Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Позвольте представиться!

Уважаемому читателю желаю здравия, долгоденствия и просвещения духа!

Прежде всего, позвольте представиться. Я - писатель. Пишу художественную литературу, эссе и публицистику. На бумаге у меня опубликована только одна книга, на гонорар от которой я купил компьютер.

Надо сказать, заплатили очень скупо. Но меня это не слишком огорчило! Мне кажется, мы уже живем в эпоху электронных книг. Старое миновало. Теперь писателям надо приспосабливаться к новым условиям жизни. И мне кажется, что эти условия - намного лучше прежних. Пусть теперь невозможно заработать на литературе - зато между автором и читателем теперь не стоит никто. И это - великолепно!

Вот здесь в портале "Русский переплет" Вы можете найти основные тексты, написанные мною до того, как я завел себе ЖЖ. Тем, кто не любит черненького, советую почитать очень светлую "Сказку для старших". А тем, кто любит правду - немного страшную повесть "Король и Каролинка". Обе эти повести основаны на личном опыте - впрочем, как и вся литература.

А теперь вот я завел ЖЖ и публикуюсь сам, независимо от кого бы то ни было. И мне это нравится.

К сожалению, формат ЖЖ не совсем подходит для того, чтобы публиковать объемные тексты, потому здесь у меня в основном небольшие заметки на разные темы, хотя есть и большие работы, а именно:

Здесь я опубликовал повесть "Хуаныч и Петька"

История русской (антирусской) революции -- очень важный для меня цикл статей, в которых мне удалось нащупать логику событий, приведших русский народ в начале XX века к страшной национальной катастрофе.

Трёхсотлетняя война. Это большой цикл, даже несколько связанных между собой циклов о политической борьбе Европы XIII-XV веков, от взятия венецианцами Константинополя (1204) до начала Итальянских войн (1494).

Кроме того:

Заметки о религии и психологии

Теория Власти

Заметки по истории

Заметки по политологии

Между религией и политикой

Публицистика

Заметки об и на эсперанто

Чужие заметки, которые меня заинтересовали

Литература и искусство

Заметки, которые не уложились в эту классификацию

Личное

Жития - шедевры жанра

Я веду этот журнал прежде всего для себя самого и для узкого круга моих единомышленников. Главная цель этих записей - зафиксировать концепции, которые рождаются в моём уме. Раньше я этого не делал и сейчас с печалью понимаю, что кое-что из созданного мною уже подзабыл и теперь, заново столкнувшись с той же темой, вынужден второй раз проделывать ту же работу.

Раньше мне казалось, что если я что-то однажды понял, то я этого уже никогда не позабуду. Потому что то, что по-настоящему понято, просто невозможно позабыть, оно становится частью твоей души. Теперь я вижу, что я сильно переоценил свои силы. Оказалось, что понять что-либо по-настоящему гораздо труднее, потому что жизнь многогранна и неуклонно поворачивает даже самые знакомые темы новыми и новыми ракурсами.

Итак, я решился записывать свои мысли, чтобы я мог воспользоваться ими как готовым материалом спустя время. И чтобы ими могли воспользоваться те, кто мыслит в том же ключе. Если захотят! Я не навязываю свою точку зрения кому бы то ни было и тем более не стремлюсь формировать общественное мнение. Но мне нравится незаметно подбрасывать людям плодотворные идеи, а потом наблюдать, как с годами они мало-помалу становятся общепризнанными без моих малейших усилий, сами по себе, просто в силу естественно присущего им потенциала. И ещё: я знаю, что этот потенциал - не от меня, и мне нечем гордиться.

Но такой режим ведения журнала означает, что я далеко не всегда имею время и желание доказывать и подробно обосновывать излагаемые мною ментальные конструкции. Хотя бы уже потому, что многие из них складывались кропотливым трудом на протяжении десятилетий. И составлены они из очень разнообразного материала, с которым мне приходилось работать на протяжении жизни: от боевых искусств до Православия, от магии до релятивистской космологии, от гипноза до умной молитвы, от всемирной истории до небесной механики, от лингвистики до универсальной алгебры и так далее. Порой для того, чтобы понять логику моих рассуждений в какой-либо области надо хорошо разбираться ещё в нескольких весьма отдаленных от неё областях.

Кроме того, в моей внутренней жизни очень большую роль играют чисто духовные, мистические феномены. Я в общем-то трезвый человек и не доверяюсь всякому нашедшему откровению. Но в то же время я не склонен пренебрегать эзотерическим знанием, рассматривая его как важный дополнительный источник информации, вроде Гугля - доверять нельзя, но имеет смысл принять к сведению.

Потому читателю, который решился уделить сколько-то внимания этим записям, но не имеет оснований доверяться мне, имеет смысл относиться к ним как к разновидности художественной литературы. Ну, вот пришло автору на сердце желание нарисовать такую картину. Принесет ли это пользу, станет ли началом чего-то разумного, доброго и вечного - или будет просто позабыто, отброшено с годами, с накоплением жизненного опыта? Всяко может получиться. Главное - не навредить.

Потому не подходите ко всему этому со слишком уж серьезной меркой. Я всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться.

Хочу немного объяснить свою политику в отношении комментариев и комментаторов.
Я модерирую свой ЖЖ из эстетических соображений. Люди, которые комментируют мои тексты, являются частью некоего смыслового целого, которое я и пытаюсь уловить. В котором и сам я уже не автор, а один из героев. Это гораздо интереснее, чем монологическое творчество прошлого.
Но именно поэтому мне приходится удалять или ограничивать людей, которые приходят сюда не для того, чтобы творить, а чтобы разрушать по какой-либо причине - например, просто потому, что им не нравится моё творчество.
Таким образом, я удаляю из своего ЖЖ то, что мне просто не нравится, не гармонирует с тем целым, которые является целью моего поиска. По этой причине всякое богохульство или выпады против православных святых - это почти наверняка бан или как минимум удаление сообщения.

Ну, и пара слов официально:

1) Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения, равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а также комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.

2) Автор журнала относится к числу идейных противников "законов об авторских правах". Уважая чужие авторские права, сам я пишу исключительно во славу Божию и потому всё мною написанное может свободно и безвозмездно распространяться, издаваться, переводиться и иначе использоваться полностью или частично, в коммерческих и некоммерческих целях, но при одном единственном условии: все это должно делаться в пользу Православия. Использование моих текстов во вред Православию будет рассматриваться как нарушение моих авторских прав.

Кто поджёг Собор Парижской Богоматери?

Не могу удержаться от высказывания по этому поводу. Сегодня весь день насмарку: только и думаю, что об этом Соборе.

Кто мог его поджечь? Конечно, террористы. Либо спецслужбы, чтобы обвинить террористов. Но уж больно круто. Ладно ещё взорвать две башни в Нью Йорке - но Собор Парижской Богоматери?! да кто бы решился на такое!?
Значит, наверное всё-таки террористы... Но ведь не один я так буду рассуждать. Все будут так рассуждать! Значит, может быть, всё-таки спецслужбы и стоящие за их спиной циничные рептилоиды?!
Но всё-таки - Собор Парижской Богоматери! Даже рептилоид не решится на такое.

И вот пока я в таких размышлениях, попадается мне в руки замечательный текст, который одним махом разрешает все мои сомнения и даёт ответ на все недоуменные вопросы:

[Spoiler (click to open)]В 6:50 вечера поступил первый сигнал о возгорании в районе крыши Нотр-Дам. Ну вы же понимаете - это объект номер 1, наверное, у них там.

Приезжает первая пожарная бригада и начинает работы по тушению. К ней присоединяются другие. Работы выглядят бледно и беспомощно, явно не соответствуя уровню и ценности объекта. Все в панике и безумии, но среди тысяч голосов на всех языках рефреном повторяется бешеный крик: что же пожарные?!

Пожарные продолжают работать по строго определенному заранее плану.

План выглядит, мягко говоря, херовым.
В 8 вечера шпиль собора горит как свеча, это огромное неукротимое пламя и весь мир в ужасе смотрит на трагедию. Все хотят сохранить эту уникальную жемчужину западной цивилизации, все требуют неотложных, экстренных мер

Пожарные продолжают работать по строго определенному заранее плану.

Охваченный пламенем шпиль собора на глазах у всего мира кренится вбок, надламывается посредине и падает на гибнущее здание. Люди не верят глазам, кажется, наступает конец времен. Те, кто постарше, вспоминают свое личное, внутреннее, ни с чем не сравнимое чудовищное ощущение вакуума внутри, чувство конца света, когда упали башни-близнецы. Они не думали, что переживут это вновь

Пожарные продолжают работать по строго определенному заранее плану.

Я не могу представить, сколько человек разной степени влиятельности в первые полчаса пожара позвонили начальнику пожарных и сказали, прокричали, велели ему: примите меры! ГДЕ ВЕРТОЛЕТЫ? что ж вы не сбрасываете с воздуха воду? это ж наша святыня, надо что-то делать!!! Даже Трамп (!) написал этим французским недотепам в твиттер - ВОДЯНАЯ БОМБА, придурки, вот что вам сейчас нужно! Мы, американцы, мастера по сбрасыванию бомб и теперь я даю вам мой компетентный совет. Залейте его водой с неба, наконец!

Пожарные продолжают работать по строго определенному заранее плану.

Параллельно представитель собора прямо на фоне пылающего здания примерно каждый час дает блиц пресс-конференции журналистам. Он растерян, но выполняет свою работу. он общается с прессой. Он говорит то, что все и так видят: СГОРЕЛО ВСЕ, говорит он - ну вот просто все. Он повторяет это каждый час после 10 вечера. Люди вокруг плачут, молятся и кричат от ужаса.

Пожарные продолжают работать по строго определенному заранее плану.

Не видно ничего. Фото с дрона дает апокалиптические картинки, там просто море огня и кажется, уже все равно, что делать. Жалкие струи воды выглядят на фоне адского бушующего пламени как насмешка. Все эти ужасные часы агонии это выглядело как насмешка, черт побери! Первое, что надо сделать потом - разобраться с этими пожарными! Пламя подбирается к башне западного фасада

Пожарные оживляются, выходят на связь и внятно говорят: сейчас важный момент. если в башне вспыхнет огонь, то может упасть колокол. Он пробьет конструкции и западный фасад может частично завалиться. Вот сейчас мы действительно поднажмем, но гарантии дать не можем, это стихия.

Вытащенные из баров, хранилищ и постелей искусствоведы в разных странах и часовых поясах по скайпу перечисляют утраченные сокровища и скульптуры на фасаде. На них (искусствоведов) больно смотреть. Они в растерянности и шоке, они буквально убиты утратой. Само описание памятника, которое они делают по запросу журналистов, вгоняет их в ступор прямо в процессе интервью.

Башня фасада вне опасности. Пожарные сухо информируют, что хотели бы зайти внутрь (!!!), чтобы укрепить стены изнутри. Все пропускают эти слова мимо ушей, продолжая оплакивать утрату

Обрушения стен ждут с минуты на минуту, в сети идет спор о том, стоит ли восстанавливать сожженное дотла здание. Одни говорят - это символ европейской цивилизации. Другие - жалкий новодел не заменит бесценную погибшую святыню. Мнения разделяются, начинается дискуссия. О соборе говорят как об уже несуществующем.

Пожарные продолжают работать по строго определенному заранее плану.

Пожар бушует уже больше 6 часов, кажется, выгорело все, что можно, опустилась ночь и за клубами дыма толком не видно уже, что там со стенами

Пожарные продолжают работать по строго определенному заранее плану. В какой-то момент, уже глубокой ночью, они сообщают, что пожар потушен.

Президент Франции, официальные люди и пресса буквально врываются в центральный неф собора, несмотря на то, что сверху в дыру, где стоял шпиль, еще сыпятся пылающие угли. внутри темно и спокойно. на стенах даже нет видимой копоти. интерьер не тронут. Каменная коробка, увенчанная сложными готическими сводами - тоже из камня - защитила внутренность собора от пылающего над ней деревянного леса крыши.

Какая-то взволнованная женщина - представитель французских властей, отвечая прессе на вопросы о сохранности интерьера, говорит: "Там все на месте, буквально нет ни одного обгоревшего стула".
По ее щекам текут слезы.

Всё! Пожарные исчезли из поля зрения.

Вся каменная конструкция собора сохранена полностью, интерьеры и сокровища искусства на фасаде и внутри вне опасности. По факту сгорела только деревянная крыша, часть ее была построена еще в 12 веке. Восстановительные работы начнутся завтра утром, говорит президент Франции. Вот вам первые 100 миллионов евро для начала, говорит виднейший французский бизнесмен час спустя. Объявлен сбор пожертвований.

Все это время у пожарных был план. который они составили заранее.

Они знали все о конструкции собора. знали, что под крышей - деревянные опоры. А под опорами - готическое кружево камня. Знаете, средневековые соборы очень хрупкие. Их могли строить такими высокими только за счет облегчения конструкции. Система несущих колонн, промежутки между ними заполнены легкими материалами вроде обычного кирпича - или даже просто дырки арок и витражи. Готические своды - то же самое. Вот эти "ребра" на потолке - они и держат свод. они очень тонкие, там прочность полтора ( архитекторы меня пойму и поправят формулировку), и разрушить их очень легко.

Во времена Французской революции новая атеистическая власть массово разрушала католические готические соборы во Франции. Это дело было поставлено на поток так, что даже один архитектор написал специальную техническую книгу: "Как взрывать готические соборы". Со схемами и планами, так вот, для разрушения огромного собора надо всего лишь 3 кг взрывчатки, которые необходимо установить в трех ключевых местах. Всего лишь, понимаете? Взорвать их - и собор рухнет.

Пожарные точно это знали. Они знали гораздо больше - они знали ВСЕ ЧТО НУЖНО, для принятия правильных решений по спасению памятника. Нельзя было сбрасывать воду массивом - она бы пробила каменный потолок. Нельзя было даже просто лить воду сверху! Огромная масса воды, которая скопилась бы на крыше как в ванной с бортиками, рано или поздно продавила бы потолок и он бы рухнул. Они сразу это сказали. И продолжили делать свою работу. 400 пожарных. Они и сейчас еще там работают - охлаждают нагревшиеся элементы и гасят остаточные очаги. Делают свою работу

Итого:

1) потрать время на подготовку, изучи проблему максимально; потом времени не будет;
2) имей силы отстоять свое видение, не дай никому тебе помешать;
3) делай свою работу;
4) будь готов к тому, что никто не оценит добытый тобою результат;
5) не рассчитывай на благодарность;
6) будь готов сделать это еще столько раз сколько понадобится.

Мне кажется, довольно легко запомнить.

PS:

Добавлю фотки, а то люди не верят.

Да и правда, поверить трудно.



Первое фото - как это ВЫГЛЯДЕЛО. Выглядело это как адский котел со смолой. Мы не знаем, что мы видим относительно мелкую "коробку" крыши, под которой каменное дно потолка. мы уверены, что горит прямо на полу, правда? и я так думала.



Второе фото - люди входят в нетронутый собор. дыра в потолке - там, где был шпиль. Из дыры падает раскаленный уголь. Над тонким каменным потолком еще пылает пожар.
Но внутри огня не было!



Смотрите - дальше фото сегодня утром. Вот он, неф, и роза, роза уцелела, во всяком случае тут, над северным входом, уцелела, вы видите?!





Вот так-то вот, господа!

Не рептилоиды они. Не рептилоиды!
Напротив, очень чуткие люди. Люди с трезвой головой, ужасающим хладнокровием и фантастически точным расчетом. То есть, в сущности, существа намного более опасные, чем любой рептилоид.

И ещё один постскриптум.
Вот по этой ссылке можно видеть Собор, ещё не остывший после пожара.
Видно, что он весь цел, за исключением башни и собственно крыши. Каменный свод нигде не пострадал. И знаменитые горгульи живы-здоровы.
Потрясающая работа!
Фейков такого масштаба в истории ещё, кажется, не было. Ведь весь мир стоял на ушах!

Статуи по периметру вокруг упавшей башни тоже целы: они были сняты за несколько дней до пожара.

Да что там каменные горгульи! Пчёлы! Даже пчёлы пережили пожар без вреда! (На крыше собора держат ульи.)

Сеанс чёрной магии с полным разоблачением

Последнее время я пробую свои силы в популяризации науки. Судя по успеху, который имела заметка Роскомпозор, коза и капуста, и по неудаче, которую потерпела заметка Шифрование методом квантовой телепортации, мои читатели в большинстве своем не любят математику - зато любят красивые метафоры.

Попробую наощупь продвинуться дальше, и рассказать, каким способом компенентные органы делают, казалось бы, невозможное, и все-таки обходят воздвигнутые математиками препятствия, которые вроде бы невозможно обойти.

Напомню, каким способом (подробнее см. коза и капуста) можно у всех на глазах обменяться зашифрованной информацией, не договариваясь заранее о ключе и не обмениваясь ключом. В этой красивой идее есть что-то волшебное, магическое, очаровывающее.

Итак, небольшая самоцитата:

Вот я высылаю тебе письмо в ящичке, который закрыт на ключ. Ключ - это шифр.
Ключа у тебя нет, открыть мое письмо ты не можешь.
Тогда ты закрываешь ящичек на второй ключ, который остается у тебя, и высылаешь его обратно мне. Твой ключ остается у тебя, и открыть ящик теперь я не могу. Собственно, мы оба теперь не могли бы его открыть.
Получив назад свой ящичек, закрытый на два ключа, я отпираю свой ключ и снова высылаю его тебе. Ящик теперь закрыт твоим ключом, и отпереть его никто не может кроме тебя.
Получив мое послание второй раз, ты отпираешь замок и читаешь мое послание.


Безумно красивая идея, верно? Но...

...вот как поступает в этом случае сотрудник ФСБ, которому поручено проследить на нашей секретной перепиской.

Итак, я высылаю тебе письмо в ящичке, который закрыт на ключ.
Сначала письмо попадает на почту, где его ожидает переодетый в форму почмейстера гражданин в штатском. Вместо того, чтобы отправить письмо по назначению, он закрывает ящичек своим замком, и высылает его обратно мне. Получив назад свой ящичек, я думаю, что это твой замок, отпираю свой ключ и снова высылаю его тебе. Ящик теперь закрыт только ФСБ-шным ключом, и отпереть его соответствующим органам не составляет никакого труда. Ознакомившись с содержанием послания, наш "почмейстер" снова запирает его своим замком и отсылает тебе, по назначению, четко действуя по описанной выше схеме. Вместо трех пересылок нужно совершить шесть - и задача решена!



Признаюсь, что когда я впервые осознал мощь этой идеи (которая именуется MITM), я испытал глубочайший шок, сравнимый с тем, который сопровождал моё знакомство с основами банковского дела.

От этих вещей у меня остается отчетливый привкус действия негуманоидной психики. Как банки делают деньги буквально из воздуха, незаметно заставляя своих клиентов работать на себя - в этом явно есть что-то нечеловеческое. Это коллективный разум микроскопических тараканов, которые заселяют мозг человека, направляя его поведение в нужное им русло.

Стимпанк и Миядзаки

В разговоре о "Принцессе Мононоке" один читатель презрительно отозвался об аниме вообще и о Миядзаки в частности. Я ответил:
— Удивили! Миядзаки - это не "детские анимешки", это настоящее искусство. И очень высокого уровня. Эти фильмы будут смотреть и через сто лет, и через триста лет. Если мир столько простоит. Современная классика. Хотя конкретно "Принцесса Мононоке" не лучший его фильм, имхо. Я бы посоветовал "Замок Хаула".

Этот разговор имел продолжение. Читатель действительно посмотрел "Замок Хаула", но остался недоволен:

— "Замок Хаула" - странный фильм в стиле стимпанка. Никакой особой философской мысли в нем не увидел.
Отвечая на эту реплику, я порылся в Сети и наткнулся на великолепную обзорную статью уважаемой renatar о стимпанке. Пара картинок оттуда:


Немного разобравшись со смыслом терминов, я ответил:
Мне кажется, в центре внимания Миядзаки всегда дух и духовные явления. Магии в его произведениях гораздо больше чем технической фантастики. И "пароизврат" (steampunk) у него наблюдается лишь как попытка эстетически осмыслить современную цивилизацию с точки зрения мира духов. На мой взгляд, главным героем "Замка Хаула" является вовсе не "паровой" замок, а демон Кальцифер, который приводит в движение как этот замок, так и весь сюжет! Хотя сам при этом остается вроде бы в тени, явно проявляясь лишь в поворотные моменты.
Одним словом, замком Хаула движет вовсе не пар, а магия Кальцифера. И не Викторианская эпоха как таковая в центре внимания Миядзаки, а "вечный" для искусства вопрос об отношениях человека и музы. (Кальцифер - это "муза" Хаула. См. Шагающий замок Хаула)
Впрочем, "пар" - это ведь газ, "ветер", дух. Дуновение. Так что да, стимпанк с какой-то стороны прямо отсылает нас к миру духов. Перефразируя слова Христа, "Ветер дышит где хочет, и голос его слышишь, но не знаешь, откуда приходит и куда уходит". На Востоке дух - "ки" или "ци" - это тоже "дыхание" или "ветер". Это, мне кажется, универсалия. Во многих языках "духовное" и "воздушное" от одного корня происходят. И уж в любом случае они страшно близки по смыслу.
Из того же корня "благорастворение воздухов" в Православии. Которое некоторые не очень умные переводчики сводят к "хорошей погоде".

Мияздаки давно привлекает моё внимание, я писал о нём раньше, см. цикл Добрый гений Маядзаки

Как добиться от исполнителя высокого качества работы

Вдохновившись фантастическим успехом простой идеи, как без труда выучить незнакомый алфавит, я дерзаю предложить вниманию почтеннейшей публики ещё одну носящуюся в воздухе идею.

Проще всего разъяснить её на примере.

Допустим, Вы зарабатываете на строительстве, вкладываете деньги в строительстве коттеджей. Как добиться, чтобы ответственный за качество человек хорошо делал свою работу? Предположим, ему полагается 10% оплаты.
Тогда добиться качества очень просто: надо заключить с ним договор, что из десяти построенных коттеджей один (по Вашему выбору, а лучше по жребию) переходит в его собственность. Вместо оплаты.

Мысль это по духу чисто феодальная.
Чем обеспечивается преданность и старательность слуг в феодальном замке? тем, что они живут там вместе с хозяевами как члены семьи, делят с ними все беды и удачи. Старый проверенный способ.
Капитализм разрушил эту патриархальную доверительность отношений, но зато он породил возможность разрабатывать новые и новые подходы, научил нас поворачивать любую проблему разными гранями. Так почему не повернуть её старой доброй феодальной гранью?!

Красноярская обедня

(Второй рассказ Добровольского, тоже почему-то отсутствующий в свободном доступе. Первый смотрите по ссылке. Эта история произошла во время Гражданской войны.)

Александр Добровольский


Красноярская обедня



Мой последний день в Москве и на Маросейке. 8-ое июля. Праздник явления Божией Матери Казанской.

На Маросейке это был храмовой праздник, и служба в этот день совершалась особенно торжественно. Я старался не проронить ни одного возгласа, ни одного песнопения, ни одной молитвы. Все запечатлеть, впитать в себя, запомнить, унести с собой. Ведь теперь, может быть, долго, долго я не прикоснусь к этой животворящей атмосфере христианского храма, не войду в строй православного богослужения, не ощущу благодати совершающихся здесь таинств.

Неожиданно мобилизованный, завтра, ранним утром, в партии таких же, как я, я уезжаю на фронт, в темное, внезапно развернувшееся передо мною будущее. И в какой момент! Когда сердце мое прилепилось к храму Божию, когда, кроме храма, божественной службы, все остальное уже не прельщало меня и не привлекало. Если бы была моя воля, я совсем бы убежал из мира, укрылся бы за монастырской стеной.

Вечером я в последний раз пришел на Маросейку. Служили нервно, с каким-то особым подъемом. Храм, как всегда, был переполнен молящимися. Но вот служба кончилась. Что это? Батюшка вышел из алтаря на амвон и обращается ко всем, замершим в ожидании его слов. Батюшка говорит. Я стою далеко. Я стараюсь уловить его слова. Он говорит обо мне:

„Завтра один из наших братьев уезжает на фронт. Помолимся же все, все вместе, всем храмом, да благопоспешит ему Господь, да сохранит его Божия Матерь, наша Помощница и заступница и благополучно возвратит („возвратит” здесь особенно батюшка усилил свой голос) назад в наш храм”...

И весь храм молился обо мне, об „отъезжающем” и как молился! Тихо и проникновенно пели сестры. Я весь молебен простоял на коленях. И как трепетало мое сердце, когда над затихшими молящимися зазвучал такой душевно-трогательный взволнованный, прямо к Богу идущий голос:

„И молимтися, Владыко Пресвятый, и рабу Твоему Александру Твоею благодатью спутешествуй... мирно же и благополучно и здраво... и паки цело и безмятежно возвращающа...”

Когда после молебна я подошел к батюшке в последний раз, он, благословляя, надел на меня крест, и все не отпускал, и долго на меня смотрел сосредоточенный, задумчивый, внутренне углубленный. Так он все еще молился за меня неслышной мне молитвой.

И после, все восемнадцать дней моего пути (взорванные мосты, разрушенные станции... медленно, медленно ехали мы на восток) я чувствовал около себя силу батюшкиной молитвы. Явно творилась надо мной Божественная помощь. И, наконец, в Уфе, где я должен был получить назначение и направление, совершенно чудесным образом меня направили не на фронт, а в штаб Окулова. Так, молитвами о. Алексея и маросейских братьев и сестер, я, вместо страшного и далекого фронта гражданской войны, очутился в Красноярске, в штабе начальника всей Западной Сибири Алексея Николаевича Окулова, которого я лично знал по Москве, и который отнесся ко мне вполне доброжелательно.

Штаб Окулова стоял не в самом городе, а в находившемся от него верстах в десяти бывшем женском монастыре, рассеянный по его деревянным корпусам и дачам, в сосновом лесу на самом берегу Енисея.

Мобилизован я был как-то странно, с отметкой „без ношения оружия”. Ни к какой военной службе я не годился, и Окулов не знал, что со мной делать. Он вызвал своего подчиненного Вл. К., который хозяйничал у него в канцелярии и передал меня ему, сказав: „Дайте ему какую-нибудь письменную работу”. Вл. К. был сам москвич, бывший студент Московского Университета, отнесся он ко мне как к земляку и зла мне не творил, но, конечно, я был ему совершенно чужд. „Тютя какой-то” — сказал он про меня.

Обмундировали меня на потеху всем красноармейцам. Дали мне большую серую сибирскую папаху, почему-то длинную до пят кавалерийскую шинель. Обуви на мою ногу не нашлось никакой, и я ходил в своих ботинках на шнурках, а если прибавить к этому еще очки, то можно представить, какой я был — чучело.

В бытовом отношении я был устроен довольно плохо. Жил в канцелярии, спал на скамейке, питался от красноармейского котла, что было очень скудно. Иногда наши вестовые, которые со мной подружились, наворовав где-нибудь картофеля, варили картофельную кашу, и тогда меня угощали.

Но все это мало меня огорчало. Я жил весь погруженный в ту внутреннюю молитвенную жизнь, в которую я вошел в последнее время на Маросейке. А внешне я жил — чужой миру в чужом мне мире. Одно, что меня угнетало — это отсутствие божественной службы, невозможность быть в храме. По всему этому так наголодалась и истомилась моя душа! Ведь с последней службы в день праздника явления иконы Божией Матери Казанской прошло много времени, и теперь, когда я молился, я просил у Господа только одного, чтобы Он не отверг моего горячего желания и устроил „ими же веси путями” мое приобщение к храмовой молитве.

Покидать штаб в течение недели я не мог. Но было воскресенье и, когда я попривык и огляделся, я разобрал, что мои товарищи — военные из штаба, регулярно уезжают каждое воскресенье в город и весь день проводят там. И я стал думать, как бы мне совершить такое путешествие, конечно, не для развлечения, а для посещения храма.

Ни лошади, ни экипажа у меня не было. Идти нужно было пешком. Но я не думал ни о каких трудностях, ни о какой усталости. Какая могла быть усталость, когда сердце мое горело одним желанием храма Божия! При моем приезде в штаб, мне пришлось пробыть несколько часов в Красноярске, и я тогда много гулял по нему и хорошо запомнил его собор, его местонахождение и дорогу к нему от вокзала и от него к вокзалу.

Во время моего пребывания в канцелярии штаба, я завел одно знакомство. Дело в том, что у Окулова был приемный день, один день в неделю, когда он принимал вольных граждан, обращающихся к нему с разными просьбами, главным образом, по поводу сидящих и ждущих своей участи офицеров бывшей Белой армии, заключенных здесь в Красноярске, в артиллерийском городке. Вл. К. приспособил меня в виде регулировщика что ли, который устанавливал бы порядок и пропуск к Орлову просителей.

Среди ходивших к Орлову была одна мать, жительница Красноярска, которая хлопотала о судьбе своего сына-офицера. Он уже один раз был приговорен к расстрелу, чудом избежал его, и теперь она с ужасом и трепетом ждала для него самого плохого. Почувствовав во мне верующего человека, она ухватилась за меня, надеясь, что я ей буду содействовать в ее хлопотах. Она очень просила меня, если я поеду в Красноярск, чтобы я зашел к ней, очень подробно она описала мне, как найти ее дом, взяла с меня слово, что я исполню ее просьбу.

Так вот у меня создался такой план. Рано утром я уйду из монастыря, дойду до вокзала. Там на вокзале напьюсь чаю, передохну и потом, часам к 10-ти приду в собор. После службы из собора я зайду к моей знакомой, отдохну у нее и к вечеру вернусь в штаб.

Все обдумав и усердно помолившись Богу, чтобы Он не отверг моего горячего желания и споспешествовал мне, я в первое же воскресенье двинулся в путь.

Был конец августа. Погода прекрасная. Светло.

Идти было легко, поклажи у меня никакой не было и в начале 10-го я пришел на вокзал. На вокзале я хотел напиться чаю, но буфет был закрыт. У одного окна собралось несколько человек, вроде служащих вокзала. Одна женщина что-то рассказывала, другая плакала.

Я решил не задерживаться и идти скорее в собор. От вокзала к городу было недалеко. Дорога была прямая, что-то вроде шоссе. По бокам шоссе шли дорожки для пешеходов. Город начинался чем-то вроде невысокого заборчика. Такие невысокие, сквозные загородки бывают у железнодорожных палисадников. Шоссе, конечно, не было ничем перегорожено, но на дорожках для пешеходов были поставлены деревянные вертушки, так называемые турникеты.

Я увидел, что около них стоят красноармейцы с винтовками. Я подумал: „Не буду проходить среди них, пойду прямо по шоссе”. Я прошел и вскоре от поворота вышел на городскую улицу, по которой и направился к центру и собору. Как я вошел в город, так и дальше шел по середине улицы. Движения по ней, езды никакой не было, и я никому и никто мне не помешал. В тоже время я с недоумением озирался по сторонам. На улице никого не было, только почему-то на всех углах стояли красноармейские посты.

Один раз калитка у одного дома отворилась.

Вышла женщина. И сейчас же с обоих углов к ней двинулись вооруженные красноармейцы. Мне стало как-то неприятно, но я укорил себя, что иду молиться, иду к церковной службе и развлекаюсь всем, что меня не касается. Так я шел минут 15-20. И кругом было все то же. Совершенно пустые улицы и везде вооруженные красноармейцы, их посты, заставы, патрули...

Но вот, наконец, собор.

С каким чувством входил я в его двери, медленно поднимался по ступенькам, внутренне очищая и освящая себя прикосновением к первым святым изображениям крестов и склоняясь перед наддверной иконой.

Служба уже началась. Вид иконостаса, хоругвей у клироса, святых икон кругом, все меня трогало до слез. Я погрузился в глубокое молитвенное состояние, жадно внимая всему чину, так знакомому мне, православной литургии.

Но как ни был я молитвенно сосредоточен, я не мог не ощутить что кругом меня что-то странное. Во-первых, кроме меня во всем обширном храме не было ни одного молящегося, никого, ни одной в темной одежде женщины, старушки, что так неизменно видишь даже в самом пустом нашем храме...

Служил епископ. Я навсегда запомнил его облик, его имя: Никодим, епископ Енисейский и Красноярский. Но эта архиерейская служба как-то не походила на архиерейскую службу. Так она была странно бедна. Не было ни певчих, никаких людей на клиросах. Какой-то человек один пел на левом клиросе. Священнослужителей, сослужащих епископу, было всего два.

Но опять я подумал: „Это мое искушение. Подумаю обо всем после службы”.

Так как никого не было, я стал один у Царских врат и стал следить за службой: радуясь и горячо молясь. Так простоял я до конца службы.

Я подошел к вышедшему на амвон епископу. Он меня благословил; но я сомневаюсь, — видел ли он, кто перед ним. Никогда не видал я, чтобы человек был так погружен и в такую скорбь. Только что слезы не бежали по его щекам. Я отошел от него и пошел в середину храма, на правую его сторону. Там была сооружена очень красивая сень, как бывает над мощами святых угодников. Здесь в гладкой металлической доске была вделана розетка с надписью кругом: „Часть мощей святителя Иннокентия Иркутского чудотворца”. Я преклонил колена, помолился угоднику, приложился к его святым мощам. Потом поклонился иконастасу, святым иконам направо и налево, и, поблагодарив Бога за Его милость ко мне, вышел из собора.

Выходя из собора, я уже решил, что отсюда пойду к моей красноармейской знакомой, отдохну у нее, а кстати расспрошу, что у них творится в городе.

На улицах все было так же, как и раньше. Совершенная пустыня. Ни одного человека, и только красноармейцы на углах, только проходящие воинские патрули. И опять я пошел посреди улицы, но моя тревога стала нарастать. Наконец, я нашел нужный мне дом и постучал в дверь.

На мой стук открыла знакомая мне женщина. Она ахнула: „Как вы сюда попали”? — дернув меня к себе, она захлопнула дверь. Она все твердила: „Как вы сюда попали?? Как вы пришли? Как вы могли сюда придти?” Вдруг она залилась слезами. Она что-то начала рассказывать мне, все время прерывая свой рассказ, то неперестающим плачем, то судорожными паузами.

Из ее бессвязного рассказа я все-таки начал понимать. Город оцеплен. Всю ночь и сейчас идет обыск всего города. Ни один человек не может ни войти в него, ни выйти из него. Всякий появляющийся на улице, если он не знает пароля, сейчас же арестовьюается. Ее дочь служит на телеграфе. За ней пришел воинский патруль и только с ним она могла пойти на службу.

Женщина замолчала. Она погрузилась в такое же оцепенение, в такую же скорбь, какую я видел в соборе. Я оглянулся. Вокруг все было перевернуто. Выдвинуты ящики комода, открыты шкапы и сундуки. Куча всяких вещей валялась на полу. Я чувствовал, как меня начинает бить нервная дрожь. Я думал: „Если теперь сюда опять войдут производящие обыск по городу, если они спросят, кто я и как сюда попал, что я отвечу? Если я скажу им правду, это будет ужасно. За кого они меня примут и что со мною сделают?”

Я тоже стал цепенеть, как моя знакомая. Не знаю, сколько прошло времени. Вдруг в дверь застучали. У меня замерло все внутри. Вошла молодая женщина. Она сказала громко, радостно: „Кончилось! Запрещение ходить по городу снято!”

Тут она увидела меня. Она взглянула вопросительно. „Это из штаба Окулова”, — коротко сказала старшая. Молодая женщина сделала мне знак, чтобы я вышел за ней. Когда мы вышли на крыльцо, она сказала: „Если вам надо вернуться в штаб, идите вот по этому переулку вниз. Тут две минуты ходьбы. Вы попадете на пристань. Сейчас отходит первый пароход в монастырь. Если Вы не попадете на него, вы совсем не попадете. Вы знаете, как сейчас люди бросятся”.

Я, даже не оглянувшись на нее, поспешно пошел вниз. Я пришел на пристань и подошел к кассе. Вдруг у меня мелькнула дикая мысль: „А если кассир меня не увидит?” Нет, женщина, сидевшая у окошечка, взяла мои деньги, дала билет и сдачу.

Я вошел на пароход, сел на лавочку. Я почувствовал, что у меня начинается головокружение. Но когда пароход отошел от берега и пошел по Енисею, я очнулся и стал приходить в себя. Когда мы приехали в монастырь, я уже владел собою. Я пошел прямо в канцелярию. Вл. К. встретил меня необычной для меня воркотней.

„Есть же люди, которые в выходной день отдыхают, гуляют, а я, как проклятый, сегодня весь день вишу на телефоне. Чуете? Все наши, кто утром поехал в город, арестованы и сидят у коменданта. И вот я должен о каждом давать объяснения и разъяснения, кто он и что он, и действительно ли он тот, кем себя называет. Да ну их к дьяволу!”

Он ушел звонить по телефону.

„А счастлив ваш Бог, — обратился он ко мне час спустя, - что вы здесь где-то болтались, а не пошли в город. Сидели бы сейчас у коменданта”.

Я промолчал. Если бы я сказал ему, что я как раз ходил в город, что я в Красноярском соборе отстоял обедню, что я только что приехал из города на пароходе, что бы сделал он? Наверное, вызвал бы санитаров, чтобы меня взяли, так как я сошел с ума. А между тем, может быть, никогда мой ум не был так правилен и светел, никогда не было так чисто мое сердце, полное хвалы и благодарений.

„Благословен Бог мой, который не отверг молитвы моей и не отвратил от меня милости Своей” (Ис. 65,20).



Москва, 22 июня
Свящмуч. Евсевия

Самая короткая война в истории человечества длилась 38 минут

В британской историографии эта война, по причине её краткости, описывается в ироничном ключе. Однако с африканской точки зрения эта колониальная война, в которой погибли более 500 человек с занзибарской стороны и всего один британский офицер был ранен, имеет трагическое значение.

На этой карте белым цветом обозначены все страны, на которые Британия никогда не нападала. Как видите, таких стран немного.



Краткая история 38-минутной войны.

В 8:30 Халид ибн Баргаш прислал извещение, сообщавшее, что он не намерен уступать и не верит, что британцы позволят себе открыть огонь. Кейв ответил: «мы не хотим открывать огонь, но, если вы не выполните наших условий, мы сделаем это».

Ровно в назначенное ультиматумом время, в 9:00, лёгкие британские корабли открыли огонь по султанскому дворцу. Первый же выстрел канонерки «Дрозд» угодил в занзибарское 12-фунтовое орудие, сбив его с лафета. Занзибарские войска на берегу (более 3000 человек, с учётом также дворцовой прислуги и рабов) были сосредоточены в деревянных строениях, и британские фугасные снаряды производили ужасный разрушительный эффект.

Через 5 минут, в 9:05, единственный занзибарский корабль «Глазго» ответил, выстрелив в британский крейсер «Сент-Джордж» из своих малокалиберных орудий. Британский крейсер немедленно открыл огонь почти в упор из своих тяжёлых орудий, мгновенно потопив своего противника. Занзибарские матросы немедленно спустили флаг и были вскоре спасены британскими моряками на шлюпках.

Через некоторое время после начала бомбардировки дворцовый комплекс представлял собой пылающие руины и был оставлен как войсками, так и самим султаном (бежавшим в числе первых). Однако занзибарский флаг продолжал развеваться на дворцовом флагштоке попросту потому, что его некому было снять. Расценив это как намерение продолжать сопротивление, британский флот возобновил стрельбу. Вскоре один из снарядов поразил флагшток дворца и сбил флаг. Командующий британской флотилией адмирал Роулингс расценил это как знак капитуляции и приказал прекратить огонь и начать высадку десанта, практически без сопротивления занявшего развалины дворца. Всего британцы выпустили около 500 снарядов, 4100 пулемётных и 1000 винтовочных патронов во время этой короткой кампании.

Обстрел продолжался 38 минут, всего погибло около 570 человек с занзибарской стороны, с британской же был легко ранен один младший офицер на «Дрозде». Этот конфликт вошёл в историю как самая короткая война.

О специфически русском в русской революции

Ничего специфически русского в этой революции не было. Её осуществила вспученная грязь, которая везде одинакова. "Люди хорошие, Кирн, никогда государств не губили," - заметил в своё время Феогнид из Мегары.
Достаточно почитать, что представляла собой Парижская коммуна. За свою недолгую историю коммунары успели повалить Вандомскую колонну, сжечь дворец Тюильри, расстрелять множество заложников (включая архиепископа) и оставить город без круассанов. Если бы они продержались не семьдесят дней, а семьдесят лет, во Франции настал бы такой Le Sovok, что нам и не снилось.


http://bohemicus.livejournal.com/77878.html

Маги среди нас (прикольная история)

https://en.wikipedia.org/wiki/Michael_Fagan_incident

Около 7:00 утром в пятницу, 9 июля 1982 года, 33-летний Майкл Фаган, безработный декоратор, которого только что бросила жена, около 7:15 утра проник в Букингемский дворец по водосточной трубе, вошел в спальню королевы.

По его собственным словам, это был вторая попытка: в первый раз его заметила на водосточной трубе домработница, который вызвала службу безопасности. Пока охранники медлили, Фаган исчез, что заставило их поверить, будто горничной показалось.
Фаган вошел во дворец через незапертое окно на крыше и провел следующие полчаса, поедая сыр чеддер и крекеры и бродя по дворцу. Его должны были заметить устройства электронной охраны, но они оказались неисправны. Фаган рассматривал портреты королевских особо и некоторое время отдыхал на троне. Затем он вошел в комнату, где у Дианы, принцессы Уэльской, была приготовлены подарки для своего первого сына, Вильгельма. Фаган выпил полбутылки белого вина, утомился и ушел.

Во второй раз датчик тревоги обнаружил Фагана. Член персонала дворца подумал, что тревога ложная и просто-напросто выключил его. По дорогев в спальню королевы Фаган сломал стеклянную пепельницу и порезал руку.

Королева проснулась, когда он откинул занавес. Сначала Фаган рассказывал, будто он сидел возле королевы на краю её постели. Но в интервью 2012 года он заявил, что королева на самом деле немедленно покинула комнату, ища кого-нибудь из службы безопасности. Дважды королева звонила в полицию, но никто так и не пришел.

Фаган попросил сигарету, которую и принесла горничная. Когда горничная не вернулась на свое место в течение некоторого времени, пришел лакей Поль Whybrew.

Инцидент случился, когда вооруженный полицейский, обычно находившийся возле королевской спальни, вышел в связи со сменой караула.

Так как это было тогда гражданское правонарушение, а не уголовное преступление, Фаган не был обвинен за незаконное проникновение в спальню королевы. Поначалу его хотели обвинить в краже вина, но обвинения были сняты после психиатрической экспертизы. Он провел следующие шесть месяцев в психиатрической больнице до 21 января 1983.

В 1997 году он, его жена и их 20-летний сын были заключены в тюрьму на четыре года по обвинению в наркоторговле.

Вторжение во дворец было использовано в 2012 году в сериале Playhouse Sky Arts в серии под названием Walking the Dog, с Эммой Томпсон в роли королевы.

В рунете этот эпизод постепенно оброс невероятными подробностями и приобрел характер легенды о таинственном посетителе Дворца, так и оставшимся неизвестным. Говорят, это был таинственный маг, который таким образом продемонстрировал своё невероятное могущество:
В 1982 году некий мужчина проник в Букингемский Дворец и провел там полчаса, поедая найденный сыр чеддер и расхаживая по дворцовым покоям. Системы сигнализации ни разу не сработали, так как были неисправны. Он рассматривал королевские портреты и некоторое время отдыхал на троне. Затем злоумышленник выпил полбутылки вина, утомился и покинул дворец.

Но встречаются и вполне правдоподобные версии происшедшего:


Оба раза Фейган обходил камеры слежения, слуг, Джеймсов Бондов и этих вот стражников с большими меховыми шапками, что, должно быть, выглядело как заключительная сцена следующего фильма «Миссия невыполнима».

А в чём выражался его гениальный план? Ну, собственно говоря, у него такового не было. Он просто перелез через ограду, взобрался по водосточной трубе и проскользнул в открытое окно.

Так значит, парню просто повезло? Ну, с этого момента история начинает отдавать сюрреализмом. В ходе своей первой попытки, карабкающийся по трубе Фейган был замечен горничной, которая вызвала охранника. Представитель службы безопасности её величества «принял решение действий не предпринимать», предположительно мотивируя его тем, что если расследовать каждое сообщение о взбирающихся по водосточным трубам бродягах, на исполнение своих прямых должностных обязанностей никакого времени не хватит.

Когда он всё-таки попал внутрь, оказалось, что вся сигнализация была неисправна. Оказавшись в сказочной ситуации из разряда тех, за возможность очутиться в которой тысячи британских анархистов без колебаний отдали бы свою правую руку, Фейган бесхитростно украл бутылку вина, которое даже язык не поворачивался назвать хорошим. Он побывал в доме королевы и забрал с собой одну единственную бутылку за 6 долларов.

Через месяц Фейган вернулся. Поднявшись снова по водостоку, он обнаружил окна всё такими же незапертыми, и решил нанести королеве визит. И хотя сигнализацию к этому времени уже починили, охрана опять не отреагировала, списав всё на ложную тревогу. Здесь пора уже призадуматься, чем эти ребята вообще занимаются на рабочем месте.

На сей раз, перед тем как войти в опочивальню королевы Фейган умудрился порезать руку о разбитую пепельницу. Когда королева проснулась и увидела незнакомого мужчину у своей постели, зловеще роняющего кровь на её пуховое одеяло, её разумным решением было вызвать королевскую стражу. И они, конечно же, тут же явились по первому зову королевы, ведь так?

Не-а. По спокойному тону её голоса они посчитали, что ситуация, в которой она находилась, принятия неотложных мер не требует. И нас греет мысль о том, что когда она позвонила в полицию и представилась королевой, то в ответ услышала: «Конечно, леди, а я – Наполеон!»

Королева Елизавета была вынуждена вступить с Фейганом в банальную беседу, которая продолжалась в течение 10 минут до того момента, когда в спальню вошла служанка и спросила, что он тут делает, на что королева предположительно ответила: «Это ты мне скажи, чёрт тебя дери!» Как ни странно, даже после всего этого, Фейгану нельзя было вменить в вину его авантюру, поскольку выяснилось, что правовая система забыла сделать вторжение в Букингемский дворец уголовно наказуемым деянием. Единственное, за что его могли арестовать – это кража той самой бутылки дешёвого вина.


Впрочем, деяние Фагана не считалось преступным лишь until 2007, when Buckingham Palace became a "designated site" for the purposes of section 128 of the Serious Organised Crime and Police Act 2005, that what he did became criminal. А в Англии законы имеют обратную силу, так что если сегодня кодекс поменяется, то завтра вас уже могут посадить за то, что вчера ещё не считалось преступлением. Интересно, как сложится судьба Фагана в будущем.