Максим Солохин (palaman) wrote,
Максим Солохин
palaman

Categories:

Тайная власть и психология бессознательного

Любой реальный текст - лишь малая часть этой реальности, и в его создании участвует множество разнообразных сил, живущих и действующих в этой реальности. На страницах этого журнала (и в других местах) я не раз подробно объяснял, насколько большую роль в нашей деятельности вообще и в нашем творчестве в особенности играют те таинственные силы, который религиозные мистики Античности именовали "музами", "демонами", "богами" или "духами", а современные просвещенные люди именуют Бессознательным. Я достаточно много и подробно уже говорил и иллюстрировал многочисленными примерами, что по сути нет никакой разницы и никакого преимущества у современной концепции психологии Бессознательного сравнительно с древней концепцией "духовного мира". Это всего лишь разные наименования одного и того же феномена, каждое из которых прилично своему времени и органично вписывается в его дискурс.

Последние два года Господь послал на нас многие испытания политического характера, которые вынудили меня очень или даже слишком много внимания уделить политике. Я был вынужден разбираться в том, как это работает, и милостью Божьей преуспел в этом деле. Милостью Божьей, а не своим интеллектом - в этом невозможно сомневаться, потому что не я придумал Сергея Щеглова, и уж тем более не я подвиг его на создание "Лестницы в небо". (Тем более, о Хазине мне и сказать-то нечего: с ним я даже и вовсе не знаком.) А без этой книги, в которой были расставлены последние точки над i, тема Власти осталась бы незавершенной ещё много лет. Может быть, она и сегодня ещё не завершена, но она в достаточной мере прояснилась, чтобы я смог расслабиться по этому поводу и вернуться к своей основной теме, религиозно-мистической.

Связь между этими двумя темами на сегодня уже тоже стала очевидной: в обоих случаях я осознаю нечто важное, во многом определяющее нашу повседневную жизнь, но при этом остающуюся за гранью сознания массового читателя. А мои сравнительно немногочисленные читатели потому-то и интересуются моими текстами, что их целью является расширение сознания. Об этом говорят комментарии, и особенно дельные комментарии, которые я с благодарностью воспринимаю как соавторство, соучастие моих друзей в нашем совместном творчестве в этом ЖЖурнале.

На страницах этого журнала мы много говорили о закулисной Власти, которая составляет политический костяк современного демократического общества. К счастью, очень многие уже поняли, что слово "республика" не только в Риме означало "общее дело" (а именно общее дело патрициев и плебеев). Римская республика ведь началась с того, что патриции посчитали необходимым привлечь плебеев к управлению обществом, они сами предложили им разделить власть. Не следует забывать об этом изначальном смысле слова "республика" и пытаться исключить "патрициев" из "общего дела". На этой глупой идее основана современная "демократия": якобы народ (пополаны, по сути те же плебеи) сам правит каждый своей страной, в то время как патриции (нобили, по сути те же патриции) в наше время никакой роли не играют. В реальности подобная идеология приводит всего лишь к тому результату, что власть "патрициев" становится закулисной, уходит с политической арены за кулисы, осуществляется бессознательно.

Здесь наступает момент, когда эти два движения моей мысли - психологическое и политическое - сливаются воедино, и я обнаруживаю вместо двух тем два аспекта одной и той же темы. И этот переход не случаен и даже нисколько не оригинален. Собственно говоря, сам многоуважаемый Фрейд, создатель концепции "бессознательного", на самой регулярной основе использовал политическую терминологию и политические концепты, рассуждая о психологии. Мы находим на станицах его книг рассуждения о "цензуре", "оппозиции", "подавлении", "сопротивлении" и проч. Фрейд сравнивает осознание бессознательного с легимизацией, и на глубочайшем уровне он совершенно прав. Осознать какой-либо элемент своей психики значит дать ему "прописку" и какое-то хотя бы минимальное право голоса в своем "я". Бессознательное - значит нелегитимное, криминальное, объявленное вне закона. И всё это больше чем удачная аналогия.

По сути, мои политические изыскания были всего лишь применением давно наработанного мною понятийного аппарата психологии бессознательного к политике. И читатель не может не признать, что этот аппарат доказал, что он может быть довольно-таки эффективным даже тогда, когда применяется в этой, казалось бы, весьма далекой от его прямого предназначения сфере. И это неудивительно.

