Максим Солохин (palaman) wrote,
Максим Солохин
palaman

Category:

Статистика памятных дат в историческом предании Православия

Продолжение. Начало см. Краткое изложение истории христианского мира (Античность)





У меня возникло желание сделать "загзаг" в моей работе по теме истории христианского мира и опубликовать некоторые накопленные мною материалы по истории собственно христианства, даже точнее, по истории Православия. Рано или поздно это надо сделать, чтобы работа не пропала напрасно. Надеюсь, кого-то полученные мною результаты вдохновят на продолжение исследований.
Здесь я помещаю ссылки на мою личную базу данных, и предоставляю их в безвозмездное пользование всем желающим. Ещё раз напоминаю: то, что я пишу, принадлежит всем. никакого копирайта, никаких авторских прав. Это моя принципиальная позиция.
Смотрите, пользуйтесь, изучайте, делайте выводы.


Итак!

Лет восемь назад мне пришло в голову составить базу данных по памятным датам Православной Церкви.

Дело было так.
Когда я обратился к вере и стал читать жития святых, меня поразила реалистичность этих повествований и обилие интересных деталей, внезапно ярко живописующих исторический фон происходящих событий.

Особенно сильное впечатление производят античные тексты. Там ещё и стиль, неподражаемый римский стиль:

[Пример стиля античных христианских текстов]В царствование нечестивого царя Диоклетиана жил в Риме епарх Анфим, имевший сына Лисимаха, которого он обручил с прекрасною девицею, дочерью сенатора Просфора. Заболев смертельно, Анфим призвал своего брата Селина и сказал ему:
   — Брат мой! вот я расстаюсь с жизнью и вручаю тебе сына моего: будь ему отцом вместо меня, а он пусть будет тебе вместо сына. Когда я умру, поспеши соединить его браком с невестой его, дочерью Просфора.
   Выслушав брата, Селин пообещал ему сделать всё так, как он просил его. Анфим же, по прошествии трех дней, скончался. По смерти Анфима, Диоклетиан призвал к себе Лисимаха и дядю его, Селина, и, приняв их особо, сказал Лисимаху:
   — Помня любовь ко мне отца твоего, я хотел бы поставить тебя епархом вместо него, но до меня дошел слух, что ты питаешь склонность к вере христиан. Поэтому я отложил свое намерение, пока выяснится, справедливо ли говорят о тебе. Пока же для испытания я решил послать тебя на Восток, чтобы ты искоренил там христианскую веру; и когда возвратишься к нам, исполнив свое поручение, тогда будешь награжден от нас саном епарха.
   На такую речь царя Лисимах ничего не посмел возразить, так как был очень юн, имея от роду около 20 лет. Но Селин, дядя его, упавши к ногам Диоклетиана, сказал:
   — Умоляю тебя, великий и бессмертный царь, дозволь Лисимаху остаться здесь на несколько дней, чтобы вступить в брак с дочерью Просфора, — и когда он сочетается браком, то с ним вместе пойду и я, и мы вместе сделаем всё так, как повелит нам твоя божественная власть.
   Царь же сказал им обоим:
   — Сначала идите, куда я вас посылаю, и истребите христиан, когда же исполните порученное вам дело, возвращайтесь сюда, — тогда и я отпраздную вместе с вами брак Лисимаха.
   Услышав это, они не посмели произнести больше ни слова и покорно повиновались царю, — взявши указ и войска, отправились на Восток.
   Лисимах взял с собою родственника своего, комита Прима, который был сын сестры матери его, — и поручил ему начальствование над войском.
...
В скором времени после этого Феврония тяжко заболела. Иерия пришла к ней и ухаживала за ней во время болезни. Вдруг разнеслась весть, что Селин и Лисимах подходят к городу мучить христиан. Тогда все христиане, не исключая священнослужителей и клириков, и даже сам епископ, оставивши всё, бежали из города, гонимые страхом, и скрывались, где могли.
   Услышав это, инокини монастыря Вриенны пришли к ней и сказали:
   — Госпожа мать наша, что нам делать? Вот приближаются к городу звери лютые — нечестивые мучители, и все верные христиане бежали, боясь мук.
   Вриенна со своей стороны спросила их:
   — Что же вы думаете и что хотите делать?
   Они отвечали:
   — Повели, о мать наша, и нам укрыться, чтобы спасти души наши.
   На это Вриенна заметила:
   — Еще борьбы не видели, а думаете о бегстве, не настал еще час подвига, а вы уж хотите быть побежденными; нет, дети, молю вас, не делайте этого; лучше здесь останемся, претерпим мучения, и умрем за Христа, умершего за нас, чтобы нам жить с Ним во веки. Услышав эти слова, сестры умолкли. Но на следующий день одна сестра, по имени Еферия, сказала прочим:
   — Знаю я, что из-за Февронии не пускает нас мать игумения скрыться, — она хочет, думаю, из-за нее одной погубить нас всех; но пойдем к ней снова, и я за всех скажу ей, что следует.
   Услышав это, некоторые инокини согласились с Еферией, другие же стали возражать ей, но наконец, все сговорились и пошли к игумении. Вриенна, уразумев, зачем они пришли, спросила Еферию:
   — Что хочешь, сестра?
   Она же отвечала:
   — Молим тебя, мать наша, позволь нам убежать от грозящих бед, ибо и епископ, и весь клир удалились. Вспомни, о мать наша, что есть среди нас юные отроковицы, за которых нужно бояться, чтобы они, схваченные нечестивыми воинами, не лишились девства и не потеряли своей награды от Бога. Еще же нужно бояться и того, что мы не перенесем мучений и, отрекшись Христа, погубим души наши. Повели также взять нам с собою и сестру нашу, больную Февронию, чтобы скрыть и ее отсюда.
   Услышав это, Феврония сказала:
   — Жив Христос мой, Которого невестой я себя считаю и Которому отдаю душу свою, — не отойду от этого места, но здесь умру и похоронюсь.
   Тогда Вриенна, обращаясь к Еферии, сказала:
   — Смотри, что ты делаешь, смущая сестер, — ты видишь, — я неповинна в том, что ты обо мне думаешь.
   Потом, обратившись к прочим, сказала:
   — Пусть каждая из вас решит так, как ей покажется полезнее.
   Тогда все сестры, боясь предстоящих мучений, простились с игуменией и Февронией и, с плачем и рыданием, бия себя в грудь, удалились из монастыря.
...
   Увидев, что Феврония еще жива, Селин обратился к ней с такими насмешливыми словами:
   — Что скажешь Феврония? Как сладок показался тебе твой первый страдальческий подвиг?
   — Ты видишь, — отвечала Феврония, — что я, несмотря на твои старания, осталась непобедимою, потому что презираю все муки.
   Тогда Селин приказал слугам:
   Повесьте ее на дереве и железными гребнями строгайте бока ее, раны же опаляйте огнем так, чтобы и кости ее были обожжены.
   Мучители тотчас стали исполнять это приказание. Среди таких страданий Феврония возвела очи свои на небо и так стала молиться ко Господу:
   — Прииди на помощь ко мне и не презри в сей час рабы Твоей.
   И после этих слов она умолкла.
   Когда тело ее безжалостно строгали и жгли огнем, многие из собравшихся на позорище не могли смотреть на столь ужасные муки и отошли оттуда; другие же стали кричать судье, чтобы он пощадил юную и ни в чем неповинную девицу. Тогда Селин повелел прислужникам прекратить мучения. Затем он стал предлагать Февронии, висящей на дереве, некоторые вопросы, но она молчала.
...
   Святая мученица, истомленная чрезмерными мучениями, не могла больше ничего говорить, но молчание ее еще более распалило ярость мучителя: жестокий Селин велел отрезать у Февронии ее девические сосцы. Народ кричал, умоляя судью, чтобы он пощадил девицу и отменил свое приказание. Но Селин, разгневавшись на мучащего прислужника, сказал ему:
   — Зачем медлишь, прескверный противник богов наших? Зачем не исполняешь повеленного тебе?
   Тогда прислужник, взяв бритву, тачал резать у святой мученицы правый сосец. Она же, возведши очи на небо, громким голосом молилась к Богу, говоря:
   — Господи боже мой, воззри на мучения, мною претерпеваемые, и приими в руки Твои душу мою.
   Сказав это, она умолкла и больше уже ничего не говорила. Когда отрезали обо сосца и повергли их на землю, Селин повелел принести огонь и опалять им язвы, образовавшиеся на месте отрезанных сосцов. Точно также он повелел жечь утробу мученицы, так что истлели все внутренности ее. При этом многие из народа, не будучи в состоянии смотреть на такое мучительство, отходили от позорища и громко проклинали Диоклетиана и его богов.
   В это время Фомаида и Иерия послали рабыню в монастырь, чтобы она возвестила Вриенне о всём происшедшем. Услышав рассказ посланной, Вриенна исполнилась духовной радости и веселия и со слезами начала так взывать к Богу:
   — Господи Иисусе Христе, Боже наш, прииди на помощь к рабе Твоей Февронии!
...
При виде этого комит Прим тихо сказал Лисимаху:
   — За что эта юная отроковица терпит столь жестокие мучения? Не пора ли прекратить истязания?
   Лисимах на это ответил:
   — Подожди, брат, ибо ее страдания для многих, смотрящих на нее, послужат на пользу. И я думаю, что эти страдания и для меня будут во спасение. Я много слышал от матери моей, которая говорила, как мученики своим мужеством обращали многих на путь спасения. Пусть же и эта девица до конца претерпит свой мученический подвиг, чтобы спасти меня и других многих.
...
Подложив дерево под ноги святой и взяв секиру в руки, оруженосец с великою силою ударил секирою повыше колена, но не смог отсечь ноги мученицы, — тогда он ударил вторично, то также безуспешно. В народе, при виде этого, начался вопль и смятение, и все негодовали на жестокость мучителя. Оруженосец же ударил по ноге в третий раз, и только тогда едва отсек ногу. Феврония от столь лютых мучений затрепетала всем телом и, хотя уже находилась на пороге смерти, однако, насколько была в силах, простирала и другую ногу, кладя ее на дерево, чтобы отсекли и ее. Увидев это, Селин сказал:
   — Смотрите, сколь великую силу имеет эта бесстыдная женщина.
   Потом, обратившись к оруженосцу, в сильном гневе произнес:
   — Отсеки ей и другую ногу.
   Тот немедленно исполнил это повеление.
   Тогда Лисимах, восстав со своего седалища, сказал Селину:
   — Неужели ты еще хочешь мучить эту бедную отроковицу? Пойдем отсюда, ибо наступил час обеда.
   Но нечестивый Селин ответил:
   — Клянусь богами, что я не оставлю ее живою, но буду здесь, пока она не умрет.
   Но душа мученицы не выходила из тела ее в продолжение многих часов; тогда Селин спросил оруженосцев:
   — Неужели всё еще жива эта бесстыдная женщина?
   — Да, жива еще, — отвечали ему, — душа еще пребывает в ней.
   Тогда Селин повелел отсечь мученице святую главу ее.
   Воин, взяв в одну руку меч, другою схватил волосы на голове мученицы и заклал ее в выю, как закалывают овец, а затем отсек и голову. Тотчас же после этого Селин встал и пошел обедать.
...
Лисимах приставил к ним воинов с приказанием стеречь их, чтобы ни один член тела мученицы не был похищен. А сам, не желая от великой печали и скорби вкушать, вместе с Селином, пищи, затворился в спальной комнате и горько рыдал там о убиении Февронии.
   Селин, увидев сетование Лисимаха, опечалился и также не пожелал принять пищи, но встав начал ходить по покоям дворца, испытывая крайнее смущение. Когда же он случайно поднял глаза вверх, на высоту небесную, на него внезапно напал великий страх и ужас и он сделался нем. Потом, громким голосом воскликнув и зарычав, подобно волу, он ударился головою о мраморную колонну, находившуюся в том покое, и, разбив себе голову, пал на пол мертвым. Среди слуг и воинов Селина поднялся вопль, и произошло смятение. На их крики пришел из своей спальной комнаты Лисимах и видев дядю своего лежащим на земле и мертвым, удивился и исполнился ужаса. Придя в себя, он повелел прекратить вопли и стал спрашивать:
   — Как произошло это?
   Предстоящие рассказали ему, что видели.
   Покивая в удивлении головою, Лисимах промолвил:
   — Велик Бог христианский! Он поистине достоин почитания, ибо отомстил за кровь неповинную!
   Сказав это, он повелел труп Селина вынести из города и похоронить по эллинскому обычаю. Затем Лисимах призвал к себе комита Прима и сказал ему:
   — Заклинаю тебя Богом христианским, — не преступи заповеди моей, которую я даю тебе. Постарайся скорее уготовать для тела Февронии ковчег и деревьев не гниющих и разошли вестников, сзывая христиан на погребение святой мученицы: пусть они собираются безбоязненно, так как Селин уже умер.
...

   Празднество в честь святой мученицы Февронии совершалось в монастыре игумении Вриенны после мученической кончины ее ежегодно в июне месяцев 25-й день, в который святая и совершила доблестный подвиг свой за Христа. И в день праздника каждый год совершалось знаменательное чудо: во время всенощного пения среди поющих сестер являлась в храме святая мученица и занимала свое прежнее место. Когда это случилось впервые, все инокини, узрев среди себя святую, устрашились, а Вриенна громко воскликнула:
   — Вот пришла к нам дочь моя, Феврония!
   При этом она с радостию устремилась к ней, намереваясь обнять ее материнским объятием. Но святая тотчас же сделалась невидима. С того времени никто уже не дерзал прикоснуться к являвшейся, или сказать ей хотя бы слово; но с ужасом и удивлением каждый раз смотрели на нее, и от видения святой ощущали в себе великую радость и умилялись в сердце своем, невольно проливая слезы. В продолжение трех часов стояла святая среди поющих, зримая всеми, а затем снова становилась невидимою.
   Епископ того города сильно благоговел пред именем святой Февронии: он основал во имя мученицы церковь, которую строил в продолжение 6 лет. Окончив строение церкви и украсив ее, он, в день памяти святой Февронии, собрал окрестных епископов для освящения церкви и хотел перенести в нее честные мощи мученицы. По совершении всенощного пения, епископы со всем собором священнослужителей пришли в монастырь и, помолившись, открыли гроб святой и увидели ее честные мощи, сияющие неземною красотою, подобно лучу солнечному. При этом все инокини плакали и рыдали, скорбя, что столь многоценное сокровище от них берется. Когда же руки епископа коснулись ковчега, чтобы взять его, тотчас же раздался в воздухе удар грома, столь сильный, что все пали от страха на землю. По прошествии одного часа епископ снова дерзнул коснуться ковчега; но вдруг сделалось такое землетрясение, что весь город поколебался. Тогда все уразумели, что святая мученица не хочет, чтобы ее мощи взяли с места погребения их. Епископ исполнился великой скорби и уже не дерзал более коснуться ковчега, но стал просить Вриенну:
   — Послушай меня, сестра моя, — ты знаешь, с каким усердием воздвиг я, в славу и честь преподобномученицы, храм, на что потребовалось целых шесть лет. И вот святая мученица не соизволила послушать молитв моих и не хочет перейти в созданный в честь нее храм. Посему я умоляю тебя: возьми своими руками хотя один из отсеченных членов тела ее и дай нам, чтобы не остался без награды труд мой.
   Вриенна простерла руку свою и дотронулась до одной руки святой, намереваясь подать ее епископу, — но рука игумении была удержана невидимою силою и сделалась как бы мертвою. Тогда Вриенна, проливая слезы, начала говорить, обратившись к святой как к живой:
   — Молю тебя, дочь моя, святая мученица Феврония, не прогневайся на меня, матерь твою, вспомни труды мои для тебя, а не уничижи старости моей.
   Когда она сказала это, рука ее получила свободу.
   После этого Вриенна снова сказала мученице со слезами:
   — Подай нам благословение свое, госпожа наша, и снизойди на нашу просьбу к тебе.
   Сказав это, она снова простерла руку, взяла один зуб мученицы, лежавший на персях, дала епископу и тотчас же затворила ковчег.
   Епископ с радостию принял зуб тот, вложил его в золотой сосуд и, с другими епископами, клиром своим и со всем народом, возвратился к новосозданному храму, неся полученный дар с псалмопением, в сопровождении свечей и кадил, при всеобщем народном ликовании.


