Максим Солохин (palaman) wrote,
Максим Солохин
palaman

Categories:

Исихазм

Мне как-то попалась очень хлёсткая фраза, характеризующая Православие:

"Православие это внешняя оболочка, маскирующая Исихазм."

Сам бы я выразился осторожнее: Православие это внешняя форма выражения Исихазма. Но да, выражающая его способом, по-настоящему понятным лишь для посвященных. Непосвящённые видя не видят, и не разумеют того, что видят. Итого... действительно получается маска.

Исихазм хранится в Православии как орех в скорлупе. Для того, кто уже ел, всё понятно и вкусно даже на вид. А для тех, кто не знает -- непонятная и несъедобная твёрдая косточка.

Ну, уж во всяком случае христианство без Исихазма это гнилой орех.

Исихазм это и есть живая Античность внутри Церкви, познав которую иначе понимаешь всё, что происходит в Церкви. Средневековая шелуха отпадает, и видишь неистребимый блеск Античности, эпохи Пришествия Иисуса Христа.
-------------------------

Эту тему можно связать и с историей России (см. заметку Православная историософия России), и со всем на свете (см.заметку Либидо революции и Внутреннее христианство)

Сегодня она у меня связалась с историей русской революции. По случаю я вспомнил свою старую заметку Смерть и жизнь русского народа, в которой столкнулись между собою две цитаты:

Галковский (2004):
Можно из советского стать русским? К сожалению, да. "К сожалению", потому что это угнетает советскую культуру, превращает её в нечто золотушное, изначально убогое. "На соплях". Лучшие люди десятилетие за десятилетием убегают из советского мира, и гораздо дальше простой эмиграции. Они убегают от него в себя. А там, внутри, времени нет, и русская культура жива. Не меньше, чем латынь или древнегреческий.

Григорьев (2018):
Может ли советский человек обрусеть? Нет. Советское и русское соотносятся так же, как холодное и круглое. Советский это отнюдь не испорченный русский, нет. Советский человек это мужик, прямо произошедший от "тутошних", "тамбовских", "рязанских" и прочих общинных советчиков-дикарей, находившихся на донациональной стадии развития. Все разговоры про возрождение России упираются в вопрос о том, как натянуть на голову прогрессивного грамотного восточнославянского мужика XXI века высокую господскую культуру исторической России. Поскольку вопрос сам по себе, разумеется, абсурден, то и ответа на него не предвидится.

Не буду сейчас повторяться, так как текст той заметки находится от моего дорогого читателя на расстоянии одного клика. Я там говорю, что европейская культура имеет два начала (женское и мужское, инь и ян), где роль почвы (инь) сыграла грекоримская культура и цивилизация, а роль семени (ян) -- христианская Церковь.

А далее я говорю о судьбе русского крестьянства, и вот этот отрывок я процитирую, чтобы создать контекст для обсуждения ниже:

Русские получили европейскую культуру и цивилизацию в виде двух прививок. Сначала - в незапамятные времена! - при князе Владимире мы в свою местную мерзлую землю приняли зерно Православия. Затем - при Петре Великом - мы восприняли в качестве удобрения имперскую идею Рима. Из соединения того и другого и родилась к началу XIX века Русская цивилизация и великая Русская культура, достигшая расцвета в конце XIX - начале XX века. Говоря "мы", я имею в виду русских как нацию. То есть, "мы" здесь означает культурные русские горожане XIX века. Русское же крестьянство действительно оставалось, по выражению Григорьева, "диким", внутренне чуждым Рима - но не чуждым христианства. Но XIX век стал временем страшного упадка религиозного миросозерцания. Парадокс в том, что "просвещение" русского народа, удалившее его от Церкви, в культурном смысле означало как раз наоброт, его глубокое одичание. Отпадая от Христа, крестьяне/христиане становились никем - дикарями, только что спустившимися с деревьев. Сырым материалом для "социалистического строительства". И поэтому ошибочный по сути концепт Григорьева насчет общинных советчиков-дикарей, находившихся на донациональной стадии развития, звучит довольно-таки убедительно.

Реплика читателя:

> К стыду своему не знаю кто такой Григорьев, но его пассаж о русских и советских мне кажется более точным и близким к действительности чем лукавые и сладкие речи Галковского.

Для умного человека невозможно не быть глубоким пессимистом в отношении русского народа, не будучи по-настоящему православным (то есть, практикующим исихастом). Ибо жизнь такая.

> Галковский уж точно не православный, чтобы он там не говорил..... Он больше по фартукам...

Француз. Я стою на своём. Хотя мне много и довольно убедительно возражают, но все эти возражения не меняют сути вопроса.
Галковский — француз, а не русский. Огромная сила его позиции обусловлена тем, что молодой Пушкин тоже был французом. С возрастом он обрусел, но не до конца. Просто не успел: в качестве русского он был французам не нужен, опасен, и его убили. Русская литература с самой юности своей является французской. И она взрослела гораздо медленнее, чем Пушкин. И так до конца и не смогла обрусеть (хотя и была уже очень близка к этому в лице Достоевского!), как сами Романовы стали "французами" (начиная с 1881 года). И убили Николая II так же, как и Пушкина 80-ю годами ранее. И по той же причине.

> Ну, русских при Пушкине только создавали, так что Пушкин не мог быть русским.

Согласен.

> Мы знаем образ Пушкина, который скорей всего к реальному человеку не имел отношения.

Не согласен. Вы в этой теме находитесь под влиянием какой-то русофобии.
Да, Пушкин БЫЛ французом, и да, это было естественно.
Но Пушкин сильно обрусел. Жаль, не до конца.

Но вот это строки уже русского человека:

Ты просвещением свой разум осветил,
Ты правды чистый лик увидел,
И нежно чуждые народы возлюбил,
И мудро свой возненавидел.

Когда безмолвная Варшава поднялась,
И ярым бунтом опьянела,
И смертная борьба меж нами началась,
При клике «Польска не згинела!»

Ты руки потирал от наших неудач,
С лукавым смехом слушал вести,
Когда разбитые полки бежали вскачь,
И гибло знамя нашей чести.

Когда ж Варшавы бунт раздавленный лежал
Во прахе, пламени и дыме...
Поникнул ты главой и горько возрыдал,
Как жид о Иерусалиме.

> Судя по тому, что прямые потомки Пушкина находятся в родстве с Нассау Оранжскими и Романовыми, то градус Александра Сергеевича был очень высоким.
Французами была ВСЯ европейская аристократия. Вольтер возмущался, что прибыв в прусский двор в Потсдаме не заметил никакой разницы с Версалем -- все дворяне говорили исключительно по-французски... В фильмах часто показывают Екатерину Вторую говорящей по-русски с немецким акцентом, что смешно и не имеет отношения к реальности: говорила она по-французски.


Да, понятно.
Франция даже сегодня умудряется оставаться культурным гегемоном, спустя двести лет после потери гегемонии политической.
Можно себе представить, каков был этот монстр в эпоху своего не только культурного, но и политического доминирования.

> Есть большие сомнения по поводу того, что Франция не вернула себе гегемонию в политике.
До 1789 года тоже не было абсолютным гегемоном -- это искусственный конструкт Галковского. Была сильная папская власть, была власть континентальной аристократии СРИГН. Сейчас Франция рулит процессами, но только тоньше, не вызывая огонь на себя.


Я предлагаю различать три уровня гегемонии: военную, политическую и культурную.

Эти три уровня сооветствуют уровням Фигуры, Игрока, Хозяина дискурса. (См. заметку Хозяева дискурса и Господин реальности)

Самая сильная Фигура сегодня это по-прежнему США.
Самый сильный Игрок — по-прежнему Англия.
Франция — именно культурный гегемон, в этом её сила.

> У Пушкина столько всего можно найти. Стихотворение почти на любую тематику. И записать его в адепты того или иного движения. Тут и в глубине сибирских руд и все остальное. Где он был НАСТОЯЩИМ?

Да ВЕЗДЕ.
Как любой настоящий писатель, Пушкин легко становился на любую точку зрения, в том числе чужую и даже неприятную.
Писатель это маленький бог. Ведь он творит мир и распоряжается судьбами людей. А бог — он за всех. Иначе ничего не напишешь хорошего. Так, фигню.

Быть "за всех" и значит быть французом и Хозяином дискурса. Это и есть пресловутая синархия.

Это Пантеон, Постмодерн, это абсолютное оружие, при помощи которого Франция доминирует. И выше этого только Бог с большой буквы.

Француз может обрусеть двумя способами: либо деградировать до крестьянина, либо вырасти до христианина. И именно православного, иначе игра не стоит свеч. И вчерашний советский человек, выросший из дикого расцерковленного русского крестьянина может стать полноценным европейцем только одним способом: усвоив христианскую кольтуру Европы. Но вот вопрос: имеет ли смысл усваивать второсортную версию христианства? И тут мы возвращаемся к тому, с чего я начал.

Христианство без Православия (читай -- без Исихазма) это отстой по сравнению с Постмодерном.
Tags: выход есть, имяславие, историософия, религия
Subscribe

Posts from This Journal “имяславие” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 46 comments

Posts from This Journal “имяславие” Tag