Максим Солохин (palaman) wrote,
Максим Солохин
palaman

Categories:

Русский мат - это простонародное ханжество

Сегодня мне пришла в голову интересная идея, рационализирующая то интуитивное отторжение, которое я с детства испытываю в отношении матерщины. Я сознаю, что это всего лишь рационализация, так как помню, как и когда у меня возникло это отторжение.

Я вырос в рабочем посёлке на окарине Перми и с детства попал в довольно дурную компанию, так что в 11-летнем возрасте я матерился как сапожник. Понятное дело, когда рядом не было родителей или тех, кто мог уведомить родителей. Дома и в школе я говорил чисто, и говорил хорошо. ( Мой дед - на свой лад великий человек, дореволюционный русский, чудом переживший советскую власть и сохранивший усвоенные с детства представления и нормы нормальной русской культуры дореволюционной эпохи, начала XX века. Это редкостный в СССР типаж "беспартийного на партийных должностях". Он заложил фундамент моего мировоззрения и поставил мне речь.) Я был ребенком умным, начитанным и развитым не по годам.

Фактически я владел двумя языками, и владел на хорошем уровне. Литературным русским - языком Пушкина и Достоевского - и простонародным матерным. У меня была возможность сравнить два типа речи и связанные с ними состояния духа. Литературный язык мне нравился больше, но у меня не было причин отказываться и от матерщины. До известного момента. Дело было так.

Мой отец работал на танкере, летом ходил в рейсы на несколько месяцев, и нас брал с собой. Мать варила пищу для команды, я шлялся по судну и попадал во всякие интересные переделки. Надо сказать, что мой отец не матерился никогда. В те годы он представлял собой тип человека, познакомиться с которым можно, прочитав историю Мак-Интайра ("В диком рейсе"). Отец не был невероятно сильным, как Мак-Интайр, но все же был очень-очень сильным и смелым человеком, и на судне его глубоко уважали таким, какой он есть. Подобно Мак-Интайру, он хорошо играл и любил шахматы, и вообще увлекался вещами, для простолюдина не совсем обычными.

Родители были уверены в моей непорочности. Мать боялась, что я научусь мату от матросов, даже не подозревая, что на самом деле я сам мог бы поучить их искусству фигурно выражаться. Она попросила отца, чтобы тот сделал мне внушение. Отец сделал. Тут надо признаться, что я своего отца боялся как античный латинянин Юпитера. Он меня почти никогда не наказывал - это было не нужно. Мой страх перед ним носил скорее религиозный характер. Потому сказанное им слово было для меня законом. С этого времени мой главный страх был - нечаянно произнести матерное слово во сне. Я иногда говорил во сне, и страшился, что могу спалиться на этом.

Потому я принял решение не материться даже во сне. Возможно, мой роман с осознанными сновидениями, через которые я соприкоснулся с реальной магией (а затем и вовсе уверовал в Бога) берёт своё начало именно отсюда. Так или иначе, с этого времени я перестал материться вообще. Полностью. Раз и навсегда. Во сне и наяву. И ни разу об этом не пожалел.

Необходимость общаться с хулиганистыми сверстниками без использования понятного для них жаргона оказалась очень интересным и полезным вызовом. Я внезапно понял, что это делает меня неформальным лидером. Нематерящийся человек при прочих равных условиях естественно доминирует над матерящимся. Ну, и вдобавок я занимался боксом и вообще был не дурак подраться, если надо. Я предпочитал быть одиночкой, но при политической необходимости входил и в компании, всегда в статусе "бетты" (см. заметку Моральные принципы в примитивной группе). Меня поразило, что решительный отказ от мата реально повысил мой социальный статус и вообще жизненный потенциал. Это один из поворотных моментов моей биографии, и отцу я за его внушение до сих пор искренне благодарен.

Вот настоящая история вопроса, вот почему я не матерюсь и своим читателям не позволяю материться в комментах, хотя по сути дела мат меня нисколько не задевает и не оскорбляет, как не задевают и не оскорбляют меня другие дурные привычки аборигенов страны Советов вроде пьянства, курения, блуда и прочего. Эта жизненная стихия мне очень глубоко понятна, просто... просто это не мой уровень жизни. И это не тот уровень жизни, которого я желаю своим читателям.

Но!

Хотя сам я перестал материться и начал смотреть на всю эту стихию со стороны, я никогда не осуждал матерящихся людей, хорошо понимая их (во всех смыслах). Но с годами что-то изменилось, и вот однажды я обнаружил и осознал, что мат мне стал реально неприятен. И пусть читатель поверит мне как психолог психологу - это происходило со мной не потому, что я вытеснял сладость запретного плода. Тут есть какая-то другая, более важная и интересная причина, причина другого уровня. Не психологического, а скорее социального или даже философского.

И вот сегодня я эту причину вдруг со всей ясностью осознал.

Мат это наивное простонародное ханжество.

Матерящийся человек де-факто осуждает сексуальность, обозначая её словами, которые в другом контексте используются для брани. И даже на поле брани/войны, используя для брани/ругани именно слова, связанные с сексуальностью, он тем самым принижает сексуальность, ставя её в один уровень с фекалиями, нечистотой, оскорблением, унижением, насилием, убийством.

Викторианский ханжа матерится в душе. Он не позволяет себе даже говорить о том, что "неприлично" в обществе. Он несомненно лицемер, так как (за редким исключением) ведет сексуальную жизнь, а притворяется, будто он "выше" подобных глупостей.

Ханжа это аристократический матерщинник, то есть, матерщинник в душе.

Викторианский лицемер и простонародный матерщинник по сути одинаково негативно относятся к сексуальности, просто один из них это отношение выражает открыто, а другой скрывает, притворяясь, что он к "этому" вообще не имеет никакого отношения.

Но вот какая штука. Дело в том, что я позитивно отношусь к сексуальности. Я не считаю её чем-то низменным или недостойным человека. И потому мне неприятны те негативные коннотации, которые связывает с нею матерящийся человек.

Когда я был маленьким и матерился, тема сексуальности была мне просто чужда. Я просто не понимал, не улавливал связанных с нею вибраций, и потому оставался к мату равнодушным по сути. Вначале я матерился, потом перестал - вот и всё. То и другое было для меня совсем нетрудным. Но когда сексуальность пробудилась и вошла в полную силу во мне самом (юношеская гиперсексуальность!), произошло переосмысление. Не осознавая того, я ощущал, что матерщинники самим фактом своей брани крайне низко, отвратительно низко оценивают эту весьма приятную и интересную для меня сферу человеческой жизни и деятельности. И вот сегодня я вдруг это осознал, удалив очередной комментарий с матом. Пусть даже мат замаскирован, это неважно. Тут вопрос стоит не о форме выражения, а о сути. О том, собственно, что выражается, а не как это выражается! Заставляя комментатора выразить ту же самую мысль на чистом и красивом русском литературном языке, я каждый раз с наслаждением замечаю, как сама мысль от этого углубляется, расширяется, начинает блестеть новыми оттенками смысла, до того скрытыми в ослепительном и агрессивном блеске русского мата.

(О да! Мне понятен этот примитивный, но яркий блеск, подобный блеску стали. И я понимаю, почему люди матерятся на поле брани перед лицом смерти. Но не надо размахивать шашкой, говоря о жизни. Мухи отдельно, котлеты отдельно. И замечу, что настоящий русский офицер не станет материться даже на поле брани. Это социальный маркер, отличающий настоящего русского офицера от советского выдвиженца.)

Мне понятно, почему матерятся подростки, и я отношусь к их мату снисходительно. Они ещё дети, они ещё не усвоили толком русскую культуры вообще и культуру речи в частности. Для них естественно быть немножко бабуинами, причем бабуинами с подавленной сексуальностью. У подростка или проблемного взрослого мат это маркер подавленной сексуальности. Они вынуждены ограничивать себя в одном из главных наслаждений этой жизни, да ещё в период естественной гиперсексуальности, когда вытеснение эротических желаний дается с большим трудом, а может, и вовсе невозможно. Выражая при помощи мата свой негатив в отношении секса, они по сути борются за самоконтроль. Но совсем иное дело, если матерится взрослый, зрелый человек!

Мне понятно и для чего некоторые молодые супруги прибегают к мату во время секса, наивно ища сильных средств выражения своих чувств. Это тяжкое наследие вынужденного подросткового воздержания, когда они матерились ради торможения сексуальности, но в итоге сексуальность ассоциативно связалась в их душе с матом. Эту связь надо как-то изжить. Грубо говоря, до них никак не доходит, что да, вот они уже не мечтают о сексе, а реально занимаются сексом. Не доходит, пока они не обозначат секс привычными для них с детства терминами. Они через этот этап быстро проскакивают, и обычно это не становится традицией. А если становится, это тревожный сигнал и материал для работы психолога.

PS: в комментариях справедливо указали, что фиксация на сексуальной сфере это преимущественная черта именно русского мата. К примеру, итальянский мат фиксируется на богохульстве. Поэтому я добавил в заголовок слово "русский". Невольно приходит в голову иронический комментарий, что русский мат сравнительно "благочестив". Правда, это "благочестие" такой катогории, о которой говорится: "С такими друзьями и враги не нужны". Тупое подавление сексуальности, подмена подлинной духовной аскетики псевдомонашеским ханжеством - это скрытое богохульство, о чем я подробно говорил в другом месте.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 54 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →