С чего начать (точка входа в умное делание)
Из обсуждения заметки Критерий Истины — враг Истины
(цикл Умное делание для мирян).
> Как Вы совмещаете с молитвой чтение и вообще деятельность, связанную с работой ума? Я читал, что на высших уровнях это совмещается без проблем, и это не достижение человека, но дар Духа. Но интересует случай новоначальных. Я не вижу возможности совмещения словесной молитвы и какой-либо деятельности, связанной с работой ума... Можно сузить этот вопрос до очевидного случая: до чтения Писания, ведь это заведомо удобная Богу деятельность.
Давайте попробуем идти маленькими шажками.
Сначала я отвечу на самый простой ("суженный") вопрос (только о чтении Писания), а затем Вы зададите вопрос более сложный, ещё более сложный и так далее.
Что касается чтения Писания, тут ответ почти очевиден: само чтение Писания это угодное Богу дело, ничем не уступающее молитве.
Поэтому превратить его в правильное духовное делание очень просто: нужно не думать ни о чём постороннем. Чтобы прояснить эту мысль, я усилю её: читая Писание, можно не думать вообще ни о чём, даже о прочитанном, погружая ум в сами слова Писания. Собственно говоря, чтение некоторых книг Писания (например, Псалтири или Евангелия) это и есть словесная молитва. Православное Богослужение более чем наполовину составлено из явных и неявных цитат из Библии (самый большой вклад дают как раз Псалтирь и Евангелие), потому-то чтение Писания как таковое можно считать Богослужением.
К этой очевидной мысли добавлю немного отсебятины, которая кажется мне полезной.
Читая Евангелие, я ради повышения концентрации ума использовал следующий приём: я читал Евангелие, обращаясь к Господу Иисусу Христу. То есть, везде, где в Евангелии стоит "Он" или "Иисус", я произносил "Ты". Например, место "Иисус говорит Своим ученикам" я произносил: "Ты говоришь Своим ученикам" и так далее. Это простой приём ещё больше приближает текст Писания к молитве, по сути дела и превращая его в полноценную молитву.
Теперь Ваш ход. Задайте более сложный вопрос или более сложный вариант того же вопроса.
> Спасибо. Это я понимаю, особенно теперь, после того как Вы так четко выразили в словах. Но в рассмотренном Вами случае по сути нет одновременно происходящих двух разных деятельностей - молитвы и чего-то еще. Есть само чтение Евангелия или Псалтыри и это и есть молитва. Давайте теперь рассмотрим случай двух разных деятельностей, происходящих в одно время. Я сначала опишу свое понимание и укажу на неразрешимую для меня проблему.
Как я понимаю, для меня всё упирается во внимание. У меня (наверное и у всех) внимание однозадачно. Любая видимая многозадачность - это просто быстрое переключение внимания от одной деятельности к другой (проверяется простыми действиями). Если какая-то деятельность сама по себе не требует пристального внимания или очень быстрого реагирования (что также является временным направлением пристального внимания на нее), например что-то делать руками на кухне, идти по улице, не спеша ехать на велосипеде и т.п., то я могу молиться в это же время. Во время произношения про себя слов молитвы хватает времени для переключения внимания на другую деятельность и обратно. Но даже это я не назвал бы внимательной молитвой в полном значении слова внимательно. (Это вставка, чтобы отметить еще один момент, который не связан непосредственно со сказанным после закрывающей скобки. Даже такая не совсем внимательная молитва нужна, я это делаю и я знаю о пользе уже даже по опыту. Т.е. Вы можете не останавливаться на этом вопросе в своем ответе.) Если полностью заключать внимание в слова, то всё - ни для какой другой деятельности внимания больше нет и соответственно этой другой деятельности больше нет. Это же работает и в другую сторону. Если я внимательно делаю другую деятельность, например читаю книгу, пишу программу, вот сейчас пишу Вам ответ при этом обдумывая то, что я пишу, то все - чтобы произнести слова молитвы я должен отвлечься от этой деятельности и переключиться на молитву. Или это будет выглядеть как довольно замедленные переключения с молитвы на другое и обратно. Произнес слово или несколько, переключился, восстановил контекст и написал несколько слов Вам, снова переключился на молитву, восстановил контекст (т.е. какое было последнее слово), произнес дальше и т.д. Я сейчас всё это буквально проделал, пока писал два предыдущих предложения. И смысла в этом я не вижу, потому что обе деятельности выходят плохо. Вот это и есть проблема. Я не могу совмещать молитву с другой деятельностью, которая требует пристального внимания. Возможно ли это вообще для новоначального? С другой стороны, это проблема в свете Вашего последнего поста. А так я особо не парюсь по этому поводу, когда могу молиться во время другой деятельности (не требующей пристального внимания) - молюсь, когда не могу - не молюсь. Что бы Вы сказали по этому поводу?
Позвольте выделить в Вашем вопросе главное:
> В рассмотренном Вами случае по сути нет одновременно происходящих двух разных деятельностей - молитвы и чего-то еще. Есть само чтение Евангелия или Псалтыри — и это и есть молитва. Давайте теперь рассмотрим случай двух разных деятельностей, происходящих в одно время.
По сути своей, самого всякого рода служение Богу -- это единая деятельность, хотя она и проявляется очень по-разному для разных людей в разных ситуациях и в разное время. Ведь в норме (если мысленно удалить из рассмотрения грех) любая деятельность твари это некая часть плана Творца, и в мире не совершается ничего такого, что не было бы задумано, то есть, организовано или просто предусмотрено Промыслом.
Раздвоенность возникает вследствие греха. Бог предусматривает в Своём промысле и грех, но не участвует в нём. Грех это дело твари, отделяющейся от Творца и пытающейся строить самостоятельный сюжет своей жизни. Грех и итоге всегда приводит к неудаче — но увы, до этого итога проходит порой достаточно много времени — на чём и держатся очень многие иллюзии этой жизни.
Если какое-то дело угодно Богу, то Он сам участвует в нём; в этом случае молитва к Нему естественно вписывается в дело и становится его частью. Собственно, на этом и основан "основной критерий Истины", который я рассматриваю вот в этой заметке с парадоксальным названием Критерий Истины — враг Истины: если какое-то дело угодно Богу, то оно естественно сочетается с правильной молитвой; если какое-то дело Богу не угодно, то и с молитвой оно не сочетается.
Тут необходимо сделать одну крайне важную оговорку: любое дело может быть угодным или не угодным Богу в зависимости от того, как именно оно совершается. (Подробнее см. в заметке Как действовать по воле Бога (1)) Если правильное дело совершается неправильным образом, то оно Богу неугодно ("проклят всякий, совершающий дело Божье с небреженьем").
Этот принцип крайне важен практически, потому что он работает в обе стороны: если неправильное (казалось бы) дело можно совершать правильным образом, то оно может оказаться угодным Богу, а вовсе не является "неправильным"! Заведомо неправильные, греховные дела отличаются именно тем, что как ни крути, как ни поворачивай, они всё равно Богу не угодны. Никак не сделаешь такое дело угодным Богу образом: Господь не желает в таких делах участвовать, а только попускает их с какой-то Своей целью — как правило, с целью страшной и неприятной для того, кто это дело совершает. И в этом есть очень глубокая логика: если бы Бог (Автор сюжета жизни) не задумал в итоге подобного дела чего-то ужасного для его совершителя, то Он бы и не отстранялся от этого дела, всецело перекладывая ответственность за него на несчастного исполнителя. Этим крайне неприятным свойством обладают все греховные дела.
Если какое-то дело угодно Богу и притом совершается правильным образом, то не возникает проблемы с переключением внимания: молитва естественным образом вписывается в дело, а дело — в молитву. Потому что правильным образом совершаемое дело совершается ради Христа — Того Самого Христа, к Которому мы и обращаемся в молитвах. Это ещё одно важное свойство, отличающее угодные Богу дела от неугодных: они могут совершаться ради Христа и... они вообще-то должны совершаться ради Христа. Потому что доброе дело, если оно совершается не ради Христа, не приобщает человека Вечности. Хотя Бог Сам участвует в таком деле, хотя и вознаграждает за него человека, но эта награда ограничивается лишь рамками мира сего, и потому в конце концов не принесёт должной пользы человеку, ведь земля и все дела на ней сгорят, по пророчеству Писания. Этот важный нюанс подчёркивает Серафим Саровский в своей "Беседе с Мотовиловым", цитирую: тем и ограничивается эта приятность Богу дел добрых, не ради Христа делаемых: Создатель наш дает средства на их осуществление. За человеком остается или осуществить их, или нет.
Усердному же в добрых делах человеку Господь обязательно даёт шанс уверовать во Христа. Цитирую: Господь все свои божественные средства употребляет, чтобы доставить такому человеку возможность за свои добрые дела не лишиться награды в жизни пакибытия. Но для этого надо начать здесь правой верой в Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, пришедшего в мир грешныя спасти. Воспользуется человек приятностию Богу дела своего, не ради Христа сделанного, и уверует в Сына Его — такого рода дело вменится ему, как бы ради Христа сделанное и только за веру в Него. В противном же случае человек не вправе жаловаться, что добро его не пошло в дело.
Итак, если мы делаем угодное Богу дело, притом делаем его правильным образом и ради Христа, то молитва ко Христу естественно сочетается с этим делом и вплетается в него как часть — а лучше даже сказать, наоборот: само дело вплетается в молитву, как её часть и практическое продолжение.
Далее, снова выделяю главное:
> Я не могу совмещать молитву с деятельностью, которая требует пристального внимания...Возможно ли это вообще для новоначального?
Боюсь, что для новоначального это почти невозможно. Это и есть практическое следствие сказанного в Писании: мир во зле лежит. Эти слова порой неправильно толкуют, понимая мир (мiр) как мироздание. На самом деле здесь говорится о том же самом, что и в Евангелии (http://www.patriarchia.ru/bible/lk/4/index.html#5):
Берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мiра и славу их, и говорит Ему:
— Всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне.
Тогда Иисус говорит ему:
— Отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи.
Анекдотичность предложения сатаны состоит в том, что он предлагал свою помощь Тому, Кто сотворил всё видимое и невидимое, и самого сатану сотворил, и безраздельно всем сотворённым обладает. Но всё-таки, как и всегда у лукавых духов, в любых словах дьявола обязательно присутствует изрядная доля правды (а иначе же никто и не поверит!), а именно: им принадлежит тот иллюзорный, воображаемый мiр, внутри которого обитает сознание людей, уклонившихся от Истины. Они не видят реальности, какой она является в действительности, но принимают за реальность призраки, созданные их воображением. Естественно, с течением времени все иллюзии рано или поздно разрушаются — что их и отличает от Истины, основным свойством которой является неизменность и несокрушимость.
Проблема новоначального в том, что он ещё обитает своим умом не в Истине, а в иллюзорном мiре, придуманном лукавыми духами, где и владычествует князь мiра сего. Потому-то новоначальный почти не способен действовать угодным Богу образом. Желает человек действовать как надо, но у него выходит иное, по поговорке: что ни делает дурак, всё он делает не так. Вот в чём настоящая причина, по которой у нас не получается сочетать с молитвой даже наши добрые в общем-то дела. Пусть дела сами по себе и добры, и их вполне можно было бы делать угодным Богу образом, только вот делаем мы их не так.
Причина этого бедственного положения в том, что ум новоначального ещё пленён грехом, он рисует неверную или не совсем верную карту реальности. Человек ещё обитает своим умом не в мiре Господа Истины, где всё совершается по Его благой воле, а в иллюзорном "мiре сем", где владычествует лукавый. Как правило, заметить это омрачение очень просто: для этого достаточно обнаружить, что в мiре (каким ты его видишь) есть зло. Ведь Бог-то зла не творит, а всё реальное это творение Бога. И потому до тех пор, пока ты видишь зло как составную часть реальности, ты пребываешь в омрачении.
Только когда ум человека исцелится от этого омрачения, он становится способным молиться к Господу без отвлечения, и человек обретает способность естественно соединять с молитвой любое совершаемое им дело. Это и есть уровень умной молитвы, по наименованию которой главный метод Православия, при помощи которого христиане реально (а не иллюзорно) восходят ко Христу, именуется умным деланием.
> Большое спасибо, умеете Вы выразить словами! Вроде бы и читал об этом ранее, а на некоторые моменты внимания не обращал. В общем, рецепт один - покаяние.
Да. И ещё выделяю главное в Ваших словах:
> Я не могу совмещать молитву с деятельностью, которая требует пристального внимания... Я особо не парюсь по этому поводу. Когда могу молиться - молюсь, когда не могу - не молюсь. Что бы Вы сказали по этому поводу?
Если у Вас есть желание двигаться по пути умного делания, то имеет смысл использовать стандартный приём, при помощи которого многие святые отцы, будучи ещё новоначальными, мало-помалу взошли на уровень умной молитвы, откуда открывается возможность достичь сначала умно-сердечной молитвы, затем чистоты сердца — а затем и Цели христианской жизни (обОжения).
