Спиритизм (необходимое пояснение)
Предыдущая заметка (Спиритизм. Опыты русского прошлого) вызвала недоумённый вопрос читателя:
> Ого, то есть бесу совершенно ничего не стоит сказать: "Исповедую и признаю Господа нашего Иисуса Христа, пришедшего во плоти?”
Попытаюсь ответить на этот вопрос, пересказав историю простого русского человека, вовлеченного в спиритизм и потом покаявшегося, господина Рускова.
[Нажмите, чтобы немного разобраться с вопросом, что может и чего не может дьявол.]Он рассказывает, что в его присутствии и при его участии в сеансе одной его знакомой, которая, кстати сказать, вовсе не считала себя и медиумом, стол отвечал на все вопросы стуками, отвечал верно, точно, сколько кому лет, что стоит та или другая вещь, и т.п.
“Все эти явления, приводили нас, – говорит господин Русков, – в решительное недоумение, чему приписать их? Недоумения эти скоро рассеялись. Из одной петербургской газеты мы узнали, что непонятные для нас явления называются спиритическими и производятся они не электричеством или магнетизмом, но душами умерших, которые сообщаются с живыми посредством стола”. После этого автор стал усерднее заниматься этими явлениями, приспособил азбучный алфавит и стал вести с духами самые разнообразные разговоры, пред началом коих всегда спрашивал: кто будет с ним говорить? Большею частью получались ответы, что говорят души его умерших детей и родственников. Замечательно, что в этих ответах звучат те же самые ноты, как и в сообщениях духов, о коих говорит Вагнер. – “Я прошу вас, – говорит, например, дух ребенка – ради Христа, чтобы вы любили друг друга”. – “Будьте добры, милостивы и любите друг друга”, – говорит другой ребенок. Но как только вопросы касались не таких общих понятий, как только была опасность для отвечающего духа обличить себя самого, то он молчал или отвечал уклончиво, двусмысленно. На вопрос: «Что тому будет, кто добр и милосерд?» – он еще отвечает: “Того ожидает рай Христа”. – «А кто этого не исполняет?» – на этот вопрос уже молчит. На вопрос: «В чем ты одета?» – отвечает: “Мы бестелесны”. А на вопрос: «Когда мы поминаем вас в церкви, что вам бывает?» – отвечает: “Христос не велел об этом говорить”… Уже в этом ответе слышится противоречие учению Церкви, противоречие учению о любви христианской. Церковь ясно учит, что великая бывает польза от поминовения умерших и скрывать этого нет надобности, а Христос Спаситель, конечно, желает, чтобы мы молились за усопших, поминали бы их, и Ему нет причин скрывать от нас пользы такого поминовения.
Для кого желательно скрыть эту пользу – понятно…
Но собеседник из загробного мира изобличил себя тем, что забыл, с кем он беседует. Имей он дело с каким-либо интеллигентом, вроде господина Вагнера, он мог бы безопасно продолжать свои обманы: ученому мужу не пришло бы в голову, а если бы и пришло, то он счел бы это суеверием и устыдился бы того, чего не устыдился, а счел своим христианским долгом сделать простой русский человек, как только явилось у него сомнение в истинности сообщений со стороны умерших. А явилось оно так: в Великий Четверток на Страстной неделе 1883 года приходит к нему его знакомый М. И. и говорит, что он сделал открытие: стоит только взять в руки карандаш, и он будет писать на вопросы все ответы. И тут же стал писать под диктовку “духа”.
– Мне, – говорит господин Русков, – показалось это обыкновенным писанием, а не тем, что происходило под влиянием посторонней, невидимой силы. Поэтому я просил М. И. дать мне ответ посредством карандаша: могу ли я писать так же?
На этот вопрос карандаш, бывший в руке М.И., написал: «Ему (то есть мне) нельзя: он принимал сегодня Святые Таинства, а чрез три дня можно будет».
Никто из нас в то время не обратил внимания на то, почему принятие мною Святых Таинств могли служить препятствием “душам умерших” для сношения с нами.
Прошло три дня. На первый день Пасхи, после обеда, я взял карандаш и бумагу и сел к столу, чтобы испытать: будет ли и у меня писать карандаш сам? Не прошло и пяти минут, как я почувствовал, что указательный палец правой руки как будто слегка нажимается на карандаш, который и начал писать… С изумлением смотрел я на пишущий карандаш и думал: да неужели он пишет сам, без участия моей воли? Убеждаюсь, что карандаш, действительно, пишет сам!
А написал он тогда вот что: «Родные тебя скоро оставят, я буду твоим постоянным собеседником, каждый вечер буду писать и говорить, а теперь оставь».
Я спросил мысленно: «Кто ты такой?»
Карандаш написал: «Оставь, теперь ничего не скажу».
На другой день карандаш писал от имени моего знакомого, но не обнаружил желания писать много”.
Дня через три господина Рускова просили спросить о чем-то духа; он взял карандаш, который написал: “После отдания Пасхи я буду писать и говорить с тобою, а теперь у меня отнята сила”.
“Я спросил, – рассказывает господин Русков, – почему же на первый день Пасхи писал, а теперь нельзя?” – Тот одинок, я не знаю, как он осмелился писать, – ответил мне карандаш.
Я опять спросил:
– Напиши, кто отнял у тебя силу и кто ты такой…
На это карандаш ответил:
– Ты требуешь невозможного и потому и не стоишь доверия.
– Ты написал: «Тот одинок». Кто такой одинок?
– Отстань, – написал карандаш.
Я опять повторил вопрос, на который карандаш опять написал: «Не напишу».
Тут только мне пришла мысль, что значит написанное карандашом: «После отдания Пасхи… Теперь отнята сила». А ранее писал, что я не могу получать ответы по случаю принятия Святых Таин?.. Тут что-то нечисто, подумал я: нужно еще испытать.
Придя домой, я тотчас взял бумагу и карандаш и сел к столу. Одной минуты не прошло, как карандаш начал писать: «Ты опять пристаешь, прошу тебя…».
Карандаш вдруг остановился, потому что в это время я начал мысленно читать молитву Да воскреснет Бог. Перестав читать молитву, я спросил: «Что же ты остановился?»
Карандаш начал было писать: «Я писал тебе, чтоб…», но опять остановился. Я в этот момент опять начал читать ту же молитву.
– Что же ты не пишешь? – спросил я, – или боишься молитвы?
Ответа не последовало…
– Напиши, кто ты такой? Если ты боишься молитвы, то, значит, ты не кто другой, как тот, кто искушал Бога в пустыне?
И на этот вопрос ответа не было.
Тогда я сказал: «Именем Бога всемогущего требую написать: кто ты?»
Карандаш начал тихо наклоняться к бумаге и медленно написал: «Да, я тот, кто искушал Бога в пустыне».
Это неожиданное открытие меня так поразило, что я вскочил из-за стола и бросил карандаш.
Жена спросила: «Что такое случилось?»
Я сказал ей, кто нам писал карандашом, который опять тут же взял и требовал написать: «Кто именно производил стуки в столе, приводил его в движение и отвечал на вопросы?»
Карандаш написал: «Я, злой дух».
– Требую, – сказал я, – чтобы ты оставил нас. С этого времени мы прекращаем занятия со столом и карандашом.
Карандаш медленно и как бы удаляясь, написал: «Не приду…»
Первую букву большую, вторую меньше и т.д.; последняя буква «у» была написана очень маленькою».
Любопытен рассказ господина П. Е. Рускова о том, как он пришел сообщить своему знакомому М. И. о своем открытии. Он застал его за столом с карандашом в руках. «После того, как я рассказал ему, что было», – пишет господин Русков, – карандаш в его руках немедленно написал: “А ты не верь Петру Евлампиевичу, что он тебе говорит».
– Кто искушал Бога в пустыне? – спросил М.И.
Карандаш написал: «Возьми Евангелие да прочитай».
– Мы знаем, что сказано в Евангелии, а ты сам напиши.
«Дьявол», – написал карандаш.
– Ты знаешь молитву: Да воскреснет Бог?
– Знаю.
– Напиши.
Карандаш стал писать, но вместо слов: тако да погибнут беси от лица Божия, написал: тако да погибнут грешницы от лица Божия».
Наконец, чтобы раз навсегда покон чить с незримым корреспондентом, господин Русков предложил ему ряд вопросов с заклинанием: “Во имя Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа требую: напиши, кто именно писал мне: «буду твоим постоянным собеседником?»
– Я, злой дух.
– Ты писал: «Родные скоро тебя оставят», разъясни эти слова.
– Люди в разных затруднениях прибегают к тому, что обращаются к дьяволу и просят у него сведений. Кончил!
– Нет, не кончил: напиши ответ на мой прежний вопрос.
– После.
– Не после, а теперь напиши.
– Кончил.
– Не кончил, а пиши ответ на мой вопрос.
– Прошу, пусти.
– Я тебя не держу. Отвечай, для чего ты так писал?
– Для того, чтобы скорее погубить.
– О каких родных ты писал?
– О каких – мне неизвестно.
– Если ты писал, значит тебе известно?
– Я прошу, пусти.
– Пишущий эти слова сейчас – дьявол?
– Дьявол.
– А когда мы задавали вопросы столу, кто давал ответы?
– Опять пристаешь!
– Не отстану, пока не напишешь.
– Черт.
– Значит, ты ложно назывался именами моих детей и знакомых?
– Оставь.
– Не оставлю, пока не напишешь.
– Ложно.
– Для чего ты это делал?
– Гордость моя погубила меня, и я хотел, чтобы и вас погубить, а потому оставь меня одного.
– Значит, ты увлекал для того, чтобы мы во всех случаях обращались к тебе чрез посредство стола и карандаша, а не к Богу, создавшему нас и весь мир?
– Да.
– Верно?
– Верно.
– Кто производит разные явления на земле, которые некоторые люди называют спиритическими, как-то: поднятие столов, явление рук, теней и прочее?
Карандаш начертил такую фигуру:
– Требую не рисования, а написать ответ на вопрос!
– После объясню.image
– Не после, а теперь же!
– После.
– Теперь же пиши!
– После объясню.
– Пиши сейчас!
– Отстань!
– Не отстану, пока не напишешь.
– Не напишу.
– Не сам я, но именем Господа Бога требую: ты должен написать.
– Дьявол.
– Для чего производишь эти явления?
– Для искушения людей, и простираю свои дела на весь мир для того, чтоб… отпусти!
– Напиши же, для чего?
– Для погубления рода человеческого.
– Значит, все спиритические явления производит дьявол?
– Да.
> Ого, то есть бесу совершенно ничего не стоит сказать: "Исповедую и признаю Господа нашего Иисуса Христа, пришедшего во плоти?”
Попытаюсь ответить на этот вопрос, пересказав историю простого русского человека, вовлеченного в спиритизм и потом покаявшегося, господина Рускова.
[Нажмите, чтобы немного разобраться с вопросом, что может и чего не может дьявол.]Он рассказывает, что в его присутствии и при его участии в сеансе одной его знакомой, которая, кстати сказать, вовсе не считала себя и медиумом, стол отвечал на все вопросы стуками, отвечал верно, точно, сколько кому лет, что стоит та или другая вещь, и т.п.
“Все эти явления, приводили нас, – говорит господин Русков, – в решительное недоумение, чему приписать их? Недоумения эти скоро рассеялись. Из одной петербургской газеты мы узнали, что непонятные для нас явления называются спиритическими и производятся они не электричеством или магнетизмом, но душами умерших, которые сообщаются с живыми посредством стола”. После этого автор стал усерднее заниматься этими явлениями, приспособил азбучный алфавит и стал вести с духами самые разнообразные разговоры, пред началом коих всегда спрашивал: кто будет с ним говорить? Большею частью получались ответы, что говорят души его умерших детей и родственников. Замечательно, что в этих ответах звучат те же самые ноты, как и в сообщениях духов, о коих говорит Вагнер. – “Я прошу вас, – говорит, например, дух ребенка – ради Христа, чтобы вы любили друг друга”. – “Будьте добры, милостивы и любите друг друга”, – говорит другой ребенок. Но как только вопросы касались не таких общих понятий, как только была опасность для отвечающего духа обличить себя самого, то он молчал или отвечал уклончиво, двусмысленно. На вопрос: «Что тому будет, кто добр и милосерд?» – он еще отвечает: “Того ожидает рай Христа”. – «А кто этого не исполняет?» – на этот вопрос уже молчит. На вопрос: «В чем ты одета?» – отвечает: “Мы бестелесны”. А на вопрос: «Когда мы поминаем вас в церкви, что вам бывает?» – отвечает: “Христос не велел об этом говорить”… Уже в этом ответе слышится противоречие учению Церкви, противоречие учению о любви христианской. Церковь ясно учит, что великая бывает польза от поминовения умерших и скрывать этого нет надобности, а Христос Спаситель, конечно, желает, чтобы мы молились за усопших, поминали бы их, и Ему нет причин скрывать от нас пользы такого поминовения.
Для кого желательно скрыть эту пользу – понятно…
Но собеседник из загробного мира изобличил себя тем, что забыл, с кем он беседует. Имей он дело с каким-либо интеллигентом, вроде господина Вагнера, он мог бы безопасно продолжать свои обманы: ученому мужу не пришло бы в голову, а если бы и пришло, то он счел бы это суеверием и устыдился бы того, чего не устыдился, а счел своим христианским долгом сделать простой русский человек, как только явилось у него сомнение в истинности сообщений со стороны умерших. А явилось оно так: в Великий Четверток на Страстной неделе 1883 года приходит к нему его знакомый М. И. и говорит, что он сделал открытие: стоит только взять в руки карандаш, и он будет писать на вопросы все ответы. И тут же стал писать под диктовку “духа”.
– Мне, – говорит господин Русков, – показалось это обыкновенным писанием, а не тем, что происходило под влиянием посторонней, невидимой силы. Поэтому я просил М. И. дать мне ответ посредством карандаша: могу ли я писать так же?
На этот вопрос карандаш, бывший в руке М.И., написал: «Ему (то есть мне) нельзя: он принимал сегодня Святые Таинства, а чрез три дня можно будет».
Никто из нас в то время не обратил внимания на то, почему принятие мною Святых Таинств могли служить препятствием “душам умерших” для сношения с нами.
Прошло три дня. На первый день Пасхи, после обеда, я взял карандаш и бумагу и сел к столу, чтобы испытать: будет ли и у меня писать карандаш сам? Не прошло и пяти минут, как я почувствовал, что указательный палец правой руки как будто слегка нажимается на карандаш, который и начал писать… С изумлением смотрел я на пишущий карандаш и думал: да неужели он пишет сам, без участия моей воли? Убеждаюсь, что карандаш, действительно, пишет сам!
А написал он тогда вот что: «Родные тебя скоро оставят, я буду твоим постоянным собеседником, каждый вечер буду писать и говорить, а теперь оставь».
Я спросил мысленно: «Кто ты такой?»
Карандаш написал: «Оставь, теперь ничего не скажу».
На другой день карандаш писал от имени моего знакомого, но не обнаружил желания писать много”.
Дня через три господина Рускова просили спросить о чем-то духа; он взял карандаш, который написал: “После отдания Пасхи я буду писать и говорить с тобою, а теперь у меня отнята сила”.
“Я спросил, – рассказывает господин Русков, – почему же на первый день Пасхи писал, а теперь нельзя?” – Тот одинок, я не знаю, как он осмелился писать, – ответил мне карандаш.
Я опять спросил:
– Напиши, кто отнял у тебя силу и кто ты такой…
На это карандаш ответил:
– Ты требуешь невозможного и потому и не стоишь доверия.
– Ты написал: «Тот одинок». Кто такой одинок?
– Отстань, – написал карандаш.
Я опять повторил вопрос, на который карандаш опять написал: «Не напишу».
Тут только мне пришла мысль, что значит написанное карандашом: «После отдания Пасхи… Теперь отнята сила». А ранее писал, что я не могу получать ответы по случаю принятия Святых Таин?.. Тут что-то нечисто, подумал я: нужно еще испытать.
Придя домой, я тотчас взял бумагу и карандаш и сел к столу. Одной минуты не прошло, как карандаш начал писать: «Ты опять пристаешь, прошу тебя…».
Карандаш вдруг остановился, потому что в это время я начал мысленно читать молитву Да воскреснет Бог. Перестав читать молитву, я спросил: «Что же ты остановился?»
Карандаш начал было писать: «Я писал тебе, чтоб…», но опять остановился. Я в этот момент опять начал читать ту же молитву.
– Что же ты не пишешь? – спросил я, – или боишься молитвы?
Ответа не последовало…
– Напиши, кто ты такой? Если ты боишься молитвы, то, значит, ты не кто другой, как тот, кто искушал Бога в пустыне?
И на этот вопрос ответа не было.
Тогда я сказал: «Именем Бога всемогущего требую написать: кто ты?»
Карандаш начал тихо наклоняться к бумаге и медленно написал: «Да, я тот, кто искушал Бога в пустыне».
Это неожиданное открытие меня так поразило, что я вскочил из-за стола и бросил карандаш.
Жена спросила: «Что такое случилось?»
Я сказал ей, кто нам писал карандашом, который опять тут же взял и требовал написать: «Кто именно производил стуки в столе, приводил его в движение и отвечал на вопросы?»
Карандаш написал: «Я, злой дух».
– Требую, – сказал я, – чтобы ты оставил нас. С этого времени мы прекращаем занятия со столом и карандашом.
Карандаш медленно и как бы удаляясь, написал: «Не приду…»
Первую букву большую, вторую меньше и т.д.; последняя буква «у» была написана очень маленькою».
Любопытен рассказ господина П. Е. Рускова о том, как он пришел сообщить своему знакомому М. И. о своем открытии. Он застал его за столом с карандашом в руках. «После того, как я рассказал ему, что было», – пишет господин Русков, – карандаш в его руках немедленно написал: “А ты не верь Петру Евлампиевичу, что он тебе говорит».
– Кто искушал Бога в пустыне? – спросил М.И.
Карандаш написал: «Возьми Евангелие да прочитай».
– Мы знаем, что сказано в Евангелии, а ты сам напиши.
«Дьявол», – написал карандаш.
– Ты знаешь молитву: Да воскреснет Бог?
– Знаю.
– Напиши.
Карандаш стал писать, но вместо слов: тако да погибнут беси от лица Божия, написал: тако да погибнут грешницы от лица Божия».
Наконец, чтобы раз навсегда покон чить с незримым корреспондентом, господин Русков предложил ему ряд вопросов с заклинанием: “Во имя Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа требую: напиши, кто именно писал мне: «буду твоим постоянным собеседником?»
– Я, злой дух.
– Ты писал: «Родные скоро тебя оставят», разъясни эти слова.
– Люди в разных затруднениях прибегают к тому, что обращаются к дьяволу и просят у него сведений. Кончил!
– Нет, не кончил: напиши ответ на мой прежний вопрос.
– После.
– Не после, а теперь напиши.
– Кончил.
– Не кончил, а пиши ответ на мой вопрос.
– Прошу, пусти.
– Я тебя не держу. Отвечай, для чего ты так писал?
– Для того, чтобы скорее погубить.
– О каких родных ты писал?
– О каких – мне неизвестно.
– Если ты писал, значит тебе известно?
– Я прошу, пусти.
– Пишущий эти слова сейчас – дьявол?
– Дьявол.
– А когда мы задавали вопросы столу, кто давал ответы?
– Опять пристаешь!
– Не отстану, пока не напишешь.
– Черт.
– Значит, ты ложно назывался именами моих детей и знакомых?
– Оставь.
– Не оставлю, пока не напишешь.
– Ложно.
– Для чего ты это делал?
– Гордость моя погубила меня, и я хотел, чтобы и вас погубить, а потому оставь меня одного.
– Значит, ты увлекал для того, чтобы мы во всех случаях обращались к тебе чрез посредство стола и карандаша, а не к Богу, создавшему нас и весь мир?
– Да.
– Верно?
– Верно.
– Кто производит разные явления на земле, которые некоторые люди называют спиритическими, как-то: поднятие столов, явление рук, теней и прочее?
Карандаш начертил такую фигуру:
– Требую не рисования, а написать ответ на вопрос!
– После объясню.image
– Не после, а теперь же!
– После.
– Теперь же пиши!
– После объясню.
– Пиши сейчас!
– Отстань!
– Не отстану, пока не напишешь.
– Не напишу.
– Не сам я, но именем Господа Бога требую: ты должен написать.
– Дьявол.
– Для чего производишь эти явления?
– Для искушения людей, и простираю свои дела на весь мир для того, чтоб… отпусти!
– Напиши же, для чего?
– Для погубления рода человеческого.
– Значит, все спиритические явления производит дьявол?
– Да.