Category: армия

Позвольте представиться!

Уважаемому читателю желаю здравия, долгоденствия и просвещения духа!

Прежде всего, позвольте представиться. Я - писатель. Пишу художественную литературу, эссе и публицистику. На бумаге у меня опубликована только одна книга, на гонорар от которой я купил компьютер.

Надо сказать, заплатили очень скупо. Но меня это не слишком огорчило! Мне кажется, мы уже живем в эпоху электронных книг. Старое миновало. Теперь писателям надо приспосабливаться к новым условиям жизни. И мне кажется, что эти условия - намного лучше чем прежние. Пусть теперь невозможно заработать на литературе - зато между автором и читателем теперь не стоит никто. И это - великолепно!

Вот здесь в портале "Русский переплет" Вы можете найти основные тексты, написанные мною до того, как я завел себе ЖЖ. Тем, кто не любит черненького, советую почитать очень светлую "Сказку для старших". А тем, кто любит правду - немного страшную повесть "Король и Каролинка". Обе эти повести основаны на личном опыте - впрочем, как и вся литература.

А теперь вот я завел ЖЖ и публикуюсь сам, независимо от кого бы то ни было. И мне это нравится.

К сожалению, формат ЖЖ не совсем подходит для того, чтобы публиковать объемные тексты, потому здесь у меня в основном небольшие заметки на разные темы, хотя есть и большие работы, а именно:

Здесь я опубликовал повесть "Хуаныч и Петька"

Трёхсотлетняя война. Это большой цикл, даже несколько связанных между собой циклов о политической борьбе Европы XIII-XV веков, от взятия венецианцами Константинополя (1204) до начала Итальянских войн (1494).

Кроме того:

Заметки о религии и психологии

Теория Власти

Заметки по истории

Заметки по политологии

Между религией и политикой

Публицистика

Заметки об и на эсперанто

Чужие заметки, которые меня заинтересовали

Литература и искусство

Заметки, которые не уложились в эту классификацию

Личное

Я веду этот журнал прежде всего для себя самого и для узкого круга моих единомышленников. Главная цель этих записей - зафиксировать концепции, которые рождаются в моём уме. Раньше я этого не делал и сейчас с печалью понимаю, что кое-что из созданного мною уже подзабыл и теперь, заново столкнувшись с той же темой, вынужден второй раз проделывать ту же работу.

Раньше мне казалось, что если я что-то однажды понял, то я этого уже никогда не позабуду. Потому что то, что по-настоящему понято, просто невозможно позабыть, оно становится частью твоей души. Теперь я вижу, что я сильно переоценил свои силы. Оказалось, что понять что-либо по-настоящему гораздо труднее, потому что жизнь многогранна и неуклонно поворачивает даже самые знакомые темы новыми и новыми ракурсами.

Итак, я решился записывать свои мысли, чтобы я мог воспользоваться ими как готовым материалом спустя время. И чтобы ими могли воспользоваться те, кто мыслит в том же ключе. Если захотят! Я не навязываю свою точку зрения кому бы то ни было и тем более не стремлюсь формировать общественное мнение. Но мне нравится незаметно подбрасывать людям плодотворные идеи, а потом наблюдать, как с годами они мало-помалу становятся общепризнанными без моих малейших усилий, сами по себе, просто в силу естественно присущего им потенциала. И ещё: я знаю, что этот потенциал - не от меня, и мне нечем гордиться.

Но такой режим ведения журнала означает, что я далеко не всегда имею время и желание доказывать и подробно обосновывать излагаемые мною ментальные конструкции. Хотя бы уже потому, что многие из них складывались кропотливым трудом на протяжении десятилетий. И составлены они из очень разнообразного материала, с которым мне приходилось работать на протяжении жизни: от боевых искусств до Православия, от магии до релятивистской космологии, от гипноза до умной молитвы, от всемирной истории до небесной механики, от лингвистики до универсальной алгебры и так далее. Порой для того, чтобы понять логику моих рассуждений в какой-либо области надо хорошо разбираться ещё в нескольких весьма отдаленных от неё областях.

Кроме того, в моей внутренней жизни очень большую роль играют чисто духовные, мистические феномены. Я в общем-то трезвый человек и не доверяюсь всякому нашедшему откровению. Но в то же время я не склонен пренебрегать эзотерическим знанием, рассматривая его как важный дополнительный источник информации, вроде Гугля - доверять нельзя, но имеет смысл принять к сведению.

Потому читателю, который решился уделить сколько-то внимания этим записям, но не имеет оснований доверяться мне, имеет смысл относиться к ним как к разновидности художественной литературы. Ну, вот пришло автору на сердце желание нарисовать такую картину. Принесет ли это пользу, станет ли началом чего-то разумного, доброго и вечного - или будет просто позабыто, отброшено с годами, с накоплением жизненного опыта? Всяко может получиться. Главное - не навредить.

Потому не подходите ко всему этому со слишком уж серьезной меркой. Я всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться.

Хочу немного объяснить свою политику в отношении комментариев и комментаторов.
Я модерирую свой ЖЖ из эстетических соображений. Люди, которые комментируют мои тексты, являются частью некоего смыслового целого, которое я и пытаюсь уловить. В котором и сам я уже не автор, а один из героев. Это гораздо интереснее, чем монологическое творчество прошлого.
Но именно поэтому мне приходится удалять или ограничивать людей, которые приходят сюда не для того, чтобы творить, а чтобы разрушать по какой-либо причине - например, просто потому, что им не нравится моё творчество.
Таким образом, я удаляю из своего ЖЖ то, что мне просто не нравится, не гармонирует с тем целым, которые является целью моего поиска. По этой причине всякое богохульство или выпады против православных святых - это почти наверняка бан или как минимум удаление сообщения.

Ну, и пара слов официально:

1) Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения, равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а также комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.

2) Автор журнала относится к числу идейных противников "законов об авторских правах". Уважая чужие авторские права, сам я пишу исключительно во славу Божию и потому всё мною написанное может свободно и безвозмездно распространяться, издаваться, переводиться и иначе использоваться полностью или частично, в коммерческих и некоммерческих целях, но при одном единственном условии: все это должно делаться в пользу Православия. Использование моих текстов во вред Православию будет рассматриваться как нарушение моих авторских прав.

Воспоминания о войне.

Я уже не думал, что какой-либо текст о войне сможет меня потрясти. Тем более, не художественный текст, а история из жизни, воспоминания. Мемуары.

Но вот



книга Николая Никулина "ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ" меня удивила.

Цитирую небольшой отрывок из этого огромного текста.


[Spoiler (click to open)]...с 1942 года я привык к водке, мат стал неотъемлемой частью моего лексикона настолько, что многие месяцы после войны я боялся, как бы заветное слово неожиданно не выскочило во время беседы с приличными людьми где-нибудь в Университете или Эрмитаже. Таким образом, мы в Команде выздоравливающих жили в полном согласии. Единственное, чего не одобряли мои сослуживцы — отсутствие интереса к прекрасному полу.

— Болван, — говорили мне, — пользуйся случаем! Потом будет поздно! Потом ведь будешь кусать локти! Пожалеешь, что проворонил такую возможность! Выбирай любую — черную, белую, рыжую, с крапинками, толстую, тонкую! Не мешкай!

Мое поведение было непонятно и всех шокировало. Но потом на меня плюнули, надоело тратить слова напрасно, все равно я не слушал добрых советов. И мы жили в мире и дружбе.

Городок, называвшийся Цопот, был в значительной мере цел, наполовину пуст — немецкое население, что побогаче, ушло на Запад... Я обосновался в мансарде небольшого дома, где раньше жила, по-видимому, какая-то студентка. Там было много книг, в частности монографии о художниках, стояло пианино, лежали ноты. Был проигрыватель и пластинки. Райский уголок! Можно забраться в него, отключиться от всего и помечтать! Как раз такого уголка мне давно не хватало! Правда, не все здесь было чисто и невинно: в самой глубине ящика стола я обнаружил фотографии хозяйки, занимающейся любовью с молодыми эсэсовцами. Однако подобные вещи уже не удивляли меня, их можно было преспокойно выкинуть на помойку.

Я запасся свечами, едой и предвкушал, как вечером, когда все улягутся, останусь один, сам с собою, со своими мыслями. А пока что мы сидели с закадычным другом Мишкой Смирновым и грелись на весеннем солнышке. Мы были почти счастливы. Кругом тихо, спокойно. Не стреляют, не бомбят. Воздух чист, мы еще живы, сыты, слегка выпивши. Сладостная дремота охватила нас. Мишка щурил белесоватые ресницы на солнце, я любовался узором черепичных крыш на другой стороне улицы. Хорошо! С Мишкой связывала меня давнишняя дружба. Мы были знакомы, кажется, с 1941 года. Это был белобрысый детина двух метров ростом, широкий в плечах, с тяжелой, медлительной походкой. Лицо его было добрым. Хороший русский парень... Однажды зимним вечером 1943 года мы оказались на наблюдательном пункте, в траншее, клином врезавшейся в немецкие позиции. Немцы, очевидно решив срезать клин, предприняли атаку. В самом начале артподготовки шальная пуля угодила Мишке в ногу ниже колена, видимо, кость не задела, но повредила сосуды. Кровь хлынула струей. Я перевязал рану, наложил, как полагается, жгут, чтобы остановить кровотечение, но тащить такого медведя на себе не было сил. Объяснив Мишке, что вернусь через полчаса с волокушей, которую видел у пехотинцев, я ушел. Мишка не усомнился в разумности моих действий. Волокушу я нашел быстро, стащил ее у зазевавшихся хозяев (могли не дать!), но к Мишке пройти было уже невозможно. Немцы срезали клин! Мишка остался в их расположении. Меня успокаивали, уверяли, что немцы наверняка его пристрелили и нечего зря пороть горячку, лезть под пули. Все же часа через два, когда стемнело, я полез через нейтральную полосу, прихватив волокушу. Затея самоубийственная, бессмысленная и почти безнадежная. Немцы были начеку — меня спасла, вероятно, поднявшаяся метель да белый маскировочный халат. Мне удалось доползти до бывшей нашей землянки, около которой в ложбинке лежал Мишка. Он был живой. Немцы его то ли не заметили, то ли сочли за покойника, то ли оставили замерзать. Мишка относился ко всему с удивительным фаталистским спокойствием и только сказал мне: «Пришел все-таки!» Он почти не обморозился, так как было сравнительно тепло, но сильно ослабел от потери крови. Погрузить его на волокушу было совсем просто. Теперь надо было ползти назад. Немцев не видно, но из трубы землянки летят искры! — греются, гады! Из землянки никто не вышел, но со всех сторон летели осветительные ракеты. Как я выполз — не знаю. Произошло почти невозможное — нас обязательно должны были прикончить, но почему-то заметили только на нейтральной полосе, уже около наших позиций. Стрелять стали точно, почти в меня, однако наша пехота подсобила: прикрыла огнем, и мы с Мишкой нырнули в свою траншею. Мишка вернулся из госпиталя через два месяца и с тех пор старался неотлучно быть около меня. Приносил мне лучшую жратву, доставал выпивку, готов был все, что в его силах, сделать для меня. Я платил ему тем же.

Вот с этим-то Мишкой Смирновым нежились мы на солнышке в курортном городе Цопот. И вдруг я заметил девушку, пробегавшую по улице у аптеки, что была напротив нас. Она была очень красива — тонкая, стройная, с коротко подстриженными слегка вьющимися волосами, большими синими глазами. Я успел заметить пальцы ее рук — длинные и гибкие. Я подумал, что с такой бросающейся в глаза внешностью рискованно бегать по улице, полной пьяной солдатни, да еще в такое смутное время. Мишка тоже проводил ее взглядом и как-то непонятно гыкнул в ответ на мои слева о привлекательности девушки. На губах его появилась странная усмешка.

Я тотчас же забыл этот эпизод. Дела закрутили меня. Добраться до комнаты в мансарде — этого вожделенного острова спокойствия — удалось только поздно вечером, когда совсем стемнело. Я зажег свечу, стал перелистывать страницы книги. Вдруг за стеной раздался топот, дверь распахнулась и вновь захлопнулась, пропустив какой-то мешок, упавший на пол. Не понимая, в чем дело, я хотел выбежать из комнаты, но дверь, припертая снаружи, не поддавалась. Слышны были удаляющиеся шаги и солдатский гогот.

Вдруг мешок на полу зашевелился. Я присмотрелся и с удивлением увидел девушку — ту самую, которая бежала днем по улице. Я все понял! Добрейший Мишка по-своему истолковал мои неосторожно сказанные слова и решил оказать мне услугу. Как в сказке: что пожелаешь, то и получишь! Тебе нравится эта крошка — получай и не скучай!.. В озлоблении барабанил я по двери, но все, что делал Мишка, он делал на совесть. Эту дверь теперь можно было открыть разве что взрывом гранаты. А девушка все рыдала и с ужасом смотрела на меня. Что делать? На своем ломанном немецком языке я старался объяснить ей, что дверь заперта, что я не могу сейчас ее выпустить, что надо подождать, что времена сейчас страшные, что плохие люди сыграли с ней злую шутку, но что здесь, у меня, ей ничего не грозит. Я ее пальцем не трону... Она, наверное, мало что поняла, но увидела, что я не агрессивен, что на лице моем растерянность, а в тоне моем — скорей просьба и извинения, и немного успокоилась. Я предложил ей пройти в другую половину комнаты, за шкаф, и, если хочет, спать там, на постели. Сам сел в кресло, так, чтобы меня не было видно. В этом положении мы просидели до утра, не сомкнув глаз, думая каждый о своем. Изредка до меня доносились всхлипывания. На рассвете она окончательно успокоилась, съела предложенный мною завтрак и назвала себя.

Ее звали Эрика, и она была дочерью аптекаря, жившего напротив. Утром явился Мишка, смеясь, отпер дверь и, не слушая моей ругани, поздравил меня с разрешением столь долгого поста. «С законным браком!» — нахально сказал он. Я послал его подальше, чем к черту, и повел Эрику домой. Можно представить себе, что пережил ее бедный отец! Кругом резали, душили, насиловали, а дочь исчезла неизвестно куда! Эрика бросилась старику на шею и защебетала о чем-то, показывая на меня. Я пытался извиниться, что-то объяснял, но потом махнул рукой и ушел. Казалось, история окончена. Опять меня захватили дела, потом часа четыре удалось поспать, и я забыл обо всем.

Когда следующая ночь опустилась на город, в дверь мою раздался стук.

— Заходи, не заперто! — заорал я...

Вошла Эрика в сопровождении отца... Вот те на! Это сюрприз! Отец, смущенно улыбаясь, что-то длинно мне объяснял. В его речи было много модальных глаголов и условных наклонений, изысканная вежливость выше моего языкового уровня. Но я уловил суть:

— Время военное, кругом плохо, господин офицер (лесть!) так добр и любезен, пусть дочь еще раз побудет у него. Солдаты могут забраться в аптеку...

И так далее. Он принес две бутылки вина в дар мне, я отверг их, и мы долго переставляли эти бутылки по столу — он мне, я ему. Получилось, что я согласился, и Эрика осталась. О чем думал аптекарь? Быть может, практичный немец решил, что приличная связь лучше ночных зверств, и выбрал наименьшее зло? Не знаю. Но Эрика осталась и вела себя совсем иначе, чем накануне. Она была обходительна, мила, много улыбалась, много говорила. Она рассказывала о себе, о Германии, о книгах. Кое-что я понимал. Впервые я услышал тогда некоторые неизвестные мне стихи. Она знала Пушкина, я и не слышал о Рильке! Она играла мне на пианино, а потом — о, идиллия! — я аккомпанировал ей, как умел — мы музицировали в четыре руки! Воистину — пир во время чумы...

Следующую ночь она вновь была со мной, потом еще и еще. Днем никто из солдат не смел не только приставать к Эрике, но даже сказать ей дурное слово. Она была табу. Она была моя законная добыча, мой военный трофей, и Команда выздоравливающих свято оберегала мои права. Отношения наши быстро развивались. Назревал роман, но роман необычный. У меня даже мысли не возникало о возможной близости. Не потому, что я был неопытен и переживал первый серьезный контакт с существом противоположного пола. Эрика была для меня прежде всего олицетворением того, что стоит за пределами войны, того, что далеко от ее ужасов, ее грязи, ее низости, ее подлости. Она превратилась для меня в средоточие духовных ценностей, которых я так долго был лишен, о которых мечтал и которых жаждал! Оказывается на войне страшней всего пребывание в духовном вакууме, в мерзости и пошлости. Человек перестает быть Человеком и превращается в рыбу, выброшенную на песок. Эрика вернула мне атмосферу, которой я так долго был лишен. И я отвечал ей чувствами самыми чистыми и самыми светлыми, на какие был способен. Осознанно и неосознанно я создал изысканный букет этих чувств и положил их к ногам девушки. Я переживал часы, которых мало бывает в жизни. С четырех лап, на которых мы обычно ходим, уткнувшись носом в будничную повседневность, я встал на две ноги, выпрямился, расправил плечи и увидел звезды.

И заставил Эрику увидеть их. Она все поняла, все оценила. Видимо, существовало некое сходство наших характеров.

Это были часы и дни высшего просветления и очищения, и, возможно, военная обстановка только усугубила напряженность ситуации! Удивительной была полнота понимания друг друга, которая возникла между нами. Ни языковой барьер, ни краткость знакомства (мы ведь ничего не знали друг о друге) не мешали этому. Первые дни Эрика удивлялась, что я не предпринимаю никаких амурных атак, я видел это, потом она уже не ждала ничего подобного и прониклась ко мне безграничным доверием. Со временем мог бы получиться хороший роман, развиться большое чувство, но времени не было.

— Завтра уезжаем! — заявил Мишка Смирнов.

— Завтра уезжаем, — поведал я Эрике, пораженный этой новостью. Она минуту молчала, потом бросилась ко мне на шею со слезами и говорила, говорила. Я понял примерно следующее:

— Не хочу терять тебя! Пусть все свершится! Пусть хоть один день будет нашим! И далее о том же.

Я стоял как мраморный и даже не смог поцеловать ее. Эрика стала для меня олицетворением всех немецких женщин, которых обижали, над которыми издевались мы, русские. Я хотел, я должен был вести себя с ней кристально чисто, я хотел реабилитировать нас, русских, в ее глазах... Я стоял, оцепенев, и молчал. Она поняла это по-своему:

— У тебя есть невеста, это для меня свято! — опустила глаза и ушла.

На другой день мы грузили барахло на машины, кое-кто провожал нас. Отец Эрики держал ее за руку, а она горько плакала.

— Ну ты даешь! — сказал Мишка Смирнов, — ни одна немецкая баба не ревела, когда я уезжал. А уж я то старался! Чем ты ее приворожил?

И мы уехали...

Прошли недели. Я ушел из Команды выздоравливающих, опять воевал, опять были страхи, мучения, опять кровища по колено и прочие прелести. Мы долго болтались по побережью Балтийского моря туда-сюда, как пожарная команда, в самые жаркие места, уже стала притупляться в памяти Цопотская история. Была Эрика или нет? Или она мне приснилась, и все — связанное с нею — только сладкий бред?

Но история продолжалась — как в старой песне. Однажды начальник штаба вызвал меня и сказал:

— Вот пакет, на улице мотоцикл. Изучи маршрут по карте и езжай к командующему.

На карте он указал мне два маршрута: один длинный, безопасный, другой намного короче, но опасный.

— Там шальные немцы бродят и постреливают! — объяснил он. Опасный путь шел через Цопот! «Уж на обратном пути обязательно заеду туда!» — решил я. Наспех собрал продукты — консервы, сахар, хлеб.

Получился увесистый мешок — спасибо, помог милый Мишка Смирнов. И поехали. Туда — без приключений. На обратном пути я умолил мотоциклиста заехать в Цопот, обещал ему за это пол-литра спирта. Кто ж тут устоит? Почти на окраине Цопота из кустов длинной очередью по нам ударил пулемет, но мимо. Немец был то ли пьян, то ли неопытен, но умудрился промазать, хотя мы были близко, как на ладони. Я всадил в кусты весь диск из автомата, и пулемет заткнулся. Мы проскочили. Мокрые от холодного пота, лязгая зубами, под непрерывный мат возницы, проклинавшего меня, всех моих предков и потомков за то, что я вовлек его в дурацкую авантюру, мы въехали в город.

Вот знакомая улица, вот наш дом, вот аптека. Я узнаю окрестные места, я узнаю знакомые предметы... Стучу в дверь. Она не сразу отворяется. На пороге стоит маленького роста человечек в пиджачке, с плечами, подбитыми ватой. Противная мордочка, как у хорька, но выбрит и при галстуке. Приподнимает тирольскую шляпочку с пером, скалится в улыбке, кланяется.

— Што пан офицер хочет?

— Здесь жил аптекарь?..

— Пану нужен отрез на костюм?

— Здесь жил аптекарь и его дочь...

— Пан хочет женщину?

— Аптекарь...

— Пану нужен элеудрон*?

— Ты, пан, ЛАЙДАК!!! — ору я.

Дверь захлопывается. Что делать? Тут уже новые хозяева. Старых, вероятно, выгнали. Где их искать? И тут я замечаю во дворе старого немца, инвалида Первой мировой войны. Бедняга жил поблизости, и раньше я иногда подкармливал его. Бросаюсь к нему:

— Битте, битте, господин, я умоляю — где аптекарь, где дочь?

— Нейн нейн, ниц нема, не знаю, — смотрит тусклыми глазами — как на стену, хотя вроде бы и узнал меня. Напуган, руки дрожат, а на лице лиловые тени и отеки. Такое я видывал в блокадном Ленинграде у дистрофиков! Есть ему нечего! Новые польские власти не дают немцам даже блокадных ста грамм!

Между тем мотоциклист дудит и громко матерится, призывая меня:

— Скорей, а то уеду один!

В отчаянии я сую старику мешок с провиантом и хочу уйти. И тут старик оживает, выпрямляется, человеческое достоинство проблескивает в его глазах. И он выплевывает мне в лицо:

— Их было шестеро, ваших танкистов. Потом она выбила окно и разбилась о мостовую!..

И ушел. Не помню, как я сел в коляску мотоцикла, как ехал. Очнулся в руках у Мишки, который тормошил меня.

— Что с тобой?..

Что я мог сказать ему? Разве понял бы он, что наступило мое крушение, мое решительное, бесповоротное поражение во Второй мировой войне? А может быть, понял бы? Ведь русские мужики чуткие, деликатные и понятливые, особенно когда трезвые...

Властелин Колец (толкование Крылова)

Великолепный пост уважаемого krylov-а, увы, написан в новом редакторе, и я не могу понять, как его репостнуть. Потому просто скопирую себе в раздел "Толкования".

Цитирую:

При первом же чтении "Властелина Колец" (в легендарном переводе "Северо-Запада") у меня осталось стойкое впечатление, что эта та самая "история, которую пишут победители". Из текста пёрла совершенно узнаваемая стилистика подцензурных военных мемуаров. Было прямо-таки видно, где автор говорит почти правду, где отчаянно замазывает что-то неприглядное, о чём глухо молчит, а где просто врёт.

Ну например. Роль Тома Бомбадила в событиях была гораздо существеннее, чем ему отвели в книжке - но совсем уж его не упоминать было почему-то нельзя. Боромира оговорили, чтобы оправдать его убийство - но опять же, совсем уж измазывать его в дерьме было нельзя (скорее всего, чтобы не возбухали участники похода). Горлум работал на "группу Фродо" по договорённости - он был именно что проводником и шпионом группы, за что ему что-то пообещали, а потом кинули. В Кольце никакого "всевластья" не было - в нём просто заключалась жизнь Саурона (система "кащеева игла"). Наконец, Саурон ни на кого не нападал. Его уничтожили просто потому, что смогли это сделать, а все бубуканья на тему "тьма, тьма сгущается" - самая обычная военная пропаганда, рассчитанная на быдло.

Я даже думаю, что Толкиен сам всё это прекрасно понимал и писал книжку именно "таким вот способом".

При это все камлания на тему "Саурон хороший, эльфы плохие" получились тоже неубедительными, потому что дело было вообще не в "хорошести" сторон.

Что на Западе писали о России при загнивающем царизме.

(Russian warships at Columbian Naval Review, New York, 1893)

Русские корабли на Колумбийском Военном Смотре, Нью-Йорк, 1893. Военно-морским парадом в США было отмечено четырехсотлетие открытия Америки. С 17-го до 24-го апреля 1893-го года 38 кораблей из десяти стран собрались в Чесапикском заливе, после чего вся эта эскадра отправилась в Нью Йорк, где и прошел парад.

Всемирная Колумбийская экспозиция была Всемирной ярмаркой, посвященной 400-летию открытия Америки Христофором Колумбом. В рамках церемоний, связанных с Колумбийской экспозицией, 27 апреля 1893 года в гавани Нью-Йорка состоялся военно-морской смотр. Здесь был собран целый международный флот, тридцать восемь военных кораблей. Никогда ранее эскадры Англии, Франции, России и Германии, Италии и Испании, не проходили парад перед президентом Соединенных Штатов. На борту тридцати восьми судов находилось более 10 000 офицеров и моряков.



С приходом российских военных кораблей распространился слух о том, что Нью-Йорк готовится стать базой российского флота (Статья «Нью-Йорк Таймс», США, 15 июля 1893 года). Эта новость стала сенсацией:

"Сообщается о переговорах по заключению контрактов о ремонте российских судов в сухом доке Эри (недалеко от Бруклина, Нью-Йорк Хабур). Высокопоставленные российские источники сообщили, что российское правительство намерено постоянно поддерживать военно-морскую эскадру в территориальных водах Соединенных Штатов, и что порт Нью-Йорка станет центром российского военно-морского присутствия в Западном полушарии. Комиссия, состоявшая из офицеров российского флота, тщательно проверила крупнейшие сухие доки Эри, чтобы определить точное количество российских военных кораблей, которые они могут принять. Главный суперинтендант сухих доков Эри мистер Дики неофициально сообщил New York Times, что вскоре все портовые сооружения порта Эри будут предоставлены правительству России.

Если российский флот сможет базироваться в Нью-Йорке, то возможности для внезапных нападений на незащищенные порты Атлантического побережья Соединенных Штатов со стороны Британии будут серьезно ограничены.

Российский флот считается третьим по величине в мире, после Великобритании и Франции. Некоторые линкоры и бронированные крейсеры в распоряжении России не имеют равных во всем мире. Подавляющее большинство этих кораблей построено на российских верфях. Оружие, которое они несут, также в основном изготовлено в России. Сначала в Германии на фабриках г-на Круппа были созданы многие виды орудий для российской военно-морской артиллерии. Позже, однако, российские военные инженеры сделали улучшения в дизайне, и сегодня российские морские орудия уступают, возможно, только тем, что производятся на заводах в Соединенных Штатах.

Британский крейсер «Блейк», вызвавший восхищение многих американцев во время военно-морского парада по случаю открытия Америки, в сравнении с любым из вышеупомянутых российских кораблей будет выглядеть как пигмей.
Если в свете намерения России разместить в Северной Америке мощный флот, Соединенное Королевство пожелает сбалансировать или превзойти Военно-морской флот Соединенных Штатов, поддержанный российскими кораблями, британскому адмиралтейству придётся выделить на североамериканском направлении силы, почти равные силам эскадры Ламанша."

Новости монархизма

Британские ученые раскрывают свои карты!

"Монархия - это путь к процветанию.
Таков абсолютно революционный вывод 1-го в истории фундаментального исследования роли монархии в эволюции общества и экономики.
"

Теперь, когда конкуренты устранены и на свете осталась лишь одна настоящая Королева, об этом можно начать говорить вслух. :)

И писать серьезные академические исследования. Читайте:

https://academic.oup.com/sf/advance-article/doi/10.1093/sf/soy037/4992685



В связи с этим уместно вспомнить о Серых Шотландских Драгунах.

Цитирую:

В русской армии до революции была славная традиция - каждый полк хранил икону своего небесного покровителя, которой молились и в мирное время, и в военных походах. Когда последний русский император был канонизирован, нам показалось, что будет правильно, если такая икона появится и у Серых Шотландских Драгун, мы заказали икону Николая II и при большом стечении народа преподнесли ее полку. Такой практики в Британской армии раньше не было, таким образом, мы соединили воинские традиции наших стран.

... Для британцев было величайшей честью стать единственным воинским подразделением Британской армии, имеющим икону Почетного шефа своего полка - последнего русского императора Николая II. И для них это настоящая святыня. Самое удивительное, что Royal Scots Greys, в отличие от всех других полков Британской армии, принимавших участие в военных действиях последних лет, вообще не понес потерь. И они, рационалисты до мозга костей, уверены, что это чудо случилось благодаря покровительству Николая II. Об этом как о чуде с гордостью говорят.


Что к этому добавить? Добавить нечего.
А дурачки, завоевавшие себе "свободу", пусть теперь упиваются "свободой". Умным же достанется всё остальное.

Корнилов - агент Австрии?

Наткнулся на старый (2015) текст Александра Каминского (a_kaminsky) о Корнилове.
Для темы, которой я сейчас занимаюсь (от Февраля к Октябрю), информация очень важная. Потому копирую дл себя, чтобы было под рукой, а читателя отсылаю к первоисточнику: http://a-kaminsky.livejournal.com/2664.html

Collapse )

Основные методы боевой пропаганды: коротко и ясно.

Оригинал взят у mi3ch в селедка гниет с головы

Из статьи Владимира Яковлева о пропаганде:

Я учился на журфаке МГУ, у нас была военная кафедра. В обстановке секретности нас учили боевой спецпропаганде — искусству сеять раздор в рядах противника с помощью дезинформации и манипуляции сознанием. Боевая, или «черная», пропаганда допускает любое искажение реальных фактов ради решения пропагандистских задач. Это эффективное оружие, используемое с единственной целью вышибания мозгов противнику.

Метод «гнилой селедки». Метод «перевернутой пирамиды». Метод «большой лжи». Принцип «40 на 60». Метод «абсолютной очевидности». Все эти методы и техники вы тоже знаете. Просто не осознаете этого. Как вам и полагается.
[Spoiler (click to open)]
Нас учили использовать техники боевой спецпропаганды против солдат армии противника. Сегодня они используются против мирного населения нашей собственной страны. Уже два года, читая российские газеты или просматривая телевизионные шоу, я с интересом отмечаю, что люди, координирующие в России вброс и интерпретацию новостей, явно учились по тому же учебнику, у того же бодрого полковника или его коллег.

Вот например метод «гнилой селедки». Работает так. Подбирается ложное обвинение. Важно, чтобы оно было максимально грязным и скандальным. Хорошо работает, например, мелкое воровство, или, скажем, растление детей, или убийство, желательно из жадности. Цель «гнилой селедки» вовсе не в том, чтобы обвинение доказать. А в том, чтобы вызвать широкое, публичное обсуждение его… НЕсправедливости и НЕоправданности.

Человеческая психика устроена так, что, как только обвинение становится предметом публичного обсуждения, неизбежно возникают его «сторонники» и «противники», «знатоки» и «эксперты», оголтелые «обвинители» и ярые «защитники» обвиняемого.

Но вне зависимости от своих взглядов все участники дискуссии снова и снова произносят имя обвиняемого в связке с грязным и скандальным обвинением, втирая таким образом все больше «гнилой селедки» в его «одежду», пока наконец этот «запах» не начинает следовать за ним везде. А вопрос «убил-украл-совратил или все-таки нет» становится главным при упоминании его имени.

Или, например, метод «40 на 60», придуманный еще Геббельсом. Он заключается в создании СМИ, которые 60 процентов своей информации дают в интересах противника. Зато, заработав таким образом его доверие, оставшиеся 40 процентов используют для чрезвычайно эффективной, благодаря этому доверию, дезинформации. Во время Второй мировой войны существовала радиостанция, которую слушал антифашистский мир. Считалось, что она британская. И только после войны выяснилось, что на самом деле это была радиостанция Геббельса, работавшая по разработанному им принципу «40 на 60».

Очень эффективен метод «большой лжи», который немного похож на «гнилую селедку», но на самом деле работает иначе. Его суть заключается в том, чтобы с максимальной степенью уверенности предложить аудитории настолько глобальную и ужасную ложь, что практически невозможно поверить, что можно врать о таком. Трюк здесь в том, что правильно скомпонованная и хорошо придуманная «большая ложь» вызывает у слушателя или зрителя глубокую эмоциональную травму, которая затем надолго определяет его взгляды вопреки любым доводам логики и рассудка. Особенно хорошо работают в этом смысле ложные описания жестоких издевательств над детьми или женщинами.

Допустим, сообщение о распятом ребенке за счет глубокой эмоциональной травмы, которую оно вызывает, надолго определит взгляды получившего эту информацию человека, сколько бы его потом ни пытались переубедить, используя обычные логические доводы.

Но особенно почитал наш бодрый полковник метод «абсолютной очевидности», дающий хоть и не быстрый, но зато надежный результат. Вместо того чтобы что-то доказывать, вы подаете то, в чем хотите убедить аудиторию, как нечто очевидное, само собой разумеющееся и потому безусловно поддерживаемое преобладающим большинством населения. Несмотря на свою внешнюю простоту, этот метод невероятно эффективен, поскольку человеческая психика автоматически реагирует на мнение большинства, стремясь присоединиться к нему.

Важно только помнить, что большинство обязательно должно быть преобладающим, а его поддержка абсолютной и безусловной — в ином случае эффекта присоединения не возникает.

Однако если эти условия соблюдаются, то число сторонников «позиции большинства» начинает постепенно, но верно расти, а с течением времени увеличивается уже в геометрической прогрессии — в основном за счет представителей низких социальных слоев, которые наиболее подвержены «эффекту присоединения». Одним из классических способов поддержки метода «абсолютной очевидности» является, например, публикация результатов разного рода социологических опросов, демонстрирующих абсолютное общественное единство по тому или иному вопросу. Методики «черной» пропаганды, естественно, не требуют, чтобы эти отчеты имели хоть какое-то отношение к реальности.

Методы «черной» пропаганды воздействуют на аудиторию на уровне глубоких психологических механизмов таким образом, что последствия этого воздействия невозможно снять обычными логическими доводами. «Большая ложь» достигает этого эффекта с помощью эмоциональной травмы. Метод очевидности — через «эффект присоединения». «Гнилая селедка» — за счет внедрения в сознание аудитории прямой ассоциации между объектом атаки и грязным, скандальным обвинением.

Проще говоря, боевая спецпропаганда превращает человека в зомби, который не только активно поддерживает внедренные в его сознание установки, но и агрессивно противостоит тем, кто придерживается иных взглядов или пытается его переубедить, пользуясь логическими доводами. Иначе, собственно, и быть не может. Все методы боевой спецпропаганды объединяет единая цель. Она заключается в том, чтобы ослабить армию противника за счет внесения в ее ряды внутренней розни, взаимной ненависти и недоверия друг другу.

И сегодня эти методы применяются против нас самих. И результат, к которому они приводят, ровно тот, для достижения которого они и были созданы. Только взаимная ненависть и внутренняя рознь возникают не в армии противника, а в наших домах и семьях.

Просто выйдите на улицу и посмотрите, как изменилась страна за последние три года. Мне кажется, против собственного населения боевая спецпропаганда работает даже эффективнее, чем против солдат противника.

Наверное, потому, что в отличие от солдат противника мирное население не может себя защитить.

Встречаются однажды немец, русский, и англичанин...

(О разных видах колониализма.)

Поставили немца управлять "Землёй Вильгельма II", то есть папуасами. Он стал управлять. Построил угольную базу, издал приказ о ношении аборигенами белых штанов. Аборигены штаны носить отказались, точнее из-за неграмотности даже не поняли "об чём речь" и, главное, "ЗАЧЕМ". Немец приказал зондеркоманде повесить за неисполнение приказа местного колдуна. Началось восстание. Восстание через год подавили, население колонии сократилось вдвое. Уцелевшие стали носить штаны. Немец перешёл к второму пункту своего плана: в каждой деревне - немецкая школа. Первого же учителя в первой же деревне - съели. Зондеркоманда деревню сожгла до тла. "Унд зо вайтер". Наконец немец-управляющий все пункты плана выполнил, шлёт в Берлин победную реляцию: "Колония благоустроена. Для правильного функционирования требуются колонисты". Из Вестфалии на пустынный берег высаживаются первые пять тысяч немцев. В первый же год от лихорадки погибает 70%, остальные возвращаются назад. Кто остаётся? 120 солдат в скафандрах. Всё. Картина "Фашист пролетел".

Теперь другая картинка. Высадился Миклухо-Маклай на Новой Гвинее, пожил годик. Выучил язык, послал десяток отчётов в русское географическое общество и в управление военной разведки, набрал себе гарем из одиннадцатилетних девочек и мальчиков. Живёт себе в своё удовольствие, рисует пейзажики и портретики, проводит рекогносцировку береговой линии, учит аборигенов простым русским командам. И вот картина. Закат. Сидит Тамо-Рус Миклухо-Маклай с местным колдуном у бережка, беседует. А тот ему и говорит:
- Я вот, Тамо-Рус, что думаю. Думаю, надо тебе отсюда потихоньку сваливать.
- Это почему?
- Да так... Не светит тебе ничего.
- Не понял.
- А чего тут непонятного. Поделено уже всё. Говорю по-хорошему - вали. Будешь кобениться, получишь статью в петербургской газете: "Дикарь с университетским дипломом или похождение педераста". С карикатурами.
Тамо-Рус вскакивает, орёт по-матери, достаёт револьвер. Из кустов выходит пятьдесят парубков с копьями и отравленными стрелами, колдун смеётся:
- Ты тут пушкой не махай. Всех не перестреляешь. Мы ещё год назад хотели тебя на хор поставить и съесть, да я запретил: смешной чел, пусть живёт.
Маклай пакует вещи и отплывает в родной Петербург.

Через два дня подплывает лодка с английским флагом, на берег выходит мистер Макклай, вешает колдуну на шею собачью медаль, а вождя племени производит в сержанты английской армии. Колония основана.
Закат. Сидит мистер Макклай с колдуном у бережка, беседует. Тот ему говорит:
- Я вот, мистер Маклай, что думаю. Думаю, что ты, однако, не человек, а Бог.
- Это почему?
- Всё знаешь. Как про Тамо-Руса предсказал: что приплывёт, когда будет вторая полная луна, что будет давать подарки, что будут звать русского мистера Маклая Миклухов, что будет он поджигать огненную воду. И про девочек с мальчиками предсказал. Всё знаешь. И как прогнать объяснил, чтобы большая лодка русов не приплыла и всех громом не убила. Однако, Бог.
Мистер Макклай смеётся:
- Да какой я Бог. Так, посланник. Боги в Форин Офис живут.

Английский секрет прост. Англичане очень любят животных. Как сказал их писатель: "Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак". Если англичанин относится к кому-то как к собаке, это вовсе не значит, что он этого "кого-то" презирает или просто игнорирует. Наоборот: "любит и изучает". В свою очередь, если к собаке относиться как к человеку, это вовсе не означает, что собака будет от этого на вершине счастья. Помните, как бедный Шарик радовался, когда попал к профессору Преображенскому. А русский идиот ему весь череп исполосовал своим "гуманизмом". Если бы Шарика подобрал английский посол в Москве, вот это было бы счастье. Уход, спецпитание, регулярные прогулки и никаких экспериментов. Прожил бы 90 лет. Как Молотов.

Взято у galkovsky в 46. О ВТОРОМ ПРИШЕСТВИИ МАКЛАЯ И О НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕЕ ГАМЛЕТА.

Анализ конфликта на Ближнем Востоке

Я проанализировал в соответствии с выдуманной мною Математической Конфликтологией (см. соответствующий раздел по ссылке или метку) случайно попавшую мне в руки схемку взаимоотношений различных сил, втянутых в конфликт на Ближнем Востоке.

Напомню основную идею: я раскрашиваю граф конфликта таким образом, чтобы
1) конфликтующие между собой стороны были разного цвета,
2) союзничающие между собой стороны по возможности имели один цвет,
3) количество использованных цветов было минимальным.

Вот результат:

Оказалось, что для раскраски этой схемы почти достаточно всего лишь двух цветов.

На самом деле мы имеем почти двусторонний конфликт. В котором противостоят друг другу с одной стороны

Россия + Иран + Хезболла + Сирийское правительство

а с другой стороны,

США + Турция + Свободная армия Сирии + Фронт ан-Нусра + Саудовская Аравия + Другие  исламские группы.

ИГИЛ и Сирийские демократические силы - это явные "мальчики для битья", искусственные фигуры в этой игре, причем "Демократические силы" явно созданы Штатами, а ИГИЛ - непонятно кем, хотя это был... слонёнок.

Вообще, теория конфликта предсказывает, что эскалация конфликта происходит, если на графе остается только ДВА цвета. И конфликт гаснет, если, напротив, возникает равновесие ТРЁХ цветов.

Если так, то каким образом может развиваться эскалация конфликта?

При вышеуказанном варианте раскраски конфликта мы видим одну странность: "черные" США подерживают "жёлтые" Сирийские Демократические Силы. Для эскалации конфликта тенденция должна быть к "почернению" Демократических Сил, чего можно достичь:

1) если Демократические Силы заключат мир с Турцией и со Свободной Армией Сирии. Тогда жёлтый цвет на графе исчезнет, и граф станет трёхцветным. Это, очевидно, наиболее желательный вариант для США.

Другой вариант эскалации:

2) если Демократические Силы заключат мир с Сирийским правительством, а США перестанут их поддерживать. Тогда Демократические Силы покраснеют, и это наихудший вариант для США.

Другая странность: Турция и Россия оказывают помощь друг другу, будучи де-факто противниками в этом конфликте. Эта странная, неустойчивая ситуация должна чем-то разрешиться. Скорее всего, это сотрудничество просто сменится враждой. Вероятно, необходимость в таком изменении и была причиной неудавшегося госпереворота эти летом в Турции.

Прошу у читателя прощения за то, что по лености так долго не публиковал этот интересный материал (он провалялся у меня на столе целый месяц!) и что раскрасил так небрежно. Честно говоря, меня сейчас гораздо больше занимает вопрос о монашеском послушании, в котором я увидел странную и интересную перекличку с теорией Власти.