Максим Солохин (palaman) wrote,
Максим Солохин
palaman

Categories:

О Франции

Вчера глянул какой-то французский фильм и снова подумал: всё-таки французы намного тоньше и интереснее англичан. Интереснее французов в Европе только итальянцы. Ещё интереснее были австрийские Габсбурги, и до тех пор, пока они были, Европа помнила, что такое настоящее изящество.

В Английской культуре, несмотря на всё её величие, время от времени проглядывает вдруг что-то удивительно незрелое, подростковое. Американцы учились жизни у англичан,  и в их культуре эта черта порой приобретает характер настоящего инфантилизма. В этом инфантилизме есть даже своеобразный шарм, милая непосредственность enfant terrible*.

Англичане поняли жизнь как-то односторонне. Они решили, что в жизни всегда побеждает тот, кто окажется всех подлее, и вот изо всех сил стараются. Нельзя не признать, что получается у них хорошо, убедительно. Вдохновенно и разнообразно. Следить за этим интересно и почти не надоедает.

Но все-таки смысл жизни не в подлости. Добро глубже зла, оно укоренено в самой основе бытия, и в конечном итоге является единственно верной стратегией. Преимущество зла явно, но оно — тактическое, большого будущего за ним нет. И когда француз делает успешную подлость, он не торжествует подобно англичанину, но печалится, потому что знает, что это не конец сюжета, а лишь завязка трагедии.

Россия спасла Францию в 1914-м, и Франции следовало отплатить ей тем же в 1917 году. Сделав подлость, французы потеряли не только лицо. Они потеряли надежного союзника в борьбе с Англией — и это привело их к тому тяжелому положению, в котором они сегодня пребывают. На пятьдесят англосаксонских фильмов приходится лишь один французский, и не случайно в нем всегда есть привкус какой-то уютной, умудренной старческой обреченности.

Звезда Франции выше всего поднялась в XVII веке, когда Генрих Наваррский сказал, что Париж стоит мессы. Французские короли были католиками, но чтобы победить католиков Габсбургов, им пришлось вступить союз с голландскими протестантами. После этого христианство пришлось упразднить, заменив масонством, и окончилась эта игра кровавой вакханалией Революции, от которой Франция так и не смогла оправиться.

Французы учились жизни у итальянцев, и не хуже англичан сознают силу подлости. Но они слишком хорошо знают и её слабость. При борьбе за власть определяющим соблазном в этом вопросе становится то обстоятельство, что победителя не судят. Напротив, здесь победителю-то и суждено будет определять, что такое добро и что такое зло. Для победителя естественно давать такие определения, чтобы выглядеть достойно. Но путь обмана рано или поздно приводит к самообману. С другой стороны, если постоянно помнить, что сделал подлость, это знание разлагает изнутри. Потому что ведь не французам и не англичанам предстоит выносить последний Суд.

Лёгкая победа пьянит англосакса и в его сердце поселяется безумная надежда, что так будет всегда. Но француз-то знает, что так будет не всегда.
------------

*Enfant terrible (иногда это крылатое выражение встречается в русской транслитерации — анфа́н тери́бль или анфа́н терри́бль) — несносный (избалованный, капризный, озорной, непоседливый) ребёнок, происходит от французского выражения, появившегося в XIX веке, которое буквально означает «ужасный ребёнок». В научных изданиях enfant terrible классифицируется как пример фразеологизма-варваризма — устойчивого оборота, попавшего в русский язык из различных западноевропейских языков без перевода.
Широкое распространение это выражение получило в XX веке, после появления в 1929 году романа французского сюрреалиста Жан Кокто «Les Enfants Terribles». В Великобритании это выражение применялось первоначально к детям и могло входить в лексику французских гувернанток, которые присматривали за детьми. В середине XIX века оно уже прочно вошло в английский язык и обозначало в нём непредсказуемость детей, смущавшую взрослых. С 1930-х годов это выражение получило в английском языке более широкое применение — теперь "несносным ребёнком" мог быть кто угодно независимо от возраста, важно было, что его поведение шокировало окружающих.
В России выражение «Enfant terrible» получило распространение уже в середине XIX века, уже тогда оно употребляется по отношению к взрослым людям. Оно встречается в произведениях Льва Толстого: «Это была княгиня Мягкая, известная своей простотой, грубостью обращения и прозванная enfant terrible» (Л. Толстой «Анна Каренина»).
------------
Кстати,   Вильгельм Оранский, придя к власти в Англии, предпринял кампанию, направленную на вытеснение французского и католического коньяка английским и протестантским джином. Результатом его усилий стала знаменитая британская джиномания. B XVIII веке англичaне выпивали по 10 литров джина в год на человека, включая младенцев, и Даниэль Дефо писал, что под влиянием джина английские матери родили уже целое поколение детей с ногами, тонкими, как у журавлей. Правительству пришлось предпринять несколько кампаний по переводу населения на пиво, но оказалось, что отучить нацию от джина куда труднеее, чем приучить её к нему. В эпоху, когда англичане строили колониальную империю, их элита сидела на лауданyме, а народ пил по-чёрному.


Tags: Франция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments