Политическое толкование.
[Кратко, самая суть]Во времена, когда социалистическое крыло Демократической партии прямо требует ликвидации капитализма, а в Голливуде снимаются фильмы, в открытую прославляющие революцию, Джордж Мартин и НВО создали сериал, в котором от левой освободительной риторики несёт горелым человеческим мясом, а слова o разрушении колеса страданий и построении нового мира произносит самая опасная психопатка в истории кино. Последний сезон отнюдь не погубил "Игру престолов", напротив, он придал ей смысл, превратив весь сериал в ушат ледяной воды, вылитый на головы зрителей, разгорячённых левой пропагандой.
Тирион Ланнистер, этот единственный хоббит Вестероса, вечно остривший и 43% отведённого ему на экране времени не выпускавший из руки бокал вина, всё же исполнил миссию, по важности сопоставимую с миссией Фродо Бэггинса, донесшего Кольцо Всевластья до жерла Ородруина. Он донёс-таки до Джона Сноу, который никогда ничего не знал, мысль, что строящая новый мир Дейнерис Таргариен намного, на порядки страшнее тиранов и тиранисс, против которых она борется: «Мой отец был злодеем. Моя сестра была злодейкой. Но за всю жизнь они вместе убили вдвое меньше людей, чем она за один день.»
Революционеры и строители Hового Mира всегда на порядки хуже своих врагов. Теперь ты знаешь это, Джон Сноу.


Его отлично дополняет в деталях глубокий психоанализ Крылова,
[Кратко]

Начнем с матери драконов Дейенерис Таргариен.
То, что она лесбиянка (а точнее - би, но склоняющаяся все-таки к лесби), было понятно с самого начала, при сценах с Миссандеей. Ясно, что они две влюбленные женщины. И что блондинка доминирует. В фильме все показано более чем ясно. Ну то есть с точностью до постельной сцены. Которая в данном случае не нужна.
Мужчин Дейенерис воспринимает как орудия для достижения своей цели, не более (что касается и ее первого мужа, кхала Дрого, который был нужен для завоевания Вестероса). Но вообще она предпочитает общество евнухов - желательно в нее влюбленных. Идеал мужчины для нее - Серый Червь, мужественный кастрат.
Далее. Дейенерис - пироманка. То, что она любит устраивать пожары, нам показывали несколько раз: когда она взошла на погребальный костер, когда сожгла шатер с кхалами, а также сцена в доме Бессмертных. Во всех случаях огонь ее не тронул. Более того, после каждого пожара она получала новые возможности. Так что Дейенерис хорошо усвоила: в любой тяжелой ситуации - жги.
Можно ли сказать, что огонь для нее - средство суицида? Ведь первый раз она вошла в пламя, не ожидая, что выйдет из него. И все-таки нет. В тот момент она пыталась решить проблему - как уйти с честью, не попадая в рабство.
Тема рабства для Дейенерис глубоко личная. Детство и юность она была подчинена брату, потом мужу. Ситуация не сломала ее, но сделала абсолютно нетерпимой к любой форме личной зависимости. «Рабство хуже смерти» - вот что она усвоила намертво. Собственно, вся тема освобождения рабов, на которой она до поры до времени успешно ездила, - проекция личного комплекса вовне, оказавшаяся неожиданно удачной.

Джон Сноу в сериале - мазохист с подавленными гомосексуальными наклонностями и стремлением к суициду. На протяжении всего фильма Сноу (кстати, говорящая фамилия - в категориях льда и пламени танатическая) стремится к двум вещам: к грязным, но сильным мужчинам - и к тому, чтобы они его убили. Ему очень хочется быть объектом доминирования, и он ищет себе хозяина-доминанта. Разумеется, бессознательно. Признать и принять свой пассивный гомосексуализм и мазохизм он не может: воспитание не позволяет. Но он всю жизнь стремился к чисто мужскому обществу, где над ним будут всячески доминировать старшие товарищи. Так что Ночной Дозор для него - наилучшее место.

Серсея же, при всех ее пороках, - типичная гетеросексуалка. Если совсем точно - классическая альфа-самка из учебников этологии. Другими словами - традиционная женщина.
Сейчас слова «традиционная женщина» вызывают в воображении читателя образ покорной тетки в платочке, во всем слушающейся отца, мужа, священника и вообще всех мужчин. Ничего подобного в истории не было. Традиционная женщина - прежде всего умелая манипуляторша, умеющая и любящая навязывать мужчинам свою волю. В традиционном обществе ее поведение уравновешивается тем, что муж может женщину побить или выгнать (последнее принципиально важно). Если у мужчины нет такой возможности, женщина превращается во всевластную стерву, у которой обычно съезжает крыша от желания повелевать. В результате обычно получается то, что описал Александр Пушкин в «Сказке о рыбаке и рыбке». До чего Серсея, собственно, и дожила.
Главным свойством Серсеи является любовь к брату (кровосмесительная) и к детям (от него же, разумеется). Очень характерно, что ее любимчика Джоффри убила другая, еще более властная женщина Оленна Тирелл.
Серсея не просто ненавидит Дейенерис как конкурентку - но и чувствует к ней отвращение как к лесбиянке. И с удовольствием убивает ее любовницу Миссандею.




и выворачивает наизнанку моё собственное эсхатологическое толкование (Хозяин Игры престолов).
[Кратко]
"Играл престолов" это история о том, как нечистый дух (или духи), известный среди людей под псевдонимом Трёхглазый Ворон, захватил власть в Шести Королевствах. Чтобы достичь этой цели, ему пришлось извести под корень практически всю местную элиту и поставить во главе этого государства своего человечка (Брана Старка)... сериал можно считать пророческим: Антихрист придёт к власти не обычным путем, он не будет опираться на собственную властную группировку, как не опирался Бран Старк, но "пойдет другим путем", который мы сегодня назвали бы "фэнтезийным". И по дороге ему так же точно придется уничтожить в кровавом междоусобном замесе всех своих конкурентов - нормальную, привычную для нас человеческую Власть - но уничтожить так, что он не будет выглядеть виновником войны, а напротив, спасителем человечества.


Три совершенно разных взгляда с трёх разных сторон удивительно соответствуют друг другу, создавая невероятно ёмкий образ.

Было бы круто, если бы кому-то удалось не просто соединить три возникающие картинки в одну, но выразить в словах то, что получается. "Объемное зрение", да ещё тремя глазами, это ведь выход в четвертое изменение.

Но... Я пока не могу сформулировать результат.

Русский мат - это простонародное ханжество

Сегодня мне пришла в голову интересная идея, рационализирующая то интуитивное отторжение, которое я с детства испытываю в отношении матерщины. Я сознаю, что это всего лишь рационализация, так как помню, как и когда у меня возникло это отторжение.

Я вырос в рабочем посёлке на окарине Перми и с детства попал в довольно дурную компанию, так что в 11-летнем возрасте я матерился как сапожник. Понятное дело, когда рядом не было родителей или тех, кто мог уведомить родителей. Дома и в школе я говорил чисто, и говорил хорошо. ( Мой дед - на свой лад великий человек, дореволюционный русский, чудом переживший советскую власть и сохранивший усвоенные с детства представления и нормы нормальной русской культуры дореволюционной эпохи, начала XX века. Это редкостный в СССР типаж "беспартийного на партийных должностях". Он заложил фундамент моего мировоззрения и поставил мне речь.) Я был ребенком умным, начитанным и развитым не по годам.

Фактически я владел двумя языками, и владел на хорошем уровне. Литературным русским - языком Пушкина и Достоевского - и простонародным матерным. У меня была возможность сравнить два типа речи и связанные с ними состояния духа. Литературный язык мне нравился больше, но у меня не было причин отказываться и от матерщины. До известного момента. Дело было так.

Мой отец работал на танкере, летом ходил в рейсы на несколько месяцев, и нас брал с собой. Мать варила пищу для команды, я шлялся по судну и попадал во всякие интересные переделки. Надо сказать, что мой отец не матерился никогда. В те годы он представлял собой тип человека, познакомиться с которым можно, прочитав историю Мак-Интайра ("В диком рейсе"). Отец не был невероятно сильным, как Мак-Интайр, но все же был очень-очень сильным и смелым человеком, и на судне его глубоко уважали таким, какой он есть. Подобно Мак-Интайру, он хорошо играл и любил шахматы, и вообще увлекался вещами, для простолюдина не совсем обычными.

Родители были уверены в моей непорочности. Мать боялась, что я научусь мату от матросов, даже не подозревая, что на самом деле я сам мог бы поучить их искусству фигурно выражаться. Она попросила отца, чтобы тот сделал мне внушение. Отец сделал. Тут надо признаться, что я своего отца боялся как античный латинянин Юпитера. Он меня почти никогда не наказывал - это было не нужно. Мой страх перед ним носил скорее религиозный характер. Потому сказанное им слово было для меня законом. С этого времени мой главный страх был - нечаянно произнести матерное слово во сне. Я иногда говорил во сне, и страшился, что могу спалиться на этом.

Потому я принял решение не материться даже во сне. Возможно, мой роман с осознанными сновидениями, через которые я соприкоснулся с реальной магией (а затем и вовсе уверовал в Бога) берёт своё начало именно отсюда. Так или иначе, с этого времени я перестал материться вообще. Полностью. Раз и навсегда. Во сне и наяву. И ни разу об этом не пожалел.

Необходимость общаться с хулиганистыми сверстниками без использования понятного для них жаргона оказалась очень интересным и полезным вызовом. Я внезапно понял, что это делает меня неформальным лидером. Нематерящийся человек при прочих равных условиях естественно доминирует над матерящимся. Ну, и вдобавок я занимался боксом и вообще был не дурак подраться, если надо. Я предпочитал быть одиночкой, но при политической необходимости входил и в компании, всегда в статусе "бетты" (см. заметку Моральные принципы в примитивной группе). Меня поразило, что решительный отказ от мата реально повысил мой социальный статус и вообще жизненный потенциал. Это один из поворотных моментов моей биографии, и отцу я за его внушение до сих пор искренне благодарен.

Вот настоящая история вопроса, вот почему я не матерюсь и своим читателям не позволяю материться в комментах, хотя по сути дела мат меня нисколько не задевает и не оскорбляет, как не задевают и не оскорбляют меня другие дурные привычки аборигенов страны Советов вроде пьянства, курения, блуда и прочего. Эта жизненная стихия мне очень глубоко понятна, просто... просто это не мой уровень жизни. И это не тот уровень жизни, которого я желаю своим читателям.

Но!

Хотя сам я перестал материться и начал смотреть на всю эту стихию со стороны, я никогда не осуждал матерящихся людей, хорошо понимая их (во всех смыслах). Но с годами что-то изменилось, и вот однажды я обнаружил и осознал, что мат мне стал реально неприятен. И пусть читатель поверит мне как психолог психологу - это происходило со мной не потому, что я вытеснял сладость запретного плода. Тут есть какая-то другая, более важная и интересная причина, причина другого уровня. Не психологического, а скорее социального или даже философского.

И вот сегодня я эту причину вдруг со всей ясностью осознал.

Мат это наивное простонародное ханжество.

Матерящийся человек де-факто осуждает сексуальность, обозначая её словами, которые в другом контексте используются для брани. И даже на поле брани/войны, используя для брани/ругани именно слова, связанные с сексуальностью, он тем самым принижает сексуальность, ставя её в один уровень с фекалиями, нечистотой, оскорблением, унижением, насилием, убийством.

Викторианский ханжа матерится в душе. Он не позволяет себе даже говорить о том, что "неприлично" в обществе. Он несомненно лицемер, так как (за редким исключением) ведет сексуальную жизнь, а притворяется, будто он "выше" подобных глупостей.

Ханжа это аристократический матерщинник, то есть, матерщинник в душе.

Викторианский лицемер и простонародный матерщинник по сути одинаково негативно относятся к сексуальности, просто один из них это отношение выражает открыто, а другой скрывает, притворяясь, что он к "этому" вообще не имеет никакого отношения.

Но вот какая штука. Дело в том, что я позитивно отношусь к сексуальности. Я не считаю её чем-то низменным или недостойным человека. И потому мне неприятны те негативные коннотации, которые связывает с нею матерящийся человек.

Когда я был маленьким и матерился, тема сексуальности была мне просто чужда. Я просто не понимал, не улавливал связанных с нею вибраций, и потому оставался к мату равнодушным по сути. Вначале я матерился, потом перестал - вот и всё. То и другое было для меня совсем нетрудным. Но когда сексуальность пробудилась и вошла в полную силу во мне самом (юношеская гиперсексуальность!), произошло переосмысление. Не осознавая того, я ощущал, что матерщинники самим фактом своей брани крайне низко, отвратительно низко оценивают эту весьма приятную и интересную для меня сферу человеческой жизни и деятельности. И вот сегодня я вдруг это осознал, удалив очередной комментарий с матом. Пусть даже мат замаскирован, это неважно. Тут вопрос стоит не о форме выражения, а о сути. О том, собственно, что выражается, а не как это выражается! Заставляя комментатора выразить ту же самую мысль на чистом и красивом русском литературном языке, я каждый раз с наслаждением замечаю, как сама мысль от этого углубляется, расширяется, начинает блестеть новыми оттенками смысла, до того скрытыми в ослепительном и агрессивном блеске русского мата.

(О да! Мне понятен этот примитивный, но яркий блеск, подобный блеску стали. И я понимаю, почему люди матерятся на поле брани перед лицом смерти. Но не надо размахивать шашкой, говоря о жизни. Мухи отдельно, котлеты отдельно. И замечу, что настоящий русский офицер не станет материться даже на поле брани. Это социальный маркер, отличающий настоящего русского офицера от советского выдвиженца.)

Мне понятно, почему матерятся подростки, и я отношусь к их мату снисходительно. Они ещё дети, они ещё не усвоили толком русскую культуры вообще и культуру речи в частности. Для них естественно быть немножко бабуинами, причем бабуинами с подавленной сексуальностью. У подростка или проблемного взрослого мат это маркер подавленной сексуальности. Они вынуждены ограничивать себя в одном из главных наслаждений этой жизни, да ещё в период естественной гиперсексуальности, когда вытеснение эротических желаний дается с большим трудом, а может, и вовсе невозможно. Выражая при помощи мата свой негатив в отношении секса, они по сути борются за самоконтроль. Но совсем иное дело, если матерится взрослый, зрелый человек!

Мне понятно и для чего некоторые молодые супруги прибегают к мату во время секса, наивно ища сильных средств выражения своих чувств. Это тяжкое наследие вынужденного подросткового воздержания, когда они матерились ради торможения сексуальности, но в итоге сексуальность ассоциативно связалась в их душе с матом. Эту связь надо как-то изжить. Грубо говоря, до них никак не доходит, что да, вот они уже не мечтают о сексе, а реально занимаются сексом. Не доходит, пока они не обозначат секс привычными для них с детства терминами. Они через этот этап быстро проскакивают, и обычно это не становится традицией. А если становится, это тревожный сигнал и материал для работы психолога.

PS: в комментариях справедливо указали, что фиксация на сексуальной сфере это преимущественная черта именно русского мата. К примеру, итальянский мат фиксируется на богохульстве. Поэтому я добавил в заголовок слово "русский". Невольно приходит в голову иронический комментарий, что русский мат сравнительно "благочестив". Правда, это "благочестие" такой катогории, о которой говорится: "С такими друзьями и враги не нужны". Тупое подавление сексуальности, подмена подлинной духовной аскетики псевдомонашеским ханжеством - это скрытое богохульство, о чем я подробно говорил в другом месте.