July 1st, 2020

Сон и явь. "Темница материального".

Данную заметку можно считать продолжением заметки Лекарство от наивности, но можно читать и независимо от неё.
Среди множества вещей,
присутствующих в наших снах,
имеются объекты,
которые внедрены в наши сны
извне посторонними силами.
В умении находить и отслеживать их
и состоит искусство магии.

(Кастанеда)
Поступай так, словно это сон.
Действуй смело и не ищи оправданий.

(он же)


Преждевременно полученная свобода может оказаться для человека пагубной. Тем более, если в темнице мы находимся с детства.

Но всё-таки обитателю темницы полезно знать, что темница это всего лишь темница, и что выход есть. Люди рождаются, живут и умирают в темнице, и оставляют её в наследство своим детям, приучая их думать, что нет иной реальности и иного способа бытия. Но выход есть, и проблема не в том, чтобы его обрести. Главное – не попасться в лапы дикого зверя в тайге, оказавшись за пределами сравнительно безопасной и привычной «зоны».

Ты заключил нас в эти кожаные ризы, но не лишил возможности выхода. Эти выходы стерегут не ангелы Твои, а враждебные нам духи, заинтересованные в том, чтобы попытка выхода закончилась духовной катастрофой, а не обретением свободы. Впрочем, в наше время принято не замечать духов, и дорогой читатель лучше поймёт меня, если я скажу, что в темницу заключили себя «мы же сами». Естественно, «мы» сделали это «бессознательно» – это понятно, ну кто же будет сам себя держать в неволе сознательно.

Механизм этой несвободы тоже понятен: мы учим своих детей видеть реальность таким способом, под таким углом, что выхода отсюда просто не видно. Отсюда, с этой точки зрения, материальный мир представляется нам вполне замкнутым и самодостаточным, окруженным со всех сторон совершенной без изъяна небесной сферой «бесконечности». Никакого выхода тут нет и быть не может, потому что просто некуда выходить. Нет и не может быть ничего за пределами такого способа восприятия и описания мира.

Любой миф вполне самодостаточен. Попадая внутрь мифа, усваивая его как своё собственное мировоззрение, человек в какой-то момент обретает ощущение его совершенной полноты. Миф -- это полностью усвоенная концепция. И потому всякий миф это своего рода Абсолют, ведь он предоставляет возможность «правильно» интерпретировать любые, абсолютно любые факты. Что бы ни случилось, всё становится частью мифа, его развитием и украшением. Нет, и не может произойти ничего, что не укладывалось бы в миф. Таково свойство мифа. Если миф не самодостаточен или если он ещё не охватил нас целиком, то это не миф, а просто концепция, версия, один из многих вариантов описания реальности. И мифом он станет лишь обретя непробиваемую полноту, универсальность, совершенство замкнутости в себе и на себе.

Материализм это прекрасный миф. Может быть, это самый грандиозный миф, созданный людьми за всю историю человечества. Потому что создававшие его люди предварительно познакомились (хотя бы поверхностно) со множеством других человеческих мифов – едва ли не со всеми мифами всего человечества. Один из способов разрушения мифов это столкновение их между собой. Миф это куриное яйцо. Его невозможно раздавить, но яйца легко бьются друг об друга. В своё время я выскочил из материалистического мифа, столкнувшись с другим столь же крепким мифом. «Реальность» дала трещину, и в неё начала сочиться семантическая Пустота.

Материализм прекрасен тем, что он необыкновенно крепок. Он изначально был создан в расчёте на столкновение с другими мифами, и потому легко выдерживает такое столкновение. Я говорю это как специалист по мифам вообще и по материализму в особенности. Ведь я был зачат в материализме, и в материализме родила меня матерь моя. Долгие годы я прожил в темнице материализма и приобрел прекрасное материалистическое образование, закончив с отличием физический факультет МГУ – то есть, я стал дипломированным жрецом материализма. Любой миф нуждается в жрецах и пророках. Научные работники это жрецы материализма, а великие ученые это его пророки. Этим-то и объясняется необыкновенный авторитет науки в нашу эпоху – эпоху почти безраздельного торжества материализма.

Я знаю выход из этой темницы. Я знаю, как расширить сознание человека, подарить ему возможность иного взгляда на мир. «Неизвестно, кто первым открыл воду, но это сделали не рыбы» – и потому понятно, что невозможно выйти из материализма при помощи материалистических методов. Тут нужны другие методы. Но тем не менее, выход может быть плавным и достаточно безболезненным. Проблема тут в другом. Проблема в том, что из этого выйдет. Получим ли мы на выходе более свободного человека – или напротив, узника иного, ещё более тесного и провинциального мифа. Какой смысл выводить человека из темницы имени Карла Маркса, чтобы ввести его в темницу имени Кашпировского? Ведь преждевременно полученная свобода может оказаться для человека  и пагубной.

Поэтому я так осторожно и даже неохотно спорю с материалистами. Я боюсь навредить. Сидит человек на своей зоне, привык уже – и ладно, не надо трогать его понапрасну. Именно поэтому я даже здесь в ЖЖ так редко и неохотно раскрываю перед моим дорогим читателем магические страницы моей жизни. Между тем, из песни слова не выкинешь – и не будь магии, может быть, я так и не дорос бы до Православия. Это важная промежуточная стадия моей биографии.

Я предпочитаю сразу говорить о Православии, потому что это безопасно. Церковь даёт человеку надёжное пристанище, погружая его в свой миф, который выгодно отличается от всех прочих мифов, которыми живёт человечество. Отличается именно тем, что предоставляет человеку возможность заглянуть за пределы всех и всяческих мифов. Миф Православия принципиально неполон, и в этом его достоинство. Если обычный миф это сфера, охватывающая человека целиком, семантическая темница без выхода, то Православие это полусфера. Именно поэтому Церковь и не даёт ответа на многие вопросы.

Однажды Варсонофия Великого спросили: почему Бог не даёт нам окончательного ответа на все вопросы? Почему Писание нуждается в толкованиях Отцов, а эти толкования в свою очередь – в новых и новых толкованиях? Разве не может Бог дать христианам окончательный документ (Коран), в котором содержались бы окончательные ответы на все вопросы? Конечно, Ты можешь это сделать. Но не хочешь. Потому что смысл религии в живом общении с Тобой. Наша религия не монолог Истины, а незавершённый, вечно незавершённый диалог -- совершенное, но никогда не завершающееся Откровение. Потому-то миф Православия это не сфера, а полусфера. А во второй её половине зияет семантическая Бездна, ожидающая нашего обращения.

Человек не может найти в Церкви ответы на новые и новые возникающие вопросы, и он вынужден обратиться за разъяснениями к Тебе Самому. А диалог с Тобой не может завершиться, потому что получив правильные ответы на свои вопросы, наш ум немедленно обретает возможность задать новые, которые прежде были за границей его чувствительности или решимости.

Естественно, любой по-настоящему серьёзный миф не завершён. Любой миф это миф о собственной незавершенности. И в любом мифе есть окно, выводящее за его пределы, в Непознаваемое. Может быть, в этом окне и следует искать истинный смысл мифа-как-такового. Если миф приходит к человеку извне, как откровение из духовного мира, то он не может не содержать в себе Приглашение на собеседование с его автором. Впрочем, сказав «извне», я тем самым уже задал «координаты», задал некий миф или тип мифа. С точки зрения материалистической мифологии, миф приходит к человеку вовсе даже не «извне», а «изнутри», из его «бессознательного», из глубин его таинственного «мозга». Ведь именно «мозг» есть главное святилище материалиста, в котором обитает его божество – человеческий Гений, творческая Интуиция, научное Озарение – словом, все светлые божества материалиста. Впрочем, там же обитают и его тёмные божества – Безумие, Мания, Омрачение, религиозное Мракобесие и прочие демоны, которые продуцируют тёмные религиозные мифы прошлого, уводящие человека от Единственно-верной научной истины.

В любом мифе есть дверца, открыв которую можно познакомиться с Хозяином этого мифа. И если чуть выше я восхвалял материалистический миф за его «замкнутость и самодостаточность», рисовал его «окруженным со всех сторон совершенной без изъяна небесной сферой бесконечности», это была всего лишь ирония – достаточно тонкая, чтобы материалист мог принять мои слова всерьёз. Материалисту действительно кажется, что «никакого выхода тут нет и быть не может, потому что просто некуда выходить», но это вовсе не потому, будто в материалистическом мифе нет этой волшебной «дверцы». А всего лишь потому, что материалист приучен стоять к ней спиной.

И если я боюсь учить, реально боюсь учить материалиста тому, как отворить скрытую в его «мозге» волшебную дверцу, то лишь потому, что мне не нравятся духи-авторы материалистической концепции. Я знаю по собственному горькому опыту, чем может кончиться попытка бегства из этого мифа. Но всё-таки деваться некуда – времена становятся нелегкими, атмосфера тяжёлой, и выходить ведь в любом случае придётся, хотим мы или нет. Старый мир очевидным образом дал трещину, и пора, пора стелить соломку там, куда скоро посыплются люди, выпадающие из окон родимой темницы.

Чтобы понять, как выйти за пределы привычного способа восприятия мира, достаточно понять, каким способом мы там находимся. Привычное дело кажется нетрудным, и мы вроде бы не прилагаем усилий для того, чтобы оставаться в границах своего собственного мифа. Но на самом деле это не так. Чтобы оставаться внутри своего мифа, человек постоянно совершает некий ряд важных действий, исполняя привычный ритуал, который отождествляет со своим «Я», не помышляя себя за пределами этого ритуала. И главное из этих действий касается внимания. А именно: мы приковываем внимание нашего вечно подвижного ума к вещам, которые в рамках нашего мифа являются важными. И тем самым мы отвращаем наше внимание от вещей, которые в рамках этого мифа считаются неважными.

Чтобы изменить восприятие, достаточно приковать внимание к другим вещам. Количество нашего внимания (и времени) ограничено, и потому привлекая внимание к чему-либо, мы неизбежно уводим его от всего остального. Это очень простая механика: чтобы увести внимание от ритуально-важных вещей, надо привлечь это внимание к вещам ритуально-неважным. Неважным именно с точки зрения обычного нашего ритуала. Вещи делятся на важные и неважные -- это основа любого мифа. Как выглядит реальность вне мифов? В ней нет неважных мелочей, всё важно и осмысленно. И ясно, что для нас невообразимо такое видение реальности.

Миф создается и поддерживается ритуалом. Исполняя ритуал, человек погружается в порождаемый этим ритуалом миф. Погружаясь в миф, человек мало-помалу всё более вживается в важность базового ритуала и наконец в пределе начинает считать этот ритуал естественным, единственно возможным образом жизни, напрямую вытекающим из самой природы вещей. Да ведь так оно и есть, если понимать вещи при помощи данного мифа. Ну, а как ещё? Чтобы сменить ритуал, надо отказаться от порожденного им мифа. А чтобы отказаться от мифа, надо выйти за пределы ритуала. Замкнутый круг. Это и есть устройство «темницы», в которой каждый из нас обитает.

Обратить внимание на неважные вещи это и есть способ выйти из темницы. Начать можно с чего угодно, но этим началом задаётся всё последующее. Вещи, на которые мы обращаем внимание, постепенно обретают важность – уже в рамках нового мифа. Та мелочь, которая захватит твоё внимание, она и породит новый для тебя мир. Так можно не выходя из комнаты совершить путешествие за пределы, за границы известной с детства Вселенной. А хотя бы раз изменив своему мифу, тем более побывав в нескольких разных мирах, человек уже никогда не будет прежним даже после возвращения в миф своих родителей. Осознание относительности всего того, что казалось абсолютным – это очень важное знание, доступное каждому, но почему-то весьма редкое в мире людей. Хотя понятно, почему (см. выше).

Только не надо думать, будто бы мы можем обойтись без мифа вообще. Такие состояния бывают, но это всегда состояния промежуточные. Мореплавание может быть долгим, но рано или поздно оно кончается на твердой земле. Когда разрушен миф, мы не в силах осознать, что с нами происходит. Если есть уже достаточно большой опыт таких состояний, человек может достаточно долгое время «плыть» на каком-то обломке прежнего опыта или даже построить себе корабль для подобных путешествий, но и сам этот корабль суть небольшой, но сравнительно прочный миф, пусть маленький, но достаточно комфортный. Именно такой корабль и называется по сути «достаточно большим опытом таких состояний». Такой корабль не дает эффекта «небесной сферы» или даже «полусферы», он со всех сторон открыт для волн и штормов, но все-таки там есть какая-то система простых, но эффективных ритуалов, позволяющая оставаться на плаву. Совсем без мифа мы находимся лишь в глубоком трансе, в исступлении, когда мы лишены сознания. Как только человек выплывает из бессознательного, он немедленно цепляется вниманием за какой-то простой ритуал (любой порядок внимания суть уже ритуал). Ибо сознание наше и есть ни что иное как миф. Нет мифа -- нет сознания.

Для материалиста неважны видения и сновидения. В рамках материалистического мифа всякого рода видения это лишь бессмысленная продукция почему-либо отключенного от реальности мозга. Они неважны и не заслуживают внимания. Внимания заслуживает лишь материальная реальность, окружающая нас, но никак не самостоятельная деятельность сосредоточенного на себе мозга. Здесь глубокий внутренний парадокс материализма: именно мозг, главное святилище его веры, почему-то оказывается не заслуживающим собственного внимания сам по себе, но лишь как инструмент познания окружающего мира (в частности, чужого мозга -- но никогда не своего собственного). Именно на это обстоятельство я и намекнул выше, заметив, что «небесная сфера» материалиста тоже имеет дверцу, однако материалист приучен всегда стоять к этой дверце спиной.

Между тем, стоит лишь повернуться к ней лицом, обратить внимание на "неважное", как сразу уже само по себе определение «материи» вызывает недоумение. Если материя вообще есть «реальность, данная нам в ощущении», то ведь и сновидение есть некая реальность, так же точно данная нам в ощущении. Когда мы видим сон, эта реальность так же точно реальна для нас, как реальность яви, когда мы не спим. Значит ли это, что в сновидении мы тоже имеем дело с материей? Очевидно, да! Как минимум, с материей нашего мозга. Не её ли мы воспринимаем в ощущении, когда спим? Не так ли? С точки зрения материализма – несомненно.

Цитирую очень любопытную статью "Дефолт-система мозга":

Наше собственное мышление - не есть собственно наше мышление (по крайней мере, если речь идет о непроизвольной мыслительной деятельности человека - в состоянии активизации «дефолт-системы мозга»), а есть вынужденный процесс, происходящий под действием вполне определённых сил. И силы эти отнюдь не мистического происхождения и не метафизического свойства, а так организованные в нас наши собственные фактические отношения с «другими людьми», где, впрочем, и мы сами, и эти «другие люди» - лишь интеллектуальные объекты нашего внутреннего психического пространства.

И далее там же:

Невозможность недумания, таким образом, обусловлена не просто какой-то спонтанной активностью нашего мозга (порожденной, допустим, пейсмейкерной активностью клеток ретикулярной формации), а тем, что он постоянно занят решением социальных задач, пусть и представленных таким вот странным образом».

Что значит "социальных задач"? О каком социуме может идти речь, мы говорим о мозге, погруженном в "самого себя"? А вот поди ж ты:

ДЕФОЛТ СИСТЕМА МОЗГА - зона мозга, которая специально создана у высших животных, чтобы они могли функционировать в стае. Именно она несёт ответственность за создание образов других людей и их накопление в нашей голове. ЖИЗНЬ и взаимодействие в рамках СТАИ непростое занятие. Со всеми нужно ДОГОВАРИВАТЬСЯ, понимать у кого какие полномочия и возможности, поэтому природа наградила нас специальным ИЕРАРХИЧЕСКИМ инстинктом. Который распределяет РОЛИ внутри социальной группы и это распределение позволяет нам спокойно функционировать внутри стаи на инстинктивном уровне, не задумываясь.

(Ага: иерархия, социальные роли... уже традиционная для моего ЖЖурнала тематика теории Власти. Случайно ли всплыла она здесь, в заметке на, казалось бы, совершенно иную тему?)

Непроизвольная игра воображения свойственна всем людям. Даже отрываясь от восприятия материального мира, мы не прекращаем воображать. И вот, эта игра есть общение. Человек не может остаться один. Потому что быть человеком значит быть в общении. Даже оставаясь в одиночестве, он не прекращает интенсивно общаться. С кем?

С «другими людьми», причём «другие люди» - это некие «интеллектуальные объекты» нашего внутреннего психического пространства.

Вот учёные наконец и изобрели велосипед, открыли духовный мир -- ментальное пространство, в котором обитают боги, духи, архетипы -- хоть горшком назови, только в печку не ставь. И как они назвали эти обнаруженные объекты? Так же, как называют их дикари, встречающиеся с духами. Для дикаря духи это «другие люди», именно другие, а не просто люди. Потому что дикарь -- не дурак, и он прекрасно понимает, что эти «другие» никакие не люди, а лишь объекты его собственного внутреннего психического пространства.

Православие это религия Античности, как и католичество -- религия Средневековья, а протестантизм -- Нового Времени.
И нам, людям Античности, с седой древности было ясно, что "духи", насколько мы можем к ним прикоснуться, не погружаясь в тёмную мистику, это ни что иное как непроизвольная "игра нашего воображения".

Только вот бессмысленно называть это воображение "нашим", раз оно зависит от нашей воли не в большей мере, чем материальный мир, в котором мы телесно обитаем.

В действительности это самое "непроизвольное воображение" -- огромный мир, существующий объективно, независимо от нас и данный нам в ощущении так же точно, как дан нам в ощущении мир материальный. Этот-то мир и именуется "духовным миром". Разница между этими двумя мирами кажется очевидной: если с материальным миром мы соприкасаемся наяву, в обычном состоянии сознания, то с духовным -- во сне или в изменённом состоянии сознания.

А далее всем известная притча:

Однажды я, Чжуан Чжоу, увидел себя во сне бабочкой – счастливой бабочкой, которая порхала среди цветков в свое удовольствие и вовсе не знала, что она – Чжуан Чжоу. Внезапно я проснулся и увидел, что я – Чжуан Чжоу. И я не знал, то ли я Чжуан Чжоу, которому приснилось, что он – бабочка, то ли бабочка, которой приснилось, что она – Чжуан Чжоу.

Мой магический опыт подсказывает мне, что мир вообще устроен иначе, чем принято думать. И наши сновидения это не просто иллюзия.
Напротив, этот материальный мир лишь сон, в который мы возвращаемся, вновь и вновь встречаясь друг с другом, пока смерть не разлучит нас. Он отличается от прочих наших снов лишь тем, что в нём воплотился Христос. И потому пока мы не умерли, у всех нас есть связь со Христом -- вот этот вот общий наш мир, в котором жили наши родители и живем мы. А смерть это начало иного сон, от которого уже нельзя будет проснуться, пока Христос не разбудит нас вновь.


Мой дорогой читатель уже понял, что я ввожу его в новый миф. Миф, при помощи которого мне удалось сохранить здравый смысл, будучи сумасшедшим. Интегрировать опыт безумия или того, что принято считать безумием, в опыт той жизни, которую принято считать нормальной жизнью.

Я не придаю этому мифу слишком большого значения. Потому что любой миф относителен. Важно не сойти с ума, приняв какой-то миф за Истину. Потому что Истина это не миф и не концепция, и вообще не та или иная картина мира. Настоящая Истина есть Ты, сказавший о Себе "Я Путь, и Истина, и Жизнь".

Безумие начинается тогда, когда мы принимаем какой-то миф за Истину. И хорошо, если этот миф принимают за Истину многие, многие люди -- тогда они будут считать нас нормальными, потому что мы безумны тем же безумием, что и они сами. Хуже, когда принятая нами за Истину концепция резко отличается от общепринятой. Потому я призываю дорогого читателя не принимать мои слова слишком близко к сердцу, ибо (см. выше)

Итак, я никого не тяну в своё безумие, а всего лишь предлагаю интересную интеллектуальную игру.

Пусть наша жизнь есть лишь цепочка сновидений, и мы всю жизнь лишь переходим из одного сна в другой. (Эту концепцию в своё время популяризировал Пелевин в повести "Чапаев и Пустота") Чем в таком случае отличается материальный мир? Можно ли его как-то выделить из тысяч прочих миров, сквозь которые мы проходим на протяжении жизни?

----

Продолжение см.

Сон и явь. Превосходство материального.

Сон и явь. Превосходство материального.

Эта заметка -- прямое продолжение предыдущей:

Сон и явь. "Темница материального".

Желательно читать её ПОСЛЕ предыдущей.

Ты достигаешь третьих врат сновидения,
когда обнаруживаешь себя во сне
смотрящим на другого спящего человека.
И когда этот другой человек оказывается тобой

(Кастанеда)
Единственный по-настоящему мудрый советчик,
который у нас есть,
— это смерть.

(он же)


Итак, я никого не тяну в своё безумие, а всего лишь предлагаю интересную интеллектуальную игру.

Пусть наша жизнь есть лишь цепочка сновидений, и мы всю жизнь лишь переходим из одного сна в другой. (Эту концепцию в своё время популяризировал Пелевин в повести "Чапаев и Пустота") Чем в таком случае отличается материальный мир? Можно ли его как-то выделить из тысяч прочих миров, сквозь которые мы проходим на протяжении жизни?

Ну, во-первых, сюда мы снова и снова возвращаемся. Иные сны мимолетны, а этот повторяется с удивительным постоянством, пока мы не просмотрим его до самого конца, подобно сериалу с тысячей сезонов по тысяче серий в каждом сезоне. Даёт ли это нам право считать явь чем-то качественно отличающимся от прочих снов? Наверное, нет. Ведь бывают и иные повторяющиеся сны. Когда я, придя в Православие, поселился при храме, я вдруг стал из ночи в ночь возвращаться в один и тот же сон, в котором общался с кем-то, кто продолжал обучать меня магии. Там во сне я не помнил, что я уже православный и оставил магию позади. Всё это продолжалось очень долго и вызывало у меня тревогу, и я каждый раз исповедовался в этих сновидениях, пока не начал осознавать во сне, что я сплю. Тогда я начал молиться во сне, о чем рассказывал в заметке Вещие сны, на чём мои магические упражнения и закончились.

Во-вторых, явь гораздо яснее и чётче, чем обычное сновидение. Но и это "поправимо". На этот случай есть классическое упражнение: надо увидеть во сне свои руки. С этой целью нужно на протяжении всего дня время от времени вспоминать, что нужно посмотреть на свои руки во сне, и на всякий случай смотреть: ну а вдруг это уже сон? Спустя некоторое время (пару дней, неделю, месяц) человек, выполняющий это упражнение, таким же образом подумает во сне: а вдруг это сон? и посмотрит на свои руки. Когда у меня получилось это в первый раз, я просто обомлел -- таким ясным и отчетливым стало вдруг сновидение. Я до сих пор помню каждую деталь, каждую мелочь того сна. Характерно, что мне снилась ночь. Обычно мы спим ночью и нам снится день. Но в магических снах это не так. Если ты спишь ночью, то и снится тебе ночь. Если днём -- то день.

Следующий этап магического сна -- нужно найти во сне самого себя спящего. Надо вспомнить во сне то место, где ты уснул, и добраться туда. И вот на этом-то третьем этапе и начинается настоящая магия. Далее я моего дорогого читателя вести в этом направлении вести не могу и не хочу. Замечу лишь, что вот здесь-то и выясняется настоящее различие между сном и явью. Оно состоит в том, что наяву ты нигде не найдёшь своё спящее тело, потому что ты и так в нём.

Итак, между сном и реальностью действительно есть качественная разница. Она состоит в том, что в сновидении мы раздвоены. У нас четыре руки и четыре ноги. Две руки и две ноги у того меня, который видит сон. И две руки, две ноги у того меня, который спит. Эти два разных "я" и именуются "душа" и "тело". Наяву душа находится в теле, отождествляет себя с ним. А во сне происходит диссоциация, разделение. Замечу мимоходом, что и наяву можно заметить у человека диссоциацию и использовать её для наведения транса. (Подробнее об этом см. заметку Мой личный опыт) То есть, душа и тело это не одно и то же -- не только во сне, но и наяву, просто наяву это труднее заметить. И хорошо, что труднее, иначе хлеб цыганок был бы слишком лёгким.

Обучение магическим снам начинается с того, что человек открывает (осознаёт), что у его души есть руки -- то есть, обнаруживает свою душу как особый, отдельный от тела объект. И заканчивается тем, что человек находит во сне своё собственное спящее тело, достигая тем самым осознания своей диссоциации. На самом деле на этом магия не заканчивается, а лишь начинается по-настоящему, но ходить туда дальше я решительно не советую, потому что смерть есть ни что иное как окончательная и необратимая диссоциация. Глубокое обучение магии проходит на грани смерти, по лезвию бритвы.
Кому интересно, пусть подробнее об этом расскажет Икскуль.

И вот что материалисту полезно иметь в виду, хотя он в это и не верит. Смерть прерывает нашу связь с материальным миром, разрушая тело. И тогда "непроизвольная игра воображения" остаётся единственной нашей реальностью. Потому "воображаемые" реалии духовного мира настолько же важны для нас нынешних, насколько Вечность важна для временного. Эта временная жизнь лишь пролог настоящего Сюжета, пролог, в котором завязываются отношения, которыми и определяется наша Вечность. Можно в это не верить, но полезно, очень полезно иметь это в виду.

Вообще, полезно иметь в виду информацию, которую мы получаем, путешествуя по иными мифам. Верить не надо никому (кроме Бога) и ничему. А вот иметь в виду на всякий случай полезно очень и очень многое. Во всяком взгляде на вещи есть своя небольшая доля истины. Даже в ложном взгляде. Потому что "чистой лжи" не бывает. Если Бог попустил какой-то лжи существовать на свете, значит, и в ней есть какой-то отдалённый отблеск правды. И только правда бывает чистой.

Вопрос читателя:

> Вы правда считаете, что вселенная возникла 7 тысяч лет назад, как написано в Библии?

Мой ответ:


И да, 7528 лет назад Бог сотворил этот мир, которому на момент творения было 18 млрд лет.

> Если мир существовал уже 18 млрд лет, значит его не сотворили 7500 лет назад. Вы замечаете нестыковку? И откуда цифра про 18 млрд лет?

Бог сотворил Адама сразу взрослым. Адам никогда не был ребёнком. На момент творения Адаму было 30 лет.
Так и Вселенной в момент её творения было 18 млрд лет. Это я говорю как астрофизик. Хотя я давненько не слежу за новостями -- может быть, это число уже уточнили.

Андрей Лазар:

> Адаму было 30 лет ИЛИ потому, что он прожил 30 лет, ИЛИ потому, что он был создан 30-летним в момент "0"
 Дерево с сотней годичных колец ИЛИ росло 100 лет, ИЛИ было создано таким в момент "0"
Квазары находятся на расстоянии миллиардов световых лет ИЛИ потому, что они разлетались миллиарды лет, и свет от них шел миллиарды лет, ИЛИ потому, что они были созданы на расстоянии миллиардов световых лет, вместе со светом и с самим пространством в момент "0"



Именно так. А если копнуть ещё чуть глубже, то КАКАЯ РАЗНИЦА?

> На подход (да и на саму концепцию) науки влияет: ИЛИ мы (ученые) изучаем тварный мир, осознавая, что он тварный, и момент его создания - недоступен. (Хотя, при неверии в Нетварного Непостижимого Творца, там остается лазейка.) Или мы (наглые ученые) смотрим на все через концепцию "она сама пришла!" и - фантазируем, как "сама пришла".

Кстати, я ничего не имею против "наглого" подхода. В нём есть своя правда и от него будет ещё польза. Рано или поздно ученые обнаружат "пупок". Точнее, отсутствие у Вселенной пупка. (Адам был создан сразу взрослым, и потому у него не было пупка. Это знак Древнего Царя, Первоотца.) Это будет красивым, самым важным результатом науки.

Но сегодня мне хочется говорить не о космологии и эволюции, не о миллиардах лет и о Шестодневе.

Я хочу говорить о сне и яви, потому что здесь дверца, ведущая из материалистического мифа наружу, в иные мифы и миры. И я хочу сразу указать правильный путь тому, кто сумеет выбраться через эту дверцу, потому что (см. выше).

Выходя из материального мира и убеждаясь, что есть многое-многое за его пределами, надо сразу иметь в виду, что материальный мир действительно выделен, он является особым миром. Он в каком-то смысле действительно более реален, чем мир духовный. Для православного человека это должно быть очевидным, ведь если материя есть лишь игра нашего воображения, то выходит, что и воплощение Христа, и тело Христа есть лишь игра нашего воображения. Для нас в Церкви очевидно, что этот ход мысли ведёт к ереси, и не случайно великий Беркли был еретиком (см. Конец постмодерна -- магия Рождества). Но вчерашний материалист может попасться на эту удочку. Потому-то я и расписываю так подробно, что там к чему.

Из тюрьмы материализма есть и другие выходы. Например, можно поразмыслить над циклом о инопланетных цивилизациях, см. Молчание Вселенной и шепот бессознательного. Но описанный мною сейчас путь не оставляет шансов. Это убийство материализма как мифа. Увидев на опыте диссоциацию своих собственных души и тела, человек уже не сможет больше относиться к материалистической концепции как единственно возможной. Она перестанет быть для него мифом и станет тем, чем она и является -- одним из бесчисленного множества возможных способов описания огромной неописуемой реальности, в которой мы обитаем.

На этом можно было бы и остановиться. Но противопоставляя сон и явь, я не могу не сказать хотя бы несколько слов о духовном понимании сна и яви.

В дискурсе святых Отцов Античности "бдение" это очень важная, одна из ключевых добродетелей христианина. Очень часто "бдение" понимается как бодрствование и противопоставляется сну. Но важно понимать, что эти символическое толкование данной добродетели. Буквально же бдение в дискурсе античных Отцов Православия означает молитвенную память о Боге. Не просто словесную молитву, то есть не просто механическое повторение слов молитвы -- ведь молясь языком, человек может блуждать своим умом далеко от слов молитвы. (Это и происходит с нами, увы, едва ли не поминутно.) Бдение это молитвенное внимание.

Наяву человек может молиться механически, молиться телом  (языком и мозгом) в то время, как его душа занята чем-то иным. А вот молиться во сне таким способом невозможно, так как во сне тело спит, покоится от всех трудов своих. Если человек молится в сновидении, то вот это вот и есть она самая -- умная молитва (что означает молитва ума). Именно поэтому так трудно молиться во сне -- трудно даже человеку, имеющему большой опыт осознанных, контролируемых снов. Потому что умная молитва это уже приличный уровень, достичь которого действительно непросто.

Люди, практикующие языческую мистику, порой достигают невероятных успехов в контроле своего внимания. Но стоит им обратить свои блестящие навыки на молитву, их золото немедленно превращается в черепки. Потому что языческая мистика основана на компромиссе с духами тьмы, а в отношении молитвы ко Господу Иисусу Христу тёмные духи не в силах пойти на компромисс. И потому духовно опытный, реально крутой нехристианский мистик внезапно обнаруживает себя беспомощным младенцем, когда пытается взяться за Иисусову молитву. Механическая словесная молитва у него, конечно, получается как правило лучше, чем у обычного православного прихожанина. Но вот попытка внимательно молиться, не говоря уже об умной молитве -- это почти 100%-ный облом. Исключения из этого правила крайне редки, и они всегда означают одно и то же: что данный мистик давно искал Христа, не сознавая того. Давно был тайноводим Божественной благодатью, и приход в Православие для него всего лишь долгожданное возвращение домой. Такое бывает.

Когда я обратил на молитву свои навыки магических сновидений, когда я решился молиться во сне, дело кончилось полной утратой контроля над сновидениями. Я об этом подробно рассказывал в заметке Вещие сны. Самоцитата:

И тут начался кошмарный период, один из самых тяжелых периодов моей духовной жизни. Мои сновидения стали адом. Когда я осознавал, что я сплю и начинал молиться в сновидении, окружавший мою душу воображаемый мир приходил в движение. Иногда меня просто атаковали во сне чудовищные образы, стремящиеся отвлечь меня от молитвы. Но это был далеко не худший вариант. Чаще начинали происходить вещи тонкие, непостижимые  - но каким-то подлым образом сокрушительные для интеллекта. Иногда дьявол ставил меня в тупик длинными цепочками вложенных друг в друга снов, когда я, просыпаясь в холодном поту, вставал с постели на молитву... и тут же просыпался в следующем сне. (Удивительно, насколько ясными, отчетливыми и убедительными были эти фальшивые "пробуждения". В первую минуту я каждый раз верил, что дело происходит наяву.)
В этот период жизни я получил огромный опыт общения с духовным миром. Опыт настолько обширный, что осознать его содержание мне удалось к настоящему моменту лишь отчасти. Но даже эту часть нельзя не признать крайне интересной и значительной. (См. итоговый текст)
Кончилось все это тем, что я сдался и перестал молиться во сне, опасаясь за своё здоровье, не только психическое, но и физическое. Все-таки превращать сон в пытку, хотя бы и воображаемую - дело не столь уж безобидное. Может быть, со своей гипертонией я где-то тут и повстречался...


Сегодня я лучше понимаю, что пошло не так. Мне помешало именно отсутствие нормального навыка обычной умной молитвы. Молитва моя была слишком сопряжена с телесным действием, и потому молясь во сне умом, я волей-неволей напрягался и телесно -- вначале на уровне очага возбуждения в коре, а потом и просто мышечного напряжения. Дыхание прерывалось, становилось сбивчивым... и я просыпался. Это было естественным следствием попытки перепрыгнуть через ступеньку, сразу приступить к умной молитве в то время, как по своему духовному состоянию я был ещё на стадии молитвы словесной. Опыт духовной контрабанды оказался неудачным -- как и должно было случиться, как и случается со всяким, кто пытается применить полученные вне Церкви навыки и ресурсы на дело Церкви. Намерение это хорошее, но в итоге золото обязательно превращается в черепки. Надо быть к этому готовым и не смущаться.

Молитва по своей природе есть явь, даже когда мы молимся во сне. Это нетривиальное правило, но это правило. У новичка вроде меня это проявляется в простом разрушении сна в результате молитвы. Решившись молиться во сне, лишаешься и самого сна. У людей продвинутых не так. На стадии умно-сердечной молитвы или, тем более, достигший чистоты сердца человек уже способен молиться, не пробуждаясь телесно. Аз сплю, а сердце мое бдит, говорит великий Соломон, автор библейской "Песни песней". Но в этом случае сновидение его уже не является простым сном. Это божественное видение, в котором ему открывается будущее и иные Божественные тайны.

В какой-то мере и у нас -- критерием по-настоящему вещего сна является присутствие в этом сне знаков и образов, относящихся к дискурсу и эстетике Православной Церкви (см. например заметку Этика и эстетика Третьесортного Рима, так как раз об этом), потому что эстетические формы нормального Православия как раз и рождены видениями святых людей, молитвенников русской земли или других поместных церквей. Естественно, у разных народов они немного разные, как и дух разных народов различен. Но Православие везде пронизано одним духом, и разнообразие национальных форм Православия не мешает выражению одного и того же Духа. А если во сне нет таких знаков, то его можно просто игнирировать, как бы он ни претендовал на наше внимание. Сновидение может казаться очень важным и значительным, но если оно не от Бога, то это всего лишь сон. К конечном итоге, ментальный мусор. Явь материального мира отличается от сна прежде всего тем, что она напрямую контролируется промыслом Самого Бога, в то время как обычные наши сны есть продукция тварных духов, то есть вторичный продукт. В то время как настоящее видение от Бога так же первично, как и материальный мир.

В этом мире родился Христос. В этом мире наши родители научили нас своему мифу. В этом мире рождаются и наши дети, которых мы учим вновь и вновь возвращаться в наш миф после каждого пробуждения. Этот мир есть место встречи, где все люди могут пересечься друг с другом. Этот мир -- мир человеческий. В то время как уходя в сон мы отделяемся от мира людей и соприкасаемся с миром духом. Кто-то просто соприкасается, а кто-то и всерьез погружается туда при помощи специальных упражнений. В своих снах человек остается один, один на один с миром духов. Ведь понятно же, что это обман и прельщение, когда мы видим в снах наших родственников или знакомых. Хотя в особенных снах люди в впрямь могут встречаться друг с другом (видеть один и тот же общий сон), но это большая редкость и несомненный признак особого замысла духов или даже Самого Бога. Это всегда сюжет, который обязательно чем-то обернётся потом и наяву.

Мы обсудили, что является общим у сна и яви, что их различает между собой. Обсудили и моменты, когда сон сближается с явью, приобретает её черты. В завершение осталось лишь упомянуть для полноты картины, когда происходит обратное -- когда явь уподобляется сну.

Итак, главная уникальная особенность яви, резко выделяющая её среди всех прочих видений и сновидений, состоит в том, что именно в этом материальном мире воплотился Христос, тем самым и выделив его среди всех прочих миров. Именно поэтому полноценный материализм не мог появиться нигде кроме как внутри христианской культуры. Да материализм и является по сути ничем иным как христианской ересью. Он лишь доводит до абсолюта, да абсурда некоторые черты христианской религии, пренебрегая другими. Нигде за пределами христианского мира материализма не было, да и быть не могло. Потому что сам материальный мир изначально и был предназначен для воплощения Христа, и в этом воплощении заключен смысл бытия материального мира.

Христос это Царь человечества и Хозяин реальности. Конечно, Он является также и Хозяином всех снов, но в сюжеты и образы снов Он попускает создавать духам, с которыми мы находимся в общении и наяву. Если явь Он как правило контролирует напрямую, то сны как правило лишь опосредованно. Но ведь и в материальном мире Он попускает нам контактировать с духами! И здесь в этом мире есть место попущению. Значит ли это, что если мы идём на такой контакт, то и наяву у тварных духов появляется какой-то "люфт", сближающий явь со сном? Несомненно!

Ну вот очевидный пример: когда мы увлечены каким-либо фильмом или книгой, мы и наяву погружаемся в воображаемый мир порой почти так же глубоко, как и во сне. Потому что внутри книги или фильма "богом" является автор данного произведения (а если точнее, его муза, об этом см. например заметку Православный анализ волшебных сказок). Пример из другой области был уже вскользь упомянут выше: это диссоциация, которую используют в цыганском/эриксоновском гипнозе, чтобы навести на человека транс. Человек не может полностью контролировать своё тело, полностью осознавая всё, что с ним происходит. Специалисты говорят, что в течение любой минуты мы хотя бы несколько секунд находимся в трансе, полностью или частично теряя контакт с материальным миром и уходя вниманием в духовный мир. Но даже и находясь в сознании, мы обязательно упускаем что-то из виду. И специалист может использовать это обстоятельство, использовать наше тело в качестве медиума, посредника при контакте с нашим бессознательным. (Лучше сказать "нашим" Бессознательным -- см. заметку Фундамент Бессознательного и далее по ссылкам.)

Гипнотизёр незаметно вступает в контакт с влияющим на нас духом, используя неосознаваемые нами действия нашего тела (микрожесты, микромимику) и далее они вдвоём (человек и дух) совместными усилиями углубляют уже имеющиеся элементы транса, постепено доводя дело до полного отключения сознания. Противостоять этой технике очень трудно или даже невозможно. Милтон Эриксон часто наводил на людей транс, сам находясь в состоянии транса. Описан случай, когда он загипнотизировал коллегу, специалиста, сознательно сопротивлявшегося гипнозу, применив такой приём. Он вышел из кабинета, ввёл в транс какую-то студентку и велел ей (в трансе!) пойти и загипнотизировать упрямца. Цель была достигнута. Идеал эриксоновской психотерапии - это когда оба в трансе, врач и пациент. Общение бессознательного с бессознательным". (См. заметку Природа бессознательного)

Удивительный факт, однако, состоит в том, что пока человек молится, навести на него транс невозможно, потому что он сохраняет контакт с Источником реальности. Необходимо сначало отвлечь его от молитвы, например, занять разговором. Причем наведению транса препятствует не только умная или просто внимательная молитва (это понятно), но и -- что по-настоящему удивительно -- простая словесная! Простого, чисто механического повторения слов молитвы оказывается достаточно, чтобы транс навести оказалось невозможным. Этот странный эффект объясняется просто Дело в том, что немалая сила заключена уже в самих этих словах, даже если произносящий их человек занят не тем, чем надо, и рассеян умом. Всё равно -- эти слова вызывают активное сопротивление со стороны лукавых духов. Дьявол стремится "заткнуть" молящегося человека, не останавливаясь для этого ни перед чем. И здесь одно из двух. Либо человек оставляет молитву, либо упорно продолжает её, невзирая на сопротивление. Но в любом случае, молитва просто не может чисто механической, полностью рассеянной. Такой молитвы лукавый лишит нас очень быстро. А значит, если человек всё-таки продолжает "чисто механически" повторять слова молитвы, то и ум его не остаётся безучастным. Хотя бы тоненькая ниточка всё-таки соединяет его с Господом. Потому и увести его в сторону от реальности невозможно никаким способом, кроме как заставив его прекратить повторение этих слов.

На этом-то эффекте, пусть слабом, но зато постоянном, и основана техника "Иисусовой молитвы". Вроде бы, совсем простое дело -- повторять и повторять без остановки известные слова. Но вот, благодаря упорному сопротивлению духов, старающихся увести нас куда угодно от этого делания, механически молящийся человек волей-неволей "качает" главную "мышцу" своего ума -- внимание. И мало-помалу ум его начинает укрепляться. "Мышца" ума накачивается, а по мере внимания к словам молитвы возрастает и сила молитвы. Молитва начинает реально влиять на события. Это поражает ум и приковывает его внимание к словам молитвы. Теперь, молясь, человек уже сознательно ожидает ответа на молитву, потому что по опыту знает, что этот ответ непременно последует. Хотя ответ этот как правило бывает не таким, как ожидалось, а непредсказуемым. Бог неисчерпаем в сюжетах. На этой стадии человек влияет на события своей молитвой "вслепую". И только затем, достигнув стадии умной молитвы, он обретает возможность полноценного общения с Богом.

Ну, вот теперь я эту неисерпаемую и очень важную и интересную тему -- тему  Яви и Сна, кажется, в общих чертах исчерпал.