Ведь и сама психология бессознательного, в свою очередь, является для меня не более чем аспектом моей религиозной философии. Лично мне более импонирует понятийный аппарат Античности. Я предпочитаю поэтических вольных "муз" и "демонов" скучному академическому "бессознательному", которое хотя и резонирует со мной как с ученым, но мало вдохновляет меня как писателя. Может быть, причина здесь в том, что современная европейская культура по сути есть некий глобальный модернизм, она ещё слишком молода, ей от роду всего лишь несколько веков - а Античность, во-первых, имеет у себя за плечами тысячелетия седой древности, а во-вторых, завершается принятием Христианства. Да, господа! Античность уже доросла до Христианства, а современной модернистской культуре это ещё лишь предстоит. Современная Европа в культурном отношении проходит сейчас период пубертата, веселых и непристойных сексуальных экспериментов. В культурном отношении современный европеец - незрелый подросток, искренне восхищенный тем богатством, которое он внезапно обнаружил у себя ниже пояса! А культура седой Античности давно переболела крайностями этого "переходного возраста" и познала истинную цену "общечеловеческих ценностей", она переросла их и обрела Христа. Если кто-то ещё думает, будто с христианством в Европе покончено, то этот человек просто ещё не понял, что такое история и что означают слова Соломона "возвращается ветер на круги своя". Но всему своё время, нам спешить некуда, ведь у нас в запасе Вечность.

Мне выпала честь первым (или одним из первых?) объяснить европейцу, что открытая Фрейдом, этим новым Колумбом глубинной психологии, "Америка" "бессознательного", была давным-давно открыта Древними и исследована ими вдоль и поперек. И все наши ультрасовременные исследования "креатива" лишь повторяют результаты, достигнутые в седые незапамятные времена. Тогда люди полагали, что источником "креатива" являются музы, а суть гениальности в наличии "гения". Напомню, что "гений" и "демон" - это лишь омонимы, два разных греческих слова, обозначающих одну и ту же психическую реальность. Кто желает быть гениальным или хотя бы просто пользоваться своими креативными способностями, должен смириться со своим "бессознательным", прекратить подавление, ослабить "цензуру" и научиться черпать оттуда информацию. Иного пути просто нет.

Кто желает полностью и безраздельно "властвовать собою", тот вынужден смириться с тем, что он будет лишен креативных способностей. Патриции Рима не смогли обойтись без содействия плебеев и пошли на создание республики, "общего дела". Неслучайно, что именно в нашу республиканскую эпоху (в эпоху Французской революции и связанных с нею потрясений) Бессознательное получило постоянную прописку среди категорий европейского мышления. Европа осознала и поняла, что самое главное и интересное в человеческой жизни не контролируется человеком, хотя и может грубо подавляться им, чаще всего ценою неврозов и психозов. Психика человека, живущего в гармонии со своим Бессознательным, подобна римской республике, она является "общим делом", в котором его "я" играет хотя и руководящую, но достаточно скромную роль. Отрекаясь от Христа, Европа думала, может быть, что будет господствовать собой и миром. Но оказалось, что господствовать над миром можно лишь отказавшись от господства над собой. И это справедливая плата.

Но у нас, православных христиан, возникает в этом контексте весьма важное и настойчивое недоумение: как же нам-то быть в этой ситуации? Неужели для того, чтобы идти в ногу со временем, мы вынуждены будем в какой-то мере подружиться с демонами "бессознательного" и отказаться от ригористического идеала духовного самоконтроля? Ведь в противном случае мы оказываемся духовными кастратами в этом возродившемся новоантичном мире гениев, демонов и муз. Средние века усыпили духов Античности, но вот, Возрождение пробудило их, и нам придется с этим жить, как бы мы ни старались зажмуриваться от этой пугающей реальности. Пугающей? Несомненно, ведь очень многие из нас предпочитают, чтобы поскорее наступил Конец Света. Надо быть очень напуганными нашествием духов гуманизма, чтобы предпочесть им пришествие Антихриста и героическую мученическую смерть во имя Христа. Но не является ли это расположение пустой мечтательностью, ибо способен ли напуганный человек к реальному мученичеству? Это риторический вопрос.

