?

Log in

No account? Create an account

September 2nd, 2019

Школа

Иван Грозный отправляет своего сына в школу.




Этот текст я вообще не собирался писать. Мне даже не приходило в голову совершить подобный безумный поступок, чтобы не навлечь на себя праведный гнев властей.

Но сегодня эта история уже благополучно завершена, и гнев изливать поздно. Совершившееся уже совершилось, изменить ничего нельзя, а наказывать вроде бы не за что.

Ну, а теперь по порядку.

Мне попался на просторах Интернета потрясающий текст, в котором довольно известный православный писатель Александр Ткаченко рассказывает о своём опыте общения со школой.

Цитирую:


А вот со школой все с самого начала как-то не задалось. Дома меня часто хвалили, говорили какой я умный и талантливый. И я действительно был очень хорош. По сути вся программа начальных классов была для меня бессмысленной тратой времени. Читать я научился еще в четыре года. И к моменту поступления в школу читал много и с удовольствием.

Поэтому, никакой радости от обретения новых знаний и навыков школа мне не дала. А наши с ней взаимоотношения складывались из неизменного получения мною пятерок по всем предметам, и столь же неизменного конфликта с учителем из-за моего плохого почерка.

Я искренне не понимал, почему мне снижают оценку лишь за почерк. Возмущался, считал это произволом. Дома мое возмущение поддерживали, и вообще довольно часто критически отзывались о моих преподавателях. Еще меня гнобили за то, что я читал слово целиком, сразу. А надо было - по слогам. А я не понимал - нафига оно такое надо? А меня заставляли, и за это тоже снижали оценку. В итоге у меня сформировалось устойчивое отношение к школе и к учителям, как к неким конкурентам, с которыми я состязался в крутизне.

Логика этой конкуренции была примерно такая: "Вы хотите меня учить, дрессируя как собачку своими оценками и пользуясь своей властью? Ок. Я принципиально не буду у вас учиться. И докажу, что могу получать ваши пятерки вообще ничего не делая по вашей программе".

Все гуманитарные предметы я осваивал скорее за внеклассным чтением. Учебник брал в руки разве только перед уроком, чтобы пробежать заданный параграф по диагонали. Этого мне хватало для пятерочного ответа.

Писал без ошибок, практически не зная правил. Их я тоже не учил принципиально. Если какое-то слово вызывало у меня сомнение, писал различные варианты на листочке печатными буквами и сравнивал - какое похоже на то, что я читал в книжках. Проблемы возникали только с запятыми. Но до поры это было не критично.

С математикой тоже дружил. Арифметика была мне понятна интуитивно, любые задачи я решал быстрее всех в классе.

В результате получился такой вот парадокс. Формально я был отличником. А по сути - вообще не учился. Более того - сознательно противостоял школьной системе обучения, игнорировал ее.
Так продолжалось примерно до седьмого-восьмого класса.

А потом началась алгебра. И тут я спекся. Потому что в алгебре на одних способностях выехать уже не удавалось. Нужно было знать алгоритмы решения. А их давали учителя. А я с ними воевал.

И вообще не понимал и не принимал смысла алгоритмов. Мне они представлялись каким-то хитрым фокусом, когда ничего не решаешь, просто делаешь несколько операций, и - вуаля: решение приходит само. Это примерно то же самое, как Кубик Рубика. Не зная алгоритма собрать его невозможно. А зная - неинтересно. Остается только состязаться на скорость - кто из знающих быстрее соберет.

А потом появились химия и физика. Где тоже все было на алгоритмах. И я поплыл окончательно. Собирать эти "кубики рубика" своими силами я не смог. А учиться не желал.

Мне говорили учителя - "С твоими способностями ты на шестерки должен учиться, а ты еле-еле с двойки на тройку". Откуда им было знать, что я не учусь у них, а воюю с ними...

В общем, я проиграл эту войну. И после восьмого класса отправился ремонтировать бульдозеры.

Меня тупо выгнали. После восьмого класса я поступил в геологоразведочный техникум. Учиться там не получилось и я забрал документы. А когда приехал домой и пришел в школу, директор устроил мне собеседование, на котором сказал буквально: " - Жизнь дала тебе хороший щелчок по носу. Ты понимаешь, что теперь должен просить, чтобы я взял тебя в школу?" Я просить не стал. И он меня не взял. Комиссия по делам несовершеннолетних собиралась отправить меня за двести километров в какое-то таежное ПТУ. Но меня отстояла мама, которая сказала что без меня ей одной будет страшно жить в вагончике. И меня оставили дома. Учиться я продолжил в Школе Рабочей Молодежи.


Текст этот меня поразил потому, что моя история начинается практически так же, почти полностью повторяет историю Ткаченко. Ну, не бывает таких совпадений! Значит, в этом что-то есть... что-то фундаментальное.

Но есть одно важное отличие.

Всё было так же до момента, когда началась физика и алгебра.
Физику и алгебру я полюбил, и... справился с ними. Я победил, и поступил в МГУ.

Откуда это различие? Я думаю, дело тут не в особых моих способностях, а в иной стратегии. Для меня "победа" как таковая была неважна, важно было лишь не проиграть, отстоять право на автономию моего мышления. И потому я, когда это мне было удобно, преспокойно пользовался наработками "противника". То есть, я воевал не с учителями, а лишь с их методами. Против них лично я ничего не имел, и рассматривал их как пищу - крупную, неудобную для переваривания, не очень вкусную, которую лучше употреблять небольшими кусками, понемножку, отрубая топором.

Но своих детей я отдавать в эту мясорубку не стал. Чтобы избежать риска поражения. Я просто просто учил их сам, не заморачиваясь никаким оформлением. Вообще. Я их скрыл от школы, спрятал дома.
Ну, ближе к 9-му классу пришлось оформить, потому что надо же было сдать выпускные экзамены - и я оформил их как домашнее обучение.

Милостью Божьей, государство моей вольности не заметило. У нас нет механизма вычисления детей, которых просто не отдали в школу. Если семья благополучная, то все думают, что ты оформлен где-то в другом месте. А когда ты заявляешь желание оформиться, они приходят сначала в ужас, а потом в восторг, потому что уровень подготовки на домашнем обучении на порядок выше. Все эти тётеньки потом плачут и говорят: "Чем мы тут занимаемся? что мы делаем в этой школе?!"

На это Александр Ткаченко ответил:

Что делают? занимаются логистикой. Сиречь - обеспечивают перемещение групп детей из помещения в помещение и обеспечение их пребывания там в течение 45 минут )). Остальное все равно приходится делать родителям дома. Только с уже уставшими от школьной логистики детьми.
Я как-то еще лет двадцать пять назад вдруг подумал - для чего нужно гнать невыспавшихся малышей зимой по темноте в школу к восьми утра? И с ужасом понял - ни для чего. В смысле - малышам это ни для чего не нужно. Это нужно взрослым, которым пора на работу.
У Гришковца в моноспектакле "Как я съел собаку" невероятно точное психологическое описание проживания ребенком утра школьного дня.


Вот именно.
Школа просто отжирает у детей время. Буквально. Тупо.
В этом её смысл. Дети пристроены, родители довольны. Больше ни для чего она не нужна.

Postscriptum от Александра Ткаченко по поводу отрывка из моноспектакля Гришковца, на который я выше дал ссылку:

Я это сыну включил, ему лет 12 тогда было. Вот этот кусок. Он посмотрел очень внимательно, молча. А потом спросил:

- Пап, а почему они там в зале смеются? Ведь он же правду говорит. Все так и есть.