Максим Солохин (palaman) wrote,
Максим Солохин
palaman

Categories:

Школа

Иван Грозный отправляет своего сына в школу.




Этот текст я вообще не собирался писать. Мне даже не приходило в голову совершить подобный безумный поступок, чтобы не навлечь на себя праведный гнев властей.

Но сегодня эта история уже благополучно завершена, и гнев изливать поздно. Совершившееся уже совершилось, изменить ничего нельзя, а наказывать вроде бы не за что.

Ну, а теперь по порядку.

Мне попался на просторах Интернета потрясающий текст, в котором довольно известный православный писатель Александр Ткаченко рассказывает о своём опыте общения со школой.

Цитирую:


А вот со школой все с самого начала как-то не задалось. Дома меня часто хвалили, говорили какой я умный и талантливый. И я действительно был очень хорош. По сути вся программа начальных классов была для меня бессмысленной тратой времени. Читать я научился еще в четыре года. И к моменту поступления в школу читал много и с удовольствием.

Поэтому, никакой радости от обретения новых знаний и навыков школа мне не дала. А наши с ней взаимоотношения складывались из неизменного получения мною пятерок по всем предметам, и столь же неизменного конфликта с учителем из-за моего плохого почерка.

Я искренне не понимал, почему мне снижают оценку лишь за почерк. Возмущался, считал это произволом. Дома мое возмущение поддерживали, и вообще довольно часто критически отзывались о моих преподавателях. Еще меня гнобили за то, что я читал слово целиком, сразу. А надо было - по слогам. А я не понимал - нафига оно такое надо? А меня заставляли, и за это тоже снижали оценку. В итоге у меня сформировалось устойчивое отношение к школе и к учителям, как к неким конкурентам, с которыми я состязался в крутизне.

Логика этой конкуренции была примерно такая: "Вы хотите меня учить, дрессируя как собачку своими оценками и пользуясь своей властью? Ок. Я принципиально не буду у вас учиться. И докажу, что могу получать ваши пятерки вообще ничего не делая по вашей программе".

Все гуманитарные предметы я осваивал скорее за внеклассным чтением. Учебник брал в руки разве только перед уроком, чтобы пробежать заданный параграф по диагонали. Этого мне хватало для пятерочного ответа.

Писал без ошибок, практически не зная правил. Их я тоже не учил принципиально. Если какое-то слово вызывало у меня сомнение, писал различные варианты на листочке печатными буквами и сравнивал - какое похоже на то, что я читал в книжках. Проблемы возникали только с запятыми. Но до поры это было не критично.

С математикой тоже дружил. Арифметика была мне понятна интуитивно, любые задачи я решал быстрее всех в классе.

В результате получился такой вот парадокс. Формально я был отличником. А по сути - вообще не учился. Более того - сознательно противостоял школьной системе обучения, игнорировал ее.
Так продолжалось примерно до седьмого-восьмого класса.

А потом началась алгебра. И тут я спекся. Потому что в алгебре на одних способностях выехать уже не удавалось. Нужно было знать алгоритмы решения. А их давали учителя. А я с ними воевал.

И вообще не понимал и не принимал смысла алгоритмов. Мне они представлялись каким-то хитрым фокусом, когда ничего не решаешь, просто делаешь несколько операций, и - вуаля: решение приходит само. Это примерно то же самое, как Кубик Рубика. Не зная алгоритма собрать его невозможно. А зная - неинтересно. Остается только состязаться на скорость - кто из знающих быстрее соберет.

А потом появились химия и физика. Где тоже все было на алгоритмах. И я поплыл окончательно. Собирать эти "кубики рубика" своими силами я не смог. А учиться не желал.

Мне говорили учителя - "С твоими способностями ты на шестерки должен учиться, а ты еле-еле с двойки на тройку". Откуда им было знать, что я не учусь у них, а воюю с ними...

В общем, я проиграл эту войну. И после восьмого класса отправился ремонтировать бульдозеры.

Меня тупо выгнали. После восьмого класса я поступил в геологоразведочный техникум. Учиться там не получилось и я забрал документы. А когда приехал домой и пришел в школу, директор устроил мне собеседование, на котором сказал буквально: " - Жизнь дала тебе хороший щелчок по носу. Ты понимаешь, что теперь должен просить, чтобы я взял тебя в школу?" Я просить не стал. И он меня не взял. Комиссия по делам несовершеннолетних собиралась отправить меня за двести километров в какое-то таежное ПТУ. Но меня отстояла мама, которая сказала что без меня ей одной будет страшно жить в вагончике. И меня оставили дома. Учиться я продолжил в Школе Рабочей Молодежи.


Текст этот меня поразил потому, что моя история начинается практически так же, почти полностью повторяет историю Ткаченко. Ну, не бывает таких совпадений! Значит, в этом что-то есть... что-то фундаментальное.

Но есть одно важное отличие.

Всё было так же до момента, когда началась физика и алгебра.
Физику и алгебру я полюбил, и... справился с ними. Я победил, и поступил в МГУ.

Откуда это различие? Я думаю, дело тут не в особых моих способностях, а в иной стратегии. Для меня "победа" как таковая была неважна, важно было лишь не проиграть, отстоять право на автономию моего мышления. И потому я, когда это мне было удобно, преспокойно пользовался наработками "противника". То есть, я воевал не с учителями, а лишь с их методами. Против них лично я ничего не имел, и рассматривал их как пищу - крупную, неудобную для переваривания, не очень вкусную, которую лучше употреблять небольшими кусками, понемножку, отрубая топором.

Но своих детей я отдавать в эту мясорубку не стал. Чтобы избежать риска поражения. Я просто просто учил их сам, не заморачиваясь никаким оформлением. Вообще. Я их скрыл от школы, спрятал дома.
Ну, ближе к 9-му классу пришлось оформить, потому что надо же было сдать выпускные экзамены - и я оформил их как домашнее обучение.

Милостью Божьей, государство моей вольности не заметило. У нас нет механизма вычисления детей, которых просто не отдали в школу. Если семья благополучная, то все думают, что ты оформлен где-то в другом месте. А когда ты заявляешь желание оформиться, они приходят сначала в ужас, а потом в восторг, потому что уровень подготовки на домашнем обучении на порядок выше. Все эти тётеньки потом плачут и говорят: "Чем мы тут занимаемся? что мы делаем в этой школе?!"

На это Александр Ткаченко ответил:

Что делают? занимаются логистикой. Сиречь - обеспечивают перемещение групп детей из помещения в помещение и обеспечение их пребывания там в течение 45 минут )). Остальное все равно приходится делать родителям дома. Только с уже уставшими от школьной логистики детьми.
Я как-то еще лет двадцать пять назад вдруг подумал - для чего нужно гнать невыспавшихся малышей зимой по темноте в школу к восьми утра? И с ужасом понял - ни для чего. В смысле - малышам это ни для чего не нужно. Это нужно взрослым, которым пора на работу.
У Гришковца в моноспектакле "Как я съел собаку" невероятно точное психологическое описание проживания ребенком утра школьного дня.


Вот именно.
Школа просто отжирает у детей время. Буквально. Тупо.
В этом её смысл. Дети пристроены, родители довольны. Больше ни для чего она не нужна.

Postscriptum от Александра Ткаченко по поводу отрывка из моноспектакля Гришковца, на который я выше дал ссылку:

Я это сыну включил, ему лет 12 тогда было. Вот этот кусок. Он посмотрел очень внимательно, молча. А потом спросил:

- Пап, а почему они там в зале смеются? Ведь он же правду говорит. Все так и есть.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 74 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →