Максим Солохин (palaman) wrote,
Максим Солохин
palaman

Categories:

Допетровская Русь - два фрагмента мозаики

Несколько цитат из интервью Евгения Головина.

О монастырях

Я жил в Москве и освоил отдел редких книг Ленинской Библиотеки. Они сами не знали, что у них за книги. Я работал над ними, наверное, лет десять. Я знал все их так называемые каталоги для сотрудников, которые читателю не выдают. Мне приносили книги 17-ого века – они были уже пропавшими, с белёсыми страницами, с переплётами из телячьей кожи, проеденными вредителями просто насквозь. Я открываю книгу, допустим, Космополита, которая называется «Новый химический свет», и вижу, что там какие-то жуки устроили целый лабиринт.

– Интересно, как эти книги попали в Россию?

– Это были книги из монастырей, которые большевики свезли все сюда, в Ленинку, когда в двадцатые годы разоряли монастыри. Усилиями Луначарского всё это было свезено и брошено гнить в страшных сырых подвалах. Я поразился, насколько тщательно в православных монастырях изучали алхимию, мистику, причём не в Москве или Петербурге, а в провинции. Бёме был весь исчерчен карандашом. Попадались книги по очень сложной, не для новичков, алхимии с пометками на русском языке. Я читал, например, письма знаменитого алхимика Сандевогиуса и встречал на полях надпись: «Смотри книгу его сына о соли». Действительно, был такой алхимик, который называл себя сыном Сандевогиуса, но он не был его родным сыном, а, так сказать, духовным – значит, они и его знали!
Я стал по-другому думать о России. Это была очень сильная культура, но опять же какая-то потайная. Многие из тех книг, что мне приносили, были вообще не описанными, мне просто пачками их выдавали, а я уж сам там разбирался. У меня установились очень дружеские отношения с дамой, которая была директором этого отдела, я говорил ей, дайте мне эти книги, я их сохраню. Там были редчайшие издания, которые стоят просто бешеных денег, они превратили их в труху. Там были первоиздания Эразма Роттердамского, Иоганна Рейхлина, Парацельс в больших количествах. Я понял, что монастыри имели гораздо более тесную связь с Европой, чем мы себе это сейчас представляем, и тратили немалые деньги на покупку этих книг. Я понял это, прочитав воспоминания Артура Ди, сына знаменитого астролога и герметика Джона Ди. Он десять лет был здесь придворным врачом, приехал при Борисе Годунове и оставался ещё при первых Романовых. Он написал, что нигде не встречал людей такой культуры, как в Москве, и нигде не вёл таких интересных бесед, что мало вяжется с той исторической картиной, какую мы имеем.


И о деревнях.

Тогда мне было 14 лет, это происходило в Калужской губернии. Случайное знакомство, под Калугой, две сестры, было им за 80. Всё случилось летом, в жаркий июнь, одна из них ходила в шофёрском ватнике прямо на голое тело, в кирзовых сапогах, и выглядела так, как и должен выглядеть человек в 80 лет, но глаза у неё были озорной девки, совершенно поразительные. Я с ними очень вежливо поздоровался, съездил в город, купил пирожных и решил пойти к ним в гости. Они жили на отшибе, электричества у них, конечно, не было. Когда я пробрался через палисадник, окно их было слабо освещено немного красноватым светом. Я подошел к окну и стал смотреть. Две эти бабки сидели за столом, свеча горела алым пламенем удивительной красоты, по столу было рассыпано просо, которое клевал чёрный петух, точнее, он как-то отбирал зёрнышки, перекладывая их с места на место, а они на клочках бумаги что-то за ним каким-то обгрызанным карандашиком отмечали. А потом одна из них сказала: «Ну, входи, сынок, входи». То есть они уже знали, что я пришёл. Они были очень польщены этими пирожными. Мальчик я был такой галантерейный, вежливый, и поскольку вся деревня подвергала их полному остракизму – когда они шли по улице, люди их даже сторонились, боялись очень, – то мне они были рады. Меня поразило, что высокая квалификация соединялась в них с совершенно наивной радостью деревенской девки, которой принесли гостинцы: они любили конфеты, леденцы, пирожные, всё городское. Им льстило, что ими интересуется юноша из города. Это целая отдельная вселенная – чёрная магия. Точнее, это неправильное название, правильно – натуральная магия. Это оказало на меня очень сильное влияние, потому что я повидал кое-что, чего просто так никогда бы не увидел.

– Например?

– Ну, там было много всего. В горнице, где жил этот чёрный петух, который на куриц, кстати сказать, не обращал никакого внимания - для куриц был другой петух, обычный - а с этим старухи обращались очень деликатно, он у них жил, как иноземный гость или посол какой-нибудь; что они за ним записывали, я до сих пор не знаю… Так вот, в этой горнице я как-то вижу, что из-под вороха тряпья в углу высовывается старческая голая нога, поросшая белыми волосами. Я не стал обращать внимания, думаю, старик какой-то спит, прошёл в комнату, а потом оттуда шевеление какое-то послышалось и, стряхнув тряпьё, к двери пошла роскошная голая девица лет 18-19. Я к тому времени уже понял, в каком я обществе, поэтому ничего не сказал, их дела, мало ли что. Масса там было таких вещей, пересказывать которые много займёт времени, а я устал уже…
Помню такой случай: как-то деревенский парень послал матом одну из сестёр – старухи были сёстры и девственницы, мужей у них не было – и ещё кулаком ей погрозил. И кулак у него так сжатым и остался, хотя она на него даже не оборачивалась. Он и в город ездил, и к врачу, и к фельдшеру – всё напрасно. Мать его на коленях перед сёстрами стояла, поросёнка зарезала, им принесла, они поросенка выбросили, сказали, что мяса не употребляют. Недели две всё это длилось, пыталась мать участкового позвать из соседней большой деревни, мент сказал, ни за что я к ним не пойду, разбирайтесь сами. Я деталей уже не помню, так как тогда другим был занят, сёстры меня лесу учили, растениям, птицам, так что мне своих дел хватало, но, в общем, они, видимо, хотели, чтобы он сам к ним пришёл, этот парень. И когда он пришёл, едва вошёл в комнату, рука у него сразу ожила. Стал благодарить, извиняться, они только махнули, чтоб шёл. Меня поразило, что над ним они никаких действий вообще не производили, как вязали что-то из ниток, так и вязали. Что они там вязали, чёрт их знает, у них и клубка-то целого не было.
Потом, уже студентом, я видел ведьм на Северной Двине в филологической экспедиции, что-то мы там собирали, занимались, на мой взгляд, чепухой, потому что никто и никогда правды этим собирателям фольклора не скажет. Не любят их в деревнях.


И ещё два слова:

В юности на меня произвела большое впечатление одна фраза в «Дневниках» Андре Жида – он сказал, что журналистикой я называю всё то, что интересно сию минуту и завтра уже умрёт. Я решил, что надо заниматься так называемыми осевыми темами, которые от времени не зависят… я не романист, но если я писал бы роман, я постарался бы полностью избежать примет времени: автомобилей, компьютеров, радио, телевиденья и так далее. Писать надо так, чтобы это было интересно читателю любой эпохи. Нас должны окружать пейзажи, которые столь же мало зависят от времени, как и вечные человеческие темы.

http://vgora.livejournal.com/1706.html

И, в качестве иллюстрации о том, что "мало зависит от времени"



Как выглядит Ленин в вечности.
См. также развитие темы в заметке Совок и Вечность: Горький в вечности.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments