Как пишут писатели (механика вдохновения)
Boris Samarin:
У меня была такая идея для фантастического рассказа, где рядовые участники межзвездного конфликта, мозг-в-банке, робот и осьминог сортируют плането-разрушающие бомбы и драят палубы своей космической канонерки. От скуки они пытаются реконструировать предысторию конфликта, охватившего половину вселенной и несколько параллельных измерений в стиле Лю Сициня. В конце они приходят к выводу, что сверхскопление Ланикея - это "исконная территория альянса ДэНэРцев и аЛНаРян, которую, конечно, никому отдавать было нельзя". Я убедился в отсутствии литературного дара и скомкал черновики.
Светлана Зотова:
Что убедило, что литературного дара нет?
Boris Samarin:
Идею начинаешь развертывать в текст и понимаешь, что "мясо не нарастает". Прикладываешь усилия, пишешь, а видишь что результат проходной, не то получается.
[Режем правду-матку. Как писатели пишут НА САМОМ ДЕЛЕ, если описать процесс как он есть]Светлана Зотова:
Понятно. Ну при комбинаторном методе (черновики обычно при таком методе появляются) так и бывает чаще всего. Мясо или будет сразу или будут мучения по его "наращиванию" с неопределённым результатом.
Комбинаторщики всегда мучаются. Потому что у них не бывает сразу.
palaman comments:
Кстати, а Вы не торопитесь с выводами.
Для начала надо овладеть основами самого ремесла.
Если человек не умеет играть на инструменте, это ещё не значит, что он не музыкант.
Прежде всего, заметьте! написанный Вами выше текст это УЖЕ художественное произведение, и небезынтересное. И лично я, когда пишу, поступаю ровно так же: я просто записываю то, что мне пришло в голову, в таком виде, в каком оно мне и пришло в голову. Что-то в самых общих словах, что-то в деталях. Получается сразу готовое произведение. Если хочется что-то уточнить или добавить — я уточняю и добавляю. Текст начинает расти и растёт до тех пор, пока у меня не заканчивается желание уточнять или добавлять. После этого всё, текст можно публиковать. И совершенно неважно, если этот текст ни на что не похож и он вне всяких жанров — так даже интереснее.
А Вы было попытались писать "как положено", типа Максим открыл люк и высунулся. Небо здесь было низкое, без этой легкомысленной прозрачности, намекающей на множество обитаемых миров. Настоящая библейская твердь, твёрдая и непроницаемая.
А не надо как положено. Надо так, как мыслится.
Светлана Зотова:
Согласна: одна неудачная попытка ещё не признак бесталанности.
Остальное - смесь потока и комбинаторики. Так тоже можно. Но художку лучше на одном потоке писать.
"Так как мыслится" это на потоке писать. Как в цитате тоже может быть на потоке. Вообще конечный вид текста (стиль, фокал и прочее) не говорит о том - на потоке было написано или в комбинаторике. Поток - пишешь сразу, комбинаторика - пишешь с черновиками, состыковываешь куски и прочая ремесленная фигня в "стиле" кройки и шитья или ещё каком "стиле" - комбинируешь в общем, пытаясь сделать нечто целое и настоящее.
palaman comments:
> комбинируешь в общем, пытаясь сделать нечто целое и настоящее
Сама задача "сделать что-то настоящее" мне кажется порочной.
Что может быть более настоящим, чем то, что непосредственно приходит на ум и мыслится? Именно это-то и интересно, именно это и надо записывать.
Пытаться искусственно впихнуть свою мысль в какие-то "правильные" рамки это самокастрация.
Светлана Зотова:
Ну это порок комбинаторщиков. Я всегда пишу по потоку. Что в голову пришло, о том и пишу.)))
Boris Samarin:
Спасибо, возьму на заметку. И спасибо на добром слове! Кстати, Воннегут круто работал ультра-малом жанре, вставляю внутри романов скелеты своих же ненаписанных романов. Но там уровень, конечно, неподражаемый.
"Кстати, так называлась одна книжка Траута - "Чудо без кишок". В ней описывался робот, у которого скверно пахло изо рта, а когда он от этого излечился, его все полюбили. Но самое замечательное в этой книге, написанной в 1932 году, было то, что в ней предсказывалось употребление сгущенного желеобразного газолина для сжигания человеческих существ.
Вещество бросали с самолетов роботы. Совесть у них отсутствовала, и они были запрограммированы так, чтобы не представлять себе, что от этого делается с людьми на земле.
Ведущий робот Траута выглядел как человек, он мог разговаривать, танцевать и так далее, даже гулять с девушками. И никто не попрекал его тем, что он бросает сгущенный газолин на людей. Но дурной запах изо рта ему не прощали. А потом он от этого излечился, и человечество радостно приняло его в свои ряды."
palaman comments:
Ну вот ведь вполне законченное произведение.
Это даже не надо "вставлять в роман". Наоборот, будучи опубликованным вот в таком виде, оно даёт начало новому жанру.
А создать новый жанр — это намного круче, чем создать новую книгу в каком-то жанре. Людей, создававших жанры, в истории литературы можно перечислить по пальцам рук и ног. Это ВЕЛИКИЕ.
Светлана Зотова:
Не все кстати комбинаторщики самокастрацией занимаются. Некоторым приходит в голову мысль, но они боятся потока от неё и зажимаются. И получается так - пришла классная идея и может быть пару-тройку связанных образов и тут начинаются мучения как это переложить в текст, не убив рыбку. Я не сразу научилась потоковому методу (меня ему научили вообще-то)), первый рассказ так и писала - комбинаторно, получилось хорошо, но я намучилась, тем более что образ был нестандартный и я решила написать рассказ в стиле сюрреализма.
Boris Samarin:
Ну вообще мысль интересная.
Когда я пытался писать рассказы, то старался довести их до формы, собственно, настоящего рассказов. И проблема была в том что я либо писал лишние (для рассказа) подробности, либо наоборот, мне нечего было сказать. То есть, мысль на одно предложение была, но в два абзаца она уже органично не перетекала. И поэтому придание формы отнимало чрезвычайно много сил, а результат получался такой себе.
> И получается так - пришла классная идея и может быть пару-тройку связанных образов и тут начинаются мучения как это переложить в текст, не убив рыбку.
Подписываюсь, вот именно так.
Светлана Зотова:
"Форма настоящего рассказа" это как?) Пишу рассказы, публикую их, получаю гонорары, но в литературоведении ещё пенëк - хочу теорию по приколу изучить).
Boris Samarin:
Ну есть же своеобразные стандарты. Как выглядит рассказ/повесть/роман и так далее. Я об этом.
Светлана Зотова:
Стандартов нет. Вернее они есть у литературоведов и филологов. Но это фигня.
Единственное, что практически важно - это размер текста, если его хочешь опубликовать. А так -- рассказываешь историю, и всë.
Больше скажу - я лично не знаю ни одного филолога (а я со многими знакома), который писал бы лучше нас, самопальных авторов. Одна призналась мне, что с большим трудом отключает внутреннего филолога чтобы написать хороший текст, а не прилизанную ерунду.
palaman comments:
В эпоху Интернета размер может быть любым. Он афоризма до многотомной саги. Для компа этой проблемы вообще не существует.
Светлана Зотова:
Я имею ввиду бумажную публикацию.
palaman comments:
> проблема была в том что я либо писал лишние (для рассказа) подробности, либо наоборот, мне нечего было сказать
Это означает всего лишь, что Вам не подходил тот жанр, в рамки которого Вы себя старались загнать.
А надо просто записать классную идею — прямо в том виде, в каком она пришла в голову. Записать — а дальше видно будет, что с ней делать. Может, вообще ничего и не надо будет делать. Прямо так и опубликовать. Народ сначала не поймёт, будет хлопать глазами. Но постепенно распробуют — и ещё нахваливать будут.
Стандарты — пустышка. Выкинуть в урну.
Светлана Зотова:
+1000 стандарты это оправдание существования филологов.)))
palaman comments:
Кстати, хорошие филологи всё это прекрасно понимают. Просто их мало. Но ведь и хороших писателей тоже очень мало.
Тут опять вспоминается история про сороконожку, которая разучилась ходить, попытавшись разобраться, как она ходит.
Николай Батраков:
Светлана, вот чудесное описание процесса)
..Родились эти люди в снах, вышли из снов и прочнейшим образом обосновались в моей келье. Ясно было, что с ними так не разойтись. Но что же делать с ними?
Первое время я просто беседовал с ними, и все-таки книжку романа мне пришлось извлечь из ящика. Тут мне начало казаться по вечерам, что из белой страницы выступает что-то цветное. Присматриваясь, щурясь, я убедился в том, что это картинка. И более того, что картинка эта не плоская, а трехмерная.
Как бы коробочка, и в ней сквозь строчки видно: горит свет и движутся в ней те самые фигурки, что описаны в романе. Ах, какая это была увлекательная игра, и не раз я жалел, что кошки уже нет на свете и некому показать, как на странице в маленькой комнатке шевелятся люди. Я уверен, что зверь вытянул бы лапу и стал бы скрести страницу. Воображаю, какое любопытство горело бы в кошачьем глазу, как лапа царапала бы буквы!
С течением времени камера в книжке зазвучала. Я отчетливо слышал звуки рояля.
Правда, если бы кому-нибудь я сказал бы об этом, надо полагать, мне посоветовали бы обратиться к врачу. Сказали бы, что играют внизу под полом, и даже сказали бы, возможно, что именно играют. Но я не обратил бы внимания на эти слова. Нет, нет! Играют на рояле у меня на столе, здесь происходит тихий перезвон клавишей. Но этого мало. Когда затихает дом и внизу ровно ни на чем не играют, я слышу, как сквозь вьюгу прорывается и тоскливая и злобная гармоника, а к гармонике присоединяются и сердитые и печальные голоса и ноют, ноют. О нет, это не под полом! Зачем же гаснет комнатка, зачем на страницах наступает зимняя ночь над Днепром, зачем выступают лошадиные морды, а над ними лица людей в папахах. И вижу я острые шашки, и слышу я душу терзающий свист.
Вон бежит, задыхаясь, человечек. Сквозь табачный дым я слежу за ним, я напрягаю зрение и вижу: сверкнуло сзади человека, выстрел, он, охнув, падает навзничь, как будто острым ножом его спереди ударили в сердце. Он неподвижно лежит, и от головы растекается черная лужица. А в высоте луна, а вдали цепочкой грустные, красноватые огоньки в селении.
Всю жизнь можно было бы играть в эту игру, глядеть в страницу... А как бы фиксировать эти фигурки? Так, чтобы они не ушли уже более никуда? И ночью однажды я решил эту волшебную камеру описать. Как же ее описать?
А очень просто. Что видишь, то и пиши, а чего не видишь, писать не следует. Вот: картинка загорается, картинка расцвечивается. Она мне нравится? Чрезвычайно. Стало быть, я и пишу: картинка первая. Я вижу вечер, горит лампа. Бахрома абажура. Ноты на рояле раскрыты. Играют "Фауста". Вдруг "Фауст" смолкает, но начинает играть гитара. Кто играет? Вон он выходит из дверей с гитарой в руке. Слышу - напевает. Пишу - напевает.
palaman comments:
Описана работа музы.
Boris Samarin:
С рассказами разобрались, а знаете что у меня вроде бы неплохо получается? Интернет-мемы. Держите эксклюзивчик. Отредактированный загрузочный экран матча из C&С Generals
![]()
Бог даст, через N-лет стану приличным геймдизайнером и тактическую ролевку сделаю.
Референц из игры, то есть как это в оригинале выглядело, если кому интересно
![]()
Natalia Chikolin:
Отлично! А Стрелкова сделаете?
Boris Samarin:
Ему контекст сложно придумать. Он же не генерал, а полевой командир, герой другого жанра.
Евгений:
Ммм... Генералы...
*по щеке медленно катится скупая мужская слеза ностальгии
Ivan Truskov:
почему такая первая способность?
Boris Samarin:
Я пытался представить его в контексте настоящего геймплея CnC Generals, а там каждый генерал имеет характерный, отличный от остальных, стиль боя. Когда я задался вопросом, в чем может проявляться стиль "армагедона" (пляшем от названия), то пришел к следующее идее:
Дальнобойное площадное оружие используется для разрушения укреплений и артподготовки, но в прямом столкновении их трудно использовать. Свои войска страдают точно также, как и чужие. Но если для прочих генералов отмбобиться по месту схватки это ошибка, то у армагедонн-генерала - основа стратегии.
Boris Samarin:
По заявкам трудящихся:
![]()
Alexander P:
Вообще странно, хороший гитарист или пианист или еще какой инструментальщик не будет вроде так говорить. Они всегда в медленном темпе отрабатывают, постепенно наращивая скорость. Сороконожка это ведь примитивный биоробот с рефлексами, а вот человек то нет. Человека почти всему надо учить, а у сороконожки ходьба - врожденный навык. Вон, Светлана сама выше написала, что ее учили потоковому написанию (не знаю правда, что это)
palaman comments:
Кто пишет на потоке, тот скорее всадник, чем лошадь.
Фишка, однако, в том, что "лошадью" здесь выступает твоя собственная психика, её бессознательный или полуосознанный слой. А он реально сложен как сороконожка.
Alexander P:
А как вы это ощущаете? Руки сами по клавиатуре бегают и вы потом удивляетесь написанному?
palaman comments:
Нет, просто в момент появления текста я понимаю то, чего не понимал раньше и не буду понимать потом, когда вдохновение уйдёт.
Alexander P:
Когда вдохновение уходит, вы продолжаете понимать уже написанное?
palaman comments:
Какое-то время, пока вдохновение не ушло.
Alexander P:
Т.е. когда уходит, перестаете понимать, а когда заново приходит - опять понимаете, как бы несколько личностей?
palaman comments:
Да, когда мне необходимо понимание, я спрашиваю Господа, и вдохновение снова приходит, принося с собою понимание. Писать при этом не обязательно, я не пишущая машинка. Понимание даётся не ради текста, а ради славы имени Господа, Которого я призываю.
Нет, это не несколько личностей а несколько слоёв одной и той же личности. То есть, на каком-то уровне я всё понимаю всегда, просто это понимание не всегда доступно сознанию.
В принципе, это явление знакомо любому человеку, который что-то забыл, но уверен что знает это, и ему надо лишь вспомнить забытое.
У меня то же самое, только для вспоминания я должен обратятся ко Господу, Хозяину моей психики. Для меня самого она слишком сложна, и когда я пытаюсь сам её контролировать, я становлюсь осознающей сороконожкой.
Светлана Зотова:
Ну я раньше называла это методом транса. Но я теперь не уверена, что каждый раз когда я писала я была в трансе, хотя и лëгком (когда можно действовать самому и помнить). С другой стороны я не знаю, транс ли - восприятие потоков. Короче, тема транса пока до конца не понятна, поэтому я теперь использую название "метод потока". Поток - это то что приходит, то что я переношу в текст.
Alexander P:
А как вас этому учили?
Светлана Зотова:
Меня дух научил. Показал как делать, и всë. Потоки я воспринимала и раньше, плюс цигуном занималась, а он такое восприятие усиливает или открывает. У меня идëт не как у Максима, понимание не уходит через какое-то время, но мои тексты намного проще чем у него, они не богословские и не философские, просто художка.
Alexander P:
Занятно, а вы у себя это состояние легко вызываете? У меня так получалось только в к.-л. важные моменты, на экзамене или в опасности какой. Т.е. мне нужен стресс, что б это проявилось.
Светлана Зотова:
Сейчас легко, навык уже есть. Но сначала надо было постараться.
palaman comments:
Транс это частичная или полная фиксация внимания на чём-то за пределами обыденности. Понятие транса относительно, как различна и сама обыденность.
С точки зрения русских, хохлы вечно в трансе. С точки зрения хохлов, русские вечно в трансе.
Можно задать материалистическую систему координат, приняв за обыденность только материальные вещи. Но в этом случае марксисты тоже находятся в трансе, как так "класс", "пролетариат", да и сама "материя" это вещи не материальные, они существуют лишь в уме человека.
Светлана Зотова:
Ну потоки точно за пределами обыденности. Тогда метод транса=метод потока))).
Alexander P:
О, материя не материальна и не существует?) Надо вам такую статью на обсуждение запостить
Светлана Зотова:
Всë существует и материя, и энергия, и дух.
palaman comments:
Конечно, существует. Но "материя" ведь это абстракция. Мы никогда не наблюдаем собственно материю, но всегда лишь те или иные формы материи. А собственно "материя" это такая же абстракция, как "пролетариат" или "феодализм", даже круче.
У меня была такая идея для фантастического рассказа, где рядовые участники межзвездного конфликта, мозг-в-банке, робот и осьминог сортируют плането-разрушающие бомбы и драят палубы своей космической канонерки. От скуки они пытаются реконструировать предысторию конфликта, охватившего половину вселенной и несколько параллельных измерений в стиле Лю Сициня. В конце они приходят к выводу, что сверхскопление Ланикея - это "исконная территория альянса ДэНэРцев и аЛНаРян, которую, конечно, никому отдавать было нельзя". Я убедился в отсутствии литературного дара и скомкал черновики.
Светлана Зотова:
Что убедило, что литературного дара нет?
Boris Samarin:
Идею начинаешь развертывать в текст и понимаешь, что "мясо не нарастает". Прикладываешь усилия, пишешь, а видишь что результат проходной, не то получается.
[Режем правду-матку. Как писатели пишут НА САМОМ ДЕЛЕ, если описать процесс как он есть]Светлана Зотова:
Понятно. Ну при комбинаторном методе (черновики обычно при таком методе появляются) так и бывает чаще всего. Мясо или будет сразу или будут мучения по его "наращиванию" с неопределённым результатом.
Комбинаторщики всегда мучаются. Потому что у них не бывает сразу.
palaman comments:
Кстати, а Вы не торопитесь с выводами.
Для начала надо овладеть основами самого ремесла.
Если человек не умеет играть на инструменте, это ещё не значит, что он не музыкант.
Прежде всего, заметьте! написанный Вами выше текст это УЖЕ художественное произведение, и небезынтересное. И лично я, когда пишу, поступаю ровно так же: я просто записываю то, что мне пришло в голову, в таком виде, в каком оно мне и пришло в голову. Что-то в самых общих словах, что-то в деталях. Получается сразу готовое произведение. Если хочется что-то уточнить или добавить — я уточняю и добавляю. Текст начинает расти и растёт до тех пор, пока у меня не заканчивается желание уточнять или добавлять. После этого всё, текст можно публиковать. И совершенно неважно, если этот текст ни на что не похож и он вне всяких жанров — так даже интереснее.
А Вы было попытались писать "как положено", типа Максим открыл люк и высунулся. Небо здесь было низкое, без этой легкомысленной прозрачности, намекающей на множество обитаемых миров. Настоящая библейская твердь, твёрдая и непроницаемая.
А не надо как положено. Надо так, как мыслится.
Светлана Зотова:
Согласна: одна неудачная попытка ещё не признак бесталанности.
Остальное - смесь потока и комбинаторики. Так тоже можно. Но художку лучше на одном потоке писать.
"Так как мыслится" это на потоке писать. Как в цитате тоже может быть на потоке. Вообще конечный вид текста (стиль, фокал и прочее) не говорит о том - на потоке было написано или в комбинаторике. Поток - пишешь сразу, комбинаторика - пишешь с черновиками, состыковываешь куски и прочая ремесленная фигня в "стиле" кройки и шитья или ещё каком "стиле" - комбинируешь в общем, пытаясь сделать нечто целое и настоящее.
palaman comments:
> комбинируешь в общем, пытаясь сделать нечто целое и настоящее
Сама задача "сделать что-то настоящее" мне кажется порочной.
Что может быть более настоящим, чем то, что непосредственно приходит на ум и мыслится? Именно это-то и интересно, именно это и надо записывать.
Пытаться искусственно впихнуть свою мысль в какие-то "правильные" рамки это самокастрация.
Светлана Зотова:
Ну это порок комбинаторщиков. Я всегда пишу по потоку. Что в голову пришло, о том и пишу.)))
Boris Samarin:
Спасибо, возьму на заметку. И спасибо на добром слове! Кстати, Воннегут круто работал ультра-малом жанре, вставляю внутри романов скелеты своих же ненаписанных романов. Но там уровень, конечно, неподражаемый.
"Кстати, так называлась одна книжка Траута - "Чудо без кишок". В ней описывался робот, у которого скверно пахло изо рта, а когда он от этого излечился, его все полюбили. Но самое замечательное в этой книге, написанной в 1932 году, было то, что в ней предсказывалось употребление сгущенного желеобразного газолина для сжигания человеческих существ.
Вещество бросали с самолетов роботы. Совесть у них отсутствовала, и они были запрограммированы так, чтобы не представлять себе, что от этого делается с людьми на земле.
Ведущий робот Траута выглядел как человек, он мог разговаривать, танцевать и так далее, даже гулять с девушками. И никто не попрекал его тем, что он бросает сгущенный газолин на людей. Но дурной запах изо рта ему не прощали. А потом он от этого излечился, и человечество радостно приняло его в свои ряды."
palaman comments:
Ну вот ведь вполне законченное произведение.
Это даже не надо "вставлять в роман". Наоборот, будучи опубликованным вот в таком виде, оно даёт начало новому жанру.
А создать новый жанр — это намного круче, чем создать новую книгу в каком-то жанре. Людей, создававших жанры, в истории литературы можно перечислить по пальцам рук и ног. Это ВЕЛИКИЕ.
Светлана Зотова:
Не все кстати комбинаторщики самокастрацией занимаются. Некоторым приходит в голову мысль, но они боятся потока от неё и зажимаются. И получается так - пришла классная идея и может быть пару-тройку связанных образов и тут начинаются мучения как это переложить в текст, не убив рыбку. Я не сразу научилась потоковому методу (меня ему научили вообще-то)), первый рассказ так и писала - комбинаторно, получилось хорошо, но я намучилась, тем более что образ был нестандартный и я решила написать рассказ в стиле сюрреализма.
Boris Samarin:
Ну вообще мысль интересная.
Когда я пытался писать рассказы, то старался довести их до формы, собственно, настоящего рассказов. И проблема была в том что я либо писал лишние (для рассказа) подробности, либо наоборот, мне нечего было сказать. То есть, мысль на одно предложение была, но в два абзаца она уже органично не перетекала. И поэтому придание формы отнимало чрезвычайно много сил, а результат получался такой себе.
> И получается так - пришла классная идея и может быть пару-тройку связанных образов и тут начинаются мучения как это переложить в текст, не убив рыбку.
Подписываюсь, вот именно так.
Светлана Зотова:
"Форма настоящего рассказа" это как?) Пишу рассказы, публикую их, получаю гонорары, но в литературоведении ещё пенëк - хочу теорию по приколу изучить).
Boris Samarin:
Ну есть же своеобразные стандарты. Как выглядит рассказ/повесть/роман и так далее. Я об этом.
Светлана Зотова:
Стандартов нет. Вернее они есть у литературоведов и филологов. Но это фигня.
Единственное, что практически важно - это размер текста, если его хочешь опубликовать. А так -- рассказываешь историю, и всë.
Больше скажу - я лично не знаю ни одного филолога (а я со многими знакома), который писал бы лучше нас, самопальных авторов. Одна призналась мне, что с большим трудом отключает внутреннего филолога чтобы написать хороший текст, а не прилизанную ерунду.
palaman comments:
В эпоху Интернета размер может быть любым. Он афоризма до многотомной саги. Для компа этой проблемы вообще не существует.
Светлана Зотова:
Я имею ввиду бумажную публикацию.
palaman comments:
> проблема была в том что я либо писал лишние (для рассказа) подробности, либо наоборот, мне нечего было сказать
Это означает всего лишь, что Вам не подходил тот жанр, в рамки которого Вы себя старались загнать.
А надо просто записать классную идею — прямо в том виде, в каком она пришла в голову. Записать — а дальше видно будет, что с ней делать. Может, вообще ничего и не надо будет делать. Прямо так и опубликовать. Народ сначала не поймёт, будет хлопать глазами. Но постепенно распробуют — и ещё нахваливать будут.
Стандарты — пустышка. Выкинуть в урну.
Светлана Зотова:
+1000 стандарты это оправдание существования филологов.)))
palaman comments:
Кстати, хорошие филологи всё это прекрасно понимают. Просто их мало. Но ведь и хороших писателей тоже очень мало.
Тут опять вспоминается история про сороконожку, которая разучилась ходить, попытавшись разобраться, как она ходит.
Николай Батраков:
Светлана, вот чудесное описание процесса)
..Родились эти люди в снах, вышли из снов и прочнейшим образом обосновались в моей келье. Ясно было, что с ними так не разойтись. Но что же делать с ними?
Первое время я просто беседовал с ними, и все-таки книжку романа мне пришлось извлечь из ящика. Тут мне начало казаться по вечерам, что из белой страницы выступает что-то цветное. Присматриваясь, щурясь, я убедился в том, что это картинка. И более того, что картинка эта не плоская, а трехмерная.
Как бы коробочка, и в ней сквозь строчки видно: горит свет и движутся в ней те самые фигурки, что описаны в романе. Ах, какая это была увлекательная игра, и не раз я жалел, что кошки уже нет на свете и некому показать, как на странице в маленькой комнатке шевелятся люди. Я уверен, что зверь вытянул бы лапу и стал бы скрести страницу. Воображаю, какое любопытство горело бы в кошачьем глазу, как лапа царапала бы буквы!
С течением времени камера в книжке зазвучала. Я отчетливо слышал звуки рояля.
Правда, если бы кому-нибудь я сказал бы об этом, надо полагать, мне посоветовали бы обратиться к врачу. Сказали бы, что играют внизу под полом, и даже сказали бы, возможно, что именно играют. Но я не обратил бы внимания на эти слова. Нет, нет! Играют на рояле у меня на столе, здесь происходит тихий перезвон клавишей. Но этого мало. Когда затихает дом и внизу ровно ни на чем не играют, я слышу, как сквозь вьюгу прорывается и тоскливая и злобная гармоника, а к гармонике присоединяются и сердитые и печальные голоса и ноют, ноют. О нет, это не под полом! Зачем же гаснет комнатка, зачем на страницах наступает зимняя ночь над Днепром, зачем выступают лошадиные морды, а над ними лица людей в папахах. И вижу я острые шашки, и слышу я душу терзающий свист.
Вон бежит, задыхаясь, человечек. Сквозь табачный дым я слежу за ним, я напрягаю зрение и вижу: сверкнуло сзади человека, выстрел, он, охнув, падает навзничь, как будто острым ножом его спереди ударили в сердце. Он неподвижно лежит, и от головы растекается черная лужица. А в высоте луна, а вдали цепочкой грустные, красноватые огоньки в селении.
Всю жизнь можно было бы играть в эту игру, глядеть в страницу... А как бы фиксировать эти фигурки? Так, чтобы они не ушли уже более никуда? И ночью однажды я решил эту волшебную камеру описать. Как же ее описать?
А очень просто. Что видишь, то и пиши, а чего не видишь, писать не следует. Вот: картинка загорается, картинка расцвечивается. Она мне нравится? Чрезвычайно. Стало быть, я и пишу: картинка первая. Я вижу вечер, горит лампа. Бахрома абажура. Ноты на рояле раскрыты. Играют "Фауста". Вдруг "Фауст" смолкает, но начинает играть гитара. Кто играет? Вон он выходит из дверей с гитарой в руке. Слышу - напевает. Пишу - напевает.
palaman comments:
Описана работа музы.
Boris Samarin:
С рассказами разобрались, а знаете что у меня вроде бы неплохо получается? Интернет-мемы. Держите эксклюзивчик. Отредактированный загрузочный экран матча из C&С Generals
Бог даст, через N-лет стану приличным геймдизайнером и тактическую ролевку сделаю.
Референц из игры, то есть как это в оригинале выглядело, если кому интересно
Natalia Chikolin:
Отлично! А Стрелкова сделаете?
Boris Samarin:
Ему контекст сложно придумать. Он же не генерал, а полевой командир, герой другого жанра.
Евгений:
Ммм... Генералы...
*по щеке медленно катится скупая мужская слеза ностальгии
Ivan Truskov:
почему такая первая способность?
Boris Samarin:
Я пытался представить его в контексте настоящего геймплея CnC Generals, а там каждый генерал имеет характерный, отличный от остальных, стиль боя. Когда я задался вопросом, в чем может проявляться стиль "армагедона" (пляшем от названия), то пришел к следующее идее:
Дальнобойное площадное оружие используется для разрушения укреплений и артподготовки, но в прямом столкновении их трудно использовать. Свои войска страдают точно также, как и чужие. Но если для прочих генералов отмбобиться по месту схватки это ошибка, то у армагедонн-генерала - основа стратегии.
Boris Samarin:
По заявкам трудящихся:
Alexander P:
Вообще странно, хороший гитарист или пианист или еще какой инструментальщик не будет вроде так говорить. Они всегда в медленном темпе отрабатывают, постепенно наращивая скорость. Сороконожка это ведь примитивный биоробот с рефлексами, а вот человек то нет. Человека почти всему надо учить, а у сороконожки ходьба - врожденный навык. Вон, Светлана сама выше написала, что ее учили потоковому написанию (не знаю правда, что это)
palaman comments:
Кто пишет на потоке, тот скорее всадник, чем лошадь.
Фишка, однако, в том, что "лошадью" здесь выступает твоя собственная психика, её бессознательный или полуосознанный слой. А он реально сложен как сороконожка.
Alexander P:
А как вы это ощущаете? Руки сами по клавиатуре бегают и вы потом удивляетесь написанному?
palaman comments:
Нет, просто в момент появления текста я понимаю то, чего не понимал раньше и не буду понимать потом, когда вдохновение уйдёт.
Alexander P:
Когда вдохновение уходит, вы продолжаете понимать уже написанное?
palaman comments:
Какое-то время, пока вдохновение не ушло.
Alexander P:
Т.е. когда уходит, перестаете понимать, а когда заново приходит - опять понимаете, как бы несколько личностей?
palaman comments:
Да, когда мне необходимо понимание, я спрашиваю Господа, и вдохновение снова приходит, принося с собою понимание. Писать при этом не обязательно, я не пишущая машинка. Понимание даётся не ради текста, а ради славы имени Господа, Которого я призываю.
Нет, это не несколько личностей а несколько слоёв одной и той же личности. То есть, на каком-то уровне я всё понимаю всегда, просто это понимание не всегда доступно сознанию.
В принципе, это явление знакомо любому человеку, который что-то забыл, но уверен что знает это, и ему надо лишь вспомнить забытое.
У меня то же самое, только для вспоминания я должен обратятся ко Господу, Хозяину моей психики. Для меня самого она слишком сложна, и когда я пытаюсь сам её контролировать, я становлюсь осознающей сороконожкой.
Светлана Зотова:
Ну я раньше называла это методом транса. Но я теперь не уверена, что каждый раз когда я писала я была в трансе, хотя и лëгком (когда можно действовать самому и помнить). С другой стороны я не знаю, транс ли - восприятие потоков. Короче, тема транса пока до конца не понятна, поэтому я теперь использую название "метод потока". Поток - это то что приходит, то что я переношу в текст.
Alexander P:
А как вас этому учили?
Светлана Зотова:
Меня дух научил. Показал как делать, и всë. Потоки я воспринимала и раньше, плюс цигуном занималась, а он такое восприятие усиливает или открывает. У меня идëт не как у Максима, понимание не уходит через какое-то время, но мои тексты намного проще чем у него, они не богословские и не философские, просто художка.
Alexander P:
Занятно, а вы у себя это состояние легко вызываете? У меня так получалось только в к.-л. важные моменты, на экзамене или в опасности какой. Т.е. мне нужен стресс, что б это проявилось.
Светлана Зотова:
Сейчас легко, навык уже есть. Но сначала надо было постараться.
palaman comments:
Транс это частичная или полная фиксация внимания на чём-то за пределами обыденности. Понятие транса относительно, как различна и сама обыденность.
С точки зрения русских, хохлы вечно в трансе. С точки зрения хохлов, русские вечно в трансе.
Можно задать материалистическую систему координат, приняв за обыденность только материальные вещи. Но в этом случае марксисты тоже находятся в трансе, как так "класс", "пролетариат", да и сама "материя" это вещи не материальные, они существуют лишь в уме человека.
Светлана Зотова:
Ну потоки точно за пределами обыденности. Тогда метод транса=метод потока))).
Alexander P:
О, материя не материальна и не существует?) Надо вам такую статью на обсуждение запостить
Светлана Зотова:
Всë существует и материя, и энергия, и дух.
palaman comments:
Конечно, существует. Но "материя" ведь это абстракция. Мы никогда не наблюдаем собственно материю, но всегда лишь те или иные формы материи. А собственно "материя" это такая же абстракция, как "пролетариат" или "феодализм", даже круче.