Нет, братья и сестры! Нам подобает встретить вызов этого века с открытым забралом. Не бежать от задачи осознания бессознательного, но найти такое решение этой задачи, которое является достойным христианина. Чем мы теперь и займёмся - деваться некуда, ведь мы уже загнаны в угол. Даже крыса, загнанная в угол, становится опасной, когда над ней нависла опасность боли и смерти. Насколько же опаснее в таком положении человек разумный, способный пойти на боль и на смерть ради Христа?

Итак, повторю этот травмирующий нашу нежную психику вопрос: неужели для того, чтобы идти в ногу со временем, мы вынуждены будем в какой-то мере подружиться с демонами "бессознательного" и отказаться от ригористического идеала духовного самоконтроля? Ибо оказалось, что господствовать над миром можно лишь отказавшись от господства над собой. Такая постановка вопроса сразу обнажает суть проблемы. Потому что сразу же возникает встречный вопрос: а надо ли нам господствовать над миром?! Не исходит ли сама эта задача от лукавого, не является ли его прилогом, назначение которого - погубить нас через нашу гордыню? Быть может, христианину более подобает бежать от мира, устраниться от мира, с отвращением отринуть идею господства, как ядовитую змею? Де-факто, именно так мы и поступаем на протяжении вот уже нескольких последних веков. Церковь сознательно устраняется от политики, подчеркивает свою скромную аполитичность: "Я сижу, никого не трогаю, починяю примус" (то есть, ремонтирую свою душу.) И надо признать, что это весьма здоровая позиция.

Здоровая, но не единственно-возможная. Скажем точнее, это лишь одна из двух возможных позиций. А конкретнее, это позиция монашеская. Ключевым, поворотным моментом во всей этой тематике для меня стало осознание того факта, что Православие - это не только монашество. Может показаться смешным, но де-факто ситуация такова, что среднестатистический православный сегодня по сути дела просто-напросто отождествляет Православие и монашество. Православный мирянин воспринимается нами как немножечко все-таки монах. Именно монашество для нас идеал христианской жизни, а мирской образ жизни - это что-то заведомо нечистое, некошерное. Мирянин - это несостоявшийся монах, который должен всю жизнь каяться в том, что он не монах, и стараться по мере сил подражать монахам, заведомо осознавая себя обреченным в этой борьбе на поражение. Потому что от мира никак не отвертишься вплоть до самой смерти!

При таком понимании, смерть становится самым важным и желательным днём для мирянина, потому что в день своей смерти он наконец-то достигает монашеского идеала, освобождается от всех мирских попечений и достигает равенства с монахами! Развивая эту мысль до её логического конца, нетрудно прийти к заключению, что мирянину полезно жить плохо, так плохо, чтобы смерть была для него желанной и вожделенной. Именно в таком ключе толкуются в рамках данного дискурса слова апостола Павла "смерть для меня приобретение". Правда, Павел говорил совсем о другом. Он говорил о вожделенном соединении со Христом, в котором заключено такое блаженство, что смертная мука растворяется в этом блаженстве. Но мирянин-недомонах недостоин такого блаженства, и потому единственный способ сделать смерть приобретением - это жить настолько тяжело, мучительно и плохо, чтобы хотелось уже поскорее сдохнуть. Естественно, почти никто из мирян не доводит эту концепцию до подобной крайности, поскольку здоровая человеческая психика подсказывает, что предпочтительно держаться подальше от такого рода "духовных вершин": слишком уж они напоминают духовные стремнины.

Ну, что я могу сказать на эту тему?
Я полагаю, что это прелесть. Прелесть - это ложь, принятая за истину. Это дьявольский призрак, выдающий себя за Ангела. Изложенная выше псевдомонашеская концепция духовной жизни мирянина - это дьявольский призрак, это ужасная подмена понятий, которая делает наши усилия в духовной жизни малоэффективными или вовсе бесплодными и обрекает нас на блуждание во тьме лжеименного разума. И правильное решение проблемы состоит совсем в ином.

(Продолжение следует)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments