Максим Солохин (palaman) wrote,
Максим Солохин
palaman

Categories:

Афанасий Андреевич (Орловский)


Во время оккупации Орла немцы хвастались, что скоро возьмут Москву. «Москва — капут», — говорили они. Но Афанасий Андреевич видел дальше их.

Однажды Афанасий Андреевич и я сидели на лавочке на Афанасьевском кладбище, смотрим: идет немецкий солдат. Афанасий Андреевич подзывает его к себе, достает из кармана горсть мелких немецких денег — пфеннигов — подает их немцу и говорит: «На, пан, возьми, на них больше уже ничего не купишь!» — и высыпал их солдату в руку. Тот заулыбался, поблагодарил за подарок и, конечно, ничего не понял.

Афанасий Андреевич как-то пришел в гости к одной моей знакомой, сидят они, в это время кто-то вошел на кухню. Афанасий Андреевич говорит:

— Мама, посмотрите, кто там пришел.

Она выглянула в дверь: там стоял немецкий солдат.

— Проклятый немец пришел.

Афанасий Андреевич покачал головой и отвечает:

— Мама, не ругайте их. Они — наши гости: как пришли — так и уйдут.

Немцы готовились к отступлению. На всех заборах и домах расклеивали приказ, чтобы население Орла в такой-то день отступало по направлению к Брянску, на Запад. Те, кто не подчинятся приказу и останутся в городе, будут расстреляны как партизаны. И вот в тот день по всем улицам по направлению к Западу шли люди толпами, с детьми, с чемоданами и узлами, семьями и в одиночку.

Виктор Широков рассказывает:
«Я спросил у Афанасия Андреевича, что нам делать, как поступить. Афанасий Андреевич взял меня и соседа, подвел к зданию школы, которая находилась рядом с нашим двором, и, указав на плиту, которая находилась рядом с фундаментом в земле, сказал: «Вот здесь крепче всех крепостей». Мы постучали по плите: звук глухой. Когда плиту подняли, под ней обнаружилось подвальное помещение. Тогда Афанасий Андреевич перекрестил нас обеими руками, как архиерей, сказав: «Идите».
Мы быстро втащили туда матрацы, рюкзаки и все необходимое. В дальнем углу постелили матрацы. Я посадил свою мать и жену, закрыл люк, и мы притаились. Вдруг люк открывается, и в него заглядывает эсэсовец, а с ним собака-овчарка. Немец спустил собаку в подвал. Собака обнюхала три угла, а в наш не пошла. Немец ушел»

После освобождения Орла наши дома имели плачевное состояние — побиты и порушены, а починить их не было средств. Пришлось за ремонт сдать зал под общежитие железнодорожному техникуму. Поставили десять топчанов. Пришли десять девушек. Когда занятия закончились, они сдавали топчаны (сбитые три доски) и постельные принадлежности. И вот стали девушки относить казенное имущество, но одна топчан не понесла сдавать, а предложила мне оставить его у себя, т. к. она за него не расписывалась. Одним словом, оставила мне топчан. Беру его и думаю: «Я его не крала, наверное, греха большого не будет, что он останется здесь».

Через два дня встречается мне Афанасий Андреевич, подает мне руку и говорит: «Здравствуйте». Я подаю ему руку, а он ее задержал и начал разглядывать, смотрел-смотрел, а потом говорит: «Руки грязные — мыть надо». Я отвечаю: «Это чернота от картошки». Тогда Афанасий Андреевич махнул рукой: «Э-э-э!» — и ушел. Надо полагать, что говорилось это не о картофельной грязи, а о чем-то другом. Я стала думать, чем же могла загрязнить руки. Вроде чужого, как говорят, нитки не возьму, а тут: руки грязные. И вдруг вспомнила: топчан! Значит нельзя брать краденого, казенного. Пришла завхоз, и я ей отдала топчан.

В один из весенних дней пришел к нам Афанасий Андреевич. Мы были рады его приходу. Как раз получили паек, и можно было угостить дорогого гостя. Я начала готовить обед, а Афанасий Андреевич в это время хозяйничал в комнате. Пока я была на кухне, туда вошел человек высокого роста в серой солдатской шинели, с непокрытой головой, лицо загорелое, побитое оспой, с добродушным выражением. Обращается ко мне: «Подайте что-нибудь». Я налила ему супа и уделила кусочек хлеба. Он стал есть. Вижу: Афанасий Андреевич из комнаты наблюдает за солдатом. Солдат поел и ушел. Я стала подавать, обед в комнату. Афанасий Андреевич спрашивает у меня:

— А где тот солдат, что был на кухне?

— Он поел и ушел, — отвечаю я. Афанасий Андреевич говорит:

— Почему он не с нами здесь за столом? А знаете, кто был этот солдат? — и указывает на самый большой лист цветка, что стоял на окне. — Вот этот лист вырастил тот солдат. Почему он не с нами?

Я быстро выбежала на улицу, чтобы вернуть солдата, но его нигде не было видно. Мне стало горько за то, что я вовремя не спросила старца, как распорядиться с гостем; я поняла всей душой, что сделала большую ошибку: не приняла солдата, как дорогого гостя, а только на кухне.

Прошло несколько месяцев. Прихожу в Богоявленский собор на архиерейскую службу. Народу много. Когда диакон провозгласил на ектений: «О воинстве», а хор еще не успел запеть: «Господи, помилуй», из среды молящихся послышался сильный красивый тенор. Он трижды пропел: «Господи, помилуй». Многие невольно посмотрели туда, откуда раздался голос. Я тоже обернулась и, к своему удивлению, увидела того солдата, который заходил к нам при Афанасии Андреевиче. Тут мне вспомнился случай, произошедший в моем доме, и укором прозвучали в душе евангельские слова: «Все, что сделаешь меньшим братьям Моим, ты сделаешь Мне». И еще: «Я стою у двери твоей и тихо стучу. Услышишь ли ты?»

Мне часто приходила на ум мысль: какое вероисповедание более правильное - православное или католическое? Вроде и молитвы одинаковые, и Евангелие одно, но все-таки они отличаются друг от друга. Какое же из них более правильное? Оба вероисповедания распространены среди народов и имеют большие преимущества перед другими верами.

Я часто задумывалась над этим вопросом, и вот на мои мысли и сомнения Афанасий Андреевич ответил так: "Кому Церковь не мать, тому Бог - не отец", - и поясняет: "Церковь - моя, женского рода, и поп с длинными волосами. Костел - мой, мужского рода, и ксендз - бритый". Сказал мне так Афанасий Андреевич и отошел.

И вот стала я размышлять: костел - мужского рода, значит, он выше, а церковь - женского, второе лицо за мужчиной. Но почему тогда Афанасий Андреевич не ходит в костел и нас туда не посылает? Что-то здесь не так. Опять новая задача, и опять я не пришла ни к какому решению.

Через некоторое время встречаю я опять Афанасия Андреевича, который мне снова повторил: "Кому Церковь не мать, тому Бог - не отец". "Церковь - моя, женского рода (эти слова он сказал с особым ударением, как бы подчеркнул), и поп с длинными волосами, а костел - мужского рода, и ксендз бритый".

И тут, видимо, по молитвам старца мне открылся истинный смысл его слов. Только Мать Церковь может рождать чад Богу-Отцу. А костел? Как может костел рождать чад Богу, когда он мужского рода?

Жили две женщины: мать и дочь. Мать звали Александрой Степановной, а дочь - просто Шурой. Однажды, встретив Александру Степановну, спрашиваю: "Как живете, что хорошего?" А она плачет и отвечает: "Мою Шурочку осудили на 10 лет". "За что?" - спрашиваю. "Оклеветали. И не знаю, что делать. Осталась с маленькими внуками: одному - 6 лет, другому - 4 годика. Сама больная. Вот такая у меня скорбь. Хочу подать в Москву на пересмотр дела, но не знаю, подавать или нет?" "А вы бы у Афанасия Андреевича спросили", - посоветовала я. "Спрашивала, да ничего не поняла. Вот если бы с вами пойти. Вы его больше понимаете", - отвечает она. Пошли. Афанасий Андреевич был у той женщины, чью корову он пас. Пришли. Старец говорит, указывая на нас: "Мама, вот их надо посадить к печечке". Я поняла, что надо нас принять тепло и сердечно.

Сели мы возле печки. Александра Степановна дала ему два больших яблока и сколько-то денег и говорит: "Афанасий Андреевич, у меня горе: мою Шурочку посадили на 10 лет. Подавать мне в Москву на пересмотр дела или не надо?" "Не надо. Что Москва? Москва не поможет. Ее Отец принял, чтобы мать не беспокоила. Вместе - вы бедные, а врозь - богатые", - говорит Афанасий Андреевич. А она ему опять свое: "Подавать или не подавать?" Видно, не поняла. Афанасий Андреевич повторил те же слова и ушел. Пошли и мы. Вышли на улицу, я и спрашиваю ее:

- Ну, поняла, что старец сказал?

- Нет, ничего не поняла.

- Да что же здесь непонятного, проще простого. Афанасий Андреевич вам ясно сказал, что Москва не поможет потому, что ее Отец принял, чтобы она мать не беспокоила. Значит, у вас были большие ссоры и виновата она. Вместе вы - бедные, когда люди ссорятся, грешат, они беднеют душой. А врозь богатые, т.е. в скорбях. Она в тюрьме, а вы с детьми несете заботу и ругаться не с кем.

Тут она говорит:

- Поняла. Я вам сейчас все расскажу, как Афанасий Андреевич у нас дома побывал. Шура последнее время стала ругаться с отцом, со мной, что ни слово - то хуже, что ни слово - то гаже, а я совсем стала нервная и больная. Один раз Шура так меня оскорбила на праздник Знамения Божией Матери, что я побежала к святому углу и закричала: "Матерь Божия, помоги мне, чтобы я ее не прокляла!" А в скором времени ее арестовали. Судил трибунал и, долго не разбирая, дал 10 лет по статье 58-й (агитация против советской власти). Все правильно. Мать-то тоже власть на своем месте, а она ее оскорбляла. А Афанасий Андреевич видел все и сказал, что Москва не поможет. Кто же может отвести карающую руку Отца Небесного? Никто!

Один молодой человек из Орла учился в Москве. После окончания учебы его оклеветали, состоялся суд, его осудили на два года лишения свободы. После суда под расписку его отпустили на несколько дней в Орел, к матери. И мать решила ехать с сыном за советом к Афанасию Андреевичу, который в это время находился в Москве. Приехали к старцу, а тот посмотрел на молодого человека и сказал: «Мыться надо, чтобы чистому идти к начальству». «Он вчера был в бане», — ответила мать, не поняв, о какой «бане» идет речь. Женщина, у которой гостил старец, подсказала истинный смысл слов Афанасия Андреевича: «Надо сходить в храм, исповедаться, причаститься». Когда просители ушли, то старец сказал: «Надо посылать телеграмму до Бога».

Быстро собрал со стола газеты, зажег их от лампады и с пылающей бумагой побежал по комнате к печке, бросил все, что от нее осталось, в топку. При этом он кричал: «Телеграмма до Бога! Телеграмма до Бога!» Так повторилось несколько раз.

На другой день, когда просители снова пришли, Афанасий Андреевич сказал молодому человеку, что теперь он может идти. А когда тот надел шинель, старец сам застегнул на нем пуговицы, говоря: «Идите». Юноша ушел, а вскоре вернулся радостный: «Прихожу в учреждение и говорю, что пришел отбывать срок, а сидевшая там девушка пошла, принесла мое дело и говорит: Молодой человек, какой вы счастливый. Вчера был пересмотр вашего дела и вас оправдали»

(Из воспоминаний Марии Николаевны Кирилловой, 1906-1986)

См. также
Tags: Жития
Subscribe

Posts from This Journal “Жития” Tag

  • Серафим Роуз (пост для православных)

    Один из моих православных друзей в Facebook устроил закрытый опрос: кто знает Серафима Роуза (условие: не подглядывать в Сеть)? Результат опроса…

  • Об актёрах, святых и английских шпионах... и немного о Крапивине

    Расписаны были кулисы пестро, Я так декламировал страстно. И мантии блеск, и на шляпе перо, И чувства — всё было прекрасно. Но вот, хоть уж…

  • Пророка Ионы (с толкованием)

    Дети любят повтор, и повтор для них полезен: слушая снова и снова тот же текст они заучивают обороты языка. Однако родители порой впадают в отчаяние…

  • Антоний Великий (весьма существенный эпизод)

    <Я позволю себе предложить дорогому читателю небольшое толкование этого эпизода в той части, которая позволяет нам заглянуть в психологию…

  • Икскуль

    Помню, часов около четырех я почувствовал как бы легкий озноб и, желая согреться, плотно увернулся в одеяло и лег было в постель, но мне вдруг…

  • Нравы Поздней Античности

    И после ужасающе материалистичных Страданий мученицы Февронии и утешительно-чудесного жития Конона Исаврийского позвольте мне предложить Вашему…

  • Конон Исаврийский

    Сегодня память мученика Конона Исаврийского. Его житие относится ко временам апостольским, и оно отличается от обычной житийной литературы силой и…

  • Страдания мученицы Февронии (отрывки)

    В царствование нечестивого царя Диоклетиана жил в Риме епарх Анфим, имевший сына Лисимаха, которого он обручил с прекрасною девицею, дочерью сенатора…

  • Жития - шедевры жанра

    Эта заметка - заготовка для оглавления, где я буду размещать ссылки на избранные отрывки из Житий святых. Я читал очень много Житий (едва ли не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments