Category: армия

Позвольте представиться!

Уважаемому читателю желаю здравия, долгоденствия и просвещения духа!

Прежде всего, позвольте представиться. Я - писатель. Пишу художественную литературу, эссе и публицистику. На бумаге у меня опубликована только одна книга, на гонорар от которой я купил компьютер.

Надо сказать, заплатили очень скупо. Но меня это не слишком огорчило! Мне кажется, мы уже живем в эпоху электронных книг. Старое миновало. Теперь писателям надо приспосабливаться к новым условиям жизни. И мне кажется, что эти условия - намного лучше прежних. Пусть теперь невозможно заработать на литературе - зато между автором и читателем теперь не стоит никто. И это - великолепно!

Вот здесь в портале "Русский переплет" Вы можете найти основные тексты, написанные мною до того, как я завел себе ЖЖ. Тем, кто не любит черненького, советую почитать очень светлую "Сказку для старших". А тем, кто любит правду - немного страшную повесть "Король и Каролинка". Обе эти повести основаны на личном опыте - впрочем, как и вся литература.

А теперь вот я завел ЖЖ и публикуюсь сам, независимо от кого бы то ни было. И мне это нравится.

К сожалению, формат ЖЖ не совсем подходит для того, чтобы публиковать объемные тексты, потому здесь у меня в основном небольшие заметки на разные темы, хотя есть и большие работы, а именно:

Здесь я опубликовал повесть "Хуаныч и Петька"

Трёхсотлетняя война. Это большой цикл, даже несколько связанных между собой циклов о политической борьбе Европы XIII-XV веков, от взятия венецианцами Константинополя (1204) до начала Итальянских войн (1494).

Кроме того:

Заметки о религии и психологии

Теория Власти

Заметки по истории

Заметки по политологии

Между религией и политикой

Публицистика

Заметки об и на эсперанто

Чужие заметки, которые меня заинтересовали

Литература и искусство

Заметки, которые не уложились в эту классификацию

Личное

Я веду этот журнал прежде всего для себя самого и для узкого круга моих единомышленников. Главная цель этих записей - зафиксировать концепции, которые рождаются в моём уме. Раньше я этого не делал и сейчас с печалью понимаю, что кое-что из созданного мною уже подзабыл и теперь, заново столкнувшись с той же темой, вынужден второй раз проделывать ту же работу.

Раньше мне казалось, что если я что-то однажды понял, то я этого уже никогда не позабуду. Потому что то, что по-настоящему понято, просто невозможно позабыть, оно становится частью твоей души. Теперь я вижу, что я сильно переоценил свои силы. Оказалось, что понять что-либо по-настоящему гораздо труднее, потому что жизнь многогранна и неуклонно поворачивает даже самые знакомые темы новыми и новыми ракурсами.

Итак, я решился записывать свои мысли, чтобы я мог воспользоваться ими как готовым материалом спустя время. И чтобы ими могли воспользоваться те, кто мыслит в том же ключе. Если захотят! Я не навязываю свою точку зрения кому бы то ни было и тем более не стремлюсь формировать общественное мнение. Но мне нравится незаметно подбрасывать людям плодотворные идеи, а потом наблюдать, как с годами они мало-помалу становятся общепризнанными без моих малейших усилий, сами по себе, просто в силу естественно присущего им потенциала. И ещё: я знаю, что этот потенциал - не от меня, и мне нечем гордиться.

Но такой режим ведения журнала означает, что я далеко не всегда имею время и желание доказывать и подробно обосновывать излагаемые мною ментальные конструкции. Хотя бы уже потому, что многие из них складывались кропотливым трудом на протяжении десятилетий. И составлены они из очень разнообразного материала, с которым мне приходилось работать на протяжении жизни: от боевых искусств до Православия, от магии до релятивистской космологии, от гипноза до умной молитвы, от всемирной истории до небесной механики, от лингвистики до универсальной алгебры и так далее. Порой для того, чтобы понять логику моих рассуждений в какой-либо области надо хорошо разбираться ещё в нескольких весьма отдаленных от неё областях.

Кроме того, в моей внутренней жизни очень большую роль играют чисто духовные, мистические феномены. Я в общем-то трезвый человек и не доверяюсь всякому нашедшему откровению. Но в то же время я не склонен пренебрегать эзотерическим знанием, рассматривая его как важный дополнительный источник информации, вроде Гугля - доверять нельзя, но имеет смысл принять к сведению.

Потому читателю, который решился уделить сколько-то внимания этим записям, но не имеет оснований доверяться мне, имеет смысл относиться к ним как к разновидности художественной литературы. Ну, вот пришло автору на сердце желание нарисовать такую картину. Принесет ли это пользу, станет ли началом чего-то разумного, доброго и вечного - или будет просто позабыто, отброшено с годами, с накоплением жизненного опыта? Всяко может получиться. Главное - не навредить.

Потому не подходите ко всему этому со слишком уж серьезной меркой. Я всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться.

Хочу немного объяснить свою политику в отношении комментариев и комментаторов.
Я модерирую свой ЖЖ из эстетических соображений. Люди, которые комментируют мои тексты, являются частью некоего смыслового целого, которое я и пытаюсь уловить. В котором и сам я уже не автор, а один из героев. Это гораздо интереснее, чем монологическое творчество прошлого.
Но именно поэтому мне приходится удалять или ограничивать людей, которые приходят сюда не для того, чтобы творить, а чтобы разрушать по какой-либо причине - например, просто потому, что им не нравится моё творчество.
Таким образом, я удаляю из своего ЖЖ то, что мне просто не нравится, не гармонирует с тем целым, которые является целью моего поиска. По этой причине всякое богохульство или выпады против православных святых - это почти наверняка бан или как минимум удаление сообщения.

Ну, и пара слов официально:

1) Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения, равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а также комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.

2) Автор журнала относится к числу идейных противников "законов об авторских правах". Уважая чужие авторские права, сам я пишу исключительно во славу Божию и потому всё мною написанное может свободно и безвозмездно распространяться, издаваться, переводиться и иначе использоваться полностью или частично, в коммерческих и некоммерческих целях, но при одном единственном условии: все это должно делаться в пользу Православия. Использование моих текстов во вред Православию будет рассматриваться как нарушение моих авторских прав.

Право на оружие - в миру и в Церкви.

Очень мудрые рассуждения bantaputu, которые в равной мере относятся и к религии, и к политике.

Цитирую:

[Длинная цитата из чужого ЖЖурнала, заслуживающего внимания многих читателей, но почему-то остающегося почти не замеченным.]Всё в этом мире рано или поздно сводится к войне. Война это, в конечном итоге, совокупность боёв, состоявшихся либо потенциальных. Поэтому давайте поговорим об общественном благе, как о бое. Для упрощения рассуждения пусть наш условный бой ведётся только при помощи холодного оружия. Мы от этого ничего не проиграем в логике, но выстроить мысль будет проще.

Нет сомнения, что сильный, тренированный, хорошо вооружённый воин представляет в бою определённую силу. Чем он сильнее, чем лучше его подготовка и вооружение, тем больше эта сила, понимаемая как вероятность одержания им победы.

Также нет сомнения, что группа совместно тренированных воинов, действующих в едином строю по единому плану, сильнее такой же численности и такой же силы группы воинов, действующих разрозненно, будучи готовыми только к индивидуальным схваткам. По крайней мере до той поры, покуда строй не прорван. Если "единый организм" разваливается на составные части, как в битве при Гастингсе, его преимущества сразу исчезают.

Сказанное выше не может быть оспорено. Тут просто не о чем говорить. Вся история войн подтверждает это, и ничто не опровергает. Два римских легиона, успевшие построиться в боевой порядок до того, как быть атакованными более многочисленными и сильными поодиночке, храбрыми, вкусившими недавней победы над римлянами, но не организованными в строй воинами Боуддики. Поля сражений прошлого завалены костьми сильных и храбрых людей, прекрасных как индивидуальные бойцы, но не умевших сражаться в строю.

Не существует и не может быть убеждений и взглядов, теории и принципов, которые оспаривали бы преимущество в силе при организованных совместных действиях по сравнению с тактикой индивидуальных схваток - при прочих равных условиях. Ни "левое", ни "правое", ни "материалистическое", ни "идеалистическое", ни "общественное", ни "индивидуальное", ни "элитарное", ни "эгалитарное" - ничто не может оспаривать преимуществ строя перед индивидуальными действиями, оставаясь в рамках реализма.

Это не обсуждается.

Обсуждается иное. А именно: некоторые предложения некоторых "организаторов строев".

Есть такие люди, которые говорят: "Давайте построимся! Мы станем сильнее!"
А потом они говорят: "Встаньте плечом к плечу!"
А потом они говорят: "Заботьтесь только о том, чтобы строй не был прорван!"
А потом они говорят: "Движемся в едином ритме, чувствуя дыхание и локоть товарища!"
А потом они говорят: "Беспрекословно и незамедлительно, автоматически выполняем приказы командира!"
"Под бой барабана!"
"Сильно, храбро, чётко!"
"Без сомнений!"
"Думая только о единстве!"
"Отдавая все силы коллективу!"
"Как единый организм!"
"Равнение на правофлангового!"
"Пусть крайний справа коснётся плечом пролива!"
"По плану командования, не отступая от него ни на йоту!"
"В такт музыке!"

Пока всё хорошо. Всё хорошо; на самом деле. Сказанное, быть может, звучит "тоталитарно", но абсолютно верно. Именно так и выигрываются сражения.

Однако, дальше следует: "Сдайте ваше оружие! Оно вам ни к чему. Вы только поранитесь. Вы в строю - вам не нужны свои мечи. Они противоречат общему замыслу. Мечи дадут тем, кому нужно. Вам не нужно. Положите оружие на землю. В едином организме, коим мы являемся теперь, оно приносит только вред. Индивидуальные действия нам противопоказаны; ведь мы - коллектив. Мы все будем нести один большой разящий через океаны меч. Посмотрите; вот он на картинке. Поэтому положите ваши личные мечи на землю. Оружие на землю, я сказал!"

Оказывается, нас построили, организовали и дрессировали для того, чтобы разоружить. Чтобы мы беспрекословно выполнили приказ: "Сдать оружие!" Для чего всё и затевалось.

Если эти люди полководцы, то вражеской армии.

Самым лучшим образом организованный, самый тренированный и синхронно действующий, самый незыблемый, непоколебимый, неустрашимый и не допускающий даже мысли о поражении или предательстве, идеально спланированный и управляемый строй, состоящий из безоружных и не подготовленных к индивидуальным действиям людей это не армия. Это толпа рабов, связанная и ведомая на заклание.

Общество, составленное из индивидуумов безоружных - во всех смыслах этого слова, в том числе в прямом, не подготовленных к индивидуальным действиям (возможным, в том числе, при прорыве противником строя), людей, не способных мыслить категориями, возникающими вне строя, это не то общество, которое подготовлено к борьбе. Это общество, подготовленное к капитуляции.

Не может быть сильным строй, составленный из не-бойцов. Бойцов можно организовать в эффективный строй. Безоружных и неспособных индивидуально мыслить можно организовать только в колонну, ведомую на бойню.

Сила общества организованного умножается, и многократно. Но сила общества, составленного из лиц, лишённых индивидуальных средств борьбы, уничтожается полностью. И чем лучше организован его строй, тем быстрее оно уничтожается.

Македонская фаланга побеждала не потому, что она была фалангой. А потому, что фаланга, действовавшая, как единое целое, состояла из свободных людей. Вы все знаете это. Вы слышали это тысячи раз. Я лишь указываю, что речь идёт не о македонянах, а о вас.

Свобода это военная сила. Свобода это такое оружие. Все иные определения свободы - фикции.


Мой комментарий:

Всё сказанное на 100% относится не только к вопросам политики, но и к Церкви. Церковь даёт нам защиту от дьявола. Но щит нужен лишь тому, кто сражается. И потому те, кто требуют от нас разоружиться - слуги дьявола.

Наше оружие - молитва. Наша война - опыт реального взаимодействия с духовным миром, реального общения как с Богом, так и с Его противниками. Если нет такого опыта - что пользу стоять в строю? Те, кто учат "не молись, не то впадешь в прелесть", лишают твоё пребывание в Церкви смысла.

Очень сильное возражение читателя:

Дискурсы и гламур это ведь то самое вино блудодеяния. И в Ваших текстах на тему есть что-то пьянящее. По правде сказать, тяжело читать.
Вы, кажется, хотите насыпать землицы, чтобы она поглотила это море, но мне кажется, что из неё скорее выйдет зверь. А иногда, это может прозвучать ужасно, мне кажется, что Ваши тексты подвигают пить вино блудодеяния с Иисусовой молитвой на устах.
У меня нет сил, физических и духовных и я бы предпочел промолчать, но мне показалось невозможным этого не сказать.



Вы не совсем точно передаёте мою мысль.
Словесная Иисусова молитва это лишь внешнее упражнение, которое действительно можно совместить и с блудом, и с любыми другими грехами.

Я же постоянно подталкиваю читателя не к словесной молитве, а к умной. Чтобы обращаться к Господу умом. А вот это уже со грехом несовместимо. Потому что грех совершается вначале в уме, а потом уже на деле. И пока ум занят молитвой, грех невозможен: канал перекрыт. Чтобы согрешить, надо вначале оставить молитву!

Иное дело, что к умной молитве готовы, мягко говоря, не все мои читатели, и потому я снова и снова возвращаюсь к теме молитвы словесной. Её достоинство в том, что она общедоступна и не требует какой-либо предварительной подготовки. Напротив, она сама и является предварительной подготовкой к чему угодно, включая поход в храм, да и само Крещение. Словесная молитва это базовое упражнение Православия, что-то вроде ката в карате или "форм" в ушу. Это то, с чего начинают.

Недостаток же её, как я уже сказал, состоит в том, что она совместима с грехом. Ну, так что же? А Вы думаете, от греха так просто отвязаться? А если человек закоснел в блуде? Если это его образ жизни, тогда как? Скажете:

- Надо сначала исправиться, а потом уже молиться!

А я скажу: нет! это гордыня. Не может человек победить грех без помощи Бога. И потому начинать надо с молитвы, хотя бы словесной. Лучше бы сразу с умной, но это всё равно что разом победить грех. Не каждому дано. Кому-то надо потрудиться в словесной молитве. И при этом да, какое-то время придется несчастному "пить вино блудодеяния с Иисусовой молитвой на устах" (очень красивое выражение и точная формулировка, спасибо!). Как долго? Как Бог даст.

Словесная молитва сразу начинает противиться греху. Сразу! Трудно, почти физически трудно одновременно грешить и призывать имя Христа. Потому будет одно из двух: или человек бросит молитву, или оставит грех.

Когда ко мне обращаются люди, желающие стяжать непрестанную Иисусову молитву, я предлагаю начинающим такое упражнение: надо просто считать, сколько раз в день ты снова и снова вспомнишь, что с утра у тебя было намерение непрестанно молиться, и возобновишь исполнение этого намерения. Не беда, если через пару минут ты позабудешь, что собирался делать. Начни снова! Опыт показывает, что новичку удается за целый день вспомнить о молитве всего десяток раз, чаще даже меньше. Если это число возросло до 20-30 - это уже неплохо, это показатель, что человек недалек от того, чтобы стать Воином Христа. Если же удается вспомнить молитву на протяжении дня 100-200 раз, то это уже практически и есть ПОЧТИ непрестанная молитва.

Однажды мой друг японец спросил меня, над чем я работаю в данный момент. Я писал книгу о Бессознательном и, секунду подумав о том, какими словами объяснить японцу мою тему, уверенно ответил: «Я пишу книгу о Ки». (Напомню, Ки или по-китайски Ци есть некая энергия, которая используется в боевых искусствах Востока.) Любопытна реакция японца. Естественно, он сразу все понял – ведь я сказал ему на его языке, в рамках его культурного кода. Он немедленно спросил меня:

- Как мне поступить, чтобы Ки действовало в мою пользу? От меня ушла девушка, она больше меня не любит и мне не звонит, и я не знаю, как мне поступить, потому что люблю её. А у меня нет её номера.

И тогда я дал ему совет: триста раз в день повторять слова "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй (имя девушки)". Некрещёному басурманину! И можете представить, через два дня она ему позвонила - а их разлука перед этим длилась два месяца.
Но эта история имеет продолжение. Уже вернувшись в Японию, он написал мне письмо, в котором очень серьёзно спросил, а действует ли имя Христа за пределами России? Я успокоил его и подсказал ему, что в Японии имеется Православная церковь...

> Вы, кажется, хотите насыпать землицы, чтобы она поглотила это море

Это мне не по силам. Но зато и дьяволу не по силам победить Христа Бога, на Которого я уповаю и от Которого черпаю своё вдохновение.

Боги, гении... Мне кажется, что я понимаю как это бывает. Из опыта, который при помощи этого понятийного аппарата могу проинтерпретировать.
А святые, ангелы, хоры небесные? Бог-то не один, у него свое воинство есть. Что с ним делать? Сжечь без сожаления, распять и уничтожить как потенциально нечистые? А если не можем отличать, то как воевать? "Господь разберет своих"?
В борьбе за безупречную чистоту больше всего полегло.


Ангелы, которые служат человеку Иисусу Христу - это наши союзники.
И почему же "не можем отличать"? Можем. Правильный вопрос: и как же отличить?

Вы сами много раз говорили - Истина очень тонка в различении. Как отличить? - я задаюсь этим вопросом непрерывно. Могут ли ошибаться духи, которые служат Иисусу Христу и советуют воцерковляться?

Духи, которые служат Иисусу Христу, не могут ошибаться, так как они во всякой ситуации действуют согласно Его воле.
Читайте по этому поводу Православный шаман с острова Акун


И как же различить ложь духов? А то придут и скажут что-нибудь такое "Конечно, Христос есть Путь Истины, есть в полном смысле Спаситель" (П/Н-7.5.39)., а потом что-нибудь другое...


Нечистому духу неловко в Церкви. Этим и обнаруживается его лукавство.

Тот, действие которого я переживал, открывал и читал мне Библию и рекомендовал систематически посещать богослужение. Явственно до жути.

А что заставляет Вас сомневаться, от Бога ли этот дух? Была какая-то нестыковка с Церковью? Логическая, этическая или эстетическая?

Не уверен. Вступая в пространство такого рода я всегда старался жестко отсекать любые помыслы, которые вступали в конфликт с Его метафорой, просто техника безопасности. Но я не святой и не подвижник, чтобы мне являлись ангелы. Большую часть жизни я вообще был полностью отрезан от мира духов, от любой формы творчества или вдохновения, я мог только разбирать на куски и разбираться в деталях, но никакого сигнала с той стороны не получал.


А в данном случае имел место конфликт? И что Вы называете метафорой Христа?


Нет, когда конфликт все понятно. Удивительно, когда конфликта нет.
Метафора Христа это Образ. То, как я его вмещаю. Сложно это выразить словами. Это Любовь, Жертва, Драма, Благая Весть, новая эпоха тварного мира, Смысл, Мера, Цель, Ипостась. Это определенный тон во внутреннем пространстве, который можно как линейку приложить к любому другому и ориентировать его, понять в нужную ли он сторону звучит или нет.


Когда конфликта нет, то может быть, Вы имеете дело с ангелом Божьим? Что тут невероятного? Разве Бог не посылает нам ангелов? разве каждому из нас не дан ангел при Крещении?
И от нас никто не требует быть легковерными. Напротив, надо как можно чаще и плотнее взаимодействовать с Церковью, чтобы сразу заметить, когда конфликт возникнет. Это значит, вкралось что-то от лукавого, и надо спокойно разбираться, что к чему. Но пока конфликта нет - зачем встречать всякого ангела в штыки? Если Вам советуют что-то, сообразное с волей Господа, как она является в Церкви, не лучше ли принять совет во внимание?

"Метафору" Вашу я понял. Это и есть то, что я называю Тропосом с большой буквы, тропосом бытия Самого Господа.

Да, видимо так, есть о чем подумать, спасибо.

Вопрос другого читателя:

> C недавнего времени я ощущаю сильное противодействие лукавого духа, который не прекращает внушать мне разные скверные и хульные помышления. Так что нормально молиться я уже не могу.


Скверные и хульные помыслы молитве не мешают. Просто надо сменить стратегию в молитве.

Бог слышит все твои мысли - независимо от того, молишься ты или нет. Скрывать от Него свои мысли бесполезно.
Поэтому надо исповедовать Богу свои помышления. Признаваться Ему в том, что ты о Нём думаешь. Не делать из этого секрета, потому что это глупо. Надо быть честным с Богом.
Прямо говорить Ему всё, что о Нём думаешь.
Уверяю тебя, у Него найдётся, что ответить тебе. И это будет разумный и мудрый ответ. Он ведь и вправду долготерпелив и многомилостив. Если Он выдержал, когда Его враги плевали Ему в лицо и оскорбляли Его даже до смерти - неужели же Он не потерпит твоей откровенности?! Ведь ты же любишь Его и ищешь примирения с Ним. Ты не враг Ему. Неужели, потерпев издевательства врагов, он не потерпит немощи друга?

До сих пор ты обращался к Богу официально, умывшись и красиво одевшись. Теперь пришло время быть искренним и показать Ему свою неприглядную наготу. (Которую Он и без того прекрасно знает.)

(По поводу ortopas)
> На брак я смотрю с точки зрения несколько более строгой позиции, чем ваша, но, уверен, не мне говорить на эту тему.

Ответ:

А понимание и должно быть разным. Потому что Истина Православия это не дискурс, а живой человек, притом Богочеловек - Источник новых и новых способов мыслить и выражать мысли.
В сущности, наша религия - не религия, а метарелигия, всегда та же и всегда новая, заново открывающая Свои тайны для каждого нового поколения, для каждого нового человека.

Пути к Богу ведут разные - для разных людей и для разных эпох, потому и воля Божия различна. Невозможно предложить универсальное лекарство для всех, потому что этим Лекарством является Сам Христос Бог, а Он не лекарство, а Врач, каждому назначающий свой курс.
Ведь Он не просто путь, но Путь с большой буквы.

(По мотивам заметки Страх и Любовь)
> По поводу неправильного страха... Тоже долго думаю об этом, немного в ином ключе. Есть два способа "аскетической" практики (по сути дела любого сосредоточенного движения). Через волю: когда ты себя просто заставляешь, либо через ум, когда ты понимаешь, что это нужно делать, что иначе невозможно, и делаешь. И первый путь рано или поздно заканчивается усталостью и падением, а второй даётся легко и просто. Вот только не всегда пониманием работает... иногда так не просто что-то понять. И вроде бы растолковывают всё, а понимания не происходит. Словно как во сне каким-то отупевшим себя чувствуешь. (

Ответ:

Причина этого ("не всегда пониманием работает") в том, что Христос Бог Сам желает быть для Вас толкователем и Учителем. Ведь все остальные толкователи и учителя в Церкви лишь передают полученное от Него учение, причем передают как правило безадресно. Это учение Господь даёт всегда по конкретному поводу, для частного случая, а к нам оно попадает всегда немного не по адресу, как универсальный принцип. Но ТАМ нет универсальных принципов, ТАМ всё индивидуально и утонченно. Даже универсальные Заповеди имеют разный смысл для разных людей. Слова те же, а истинный Смысл их для каждого свой. И человек по-настоящему становится на Путь лишь тогда, когда обретает руководителя в Самом Господе.

Универсальное же учение Церкви нужно лишь для того, чтобы отличить дьявольскую подделку. Дьявол старается выдать себя за "господа", но внутри Церкви ему это страшно неудобно делать: все время высовываются то рожки, то копытца. Потому держаться за Церковь нужно для того, чтобы избежать прельщения. Церковь это универсальный Щит. Для того, кто не вступает в битву, Щит бесполезен. А вот универсального меча не бывает, меч у каждого свой - ведь мечом является Ваша личная молитва к Богу. Личная и неповторимая, как неповторим всякий живой человек.

Воспоминания о войне.

Я уже не думал, что какой-либо текст о войне сможет меня потрясти. Тем более, не художественный текст, а история из жизни, воспоминания. Мемуары.

Но вот



книга Николая Никулина "ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ" меня удивила.

Цитирую небольшой отрывок из этого огромного текста.


[Spoiler (click to open)]...с 1942 года я привык к водке, мат стал неотъемлемой частью моего лексикона настолько, что многие месяцы после войны я боялся, как бы заветное слово неожиданно не выскочило во время беседы с приличными людьми где-нибудь в Университете или Эрмитаже. Таким образом, мы в Команде выздоравливающих жили в полном согласии. Единственное, чего не одобряли мои сослуживцы — отсутствие интереса к прекрасному полу.

— Болван, — говорили мне, — пользуйся случаем! Потом будет поздно! Потом ведь будешь кусать локти! Пожалеешь, что проворонил такую возможность! Выбирай любую — черную, белую, рыжую, с крапинками, толстую, тонкую! Не мешкай!

Мое поведение было непонятно и всех шокировало. Но потом на меня плюнули, надоело тратить слова напрасно, все равно я не слушал добрых советов. И мы жили в мире и дружбе.

Городок, называвшийся Цопот, был в значительной мере цел, наполовину пуст — немецкое население, что побогаче, ушло на Запад... Я обосновался в мансарде небольшого дома, где раньше жила, по-видимому, какая-то студентка. Там было много книг, в частности монографии о художниках, стояло пианино, лежали ноты. Был проигрыватель и пластинки. Райский уголок! Можно забраться в него, отключиться от всего и помечтать! Как раз такого уголка мне давно не хватало! Правда, не все здесь было чисто и невинно: в самой глубине ящика стола я обнаружил фотографии хозяйки, занимающейся любовью с молодыми эсэсовцами. Однако подобные вещи уже не удивляли меня, их можно было преспокойно выкинуть на помойку.

Я запасся свечами, едой и предвкушал, как вечером, когда все улягутся, останусь один, сам с собою, со своими мыслями. А пока что мы сидели с закадычным другом Мишкой Смирновым и грелись на весеннем солнышке. Мы были почти счастливы. Кругом тихо, спокойно. Не стреляют, не бомбят. Воздух чист, мы еще живы, сыты, слегка выпивши. Сладостная дремота охватила нас. Мишка щурил белесоватые ресницы на солнце, я любовался узором черепичных крыш на другой стороне улицы. Хорошо! С Мишкой связывала меня давнишняя дружба. Мы были знакомы, кажется, с 1941 года. Это был белобрысый детина двух метров ростом, широкий в плечах, с тяжелой, медлительной походкой. Лицо его было добрым. Хороший русский парень... Однажды зимним вечером 1943 года мы оказались на наблюдательном пункте, в траншее, клином врезавшейся в немецкие позиции. Немцы, очевидно решив срезать клин, предприняли атаку. В самом начале артподготовки шальная пуля угодила Мишке в ногу ниже колена, видимо, кость не задела, но повредила сосуды. Кровь хлынула струей. Я перевязал рану, наложил, как полагается, жгут, чтобы остановить кровотечение, но тащить такого медведя на себе не было сил. Объяснив Мишке, что вернусь через полчаса с волокушей, которую видел у пехотинцев, я ушел. Мишка не усомнился в разумности моих действий. Волокушу я нашел быстро, стащил ее у зазевавшихся хозяев (могли не дать!), но к Мишке пройти было уже невозможно. Немцы срезали клин! Мишка остался в их расположении. Меня успокаивали, уверяли, что немцы наверняка его пристрелили и нечего зря пороть горячку, лезть под пули. Все же часа через два, когда стемнело, я полез через нейтральную полосу, прихватив волокушу. Затея самоубийственная, бессмысленная и почти безнадежная. Немцы были начеку — меня спасла, вероятно, поднявшаяся метель да белый маскировочный халат. Мне удалось доползти до бывшей нашей землянки, около которой в ложбинке лежал Мишка. Он был живой. Немцы его то ли не заметили, то ли сочли за покойника, то ли оставили замерзать. Мишка относился ко всему с удивительным фаталистским спокойствием и только сказал мне: «Пришел все-таки!» Он почти не обморозился, так как было сравнительно тепло, но сильно ослабел от потери крови. Погрузить его на волокушу было совсем просто. Теперь надо было ползти назад. Немцев не видно, но из трубы землянки летят искры! — греются, гады! Из землянки никто не вышел, но со всех сторон летели осветительные ракеты. Как я выполз — не знаю. Произошло почти невозможное — нас обязательно должны были прикончить, но почему-то заметили только на нейтральной полосе, уже около наших позиций. Стрелять стали точно, почти в меня, однако наша пехота подсобила: прикрыла огнем, и мы с Мишкой нырнули в свою траншею. Мишка вернулся из госпиталя через два месяца и с тех пор старался неотлучно быть около меня. Приносил мне лучшую жратву, доставал выпивку, готов был все, что в его силах, сделать для меня. Я платил ему тем же.

Вот с этим-то Мишкой Смирновым нежились мы на солнышке в курортном городе Цопот. И вдруг я заметил девушку, пробегавшую по улице у аптеки, что была напротив нас. Она была очень красива — тонкая, стройная, с коротко подстриженными слегка вьющимися волосами, большими синими глазами. Я успел заметить пальцы ее рук — длинные и гибкие. Я подумал, что с такой бросающейся в глаза внешностью рискованно бегать по улице, полной пьяной солдатни, да еще в такое смутное время. Мишка тоже проводил ее взглядом и как-то непонятно гыкнул в ответ на мои слева о привлекательности девушки. На губах его появилась странная усмешка.

Я тотчас же забыл этот эпизод. Дела закрутили меня. Добраться до комнаты в мансарде — этого вожделенного острова спокойствия — удалось только поздно вечером, когда совсем стемнело. Я зажег свечу, стал перелистывать страницы книги. Вдруг за стеной раздался топот, дверь распахнулась и вновь захлопнулась, пропустив какой-то мешок, упавший на пол. Не понимая, в чем дело, я хотел выбежать из комнаты, но дверь, припертая снаружи, не поддавалась. Слышны были удаляющиеся шаги и солдатский гогот.

Вдруг мешок на полу зашевелился. Я присмотрелся и с удивлением увидел девушку — ту самую, которая бежала днем по улице. Я все понял! Добрейший Мишка по-своему истолковал мои неосторожно сказанные слова и решил оказать мне услугу. Как в сказке: что пожелаешь, то и получишь! Тебе нравится эта крошка — получай и не скучай!.. В озлоблении барабанил я по двери, но все, что делал Мишка, он делал на совесть. Эту дверь теперь можно было открыть разве что взрывом гранаты. А девушка все рыдала и с ужасом смотрела на меня. Что делать? На своем ломанном немецком языке я старался объяснить ей, что дверь заперта, что я не могу сейчас ее выпустить, что надо подождать, что времена сейчас страшные, что плохие люди сыграли с ней злую шутку, но что здесь, у меня, ей ничего не грозит. Я ее пальцем не трону... Она, наверное, мало что поняла, но увидела, что я не агрессивен, что на лице моем растерянность, а в тоне моем — скорей просьба и извинения, и немного успокоилась. Я предложил ей пройти в другую половину комнаты, за шкаф, и, если хочет, спать там, на постели. Сам сел в кресло, так, чтобы меня не было видно. В этом положении мы просидели до утра, не сомкнув глаз, думая каждый о своем. Изредка до меня доносились всхлипывания. На рассвете она окончательно успокоилась, съела предложенный мною завтрак и назвала себя.

Ее звали Эрика, и она была дочерью аптекаря, жившего напротив. Утром явился Мишка, смеясь, отпер дверь и, не слушая моей ругани, поздравил меня с разрешением столь долгого поста. «С законным браком!» — нахально сказал он. Я послал его подальше, чем к черту, и повел Эрику домой. Можно представить себе, что пережил ее бедный отец! Кругом резали, душили, насиловали, а дочь исчезла неизвестно куда! Эрика бросилась старику на шею и защебетала о чем-то, показывая на меня. Я пытался извиниться, что-то объяснял, но потом махнул рукой и ушел. Казалось, история окончена. Опять меня захватили дела, потом часа четыре удалось поспать, и я забыл обо всем.

Когда следующая ночь опустилась на город, в дверь мою раздался стук.

— Заходи, не заперто! — заорал я...

Вошла Эрика в сопровождении отца... Вот те на! Это сюрприз! Отец, смущенно улыбаясь, что-то длинно мне объяснял. В его речи было много модальных глаголов и условных наклонений, изысканная вежливость выше моего языкового уровня. Но я уловил суть:

— Время военное, кругом плохо, господин офицер (лесть!) так добр и любезен, пусть дочь еще раз побудет у него. Солдаты могут забраться в аптеку...

И так далее. Он принес две бутылки вина в дар мне, я отверг их, и мы долго переставляли эти бутылки по столу — он мне, я ему. Получилось, что я согласился, и Эрика осталась. О чем думал аптекарь? Быть может, практичный немец решил, что приличная связь лучше ночных зверств, и выбрал наименьшее зло? Не знаю. Но Эрика осталась и вела себя совсем иначе, чем накануне. Она была обходительна, мила, много улыбалась, много говорила. Она рассказывала о себе, о Германии, о книгах. Кое-что я понимал. Впервые я услышал тогда некоторые неизвестные мне стихи. Она знала Пушкина, я и не слышал о Рильке! Она играла мне на пианино, а потом — о, идиллия! — я аккомпанировал ей, как умел — мы музицировали в четыре руки! Воистину — пир во время чумы...

Следующую ночь она вновь была со мной, потом еще и еще. Днем никто из солдат не смел не только приставать к Эрике, но даже сказать ей дурное слово. Она была табу. Она была моя законная добыча, мой военный трофей, и Команда выздоравливающих свято оберегала мои права. Отношения наши быстро развивались. Назревал роман, но роман необычный. У меня даже мысли не возникало о возможной близости. Не потому, что я был неопытен и переживал первый серьезный контакт с существом противоположного пола. Эрика была для меня прежде всего олицетворением того, что стоит за пределами войны, того, что далеко от ее ужасов, ее грязи, ее низости, ее подлости. Она превратилась для меня в средоточие духовных ценностей, которых я так долго был лишен, о которых мечтал и которых жаждал! Оказывается на войне страшней всего пребывание в духовном вакууме, в мерзости и пошлости. Человек перестает быть Человеком и превращается в рыбу, выброшенную на песок. Эрика вернула мне атмосферу, которой я так долго был лишен. И я отвечал ей чувствами самыми чистыми и самыми светлыми, на какие был способен. Осознанно и неосознанно я создал изысканный букет этих чувств и положил их к ногам девушки. Я переживал часы, которых мало бывает в жизни. С четырех лап, на которых мы обычно ходим, уткнувшись носом в будничную повседневность, я встал на две ноги, выпрямился, расправил плечи и увидел звезды.

И заставил Эрику увидеть их. Она все поняла, все оценила. Видимо, существовало некое сходство наших характеров.

Это были часы и дни высшего просветления и очищения, и, возможно, военная обстановка только усугубила напряженность ситуации! Удивительной была полнота понимания друг друга, которая возникла между нами. Ни языковой барьер, ни краткость знакомства (мы ведь ничего не знали друг о друге) не мешали этому. Первые дни Эрика удивлялась, что я не предпринимаю никаких амурных атак, я видел это, потом она уже не ждала ничего подобного и прониклась ко мне безграничным доверием. Со временем мог бы получиться хороший роман, развиться большое чувство, но времени не было.

— Завтра уезжаем! — заявил Мишка Смирнов.

— Завтра уезжаем, — поведал я Эрике, пораженный этой новостью. Она минуту молчала, потом бросилась ко мне на шею со слезами и говорила, говорила. Я понял примерно следующее:

— Не хочу терять тебя! Пусть все свершится! Пусть хоть один день будет нашим! И далее о том же.

Я стоял как мраморный и даже не смог поцеловать ее. Эрика стала для меня олицетворением всех немецких женщин, которых обижали, над которыми издевались мы, русские. Я хотел, я должен был вести себя с ней кристально чисто, я хотел реабилитировать нас, русских, в ее глазах... Я стоял, оцепенев, и молчал. Она поняла это по-своему:

— У тебя есть невеста, это для меня свято! — опустила глаза и ушла.

На другой день мы грузили барахло на машины, кое-кто провожал нас. Отец Эрики держал ее за руку, а она горько плакала.

— Ну ты даешь! — сказал Мишка Смирнов, — ни одна немецкая баба не ревела, когда я уезжал. А уж я то старался! Чем ты ее приворожил?

И мы уехали...

Прошли недели. Я ушел из Команды выздоравливающих, опять воевал, опять были страхи, мучения, опять кровища по колено и прочие прелести. Мы долго болтались по побережью Балтийского моря туда-сюда, как пожарная команда, в самые жаркие места, уже стала притупляться в памяти Цопотская история. Была Эрика или нет? Или она мне приснилась, и все — связанное с нею — только сладкий бред?

Но история продолжалась — как в старой песне. Однажды начальник штаба вызвал меня и сказал:

— Вот пакет, на улице мотоцикл. Изучи маршрут по карте и езжай к командующему.

На карте он указал мне два маршрута: один длинный, безопасный, другой намного короче, но опасный.

— Там шальные немцы бродят и постреливают! — объяснил он. Опасный путь шел через Цопот! «Уж на обратном пути обязательно заеду туда!» — решил я. Наспех собрал продукты — консервы, сахар, хлеб.

Получился увесистый мешок — спасибо, помог милый Мишка Смирнов. И поехали. Туда — без приключений. На обратном пути я умолил мотоциклиста заехать в Цопот, обещал ему за это пол-литра спирта. Кто ж тут устоит? Почти на окраине Цопота из кустов длинной очередью по нам ударил пулемет, но мимо. Немец был то ли пьян, то ли неопытен, но умудрился промазать, хотя мы были близко, как на ладони. Я всадил в кусты весь диск из автомата, и пулемет заткнулся. Мы проскочили. Мокрые от холодного пота, лязгая зубами, под непрерывный мат возницы, проклинавшего меня, всех моих предков и потомков за то, что я вовлек его в дурацкую авантюру, мы въехали в город.

Вот знакомая улица, вот наш дом, вот аптека. Я узнаю окрестные места, я узнаю знакомые предметы... Стучу в дверь. Она не сразу отворяется. На пороге стоит маленького роста человечек в пиджачке, с плечами, подбитыми ватой. Противная мордочка, как у хорька, но выбрит и при галстуке. Приподнимает тирольскую шляпочку с пером, скалится в улыбке, кланяется.

— Што пан офицер хочет?

— Здесь жил аптекарь?..

— Пану нужен отрез на костюм?

— Здесь жил аптекарь и его дочь...

— Пан хочет женщину?

— Аптекарь...

— Пану нужен элеудрон*?

— Ты, пан, ЛАЙДАК!!! — ору я.

Дверь захлопывается. Что делать? Тут уже новые хозяева. Старых, вероятно, выгнали. Где их искать? И тут я замечаю во дворе старого немца, инвалида Первой мировой войны. Бедняга жил поблизости, и раньше я иногда подкармливал его. Бросаюсь к нему:

— Битте, битте, господин, я умоляю — где аптекарь, где дочь?

— Нейн нейн, ниц нема, не знаю, — смотрит тусклыми глазами — как на стену, хотя вроде бы и узнал меня. Напуган, руки дрожат, а на лице лиловые тени и отеки. Такое я видывал в блокадном Ленинграде у дистрофиков! Есть ему нечего! Новые польские власти не дают немцам даже блокадных ста грамм!

Между тем мотоциклист дудит и громко матерится, призывая меня:

— Скорей, а то уеду один!

В отчаянии я сую старику мешок с провиантом и хочу уйти. И тут старик оживает, выпрямляется, человеческое достоинство проблескивает в его глазах. И он выплевывает мне в лицо:

— Их было шестеро, ваших танкистов. Потом она выбила окно и разбилась о мостовую!..

И ушел. Не помню, как я сел в коляску мотоцикла, как ехал. Очнулся в руках у Мишки, который тормошил меня.

— Что с тобой?..

Что я мог сказать ему? Разве понял бы он, что наступило мое крушение, мое решительное, бесповоротное поражение во Второй мировой войне? А может быть, понял бы? Ведь русские мужики чуткие, деликатные и понятливые, особенно когда трезвые...

Властелин Колец (толкование Крылова)

Великолепный пост уважаемого krylov-а, увы, написан в новом редакторе, и я не могу понять, как его репостнуть. Потому просто скопирую себе в раздел "Толкования".

Цитирую:

При первом же чтении "Властелина Колец" (в легендарном переводе "Северо-Запада") у меня осталось стойкое впечатление, что эта та самая "история, которую пишут победители". Из текста пёрла совершенно узнаваемая стилистика подцензурных военных мемуаров. Было прямо-таки видно, где автор говорит почти правду, где отчаянно замазывает что-то неприглядное, о чём глухо молчит, а где просто врёт.

Ну например. Роль Тома Бомбадила в событиях была гораздо существеннее, чем ему отвели в книжке - но совсем уж его не упоминать было почему-то нельзя. Боромира оговорили, чтобы оправдать его убийство - но опять же, совсем уж измазывать его в дерьме было нельзя (скорее всего, чтобы не возбухали участники похода). Горлум работал на "группу Фродо" по договорённости - он был именно что проводником и шпионом группы, за что ему что-то пообещали, а потом кинули. В Кольце никакого "всевластья" не было - в нём просто заключалась жизнь Саурона (система "кащеева игла"). Наконец, Саурон ни на кого не нападал. Его уничтожили просто потому, что смогли это сделать, а все бубуканья на тему "тьма, тьма сгущается" - самая обычная военная пропаганда, рассчитанная на быдло.

Я даже думаю, что Толкиен сам всё это прекрасно понимал и писал книжку именно "таким вот способом".

При это все камлания на тему "Саурон хороший, эльфы плохие" получились тоже неубедительными, потому что дело было вообще не в "хорошести" сторон.

Что на Западе писали о России при загнивающем царизме.

(Russian warships at Columbian Naval Review, New York, 1893)

Русские корабли на Колумбийском Военном Смотре, Нью-Йорк, 1893. Военно-морским парадом в США было отмечено четырехсотлетие открытия Америки. С 17-го до 24-го апреля 1893-го года 38 кораблей из десяти стран собрались в Чесапикском заливе, после чего вся эта эскадра отправилась в Нью Йорк, где и прошел парад.

Всемирная Колумбийская экспозиция была Всемирной ярмаркой, посвященной 400-летию открытия Америки Христофором Колумбом. В рамках церемоний, связанных с Колумбийской экспозицией, 27 апреля 1893 года в гавани Нью-Йорка состоялся военно-морской смотр. Здесь был собран целый международный флот, тридцать восемь военных кораблей. Никогда ранее эскадры Англии, Франции, России и Германии, Италии и Испании, не проходили парад перед президентом Соединенных Штатов. На борту тридцати восьми судов находилось более 10 000 офицеров и моряков.



С приходом российских военных кораблей распространился слух о том, что Нью-Йорк готовится стать базой российского флота (Статья «Нью-Йорк Таймс», США, 15 июля 1893 года). Эта новость стала сенсацией:

"Сообщается о переговорах по заключению контрактов о ремонте российских судов в сухом доке Эри (недалеко от Бруклина, Нью-Йорк Хабур). Высокопоставленные российские источники сообщили, что российское правительство намерено постоянно поддерживать военно-морскую эскадру в территориальных водах Соединенных Штатов, и что порт Нью-Йорка станет центром российского военно-морского присутствия в Западном полушарии. Комиссия, состоявшая из офицеров российского флота, тщательно проверила крупнейшие сухие доки Эри, чтобы определить точное количество российских военных кораблей, которые они могут принять. Главный суперинтендант сухих доков Эри мистер Дики неофициально сообщил New York Times, что вскоре все портовые сооружения порта Эри будут предоставлены правительству России.

Если российский флот сможет базироваться в Нью-Йорке, то возможности для внезапных нападений на незащищенные порты Атлантического побережья Соединенных Штатов со стороны Британии будут серьезно ограничены.

Российский флот считается третьим по величине в мире, после Великобритании и Франции. Некоторые линкоры и бронированные крейсеры в распоряжении России не имеют равных во всем мире. Подавляющее большинство этих кораблей построено на российских верфях. Оружие, которое они несут, также в основном изготовлено в России. Сначала в Германии на фабриках г-на Круппа были созданы многие виды орудий для российской военно-морской артиллерии. Позже, однако, российские военные инженеры сделали улучшения в дизайне, и сегодня российские морские орудия уступают, возможно, только тем, что производятся на заводах в Соединенных Штатах.

Британский крейсер «Блейк», вызвавший восхищение многих американцев во время военно-морского парада по случаю открытия Америки, в сравнении с любым из вышеупомянутых российских кораблей будет выглядеть как пигмей.
Если в свете намерения России разместить в Северной Америке мощный флот, Соединенное Королевство пожелает сбалансировать или превзойти Военно-морской флот Соединенных Штатов, поддержанный российскими кораблями, британскому адмиралтейству придётся выделить на североамериканском направлении силы, почти равные силам эскадры Ламанша."

Новости монархизма

Британские ученые раскрывают свои карты!

"Монархия - это путь к процветанию.
Таков абсолютно революционный вывод 1-го в истории фундаментального исследования роли монархии в эволюции общества и экономики.
"

Теперь, когда конкуренты устранены и на свете осталась лишь одна настоящая Королева, об этом можно начать говорить вслух. :)

И писать серьезные академические исследования. Читайте:

https://academic.oup.com/sf/advance-article/doi/10.1093/sf/soy037/4992685



В связи с этим уместно вспомнить о Серых Шотландских Драгунах.

Цитирую:

В русской армии до революции была славная традиция - каждый полк хранил икону своего небесного покровителя, которой молились и в мирное время, и в военных походах. Когда последний русский император был канонизирован, нам показалось, что будет правильно, если такая икона появится и у Серых Шотландских Драгун, мы заказали икону Николая II и при большом стечении народа преподнесли ее полку. Такой практики в Британской армии раньше не было, таким образом, мы соединили воинские традиции наших стран.

... Для британцев было величайшей честью стать единственным воинским подразделением Британской армии, имеющим икону Почетного шефа своего полка - последнего русского императора Николая II. И для них это настоящая святыня. Самое удивительное, что Royal Scots Greys, в отличие от всех других полков Британской армии, принимавших участие в военных действиях последних лет, вообще не понес потерь. И они, рационалисты до мозга костей, уверены, что это чудо случилось благодаря покровительству Николая II. Об этом как о чуде с гордостью говорят.


Что к этому добавить? Добавить нечего.
А дурачки, завоевавшие себе "свободу", пусть теперь упиваются "свободой". Умным же достанется всё остальное.

Корнилов - агент Австрии?

Наткнулся на старый (2015) текст Александра Каминского (a_kaminsky) о Корнилове.
Для темы, которой я сейчас занимаюсь (от Февраля к Октябрю), информация очень важная. Потому копирую дл себя, чтобы было под рукой, а читателя отсылаю к первоисточнику: http://a-kaminsky.livejournal.com/2664.html

Collapse )

Барон Рауль де Реннэ (1931) - продолжение

(Продолжение. Начало см. по ссылке)


Все это происходит на глазах всего мира, а мировая дипломатия молчит и не принимает никаких мер к воспрепятствованию роста Германской военной силы, которая накапливается, очевидно, не для того, чтобы ею только любоваться. Точно также на виду у всех и в самой Германии возникает целый ряд организаций, проникнутых шовинистическим духом, спаянных суровой дисциплиной и носящих боевой характер. Откуда то сыплются средства на их содержание и на снабжение их военным снаряжением, которое, как известно, в настоящее время требует затраты таких огромных денежных средств, которые даже не под силу и многим современным государствам. Заграничная и даже германская либеральная пресса громко кричит о всех этих приготовлениях и грозных симптомах надвигающейся мировой опасности. А великие державы благодушно закрывают глаза, или делают вид, что не придают этому никакого значения.
Тоже происходит и в области Германской общественной и экономической жизни.

Патриотическими элементами государства ведется усиленная работа по поднятию упавшего было под влиянием результатов войны народного духа и национального самосознания и по внедрению в массы убеждения в необходимости вооруженной борьбы для освобождения себя от политических и экономических оков. Процесс постепенной фанатизации германского племени проходит открыто на глазах мировой дипломатии и эта последняя, непонятным образом, не только не принимает никаких оградительных или предупредительных мер от возможного взрыва, но наоборот, как будто ему содействует. Так, например, она содействует очищению Рурской области от военной оккупации и тем самым возвращает Германии чрезвычайно важный в экономическом и, особенно, в стратегическом отношении район.

И в экономической области нельзя не заметить мощную поддержку чьей то невидимой руки, двигающей финансовой политикой почти всех континентальных держав.

В предвидении последствий, к каким могут ее привести экономические тиски Версальского договора, Германия начала с ого, что, скрыто от взоров своих врагов, перевела свои капиталы в Америку, т.е. в свои Американские банки. После этого она искусно и искусственно обесценила свою марку и этим достигла того, что оказалась в положении, лишавшем ее возможности платить репарации наличными своими деньгами. В получении же репараций были заинтересованы все победившие государства. Поэтому они сами же старались придти на помощь Германии, создавая условия, при которых она все-таки могла исполнять принятые на себя обязательства. Так ей, например, было разрешено выплачивать репарации не деньгами, которых у нея, будто бы не было, а натурой, т.е. различными предметами ея добывающей и обрабатывающей промышленности, а также сельского хозяйства. Обстоятельство это вызвало необходимость финансировать извне все эти отрасли хозяйства, которые иначе не могли бы служить делу репарации. В страну стала притекать здоровая иностранная валюта. Промышленность и грюндерство расцвели как нигде в другой стране. Отсутствие фактической возможности контролировать, насколько кредиты шли по своему назначению, а также насколько они вообще были необходимы для целей, на которые напрашивались, позволяло Германии финансировать свои военно-промышленные учреждения в России и даже кредитовать, и, при том, в немалых суммах, союзное большевистское правительство.

Наконец, следует отметить, что, словно по чьему-то безапелляционному приказу, международная дипломатия не желает видеть и учитывать факт существования огромных германских капиталов в американских банках и положительную роль этого явления во взаимных отношениях между германской и американской финансовой политикой.

Так при благосклонной, хотя и маскированной, международной поддержке или, иначе говоря, при содействии мирового Интернационала возрождалась и усиливалась национальная Германия.
Чем же объяснить такое, казалось бы, неестественное покровительство возрождению германской мощи и ея агрессивности и, во всяком случае, противоестественное сотрудничество двух прямо противоположных элементов: германского национализма и мирового интернационализма. Ведь для всякого знакомого с историей наступательного движения Интернационала с неуклонной последовательностью всех его тактических шагов и начинаний, вполне ясна вся бессмысленность того, чтобы в его ланы могло входить усиление и торжество германизма. А раз это так, то не подлежит сомнению, что та пассивная и активная помощь, которую в настоящее времени Германия встречается со стороны интернациональной дипломатии и интернационального капитала, ничто иное, как тактический прием, как очередная провокация очередного, нужного Интернационалу, явлению.

Провокация эта рассчитана на то, чтобы вызвать у Германии ИЛЛЮЗИЮ, что силы ея окрепли настолько, что она в состоянии сбросить с себя ярмо Версальского договора и затем возобновить свою великогерманскую политику довоенного времени.

Под влиянием изложенных причин и под давлением и взаимодействием описанных явлений, как будто, на первый взгляд, исключавших одно другое, создалась современная Германия. Сейчас, в сущности, имеются две Империи: одна «братски» солидарная с другими народами, идущими на помочах «всечеловеческих братских Лож», а другая кипящая и горящая национальным и расовым пылом, ненавистью и жаждой свободы и мщения.

Первая Германия представляет продолжение той старой Германии, которая находилась прежде всецело во власти Лож и распространяемых или учений. Совершенно уничтожить Ложи и вытравить посеянные ими всходы было невозможно и до великой, так как это вызвало бы такие внутренние и внешние осложнения, с которыми государственная власть не была бы в состоянии справиться. Кроме того, открытое преследование ЛОЖ и умеренно «прогрессивных учений» бросило бы на правящие верхи такую тень, которая бы повредила дела германизма, дав противникам основание кричать об обскурантизме, нетерпимости и ретроградстве германской культуры. С этим надо было считаться, а поэтому государственные кормчие боролись с Ложами лишь тихой сапой, подрывая их, как уже сказано выше, патриотическим воспитанием народа. Только этим путем достигли они того, что к началу Великой войны баланс народного настроения и сознания был на их стороне.

Во время войны германские Ложи континентальной системы. , т.и. Великие Ложи, всячески старались помешать успехам германского оружия и содействовали вражескому шпионажу.
После же катастрофы под влиянием горечи поражения и инсценированного «народного гнева» сразу всколыхнулась и залила широкие массы народа волна дотоле заглушенных и подавленных страстей и инстинктов. Прокаталась она по всей Германии, но не потопила и не поглотила ее, как соседнюю Россию. Силу ея умерили, а затем и отвели в русло все те же, как это ни странно, Великие Ложи, т.е. те государственные и общественные деятели, которые в тот период времени были из рядов Лож вынесены революцией на поверхность государственной жизни. Сделали они это потому, что окончательное умерщвление или большевизация Германии именно в то время не входило, как уже объяснено вше, в планы Великого Интернационала.

Отсрочкой этой воспользовались живые силы немецкой расы.
Работе Великих Лож они противопоставили работу своих снова начавших сплачиваться организаций и, при закулисном ПРОВОКАЦИОННОМ СОДЕЙСТВИИ Великого Интернационала, создают вторую из названных двух Германий: Германию, пылающую патриотизмом, национальной обидой и жаждой реванша и мести.

И вот теперь, накануне новых решающих событий мировой истории, происходит, в сущности, авангардная борьба двух Германий: Германии национальной и Германии интернациональной. Или, иначе говоря, борьба между созданными ранее по образцу Лож национально-германскими организациями и Великими Ложами интернациональной системы. О том, что эта борьба входит в планы интернационального сверхправительства, которой направляет ее к нужному для него результату, сказано уже выше.
РЕЗУЛЬТАТОМ ЖЕ ЭТИМ ДОЛДНА БЫТЬ НОВАЯ ВЫЗВАННАЯ ГЕРМАНИЕЙ ВОЙНА.
Полагаясь на свои окрепшие силы, Германия, вероятно под влиянием соответствующего внушения, откажется от дальнейших репарационных платежей, как в деньгах, так и в натуре. Как бы державы на это не реагировали, Германия на этом своем шаге не остановится, и будет иметь уже наготове план для дальнейшего наступления. Если не отказ от платежа репараций, то во всяком случае один из ея последующих шагов непременно должен быть тем ударником, которой взорвет Европу. Ибо повторяем, эта именно роль предназначено Германии творцами Версалького мира, и только имея ее в виду, история Европы и развивалась ими так, как она развивалась за все время после Великой Войны.




РАЗРАЗИТСЯ НОВАЯ ВОЙНА.

Разумеется, Германия выступить не одна. С ней пойдут все те государства, которые считают себя обиженными Версальским договором, как то: Австрия, Венгрия, Италия и Болгария. Но, конечно, главную свою надежду она будет возлагать на самою себя, т.е. на патриотическое воодушевление и решимость к борьбе своего народа и на свои военные базы на территории России с их колоссальным запасом вооружения, технических средств и военного снабжения. При этом расчет на вооруженную помощь своей союзницы Советской России будет занимать большое место в ея стратегических планах и соображениях.

Между тем из всего сказанного должно быть ясным, что Германия готовится ловушка и что ей, вероятнее всего придется обмануться в своих надеждах и расчетах.

Современное правительство Советской России в действительности ни что иное, как административный орган Мирового Интернационала. Если бы все что оно творит на территории несчастной Совдепии, и не только Совдепии, но и во всех решительно странах земного шара, не было продиктовано интернациональным сверхправительством, в зависимости от которого находится теперь и большинство правительств остальных народов Европы, то оно не могло бы удержаться у власти ни самой короткое врем. Оно было бы свергнуто или своим собственным народом, или же соединенными усилиями всех тех государств, в которых оно ведет подрывную работу. Только по указанию своих таинственных властителей советское правительство допустило внедрение на своей территории Германии с ее военной промышленность и воинскими контингентами. Только по такому же приказу оно делало и продолжает делать вид, что состоит в дружбе и союз с Германией и вынуждено даже во многих случаях подчинять воздействию ея правительства.

Повинуясь все тому же таинственному камертону, Советы должны будут изменить Германии, как только она со своими вооруженными силами втянется на западный фронт, и отрезать ее от ея военно-промышленных и продовольственных запасов на русской территории. Таким образом, с одной стороны германская армия будет в буквальном смысле обезоружена, а с другой – будет оголен ея тыл, который она до того времени считала защищенным союзной Россией. Весьма вероятно, что Совета не ограничатся только приведенной мерой, а окажут противниками Германии и вооруженную помощь, напав на Германию как раз с тыла в союзе с Польшей.

При таких условиях германская армия должна быть И. Несомненно, будет разгромлена. После этого, также несомненно наступить взрыв народного возмущения, почва для которого уже теперь заранее подготавливается. Взрыв этот немедленно примет характер большевистской революции с ея резней, истреблением консервативных и имущих классов, грабежом частного имущества и расхищением государственного достояния и всеми теми ужасами, которыми сопровождалась и до сих сопровождается власть большевизма в России.

Само собой разумеется, что разгром Германии немедленно же повлечет за собой и разгром всех ея европейских союзников и что большевистский хаос немедленно же перебросится из Германии сначала в побежденные страны, а вскоре потом и во все остальные европейские государства, которые не в силах будут сопротивляться окружающим их волнам большевистской анархии, тем более что почва для всхода большевизма у них обработана даже лучше, чем в странах, которые выступят на войну на стороне Германии.
Далее последует разрушение всех существующих основ государственной, общественной и частной жизни по рецепту, достигшему столь блестящих результатов в России. Хаос, нужда и всеобщее озлобление будут расти все более и более. Освобождение народов от нравственных начал повлечет быстрое их одичание и превращение в людскую массу, живущую лишь одними животными инстинктами. Даже семейное чувство, семейный инстинкт будет такими же способами, как в России, сначала расшатываться. А потом и совершенно вытравляться.

А над всем этим хаосом, как мрачный дух, будет витать гений Великого Интернационала, двигать им и создавать из него, через положенный предел лет, ПАН-ЕВРОПУ.

Когда хаос достигнет кульминационной точки и когда уже ни о каком организованном сопротивлении нельзя будет и говорить, то Великий Интернационал приступить к такому же взнузданию народов, какое им уже проделывается теперь в отношении народов, населяющих бывшую Россию. Когда же на разнуздавшееся и взбесившееся человеческое стадо снова будет надет намордник, то Интернационал установит такой порядок, при котором даже мысль о восстании против его жестокого и свирепого владычества сделается невозможной. В руках его будут сосредоточены такие могучие непреодолимые технические средства для воздействия на непокорных и мятежных его рабов, которые заставят этих последних отказаться от всякой попытки к борьбе и сопротивлению.

И вот тогда настанет столь долгожданная и столь мудро и последовательно подготовлявшаяся эра сначала Пан-Европа, а вскоре затем и Пан-Вселенной, с единым земным владыкой – земным мессией.
Тогда, вне правящего народа-касты, все будут равны в своем бесправии и нищете. И не будет тогда ни войн, ни восстаний и будет это тогда тем «всеобщим миром», к которому слуги Великого Интернационала ведут теперь человечество.

Так должно осуществиться крушение европейской христианской цивилизации и культуры и торжество – несомненно временное – того, что Великий Провидец назвал антихристианством.

Такова механика вырождения и гибели также и всей арийской культуры во всех ея разновидностях.

А каковы и в чем будет состоять динамика возрождения – об этом скажем в другой книге.

(Окончание см. по ссылке)

Основные методы боевой пропаганды: коротко и ясно.

Оригинал взят у mi3ch в селедка гниет с головы

Из статьи Владимира Яковлева о пропаганде:

Я учился на журфаке МГУ, у нас была военная кафедра. В обстановке секретности нас учили боевой спецпропаганде — искусству сеять раздор в рядах противника с помощью дезинформации и манипуляции сознанием. Боевая, или «черная», пропаганда допускает любое искажение реальных фактов ради решения пропагандистских задач. Это эффективное оружие, используемое с единственной целью вышибания мозгов противнику.

Метод «гнилой селедки». Метод «перевернутой пирамиды». Метод «большой лжи». Принцип «40 на 60». Метод «абсолютной очевидности». Все эти методы и техники вы тоже знаете. Просто не осознаете этого. Как вам и полагается.
[Spoiler (click to open)]
Нас учили использовать техники боевой спецпропаганды против солдат армии противника. Сегодня они используются против мирного населения нашей собственной страны. Уже два года, читая российские газеты или просматривая телевизионные шоу, я с интересом отмечаю, что люди, координирующие в России вброс и интерпретацию новостей, явно учились по тому же учебнику, у того же бодрого полковника или его коллег.

Вот например метод «гнилой селедки». Работает так. Подбирается ложное обвинение. Важно, чтобы оно было максимально грязным и скандальным. Хорошо работает, например, мелкое воровство, или, скажем, растление детей, или убийство, желательно из жадности. Цель «гнилой селедки» вовсе не в том, чтобы обвинение доказать. А в том, чтобы вызвать широкое, публичное обсуждение его… НЕсправедливости и НЕоправданности.

Человеческая психика устроена так, что, как только обвинение становится предметом публичного обсуждения, неизбежно возникают его «сторонники» и «противники», «знатоки» и «эксперты», оголтелые «обвинители» и ярые «защитники» обвиняемого.

Но вне зависимости от своих взглядов все участники дискуссии снова и снова произносят имя обвиняемого в связке с грязным и скандальным обвинением, втирая таким образом все больше «гнилой селедки» в его «одежду», пока наконец этот «запах» не начинает следовать за ним везде. А вопрос «убил-украл-совратил или все-таки нет» становится главным при упоминании его имени.

Или, например, метод «40 на 60», придуманный еще Геббельсом. Он заключается в создании СМИ, которые 60 процентов своей информации дают в интересах противника. Зато, заработав таким образом его доверие, оставшиеся 40 процентов используют для чрезвычайно эффективной, благодаря этому доверию, дезинформации. Во время Второй мировой войны существовала радиостанция, которую слушал антифашистский мир. Считалось, что она британская. И только после войны выяснилось, что на самом деле это была радиостанция Геббельса, работавшая по разработанному им принципу «40 на 60».

Очень эффективен метод «большой лжи», который немного похож на «гнилую селедку», но на самом деле работает иначе. Его суть заключается в том, чтобы с максимальной степенью уверенности предложить аудитории настолько глобальную и ужасную ложь, что практически невозможно поверить, что можно врать о таком. Трюк здесь в том, что правильно скомпонованная и хорошо придуманная «большая ложь» вызывает у слушателя или зрителя глубокую эмоциональную травму, которая затем надолго определяет его взгляды вопреки любым доводам логики и рассудка. Особенно хорошо работают в этом смысле ложные описания жестоких издевательств над детьми или женщинами.

Допустим, сообщение о распятом ребенке за счет глубокой эмоциональной травмы, которую оно вызывает, надолго определит взгляды получившего эту информацию человека, сколько бы его потом ни пытались переубедить, используя обычные логические доводы.

Но особенно почитал наш бодрый полковник метод «абсолютной очевидности», дающий хоть и не быстрый, но зато надежный результат. Вместо того чтобы что-то доказывать, вы подаете то, в чем хотите убедить аудиторию, как нечто очевидное, само собой разумеющееся и потому безусловно поддерживаемое преобладающим большинством населения. Несмотря на свою внешнюю простоту, этот метод невероятно эффективен, поскольку человеческая психика автоматически реагирует на мнение большинства, стремясь присоединиться к нему.

Важно только помнить, что большинство обязательно должно быть преобладающим, а его поддержка абсолютной и безусловной — в ином случае эффекта присоединения не возникает.

Однако если эти условия соблюдаются, то число сторонников «позиции большинства» начинает постепенно, но верно расти, а с течением времени увеличивается уже в геометрической прогрессии — в основном за счет представителей низких социальных слоев, которые наиболее подвержены «эффекту присоединения». Одним из классических способов поддержки метода «абсолютной очевидности» является, например, публикация результатов разного рода социологических опросов, демонстрирующих абсолютное общественное единство по тому или иному вопросу. Методики «черной» пропаганды, естественно, не требуют, чтобы эти отчеты имели хоть какое-то отношение к реальности.

Методы «черной» пропаганды воздействуют на аудиторию на уровне глубоких психологических механизмов таким образом, что последствия этого воздействия невозможно снять обычными логическими доводами. «Большая ложь» достигает этого эффекта с помощью эмоциональной травмы. Метод очевидности — через «эффект присоединения». «Гнилая селедка» — за счет внедрения в сознание аудитории прямой ассоциации между объектом атаки и грязным, скандальным обвинением.

Проще говоря, боевая спецпропаганда превращает человека в зомби, который не только активно поддерживает внедренные в его сознание установки, но и агрессивно противостоит тем, кто придерживается иных взглядов или пытается его переубедить, пользуясь логическими доводами. Иначе, собственно, и быть не может. Все методы боевой спецпропаганды объединяет единая цель. Она заключается в том, чтобы ослабить армию противника за счет внесения в ее ряды внутренней розни, взаимной ненависти и недоверия друг другу.

И сегодня эти методы применяются против нас самих. И результат, к которому они приводят, ровно тот, для достижения которого они и были созданы. Только взаимная ненависть и внутренняя рознь возникают не в армии противника, а в наших домах и семьях.

Просто выйдите на улицу и посмотрите, как изменилась страна за последние три года. Мне кажется, против собственного населения боевая спецпропаганда работает даже эффективнее, чем против солдат противника.

Наверное, потому, что в отличие от солдат противника мирное население не может себя защитить.

Встречаются однажды немец, русский, и англичанин...

(О разных видах колониализма.)

Поставили немца управлять "Землёй Вильгельма II", то есть папуасами. Он стал управлять. Построил угольную базу, издал приказ о ношении аборигенами белых штанов. Аборигены штаны носить отказались, точнее из-за неграмотности даже не поняли "об чём речь" и, главное, "ЗАЧЕМ". Немец приказал зондеркоманде повесить за неисполнение приказа местного колдуна. Началось восстание. Восстание через год подавили, население колонии сократилось вдвое. Уцелевшие стали носить штаны. Немец перешёл к второму пункту своего плана: в каждой деревне - немецкая школа. Первого же учителя в первой же деревне - съели. Зондеркоманда деревню сожгла до тла. "Унд зо вайтер". Наконец немец-управляющий все пункты плана выполнил, шлёт в Берлин победную реляцию: "Колония благоустроена. Для правильного функционирования требуются колонисты". Из Вестфалии на пустынный берег высаживаются первые пять тысяч немцев. В первый же год от лихорадки погибает 70%, остальные возвращаются назад. Кто остаётся? 120 солдат в скафандрах. Всё. Картина "Фашист пролетел".

Теперь другая картинка. Высадился Миклухо-Маклай на Новой Гвинее, пожил годик. Выучил язык, послал десяток отчётов в русское географическое общество и в управление военной разведки, набрал себе гарем из одиннадцатилетних девочек и мальчиков. Живёт себе в своё удовольствие, рисует пейзажики и портретики, проводит рекогносцировку береговой линии, учит аборигенов простым русским командам. И вот картина. Закат. Сидит Тамо-Рус Миклухо-Маклай с местным колдуном у бережка, беседует. А тот ему и говорит:
- Я вот, Тамо-Рус, что думаю. Думаю, надо тебе отсюда потихоньку сваливать.
- Это почему?
- Да так... Не светит тебе ничего.
- Не понял.
- А чего тут непонятного. Поделено уже всё. Говорю по-хорошему - вали. Будешь кобениться, получишь статью в петербургской газете: "Дикарь с университетским дипломом или похождение педераста". С карикатурами.
Тамо-Рус вскакивает, орёт по-матери, достаёт револьвер. Из кустов выходит пятьдесят парубков с копьями и отравленными стрелами, колдун смеётся:
- Ты тут пушкой не махай. Всех не перестреляешь. Мы ещё год назад хотели тебя на хор поставить и съесть, да я запретил: смешной чел, пусть живёт.
Маклай пакует вещи и отплывает в родной Петербург.

Через два дня подплывает лодка с английским флагом, на берег выходит мистер Макклай, вешает колдуну на шею собачью медаль, а вождя племени производит в сержанты английской армии. Колония основана.
Закат. Сидит мистер Макклай с колдуном у бережка, беседует. Тот ему говорит:
- Я вот, мистер Маклай, что думаю. Думаю, что ты, однако, не человек, а Бог.
- Это почему?
- Всё знаешь. Как про Тамо-Руса предсказал: что приплывёт, когда будет вторая полная луна, что будет давать подарки, что будут звать русского мистера Маклая Миклухов, что будет он поджигать огненную воду. И про девочек с мальчиками предсказал. Всё знаешь. И как прогнать объяснил, чтобы большая лодка русов не приплыла и всех громом не убила. Однако, Бог.
Мистер Макклай смеётся:
- Да какой я Бог. Так, посланник. Боги в Форин Офис живут.

Английский секрет прост. Англичане очень любят животных. Как сказал их писатель: "Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак". Если англичанин относится к кому-то как к собаке, это вовсе не значит, что он этого "кого-то" презирает или просто игнорирует. Наоборот: "любит и изучает". В свою очередь, если к собаке относиться как к человеку, это вовсе не означает, что собака будет от этого на вершине счастья. Помните, как бедный Шарик радовался, когда попал к профессору Преображенскому. А русский идиот ему весь череп исполосовал своим "гуманизмом". Если бы Шарика подобрал английский посол в Москве, вот это было бы счастье. Уход, спецпитание, регулярные прогулки и никаких экспериментов. Прожил бы 90 лет. Как Молотов.

Взято у galkovsky в 46. О ВТОРОМ ПРИШЕСТВИИ МАКЛАЯ И О НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕЕ ГАМЛЕТА.