А именно, любой новоначальный, как бы сильно ни был омрачён и рассеян лукавыми помыслами его ум, в силах повторять и повторять слова молитвы, пусть поначалу и "чисто механически", но зато почти при всяком деле, на всяком месте и в любом положении. Для того нам и дан ум, который постоянно занят какими-то словами: то напевает песенку, то просто болтает "сам с собой" (на самом деле с лукавыми помыслами). Дьявол страшно боится этой нашей способности, и потому стремится убедить новоначальных в бесполезности этого делания. Ирония его судьбы, однако, в том, что и сами навязчивые мысли о бесполезности рассеянной молитвы в известном смысле доказывают её небесполезность. В самом деле: если она бесполезна, ну так оставь человека в покое, пусть себе бормочет эти "ничего не значащие" слова. Нет, не может дьявол оставить человека в покое, потому что знает, что эти слова мало-помалу сдвигают гору омрачения и приближают человека к свету, о чём я много раз уже писал, например.
Навык постоянно держать на устах молитву -- это базовый навык новоначального. Пусть вначале его ум крайне рассеян, до такой степени, что он и вовсе забывает молитву. Надо снова и снова возобновлять её, не смущаясь. Каждый раз, заново приступая к молитве, человек на один шаг приближает свой ум к умной молитве, ведь возобновить (или не возобновить) молитву — это работа ума и его выбор.
По своей силе и влиянии на судьбу, привычка механически повторять и повторять молитву ничем не отличается от привычки постоянно носить на теле крестик. Она значит не больше, но и не меньше. Но! в отличие от нательного креста, который обычно никто не может с нас сорвать, дьявол вполне может помыслами отвлечь нас от молитвы настолько, что мы её теряем. Если бы кто-то мог сорвать с нас крест, а мы снова и снова должны были надевать его, то и это дело (надевание сорванного креста) значило бы не больше и не меньше, чем возобновление забытой на время молитвы.
Снова и снова возобновлять молитву — значит снова и снова брать на себя этот внутренний крест. Это как раз тот уровень, на котором новоначальному надлежит понимать слова Христа: возьми крест твой и следуй за Мною. Не освоивший это первоначальное упражнение человек, как правило ещё не готов совершать серьёзные подвиги и терпеть настоящие скорби -- но вот заставить себя повторять и повторять молитву (пусть поначалу и без внимания к ней) вполне в его силах. Как раз об этом сказано: иго Моё благо и бремя легко. И если человек не оставит этот сравнительно лёгкий, вполне выносимый подвиг, то благодатная сила, действующая в имени Господа, мало-помалу укрепит его внимание, а затем и вынесет его на уровень умной молитвы. Сколько времени на это понадобится? Это зависит от того, сколько внимания человек будет всё-таки уделять молитве. Для верующего это только естественно, как и для любого человека естественно уделять внимание тому, что представляется важным. Потому чем крепче вера человека, тем больше у него внимания. И по-настоящему уверовавший человек молится внимательно, не отвлекаясь от имени Господа. Но сверх того у нас есть способность уделять той или иной вещи внимание произвольно, по выбору. Такое произвольное внимание это катализатор описанного процесса.
> Да-да-да! Здесь у меня есть один вопрос. Я стараюсь так делать по мере сил. И заметил следующее. Через какое-то время, оно разное, закономерности я не уловил, наступает своего рода ментальная усталость. И я замечаю, что время от времени слова молитвы искажаются. Происки бесов, как я понимаю. Когда хватает сил, я исправляюсь и продолжаю. Но иногда эта ментальная усталость настолько сильна, что искажения начинают идти одно за одним и я прекращаю молиться на некоторое время, чтобы не делать молитву небрежно. Правильно ли я поступаю, или стоит всё-таки стараться понуждать себя продолжать даже в таких случаях?
Тут всё зависит от Вашего усердия. Если Вы действительно искренне хотите достичь настоящего покаяния, то не смущайтесь тем, что дьяволу удалось исказить Ваше дело. Бог смотрит на намерение. Иное дело, если человек искажает молитву по небрежности, произносит её слишком поспешно, коверкая слова и проч.
Другой читатель:
> У меня тоже так было в самом начале. Слова молитвы как бы сами собой искажались. Но не когда я молилась вслух, а когда в уме. Сначала останавливалась и просила прощения, но искажение усиливалось после вынужденных остановок и я решила не прерываться. Потом это все прошло.
И диалог на ту же тему, с этим другим читателем:
> Насколько я помню по владыке Антонию, отвлечений не будет только на уровне сердечной самодвижной молитвы. Я молюсь умом, но отвлечения бывают.
Речь тут идёт о непрестанной молитве. Можно ли молиться на всяком месте, во всякое время, при всяком деле?
> Так непрестанная (и без отвлечений) это как раз уровень сердечной самодвижной.
Нет, ведь речь идёт о словесной молитве.
> Вспомни "В горах Кавказа". У многих там была умно-деятельная и даже умно-деятельная сердечная молитва сердечная, но непрестанная.
Нет, вовсе нет. Умно-сердечная молитва там была лишь у Больного брата и у брата, Живущего в дупле. (Не считая отцов: о. Исаакия и проч.) У прочих там был лишь навык непрестанной словесной молитвы.
> А, ты ранее про умную молитву говорил вообще, а не про конкретную ступень. Поняла.) Ну да, у троих умно-сердечная, но у остальных ведь не только словесная.
В основном словесная. "Уровень" человека определяется по тому, на что он тратит основное время. Отдельные взлёты не в счёт, так как у любого человека бывают эпизоды и умной, и умно-сердечной молитвы (даже у атеиста, когда серьёзно припрёт).
То есть, если мы время от времени молимся умом или сердцем, это вовсе не значит, что мы "имеем" умную или сердечную молитву. Просто Бог по Своей милости нас утешает тем, что вообще-то выше нашего уровня.
> Ну, я два месяца рано встаю и поздно ложусь, и молюсь ИМ только в дороге на работу и на работе. А в выхи лежу пластом и силы молиться есть только в уме (надо себя пнуть и вслух тоже молиться).
Молиться можно (вообще-то даже нужно) и лёжа, и сидя, и на ходу, и за работой, и на отдыхе — во всякое время, когда только вспомнишь о ней.
Первая проблема новоначального — что он вообще забывает и какое-то время просто не помнит о молитве! Это самый трудный этап умного делания, проходя который большинство людей впадает в отчаяние и отпадает, оставляя кажущиеся бесполезными попытки. Преодолевается это просто: надо молиться каждый раз, когда молитва вспоминается. Для этого полезно сознавать, что всякое воспоминание о молитве это благодатное действие Бога, а не просто свойство твоего ума. И относиться к этому напоминанию с подобающей благодарностью.
> Да я не это имею ввиду. Про положение в пространстве я знаю, давно молюсь везде и в любом виде (стоя, лёжа, сидя, на ходу и т.п.). Я другое хотела сказать, молитва умная уже есть, но ещё не непрестанная. Тебя послушать все на словесном уровне пока непрестанную молитву не обрели, но по примеру из книги Меркурия и владыки Антония непрестанная это уровень самодвижной сердечной.
Молитва умная у всех есть (иногда бывает, эпизодами). Вопрос в том, сколько времени она длится, какой процент времени она занимает.
> Если есть у всех, то какой тогда смысл выделять этап умно-деятельной молитвы?
Когда человек по-настоящему утверждается в умной молитве, он проводит в ней большую часть времени бодрствования. Но дьявол ухищряется вывести его из его состояния — и небезуспешно. Словесной молитвы такой человек уже не теряет, а вот внимание к молитве потерять может, и теряет то и дело.
Так и на этапе умно-сердечной молитвы. В основном человек молится сердцем, но дьяволу то и дело удаётся выбить его из сердечной молитвы на уровень умной, а иногда и ниже.
> Большая часть времени бодрствования - это хотя бы часов шесть? У меня пока два где-то.
Я сплю семь-восемь часов. Бодрствую — пятнадцать-шестнадцать. Большая часть времени бодрствования — это ну хотя бы больше половины.
> У меня язык не двигается. Молюсь словами, погружаясь в слова. Эмоций практически нет. Бывают иногда разные ощущения, но я на них не концентрируюсь.
Это внимательная словесная молитва. Правильная, качественная. Но это ещё не умная молитва.
> Хорошо, а умная это какая тогда?
Моё умное делание началось так. Батюшка-иеромонах, в приходе которого я подвизался, серьёзно заболел. А он всегда ночевал в храме, закрываясь изнутри, потому что это были 90-е, и храмы грабили. Закрытый изнутри храм взломать почти невозможно, нужны осадные орудия.
Итак, я должен был ночевать в храме вместо него. А я был совсем-совсем новичком, и у меня в памяти застрял весёлый советский фильм ужасов "Вий" с покойницей, которая безобразничала в храме. А надо сказать, что как раз в этот день у нас отпечали покойницу, чем-то даже похожую на Панночку из Вия. Её уже закопали (тут же рядышком — храм наш стоит посреди действующего кладбища), так что мне было не так страшно, как Хоме Бруту. Но должен признаться, что было мне всё-таки чуть-чуть стремновато.
И тогда я начал молиться вслух. Я не читал какие-либо молитвы, я просто своими словами говорил с Богом вслух, жалуясь ему на пугающие меня помыслы. Вот мне кажется, что моя Панночка где-то рядом, как бы у меня за спиной. Я не оборачиваюсь, а вместо этого жалуюсь:
— Господи! Мне кажется, что покойница у меня за спиной. Я знаю, что это чушь, но что мне делать с этими мыслями? Помоги мне, научи меня, как мне быть в таком положении. И вообще, научи меня жить по-новому, ведь я теперь должен жить как-то по-новому, не как раньше, потому что я теперь раб Твой и воин Твоего воинства...
... и так далее, буквально без умолку, где-то полчаса или час. Вот это и была самая настоящая умная молитва (хоть и вслух). Где-то минут через двадцать на меня снизошёл неописуемый покой, и я умом увидел Свет, но не придал Ему значения (что характерно), а продолжал говорить и говорить... пока не уснул. Спал легко и без снов.
> Умная только во сне, да? Но мы тысячу раз уже обсуждали этот критерий. Это твоя личная практика и выводы ты делаешь только по ней. У Отцов (насколько я знаю, если у кого-то есть другая инфа пусть меня поправит) единственный критерий умной молитвы ( у владыки Антония прямо об этом говорится), что человек молчит и молится не вслух, а в уме. Никто не говорит о молитве во сне как о критерии "настоящей умной молитвы". Во сне по владыке Антонию идёт сердечная самодвижная молитва.
Во сне это не критерий, а признак. Он работает лишь в одну сторону. Можно сомневаться, где там у нас уже умная молитва, а где ещё словесная. Но если человек молится во сне — это уже точно умная молитва, потому что тело спит. Если же человек от молитвы просыпается, то скорее всего, именно потому, что молитва у него пока ещё очень тесно связана с телом, является наполовину словесной.
Провести грань между умной и сердечной молитвой по признаку "во сне" я не берусь. Но подозреваю, что сам факт, что ты вспомнил о молитве внутри сновидения, означает, что молитва коснулась сердца.
> Я молюсь во сне. Но редко. Только во время нападений. Порой себя не помню, а молитву вспоминаю. От молитвы в этих жутких снах просыпаюсь, но не сразу. Сейчас они кстати стали почти не страшными, но из сна выкидывает, хоть и не сразу.
Выделю главное:
> во время нападений... в жутких снах
Да, обычно люди молятся сердцем именно при опасности. Когда припрёт, молятся сердцем даже те, кто называет себя атеистами.
> Ну вот для меня лично это большая загадка почему мое сердце молится только когда ужас-ужас (((
Получается все три уровня могут быть практически одновременно. Словесная, умно-деятельная, умно-деятельная сердечная. Потом просто пропорции этой триады будут меняться и постепенно перейдешь в сердце? Выходит слишком циклиться на каком ты из трёх нижних этапов не стоит.))) Стоишь одновременно на трёх, с постепенным переходом-перетеканием со словесной, к умно-деятельной, потом к умно-деятельной сердечной. Так?
Да, так.
Все три способа молитвы доступны человеку на этапе покаяния. Поэтому некоторые Отцы вообще не подразделяют их, в говорят просто: это этап покаяния (и надо отличать его от просвещения и обожения).
Но поскольку в зависимости от того, какая молитва у человека является преобладающей, к нему имеет смысл применять разные требования, всё-таки лучше различать эти этапы.
Например, пока человек подвизается в умной молитве, он должен достаточно много и хорошо спать. А при сердечной молитве — наоборот, спать лучше поменьше.
При умной молитве, как и при словесной, главное — количество молитвы, а при сердечной главное — качество, глубина.
При умной молитве внимание это всё, а при словесной неизбежна (а значит и нормальна) рассеянность.
И так далее.
(цикл Умное делание для мирян).
> Как Вы совмещаете с молитвой чтение и вообще деятельность, связанную с работой ума? Я читал, что на высших уровнях это совмещается без проблем, и это не достижение человека, но дар Духа. Но интересует случай новоначальных. Я не вижу возможности совмещения словесной молитвы и какой-либо деятельности, связанной с работой ума... Можно сузить этот вопрос до очевидного случая: до чтения Писания, ведь это заведомо удобная Богу деятельность.
Давайте попробуем идти маленькими шажками.
Сначала я отвечу на самый простой ("суженный") вопрос (только о чтении Писания), а затем Вы зададите вопрос более сложный, ещё более сложный и так далее.
Что касается чтения Писания, тут ответ почти очевиден: само чтение Писания это угодное Богу дело, ничем не уступающее молитве.
Поэтому превратить его в правильное духовное делание очень просто: нужно не думать ни о чём постороннем. Чтобы прояснить эту мысль, я усилю её: читая Писание, можно не думать вообще ни о чём, даже о прочитанном, погружая ум в сами слова Писания. Собственно говоря, чтение некоторых книг Писания (например, Псалтири или Евангелия) это и есть словесная молитва. Православное Богослужение более чем наполовину составлено из явных и неявных цитат из Библии (самый большой вклад дают как раз Псалтирь и Евангелие), потому-то чтение Писания как таковое можно считать Богослужением.
К этой очевидной мысли добавлю немного отсебятины, которая кажется мне полезной.
Читая Евангелие, я ради повышения концентрации ума использовал следующий приём: я читал Евангелие, обращаясь к Господу Иисусу Христу. То есть, везде, где в Евангелии стоит "Он" или "Иисус", я произносил "Ты". Например, место "Иисус говорит Своим ученикам" я произносил: "Ты говоришь Своим ученикам" и так далее. Это простой приём ещё больше приближает текст Писания к молитве, по сути дела и превращая его в полноценную молитву.
Теперь Ваш ход. Задайте более сложный вопрос или более сложный вариант того же вопроса.
> Спасибо. Это я понимаю, особенно теперь, после того как Вы так четко выразили в словах. Но в рассмотренном Вами случае по сути нет одновременно происходящих двух разных деятельностей - молитвы и чего-то еще. Есть само чтение Евангелия или Псалтыри и это и есть молитва. Давайте теперь рассмотрим случай двух разных деятельностей, происходящих в одно время. Я сначала опишу свое понимание и укажу на неразрешимую для меня проблему.
Как я понимаю, для меня всё упирается во внимание. У меня (наверное и у всех) внимание однозадачно. Любая видимая многозадачность - это просто быстрое переключение внимания от одной деятельности к другой (проверяется простыми действиями). Если какая-то деятельность сама по себе не требует пристального внимания или очень быстрого реагирования (что также является временным направлением пристального внимания на нее), например что-то делать руками на кухне, идти по улице, не спеша ехать на велосипеде и т.п., то я могу молиться в это же время. Во время произношения про себя слов молитвы хватает времени для переключения внимания на другую деятельность и обратно. Но даже это я не назвал бы внимательной молитвой в полном значении слова внимательно. (Это вставка, чтобы отметить еще один момент, который не связан непосредственно со сказанным после закрывающей скобки. Даже такая не совсем внимательная молитва нужна, я это делаю и я знаю о пользе уже даже по опыту. Т.е. Вы можете не останавливаться на этом вопросе в своем ответе.) Если полностью заключать внимание в слова, то всё - ни для какой другой деятельности внимания больше нет и соответственно этой другой деятельности больше нет. Это же работает и в другую сторону. Если я внимательно делаю другую деятельность, например читаю книгу, пишу программу, вот сейчас пишу Вам ответ при этом обдумывая то, что я пишу, то все - чтобы произнести слова молитвы я должен отвлечься от этой деятельности и переключиться на молитву. Или это будет выглядеть как довольно замедленные переключения с молитвы на другое и обратно. Произнес слово или несколько, переключился, восстановил контекст и написал несколько слов Вам, снова переключился на молитву, восстановил контекст (т.е. какое было последнее слово), произнес дальше и т.д. Я сейчас всё это буквально проделал, пока писал два предыдущих предложения. И смысла в этом я не вижу, потому что обе деятельности выходят плохо. Вот это и есть проблема. Я не могу совмещать молитву с другой деятельностью, которая требует пристального внимания. Возможно ли это вообще для новоначального? С другой стороны, это проблема в свете Вашего последнего поста. А так я особо не парюсь по этому поводу, когда могу молиться во время другой деятельности (не требующей пристального внимания) - молюсь, когда не могу - не молюсь. Что бы Вы сказали по этому поводу?
Позвольте выделить в Вашем вопросе главное:
> В рассмотренном Вами случае по сути нет одновременно происходящих двух разных деятельностей - молитвы и чего-то еще. Есть само чтение Евангелия или Псалтыри — и это и есть молитва. Давайте теперь рассмотрим случай двух разных деятельностей, происходящих в одно время.
По сути своей, самого всякого рода служение Богу -- это единая деятельность, хотя она и проявляется очень по-разному для разных людей в разных ситуациях и в разное время. Ведь в норме (если мысленно удалить из рассмотрения грех) любая деятельность твари это некая часть плана Творца, и в мире не совершается ничего такого, что не было бы задумано, то есть, организовано или просто предусмотрено Промыслом.
Раздвоенность возникает вследствие греха. Бог предусматривает в Своём промысле и грех, но не участвует в нём. Грех это дело твари, отделяющейся от Творца и пытающейся строить самостоятельный сюжет своей жизни. Грех и итоге всегда приводит к неудаче — но увы, до этого итога проходит порой достаточно много времени — на чём и держатся очень многие иллюзии этой жизни.
Если какое-то дело угодно Богу, то Он сам участвует в нём; в этом случае молитва к Нему естественно вписывается в дело и становится его частью. Собственно, на этом и основан "основной критерий Истины", который я рассматриваю вот в этой заметке с парадоксальным названием Критерий Истины — враг Истины: если какое-то дело угодно Богу, то оно естественно сочетается с правильной молитвой; если какое-то дело Богу не угодно, то и с молитвой оно не сочетается.
Тут необходимо сделать одну крайне важную оговорку: любое дело может быть угодным или не угодным Богу в зависимости от того, как именно оно совершается. (Подробнее см. в заметке Как действовать по воле Бога (1)) Если правильное дело совершается неправильным образом, то оно Богу неугодно ("проклят всякий, совершающий дело Божье с небреженьем").
Этот принцип крайне важен практически, потому что он работает в обе стороны: если неправильное (казалось бы) дело можно совершать правильным образом, то оно может оказаться угодным Богу, а вовсе не является "неправильным"! Заведомо неправильные, греховные дела отличаются именно тем, что как ни крути, как ни поворачивай, они всё равно Богу не угодны. Никак не сделаешь такое дело угодным Богу образом: Господь не желает в таких делах участвовать, а только попускает их с какой-то Своей целью — как правило, с целью страшной и неприятной для того, кто это дело совершает. И в этом есть очень глубокая логика: если бы Бог (Автор сюжета жизни) не задумал в итоге подобного дела чего-то ужасного для его совершителя, то Он бы и не отстранялся от этого дела, всецело перекладывая ответственность за него на несчастного исполнителя. Этим крайне неприятным свойством обладают все греховные дела.
Если какое-то дело угодно Богу и притом совершается правильным образом, то не возникает проблемы с переключением внимания: молитва естественным образом вписывается в дело, а дело — в молитву. Потому что правильным образом совершаемое дело совершается ради Христа — Того Самого Христа, к Которому мы и обращаемся в молитвах. Это ещё одно важное свойство, отличающее угодные Богу дела от неугодных: они могут совершаться ради Христа и... они вообще-то должны совершаться ради Христа. Потому что доброе дело, если оно совершается не ради Христа, не приобщает человека Вечности. Хотя Бог Сам участвует в таком деле, хотя и вознаграждает за него человека, но эта награда ограничивается лишь рамками мира сего, и потому в конце концов не принесёт должной пользы человеку, ведь земля и все дела на ней сгорят, по пророчеству Писания. Этот важный нюанс подчёркивает Серафим Саровский в своей "Беседе с Мотовиловым", цитирую: тем и ограничивается эта приятность Богу дел добрых, не ради Христа делаемых: Создатель наш дает средства на их осуществление. За человеком остается или осуществить их, или нет.
Усердному же в добрых делах человеку Господь обязательно даёт шанс уверовать во Христа. Цитирую: Господь все свои божественные средства употребляет, чтобы доставить такому человеку возможность за свои добрые дела не лишиться награды в жизни пакибытия. Но для этого надо начать здесь правой верой в Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, пришедшего в мир грешныя спасти. Воспользуется человек приятностию Богу дела своего, не ради Христа сделанного, и уверует в Сына Его — такого рода дело вменится ему, как бы ради Христа сделанное и только за веру в Него. В противном же случае человек не вправе жаловаться, что добро его не пошло в дело.
Итак, если мы делаем угодное Богу дело, притом делаем его правильным образом и ради Христа, то молитва ко Христу естественно сочетается с этим делом и вплетается в него как часть — а лучше даже сказать, наоборот: само дело вплетается в молитву, как её часть и практическое продолжение.
Далее, снова выделяю главное:
> Я не могу совмещать молитву с деятельностью, которая требует пристального внимания...Возможно ли это вообще для новоначального?
Боюсь, что для новоначального это почти невозможно. Это и есть практическое следствие сказанного в Писании: мир во зле лежит. Эти слова порой неправильно толкуют, понимая мир (мiр) как мироздание. На самом деле здесь говорится о том же самом, что и в Евангелии (http://www.patriarchia.ru/bible/lk/4/index.html#5):
Берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мiра и славу их, и говорит Ему:
— Всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне.
Тогда Иисус говорит ему:
— Отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи.
Анекдотичность предложения сатаны состоит в том, что он предлагал свою помощь Тому, Кто сотворил всё видимое и невидимое, и самого сатану сотворил, и безраздельно всем сотворённым обладает. Но всё-таки, как и всегда у лукавых духов, в любых словах дьявола обязательно присутствует изрядная доля правды (а иначе же никто и не поверит!), а именно: им принадлежит тот иллюзорный, воображаемый мiр, внутри которого обитает сознание людей, уклонившихся от Истины. Они не видят реальности, какой она является в действительности, но принимают за реальность призраки, созданные их воображением. Естественно, с течением времени все иллюзии рано или поздно разрушаются — что их и отличает от Истины, основным свойством которой является неизменность и несокрушимость.
Проблема новоначального в том, что он ещё обитает своим умом не в Истине, а в иллюзорном мiре, придуманном лукавыми духами, где и владычествует князь мiра сего. Потому-то новоначальный почти не способен действовать угодным Богу образом. Желает человек действовать как надо, но у него выходит иное, по поговорке: что ни делает дурак, всё он делает не так. Вот в чём настоящая причина, по которой у нас не получается сочетать с молитвой даже наши добрые в общем-то дела. Пусть дела сами по себе и добры, и их вполне можно было бы делать угодным Богу образом, только вот делаем мы их не так.
Причина этого бедственного положения в том, что ум новоначального ещё пленён грехом, он рисует неверную или не совсем верную карту реальности. Человек ещё обитает своим умом не в мiре Господа Истины, где всё совершается по Его благой воле, а в иллюзорном "мiре сем", где владычествует лукавый. Как правило, заметить это омрачение очень просто: для этого достаточно обнаружить, что в мiре (каким ты его видишь) есть зло. Ведь Бог-то зла не творит, а всё реальное это творение Бога. И потому до тех пор, пока ты видишь зло как составную часть реальности, ты пребываешь в омрачении.
Только когда ум человека исцелится от этого омрачения, он становится способным молиться к Господу без отвлечения, и человек обретает способность естественно соединять с молитвой любое совершаемое им дело. Это и есть уровень умной молитвы, по наименованию которой главный метод Православия, при помощи которого христиане реально (а не иллюзорно) восходят ко Христу, именуется умным деланием.
> Большое спасибо, умеете Вы выразить словами! Вроде бы и читал об этом ранее, а на некоторые моменты внимания не обращал. В общем, рецепт один - покаяние.
Да. И ещё выделяю главное в Ваших словах:
> Я не могу совмещать молитву с деятельностью, которая требует пристального внимания... Я особо не парюсь по этому поводу. Когда могу молиться - молюсь, когда не могу - не молюсь. Что бы Вы сказали по этому поводу?
Если у Вас есть желание двигаться по пути умного делания, то имеет смысл использовать стандартный приём, при помощи которого многие святые отцы, будучи ещё новоначальными, мало-помалу взошли на уровень умной молитвы, откуда открывается возможность достичь сначала умно-сердечной молитвы, затем чистоты сердца — а затем и Цели христианской жизни (обОжения).
А именно, любой новоначальный, как бы сильно ни был омрачён и рассеян лукавыми помыслами его ум, в силах повторять и повторять слова молитвы, пусть поначалу и "чисто механически", но зато почти при всяком деле, на всяком месте и в любом положении. Для того нам и дан ум, который постоянно занят какими-то словами: то напевает песенку, то просто болтает "сам с собой" (на самом деле с лукавыми помыслами). Дьявол страшно боится этой нашей способности, и потому стремится убедить новоначальных в бесполезности этого делания. Ирония его судьбы, однако, в том, что и сами навязчивые мысли о бесполезности рассеянной молитвы в известном смысле доказывают её небесполезность. В самом деле: если она бесполезна, ну так оставь человека в покое, пусть себе бормочет эти "ничего не значащие" слова. Нет, не может дьявол оставить человека в покое, потому что знает, что эти слова мало-помалу сдвигают гору омрачения и приближают человека к свету, о чём я много раз уже писал, например.
Навык постоянно держать на устах молитву -- это базовый навык новоначального. Пусть вначале его ум крайне рассеян, до такой степени, что он и вовсе забывает молитву. Надо снова и снова возобновлять её, не смущаясь. Каждый раз, заново приступая к молитве, человек на один шаг приближает свой ум к умной молитве, ведь возобновить (или не возобновить) молитву — это работа ума и его выбор.
По своей силе и влиянии на судьбу, привычка механически повторять и повторять молитву ничем не отличается от привычки постоянно носить на теле крестик. Она значит не больше, но и не меньше. Но! в отличие от нательного креста, который обычно никто не может с нас сорвать, дьявол вполне может помыслами отвлечь нас от молитвы настолько, что мы её теряем. Если бы кто-то мог сорвать с нас крест, а мы снова и снова должны были надевать его, то и это дело (надевание сорванного креста) значило бы не больше и не меньше, чем возобновление забытой на время молитвы.
Снова и снова возобновлять молитву — значит снова и снова брать на себя этот внутренний крест. Это как раз тот уровень, на котором новоначальному надлежит понимать слова Христа: возьми крест твой и следуй за Мною. Не освоивший это первоначальное упражнение человек, как правило ещё не готов совершать серьёзные подвиги и терпеть настоящие скорби -- но вот заставить себя повторять и повторять молитву (пусть поначалу и без внимания к ней) вполне в его силах. Как раз об этом сказано: иго Моё благо и бремя легко. И если человек не оставит этот сравнительно лёгкий, вполне выносимый подвиг, то благодатная сила, действующая в имени Господа, мало-помалу укрепит его внимание, а затем и вынесет его на уровень умной молитвы. Сколько времени на это понадобится? Это зависит от того, сколько внимания человек будет всё-таки уделять молитве. Для верующего это только естественно, как и для любого человека естественно уделять внимание тому, что представляется важным. Потому чем крепче вера человека, тем больше у него внимания. И по-настоящему уверовавший человек молится внимательно, не отвлекаясь от имени Господа. Но сверх того у нас есть способность уделять той или иной вещи внимание произвольно, по выбору. Такое произвольное внимание это катализатор описанного процесса.
> Да-да-да! Здесь у меня есть один вопрос. Я стараюсь так делать по мере сил. И заметил следующее. Через какое-то время, оно разное, закономерности я не уловил, наступает своего рода ментальная усталость. И я замечаю, что время от времени слова молитвы искажаются. Происки бесов, как я понимаю. Когда хватает сил, я исправляюсь и продолжаю. Но иногда эта ментальная усталость настолько сильна, что искажения начинают идти одно за одним и я прекращаю молиться на некоторое время, чтобы не делать молитву небрежно. Правильно ли я поступаю, или стоит всё-таки стараться понуждать себя продолжать даже в таких случаях?
Тут всё зависит от Вашего усердия. Если Вы действительно искренне хотите достичь настоящего покаяния, то не смущайтесь тем, что дьяволу удалось исказить Ваше дело. Бог смотрит на намерение. Иное дело, если человек искажает молитву по небрежности, произносит её слишком поспешно, коверкая слова и проч.
Другой читатель:
> У меня тоже так было в самом начале. Слова молитвы как бы сами собой искажались. Но не когда я молилась вслух, а когда в уме. Сначала останавливалась и просила прощения, но искажение усиливалось после вынужденных остановок и я решила не прерываться. Потом это все прошло.
И диалог на ту же тему, с этим другим читателем:
> Насколько я помню по владыке Антонию, отвлечений не будет только на уровне сердечной самодвижной молитвы. Я молюсь умом, но отвлечения бывают.
Речь тут идёт о непрестанной молитве. Можно ли молиться на всяком месте, во всякое время, при всяком деле?
> Так непрестанная (и без отвлечений) это как раз уровень сердечной самодвижной.
Нет, ведь речь идёт о словесной молитве.
> Вспомни "В горах Кавказа". У многих там была умно-деятельная и даже умно-деятельная сердечная молитва сердечная, но непрестанная.
Нет, вовсе нет. Умно-сердечная молитва там была лишь у Больного брата и у брата, Живущего в дупле. (Не считая отцов: о. Исаакия и проч.) У прочих там был лишь навык непрестанной словесной молитвы.
> А, ты ранее про умную молитву говорил вообще, а не про конкретную ступень. Поняла.) Ну да, у троих умно-сердечная, но у остальных ведь не только словесная.
В основном словесная. "Уровень" человека определяется по тому, на что он тратит основное время. Отдельные взлёты не в счёт, так как у любого человека бывают эпизоды и умной, и умно-сердечной молитвы (даже у атеиста, когда серьёзно припрёт).
То есть, если мы время от времени молимся умом или сердцем, это вовсе не значит, что мы "имеем" умную или сердечную молитву. Просто Бог по Своей милости нас утешает тем, что вообще-то выше нашего уровня.
> Ну, я два месяца рано встаю и поздно ложусь, и молюсь ИМ только в дороге на работу и на работе. А в выхи лежу пластом и силы молиться есть только в уме (надо себя пнуть и вслух тоже молиться).
Молиться можно (вообще-то даже нужно) и лёжа, и сидя, и на ходу, и за работой, и на отдыхе — во всякое время, когда только вспомнишь о ней.
Первая проблема новоначального — что он вообще забывает и какое-то время просто не помнит о молитве! Это самый трудный этап умного делания, проходя который большинство людей впадает в отчаяние и отпадает, оставляя кажущиеся бесполезными попытки. Преодолевается это просто: надо молиться каждый раз, когда молитва вспоминается. Для этого полезно сознавать, что всякое воспоминание о молитве это благодатное действие Бога, а не просто свойство твоего ума. И относиться к этому напоминанию с подобающей благодарностью.
> Да я не это имею ввиду. Про положение в пространстве я знаю, давно молюсь везде и в любом виде (стоя, лёжа, сидя, на ходу и т.п.). Я другое хотела сказать, молитва умная уже есть, но ещё не непрестанная. Тебя послушать все на словесном уровне пока непрестанную молитву не обрели, но по примеру из книги Меркурия и владыки Антония непрестанная это уровень самодвижной сердечной.
Молитва умная у всех есть (иногда бывает, эпизодами). Вопрос в том, сколько времени она длится, какой процент времени она занимает.
> Если есть у всех, то какой тогда смысл выделять этап умно-деятельной молитвы?
Когда человек по-настоящему утверждается в умной молитве, он проводит в ней большую часть времени бодрствования. Но дьявол ухищряется вывести его из его состояния — и небезуспешно. Словесной молитвы такой человек уже не теряет, а вот внимание к молитве потерять может, и теряет то и дело.
Так и на этапе умно-сердечной молитвы. В основном человек молится сердцем, но дьяволу то и дело удаётся выбить его из сердечной молитвы на уровень умной, а иногда и ниже.
> Большая часть времени бодрствования - это хотя бы часов шесть? У меня пока два где-то.
Я сплю семь-восемь часов. Бодрствую — пятнадцать-шестнадцать. Большая часть времени бодрствования — это ну хотя бы больше половины.
> У меня язык не двигается. Молюсь словами, погружаясь в слова. Эмоций практически нет. Бывают иногда разные ощущения, но я на них не концентрируюсь.
Это внимательная словесная молитва. Правильная, качественная. Но это ещё не умная молитва.
> Хорошо, а умная это какая тогда?
Моё умное делание началось так. Батюшка-иеромонах, в приходе которого я подвизался, серьёзно заболел. А он всегда ночевал в храме, закрываясь изнутри, потому что это были 90-е, и храмы грабили. Закрытый изнутри храм взломать почти невозможно, нужны осадные орудия.
Итак, я должен был ночевать в храме вместо него. А я был совсем-совсем новичком, и у меня в памяти застрял весёлый советский фильм ужасов "Вий" с покойницей, которая безобразничала в храме. А надо сказать, что как раз в этот день у нас отпечали покойницу, чем-то даже похожую на Панночку из Вия. Её уже закопали (тут же рядышком — храм наш стоит посреди действующего кладбища), так что мне было не так страшно, как Хоме Бруту. Но должен признаться, что было мне всё-таки чуть-чуть стремновато.
И тогда я начал молиться вслух. Я не читал какие-либо молитвы, я просто своими словами говорил с Богом вслух, жалуясь ему на пугающие меня помыслы. Вот мне кажется, что моя Панночка где-то рядом, как бы у меня за спиной. Я не оборачиваюсь, а вместо этого жалуюсь:
— Господи! Мне кажется, что покойница у меня за спиной. Я знаю, что это чушь, но что мне делать с этими мыслями? Помоги мне, научи меня, как мне быть в таком положении. И вообще, научи меня жить по-новому, ведь я теперь должен жить как-то по-новому, не как раньше, потому что я теперь раб Твой и воин Твоего воинства...
... и так далее, буквально без умолку, где-то полчаса или час. Вот это и была самая настоящая умная молитва (хоть и вслух). Где-то минут через двадцать на меня снизошёл неописуемый покой, и я умом увидел Свет, но не придал Ему значения (что характерно), а продолжал говорить и говорить... пока не уснул. Спал легко и без снов.
> Умная только во сне, да? Но мы тысячу раз уже обсуждали этот критерий. Это твоя личная практика и выводы ты делаешь только по ней. У Отцов (насколько я знаю, если у кого-то есть другая инфа пусть меня поправит) единственный критерий умной молитвы ( у владыки Антония прямо об этом говорится), что человек молчит и молится не вслух, а в уме. Никто не говорит о молитве во сне как о критерии "настоящей умной молитвы". Во сне по владыке Антонию идёт сердечная самодвижная молитва.
Во сне это не критерий, а признак. Он работает лишь в одну сторону. Можно сомневаться, где там у нас уже умная молитва, а где ещё словесная. Но если человек молится во сне — это уже точно умная молитва, потому что тело спит. Если же человек от молитвы просыпается, то скорее всего, именно потому, что молитва у него пока ещё очень тесно связана с телом, является наполовину словесной.
Провести грань между умной и сердечной молитвой по признаку "во сне" я не берусь. Но подозреваю, что сам факт, что ты вспомнил о молитве внутри сновидения, означает, что молитва коснулась сердца.
> Я молюсь во сне. Но редко. Только во время нападений. Порой себя не помню, а молитву вспоминаю. От молитвы в этих жутких снах просыпаюсь, но не сразу. Сейчас они кстати стали почти не страшными, но из сна выкидывает, хоть и не сразу.
Выделю главное:
> во время нападений... в жутких снах
Да, обычно люди молятся сердцем именно при опасности. Когда припрёт, молятся сердцем даже те, кто называет себя атеистами.
> Ну вот для меня лично это большая загадка почему мое сердце молится только когда ужас-ужас (((
Получается все три уровня могут быть практически одновременно. Словесная, умно-деятельная, умно-деятельная сердечная. Потом просто пропорции этой триады будут меняться и постепенно перейдешь в сердце? Выходит слишком циклиться на каком ты из трёх нижних этапов не стоит.))) Стоишь одновременно на трёх, с постепенным переходом-перетеканием со словесной, к умно-деятельной, потом к умно-деятельной сердечной. Так?
Да, так.
Все три способа молитвы доступны человеку на этапе покаяния. Поэтому некоторые Отцы вообще не подразделяют их, в говорят просто: это этап покаяния (и надо отличать его от просвещения и обожения).
Но поскольку в зависимости от того, какая молитва у человека является преобладающей, к нему имеет смысл применять разные требования, всё-таки лучше различать эти этапы.
Например, пока человек подвизается в умной молитве, он должен достаточно много и хорошо спать. А при сердечной молитве — наоборот, спать лучше поменьше.
При умной молитве, как и при словесной, главное — количество молитвы, а при сердечной главное — качество, глубина.
При умной молитве внимание это всё, а при словесной неизбежна (а значит и нормальна) рассеянность.
И так далее.