Много интересных подробностей содержится и в русских житиях.

Например, поселяется в русском лесу благочестивый старец. Живет, молится, никого не трогает. И вдруг местные крестьяне начинают совершать набеги на его келью в поисках золота. Что за чертовщина? Откуда этакие комсомольцы на Святой Руси? Старец молча терпит десять лет, но комсомольцы не унимаются, надежда найти у старца сокровища их не покидает. Тогда старец идет к местному князю и жалуется. Благочестивый князь закрепляет за ним этот участок земли. Князя народ боится, хулиганство прекращается. Вокруг старца начинают собираться ученики, появляется монастырь. Старец умирает, начинает являться по смерти. Народ тянется к его могиле, получают исцеления. Наконец, спустя сто лет старца канонизируют, в церковном календаре появляется новая памятная дата. Церковь празднует не дни рождения святых, а дни их смерти. Смерть святого - это день перехода его в жизнь вечную, день торжества и получения награды за земные труды.

Церковный календарь - очень своеобразная база данных. Там события собраны не по годам, когда они произошли, а по дням. Проходят века, и год события порой забывается, потом его с трудом реконструируют именно по обрывочным данным из сохранившегося жития, где нет-нет да и проявится какой-нибудь исторический деятель. Жизнь святого аномально часто переплетаются с биографиями сильных мира сего. Это и понятно: элита тоже хочет жить не просто красиво, но ещё и вечно, она живо интересуется святостью, тянется к ней.

Мне пришло в голову попытаться прочитать жития святых не в том порядке, в каком они располагаются в церковном календаре, но в хронологическом порядке - в том порядке, в каком описываемые в них события происходили в истории.
Для этого я составил базу данных, внеся в неё все памятные события из церковного календаря с указанием дня, месяца года и места действия. Заодно я по возможности прицепил к каждому из событий ссылку на текст, в котором описываются подробности события.

Сделав это, я наконец-то смог совершить задуманное. И, упорядочив имеющиеся тексты в хронологическом порядке, собрал из них несколько сборников. После чего можно было спокойно и с удобством прочесть полученную "Книгу судеб". Все это потребовало немало работы, но меня вдохновляла мысль, что это ведь судьбы не простых людей, но людей, отмеченных Самим Богом. И потом, читая и перечитывая этот материал, я смогу извлечь из него нечто интересное и новое. Моей стратегической целью и было, и остается осознание духовного смысла человеческой истории. И проделанная работа действительно помогла мне в этом.

Но я не был бы физиком, если бы мне не пришло в голову посмотреть на полученную базу данных с чисто математической стороны. И я сразу сделал это, воспользовавшись самым простым методом. Вот в чем заключалась идея.
Века идут, и Церковь накапливает в своём Предании всё новые и новые памятные даты. Мне пришло на ум построить график, на котором было бы видно, с какой скоростью это происходит.



Здесь по горизонтальной оси расположены памятные даты по номерам в хронологическом порядке. А по вертикали - даты этих происшествий. Время идет снизу вверх. Ниже нуля - годы до Рождества Христова, события древней еврейской истории. Выше нуля - события после Рождества. Основная масса событий - даты смерти того или иного святого или целой группы святых. 3000 Никомедийских мучеников, убитых в один день - это одно событие и одна дата, но таких из ряда вон выходящих событий мало. Как правило каждая точка на графике - это один какой-то святой.

Чем больше происходит интересных для Церкви событий (вроде описанного в античном житии выше), тем меньше наклон графика.

События, для которых точный год вычислить невозможно, определяются некоторым интервалом. В базе данных указан самая ранняя и самая поздняя возможная дата. Поскольку величина этого интервала в таком масштабе времени невелика, я не стал усложнять себе работу и брал просто-напросто самый поздний вариант. Если вообще нет исторической привязки и год определить невозможно, я формально приписывал событие к последнему году данного века. (Век-то легко выясняется исходя из исторического контекста происшествия.) Или к 50-му году, если понятно, что речь идет о первой половине такого-то века. Потому на круглых датах график часто идет горизонтально: очень уж много на них приходится событий.

В античности привязка ко времени вычисляется проще, хуже всего в Средние века, потому график там идет заметными ступеньками.
Но, как видите, в масштабах двух-трех тысячелетий все это лишь незначительные колебания. Общая картина вполне ясна и прозрачна.


Когда я составлял этот график, я ожидал, что античность даст самое большое количество событий, график пойдет почти горизонтально. А далее с течением времени святость будет угасать, памятных дат становиться все меньше, так что график пойдет вертикальнее и вертикальнее. Исключения я ожидал лишь для событий после 1917 года, когда в России начались массовое истребление христиан, причем там ведь все задокументировано, все даты точно известны, почти для каждого святого точно известен день его смерти, потому было понятно, что график пойдет резко вправо, ляжет почти горизонтально: очень уж богатый урожай собрала Церковь в России в XX веке.
Было также понятно, что все время до Рождества на графике будет отражено почти вертикальной линией, так как канонизированных Православной церковью святых у евреев было сравнительно немного, да и самих евреев-то было сравнительно немного.

Но, как видите, картина оказалась совершенно другой! Оказалось, что памятные события в Церкви накапливаются почти равномерно! если не говорить об Античности и русских Новомучениках, то примерно одно событие в год (точнее, 1.3 год -1). Я был удивлен, ведь внезапно оказалось, что святости со временем вовсе не становится меньше! оказывается, в отношении памятных для Церкви событий не наблюдается никакого упадка с течением времени! Как это может быть, если все Отцы в один голос пророчествовали, что такой упадок будет, и Сам Христос говорил, что Он "придя, найдет ли веру на земле?"

Потом я сообразил, что я же не учитываю рост населения Земли!
Людей-то со временем становится все больше и больше, между тем как рост количества святых, как видим, остается приблизительно постоянным. Значит, святые постепенно "растворяются" в людской толпе, становятся незаметными.
Выяснилась удивительная вещь: Церковь своим календарем свидетельствует нам, что Она есть величина постоянная. Рост населения Земли не приводит к тому, что святых и памятных событий становится больше и больше. Вовсе нет, в действительности Церковь есть величина постоянная.

Потом этот вывод косвенно подтвердился исследованием моего друга, Дмитрия Рубцова, который разбирал архивы одного из районов Московской области и установил, что количество постоянных прихожан в Клинском районе остается почти неизменным с конца XVIII века. Удивительно, но факт: за последние триста лет русские православные люди не стали ходить в храмы реже, вовсе нет. Просто народилось множество новых русских, которые в храмы уже не ходили или ходили редко. Уменьшился процент верующих, но не их абсолютное количество!

Население Клинского района увеличивалось приблизительно в три раза за сто лет.
Говоря приблизительно, схематически, картина такая. В начале XVIII века активно верующими была примерно треть общей массы населения (30%). К началу девятнадцатого их стало 10%. В начале двадцатого их осталось 3%, а сегодня примерно 1%. При этом реальное количество прихожан вовсе не сократилось. Просто народу в Клинском районе стало больше, вот процент их и уменьшился.

Это первый интересный вывод, который можно сделать, глядя на этот график.

Но в нем содержится больше информации.
Можно очетливо видеть, что наклон графика (в первом приближении постоянный) испытвает несколько заметных скачков.

Количество памятных дат быстро нарастает вплоть до начала 400-го года, затем рост замедляется.
Особенно памятен Церкви IV век. Это век невиданного по масштабам кровопролития, сравнимого лишь со сталинскими гонениями на Церковь.
Жесточайшие гонения Диоклетиана и Максимиана[кстати](под спойлером выше - цитаты из античного текста, относящегося как раз к этой эпохе), которые были языческими современниками Константина Великого, а также Юлиана Отступника в конце IV века, дали богатый урожай.
В это время Церковь получает около 600 памятных дат, в среднем 6 событий в год!

Затем наступает мир, и целую тысячу лет (400-1400)график идет с наклоном 1 событие в год. В среднем каждый год Церковь канонизирует одного святого. Всего лишь одного за год!
 Затем наступает некоторое оживление, и вплоть до русский революции (1400-1918) происходит приблизительно 900 событий, примерно 2 события в год (точнее 1.8 год -1)

Если выделить эту ближайшую к нам эпоху (напомню, время на это графике идет снизу вверх!)

здесь график идет почти идеально, без ступенек, как так датировка события по привязке к историческому фону осуществляется достаточно легко, точные даты установить как правило нетрудно. И здесь график настолько гладкий, что можно заметить аномалию XVIII века. В период 1704-1764 зафикировано всего 50 событий! меньше 1 события в год (точнее даже 0.8 год -1). С точки зрения святости, это едва ли не самая бесплодная эпоха в истории человечества.
Впрочем, понятно, что "бесплодная" - это некоторое преувеличение. На хотя этот феномен нельзя списать на случайность или флуктуацию, но одно событие в год - это было нормально в Средние века.

Не правда ли, странный вывод? Получается, что Новое время является более благоприятным с точки зрения святости, чем Средние века! Век XVIII, век Просвещения, век торжества масонства и рационализма оказывается по количеству зафиксированных Церковью достопамятных событий сравним со Средневековьем.
Можно попытаться объяснить утратой информации со временем (близкие события лучше помнятся), но это плохое объяснение: Церковь крепко держит все в своем Предании, в календарях, каждый год освежает все эти события, вспоминая их на Богослужении. Каждый день - свой набор дат, свой набор воспоминаний. 3000 событий за 2000 лет - это не так уж много. На каждый календарный день приходится меньше десятка воспоминаний. К тому же, тот факт, что у Церкви очень хорошая память, доказывается тем, что события Античности-то мы помним без изъяна. Точный год - да, не всегда удается назвать. Но точный день незыблемо удерживается в календаре.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments