Category: дети

Позвольте представиться!

Уважаемому читателю желаю здравия, долгоденствия и просвещения духа!

Прежде всего, позвольте представиться. Я - писатель. Пишу художественную литературу, эссе и публицистику. На бумаге у меня опубликована только одна книга, на гонорар от которой я купил компьютер.

Надо сказать, заплатили очень скупо. Но меня это не слишком огорчило! Мне кажется, мы уже живем в эпоху электронных книг. Старое миновало. Теперь писателям надо приспосабливаться к новым условиям жизни. И мне кажется, что эти условия - намного лучше чем прежние. Пусть теперь невозможно заработать на литературе - зато между автором и читателем теперь не стоит никто. И это - великолепно!

Вот здесь в портале "Русский переплет" Вы можете найти основные тексты, написанные мною до того, как я завел себе ЖЖ. Тем, кто не любит черненького, советую почитать очень светлую "Сказку для старших". А тем, кто любит правду - немного страшную повесть "Король и Каролинка". Обе эти повести основаны на личном опыте - впрочем, как и вся литература.

А теперь вот я завел ЖЖ и публикуюсь сам, независимо от кого бы то ни было. И мне это нравится.

К сожалению, формат ЖЖ не совсем подходит для того, чтобы публиковать объемные тексты, потому здесь у меня в основном небольшие заметки на разные темы, хотя есть и большие работы, а именно:

Здесь я опубликовал повесть "Хуаныч и Петька"

Трёхсотлетняя война. Это большой цикл, даже несколько связанных между собой циклов о политической борьбе Европы XIII-XV веков, от взятия венецианцами Константинополя (1204) до начала Итальянских войн (1494).

Кроме того:

Заметки о религии и психологии

Теория Власти

Заметки по истории

Заметки по политологии

Между религией и политикой

Публицистика

Заметки об и на эсперанто

Чужие заметки, которые меня заинтересовали

Литература и искусство

Заметки, которые не уложились в эту классификацию

Личное

Я веду этот журнал прежде всего для себя самого и для узкого круга моих единомышленников. Главная цель этих записей - зафиксировать концепции, которые рождаются в моём уме. Раньше я этого не делал и сейчас с печалью понимаю, что кое-что из созданного мною уже подзабыл и теперь, заново столкнувшись с той же темой, вынужден второй раз проделывать ту же работу.

Раньше мне казалось, что если я что-то однажды понял, то я этого уже никогда не позабуду. Потому что то, что по-настоящему понято, просто невозможно позабыть, оно становится частью твоей души. Теперь я вижу, что я сильно переоценил свои силы. Оказалось, что понять что-либо по-настоящему гораздо труднее, потому что жизнь многогранна и неуклонно поворачивает даже самые знакомые темы новыми и новыми ракурсами.

Итак, я решился записывать свои мысли, чтобы я мог воспользоваться ими как готовым материалом спустя время. И чтобы ими могли воспользоваться те, кто мыслит в том же ключе. Если захотят! Я не навязываю свою точку зрения кому бы то ни было и тем более не стремлюсь формировать общественное мнение. Но мне нравится незаметно подбрасывать людям плодотворные идеи, а потом наблюдать, как с годами они мало-помалу становятся общепризнанными без моих малейших усилий, сами по себе, просто в силу естественно присущего им потенциала. И ещё: я знаю, что этот потенциал - не от меня, и мне нечем гордиться.

Но такой режим ведения журнала означает, что я далеко не всегда имею время и желание доказывать и подробно обосновывать излагаемые мною ментальные конструкции. Хотя бы уже потому, что многие из них складывались кропотливым трудом на протяжении десятилетий. И составлены они из очень разнообразного материала, с которым мне приходилось работать на протяжении жизни: от боевых искусств до Православия, от магии до релятивистской космологии, от гипноза до умной молитвы, от всемирной истории до небесной механики, от лингвистики до универсальной алгебры и так далее. Порой для того, чтобы понять логику моих рассуждений в какой-либо области надо хорошо разбираться ещё в нескольких весьма отдаленных от неё областях.

Кроме того, в моей внутренней жизни очень большую роль играют чисто духовные, мистические феномены. Я в общем-то трезвый человек и не доверяюсь всякому нашедшему откровению. Но в то же время я не склонен пренебрегать эзотерическим знанием, рассматривая его как важный дополнительный источник информации, вроде Гугля - доверять нельзя, но имеет смысл принять к сведению.

Потому читателю, который решился уделить сколько-то внимания этим записям, но не имеет оснований доверяться мне, имеет смысл относиться к ним как к разновидности художественной литературы. Ну, вот пришло автору на сердце желание нарисовать такую картину. Принесет ли это пользу, станет ли началом чего-то разумного, доброго и вечного - или будет просто позабыто, отброшено с годами, с накоплением жизненного опыта? Всяко может получиться. Главное - не навредить.

Потому не подходите ко всему этому со слишком уж серьезной меркой. Я всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться.

Хочу немного объяснить свою политику в отношении комментариев и комментаторов.
Я модерирую свой ЖЖ из эстетических соображений. Люди, которые комментируют мои тексты, являются частью некоего смыслового целого, которое я и пытаюсь уловить. В котором и сам я уже не автор, а один из героев. Это гораздо интереснее, чем монологическое творчество прошлого.
Но именно поэтому мне приходится удалять или ограничивать людей, которые приходят сюда не для того, чтобы творить, а чтобы разрушать по какой-либо причине - например, просто потому, что им не нравится моё творчество.
Таким образом, я удаляю из своего ЖЖ то, что мне просто не нравится, не гармонирует с тем целым, которые является целью моего поиска. По этой причине всякое богохульство или выпады против православных святых - это почти наверняка бан или как минимум удаление сообщения.

Ну, и пара слов официально:

1) Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения, равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а также комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.

2) Автор журнала относится к числу идейных противников "законов об авторских правах". Уважая чужие авторские права, сам я пишу исключительно во славу Божию и потому всё мною написанное может свободно и безвозмездно распространяться, издаваться, переводиться и иначе использоваться полностью или частично, в коммерческих и некоммерческих целях, но при одном единственном условии: все это должно делаться в пользу Православия. Использование моих текстов во вред Православию будет рассматриваться как нарушение моих авторских прав.

Любопытное. Кто имеет право на убийство ребенка?

Вновь распахнулись окна Овертона.

Оказывается, в США есть активисты, которые собирают подписи за расширение понятия "аборт", то есть, де факто за узаконенное убийство детей после рождения до 2-х и даже до 5-ти лет, и некоторые демократы их поддерживают.

А я думаю, это ведь и вправду по-своему логичный ход мысли. В самом деле, если кто-то считает, что можно убивать нерожденных детей, то почему нельзя убивать рожденных? какая разница-то?

Только мне кажется, ещё более логично было бы оставить за родителями право убивать своих детей вплоть до совершеннолетия. Таким образом наше общество полностью освободилось бы от до сих пор тяготеющего над ним наследия христианства и вернулась бы к совершенному счастью изначальной Античности. Кто несет обязанности в отношении ребенка, тот пусть и распоряжается его жизнью и смертью.

На днях Президент Дональд Трамп написал в своем твиттере:
"Сенатские демократы только что голосовали против закона, запрещающего убийство рожденных детей грудного возраста. Позиция демократов по абортам в настоящее время настолько безумная, что они не против убийства детей после родов...."

https://twitter.com/realDonaldTrump/status/1100211495223218176

Пруф:

Американские студенты подписывают петицию за право послеродовых абортов:

https://vk.com/video-93739533_456239797

Готовимся к 23 февраля, ищем презервативы

Историческая справка по 23 февраля:

Цитирую Щеглова:

Все мы празднуем 23 февраля как годовщину славных побед только что созданной революционной Красной Армии.

"Случилось вот что. Члену первого Советского правительства товарищу Дыбенко и его доблестным матросам приказали остановить германские войска под Псковом и Нарвой. Никаких побед пламенные революционеры ни под Псковом, ни под Нарвой не одержали, никого не остановили, неувядаемой славой своих знамен не покрыли. Наоборот, при первых столкновениях с противником изнеженные матросики, просидевшие всю войну в портах, дрогнули и побежали. И наш герой — вместе с ними. А может быть, впереди. Защитники революции добежали до самой Гатчины. Тут надо открыть карту, чтобы оценить героический путь. 120 километров бежали защитники социалистического отечества. Три марафона по глубокому февральскому снегу. В Гатчине захватили эшелон и понеслись по стране спасать свои революционные шкуры. Вдогонку спасающимся глава высшего военного совета Бонч-Бруевич рассылает по стране телеграммы: поймать героев и под конвоем доставить в Москву".
Источник

И ещё цитирую Alexey Matveev

Максим, известно же, что 23 февраля и 8 марта празднуется начало забастовки, преведшей к Февральской революции. Это одна и та же дата, просто по разным стилям, поэтому и никакие другие события к ней не пристегиваются. У большевиков было достаточно побед, в том числе, над безоружными, в том числе, над бунтами, - реальными и нарисованными, чтобы одну из них взять в качестве "дня рождения Красной Армии". Здесь фактически народу русскому говорят, - пока даже до этого не додумаетесь и будете "день мужиков" и "день баб" праздновать в день отмены государственности вашей страны, о чем с вами можно общаться? О какой еще демократии? Пока ребенок не нашел у родителей презервативы - на серьезный разговор о том, откуда дети берутся, можно и не надеяться. 23 февраля и 8 марта - два презерватива, которых наши дети пока так и не нашли.

Конец цитаты.

Итак, впереди ещё целый месяц на поиски презервативов.

Восстание детей

Перспективная идея от "Высокой порты"

Уже давно стало понятно, что марксова задумка двигать революцию при помощи солидной массы "рабочего класса" - мертворожденная. Никакие рабочие ни в какой стране революцию не сделали. Да и вообще, "масса" революции не нужна. Реальные революции (например, в России) всегда делали и делают всевозможные обиженные "меньшинства".

И это обстоятельство открывает грандиозный простор для революционного творчества! Оказывается, историю можно делать не только при помощи евреев, цыган или негров! На восстание можно подвигнуть не только уголовников, наркоманов, гомосексуалистов и феминисток, но и... обычных подростков! Ведь подростки - это классическая каста "униженных и оскобленных", правами которых вечно пренебрегают. "Обижают зверушек"!

Первым, кому пришла в голову эта светлая мысль, был ни кто иной как Мао Цзе Дун. И он сразу же блестяще реализовал её на практике.

Цитирую "Высокую порту":

В западных странах межпоколенческий конфликт - тинейджеры против взрослых - толком не политизируется, да и не политизировался никогда. Нет, понятно, что жгут машины, разбивают витрины, но это же смешно. Настоящий межпоколенческий конфликт - это когда подростки взрослых убивают и не в порядке эксцесса, а массово. Такого в Европе не было.

А вот в конфуцианском Китае было - называлось Культурная революция. Хунвейбинский террор, не щадивший никого, включая верхушку государства, был в первую очередь террором подростковым. Обычно его если и объясняют, то "безумием" Мао. Это очень слабая версия.

Мао из помощника библиотекаря стал warlord'ом и больше двадцати лет вел партизанскую войну, закончившуюся его полной победой. Delusional библиотекари, живущие в мире своих иллюзий, так и остаются библиотекарями или переезжают в специализированные учреждения. Победоносные партизанские командиры - люди очень практичные, исходящие из того, что реально есть.

Когда Мао осознал, что против него в Партии сложился консенсус и сейчас его отстранят от власти, он принял очень разумное и практичное решение - разрешить детям калечить и убивать взрослых. Сейчас эти бывшие подростки каются и утверждают, что не понимали, что творили. Позволю себе в этом усомниться. Они не только понимали, они об этом МЕЧТАЛИ. Мао просто увидел этот реально существующий потенциал и использовал его в своих интересах.

Оно и понятно. В конфуцианской культуре ты находишься под запредельным прессингом Ответственности и Долга перед Старшими: никакой свободы действий у тебя нет и быть не может. Т.е. пружина натянута до предела. Достаточно ее отпустить - дать тинейджерам понять, что им все можно и ничего за это не будет - и скрытый потенциал будет реализован, например, в такой форме: понатыкать в директрису вязальных спиц, а потом вскипятить в кастрюле воды и вылить ей на голову (реальный случай, произошедший в одной пекинской школе для девочек).
Понятно, что против директрисы Мао ничего не имел - его настоящей целью были партийные боссы. Директриса входила в collateral losses, неизбежные при развертывании полноценной межпоколенческой войны.

PS вспомнилось - на министра обороны Линь Бяо, планировавшего со всей семьей бежать в СССР, донесла собственная дочь, ей было что-то вроде 14-16 лет.




Постскриптум из комментов:

Сергей Мустафин:
В Кампучии дело поставили ещё круче. Тоже дети "работали".
Чуть не исключительно дети - 11-13 лет.

Александр Добровольский

Два года назад я уже публиковал этот текст. Но мало кому он попался на глаза. С тех пор посещаемость моего ЖЖурнала сильно выросла, и я дублирую свою старую публикацию, надеясь привлечь внимание уважаемого читателя к этой жемчужине русской литературы.

Удивительно, но факт: я первый, кто опубликовал в Сети этот рассказ Александра Добровольского. В принципе, этот текст, покопавшись полчаса, можно было найти в Интернете в составе каких-то странных вспомогательных документов для каких-то непонятных учебных заведений. Между тем, это пусть маленький, но настоящий шедевр нашей литературы. И это должно быть в свободном доступе для всех!



Великому русскому писателю случилось прожить почти всю сознательную жизнь при коммунистах. Естественно, его не публиковали. Мало того, его посадили в концлагерь, а все его рукописи сожгли.
А теперь благодарные потомки даже не удосужились издать в Интернете то немногое, что он успел написать по выходе из лагеря, незадолго до смерти.




Это надо исправить.

[И я это исправляю! Прошу уважаемого читателя кликнуть и прочитать.]



Александр Добровольский



Кремль





1

Я родился в Замоскворечье, в Садовниках, в доме Мусурина. Здесь прошло мое младенчество. В памяти моей от него остались только отдельные разрозненные картины: я ползаю по полу перед буфетом. Нижние дверцы буфета раскрыты. Внизу стоит кувшин. Светло-желтый. Солнце бьет прямо на него. От солнца он горит и сверкает. Я перестаю ползать и уже ни на что не смотрю — только на него.

Мне было года три, может быть, четыре, когда мы переехали на другую квартиру, в тех же Садовниках, ближе к Устьинскому мосту, в дом Челышева. Здесь мы прожили до моего поступления в гимназию, и от этого периода моей жизни в памяти остался уже не только один желтый кувшин.

Это удивительно, как сохранила мне память во всей свежести все эти краски, предметы, звуки, голоса, все то своеобразие быта, все то, что было жизнью нашей семьи за эти четыре года в доме Челышева.

Наш дом был двухэтажный, каменный, на четыре квартиры. Он был построен в той спокойной, коробочно-гладкой архитектуре, как строились в 80-х годах прошлого века все купеческие дома Москвы. Прямые гладкие линии фасада. Все симметрично. Шесть больших высоких окон направо и налево от лестницы, делящей дом пополам. Широкие ступеньки лестницы. Солидные двери. Медные углубления с ручкой звонка. Внутри высокие потолки, паркет. Стены шириной в полметра.

Нашей детской была угловая комната в четыре окна по двум наружным стенам. Из них одно окно закрыто войлоком и завешено ковром. Это для тепла. Под окном стоит кровать нашей няни. От двери по внутренней стене — кровати двух братьев постарше. Моя и Сережина кроватки, еще с боковыми сетками, сдвинуты вместе в самом теплом месте, у печки. Посредине комнаты стол. В углу комод для игрушек.

Самое интересное для нас в комнате были подоконники. Они были такие широкие, что, забравшись на них, можно было сидеть с ногами, можно было расставить кругом себя несколько коробок с солдатиками, и все же оставалось место, где мог устроиться со своими сокровищами еще кто-нибудь из братьев. Подоконники были каменные, холодные, и мама запрещала нам на них сидеть. Но запреты не действовали. Слишком много чудесного можно было видеть оттуда.

Здесь пережил я свое первое душевное потрясение.

Угловое окно задней стены выходило на Москву-реку. Наша квартира была во втором этаже, и из окна, если смотреть вверх по реке, открывался вид величественный и замечательный. Когда я в первый раз взобрался на подоконник и взглянул на то, что мне открылось, я пришел в такое возбуждение и поднял такой крик, что пришли взрослые, и на мои вопросы: «Что это? Что это?» — каждый, кто смотрел туда, куда я тянулся рукой, говорил: «Это, Саша,— Кремль».

Утром я не давал себя одевать. Мне хотелось лезть на подоконник смотреть на Кремль. Я уже отличал, где колокольня, где башни, какие церкви. А когда Кремль освещало солнце, и загоралось все его золото, и сверкали его кресты — я впадал в зрительное оцепенение, как перед моим младенческим кувшином.

Я хотел понять: а зачем Кремль? И чей он? И что это — Кремль? Я спрашивал. Одни мне объясняли, но как-то пространно, так, что я мало понимал. Другие смеялись, вроде старшего брата Леонида: «А вот хочешь, я покажу тебе Кремль?» — и больно дергал за уши. Всех понятнее сказала нянька: «Кремль — это где цари живут».

Вскоре я с Кремлем всем надоел, и, если кто входил и я начинал свои расспросы о Кремле, я слышал короткое: «Тебе же сказано, чтобы ты не сидел на подоконнике. Слезь!»



2

Когда мне пошел седьмой год, мама сказала, что пора мне учиться. Школу для меня не выбирали. Я шел по проторенной дорожке. Меня отдали в детское училище Валицкой на Маросейке, где уже учились мои братья Костя и Миша. Сережа (он был младше меня на два года) поднял такой плач, когда узнал, что Саша пойдет в школу, а он не пойдет, так был безутешен, так страдал, что, когда мама повезла меня к Людмиле Николаевне Валицкой, она взяла с собой и Сережу. Людмила Николаевна очень им заинтересовалась. Она сразу решила, что это «алмаз». Так она называла тех детей, в которых она угадывала большую одаренность и которые, думала она, прославят ее школу. Хотя по годам Сережа был еще очень мал, она согласилась принять и его. Сережа поступил в приготовительный класс, а я в первый.

Так мы стали ходить с Сережей на Маросейку. Утром нас отводила туда няня, а приходила за нами, чтобы отвести нас домой, чаще наша горничная Поля. Ходили мы, конечно, пешком. Выйдя из дома, мы поворачивали на «толкучку». Так называлась часть площади перед Устьинским мостом, огороженная деревянными столбиками, окрашенными красной краской, где шла ручная торговля всяким старьем и где всегда толпилось много народа.

Перейдя Москву-реку по Устьинскому мосту, мы пересекали самое опасное место. Здесь был перекресток. Ехали отовсюду. С Устьинского моста. Сверху, с горы, от Яузского бульвара. Сбоку возчики гнали свои возы от Яузского моста, а там, слева, тянулись обозы по Москворецкой набережной. Мимо невысоких одноэтажных флигелей, входивших во владение Воспитательного дома и вытянувшихся во всю длину Устьинского проезда, мы поднимались на Солянку. С Солянки, при повороте ее к Варварской площади, входили в Спасоглинищевский переулок 2 и им выходили на Маросейку. Детское училище Валицкой помещалось в том же доме, где была женская Елизаветинская гимназия, и занимало его боковое крыло.

Память у меня была острая. Интерес к окружающему большой, и дорогу в школу и из школы вскоре я знал прекрасно.

Иногда, когда днем нас провожала Поля, она меняла привычный путь на новый и вела нас бульваром от Ильинских ворот к Варварской площади и уже оттуда переходила с нами на Солянку. Когда в первый раз мы шли бульваром, меня удивило, что с одной стороны не было домов, а тянулась белая стена. Я показал рукой на стену и спросил:

— Это что?

— Што ж ты, не видишь? Стена.

— А там что?

— А там Кремль.

Я был поражен. Как, мой Кремль, который я мог видеть только издалека, если залезал на высокий подоконник в нашей детской, был так близко?

Когда еще раз мы пошли бульваром, я сказал:

— Поля, а там, за стеной, Кремль?

— Известно, Кремль.

— Поля,— попросил я как можно жалобней,— пойдем посмотрим.

— Што выдумал! Мамаша заругаются.

С Полей я спорить не смел.



3

Время шло. Прошла зима. И вот случилось необыкновенное. Когда кончились уроки и уже все дети разошлись, мы одни сидели с Сережей на стульях в зале и ждали, когда нас вызовут.

Вошла самая молоденькая наша учительница Елена Адамовна. Она увидела, что мы сидим в пустом зале, и подошла к нам.

— А вы зачем сидите?

— За нами никто не пришел,— сказал я горестно.

Елена Адамовна вышла в переднюю. Потом она раза два прошла по залу туда и обратно. Ясно, она не знала, что с нами делать. Наконец она решилась. Она спросила меня:

— А ты знаешь дорогу домой?

— Конечно, знаю.

Тогда она сказала:

— Саша, ты большой и умный мальчик. Возьми Сережу за руку и веди его домой.

Это она сказала зря. Я был не большой, а очень маленький. Кто меня видел, всегда говорил: «Какой маленький!» А про ум я не понимал. Но я был послушный мальчик, и, раз Елена Адамовна велела идти, надо было идти. Я взял Сережу за руку, и мы пошли.

Теперь, когда мы были на улице, у меня начались смущения и соблазны. Если идти по Спасоглинищевскому, там против еврейской синагоги был дровяной двор, и оттуда могли выскочить мальчишки и нас обидеть. По бульвару было идти лучше уже потому, что не так скоро придешь домой, а потом, если идти по бульвару, нужно было пройти мимо аптеки Брунс, которая была на углу Маросейки. Там жил Коля Брунс, тоже мальчик из нашей школы, мой товарищ по классу. Будет интересно сказать ему завтра: «Коля, я вчера видел твою аптеку».

Мы вышли на бульвар, и тут я заволновался. Ведь за стеной был Кремль, и рядом не было Поли, чтобы мне пригрозить. Я думал, мы только войдем в ворота и посмотрим на Кремль, а потом пойдем домой.


Мы сошли с бульвара и пошли к воротам. Туда шло много народа, и вместе со всеми мы прошли через них. Я смотрел во все глаза. Где же сверкающие золотые соборы? Никакого Кремля не было. Была толкучка людей, что-то вроде нашей Устьинской толкучки, но только в сто раз больше. Кругом сновали, двигались, переходили с места на место люди с разным товаром. Вдоль по стене теснились какие-то прилавки, лавчонки, сарайчики. Прямо на земле стояли лотки, сидели торговки.

Мы шли уже по мостовой, с тротуара нас давно столкнули. Да и был ли здесь тротуар? Я шел все вперед. Ведь Поля сказала: «За стеной Кремль». А я тогда верил всему, что мне говорили. Может быть, он где-нибудь подальше. Вот сейчас обогнем тот дом и там его увидим. Мы шли по переулку. Потом вошли в другой переулок. Нас чуть не затоптали. Была такая теснота. Сколько здесь стояло извозчиков! Останавливались и подъезжали телеги. Прямо на тротуар разгружали ящики. Из ворот катили бочки.

Вдруг мне стало страшно. Я захотел назад, домой. Но тут я понял, что не знаю, где я, не знаю, как идти назад и где дом.

Я не заплакал, не закричал...

Моя крестная мать, бабушка моя, учила меня: «Саша, если ты заболеешь, если что потеряешь, если сам потеряешься, заблудишься или испугаешься, молись Богу, и Бог тебе поможет».

И я начал молиться. Я все куда-то шел и все молился: «Господи, помоги мне. Господи, приведи меня домой».

Куда мы шли, я не понимал, и как мы вышли из переулков на прямую улицу и куда по ней идти, я не знал. Дома вокруг были все большие и все какие-то нежилые, чужие и непонятные. Но чем становилось страшнее и непонятнее, тем горячее я молился. Я все просил: «Господи, приведи меня домой». Я просил Божию Матерь, святителя Николая. Улица кончилась, и я остановился. Прямо и направо была широкая площадь с высокой стеной. Я бы никогда не решился перейти эту площадь. Но налево было еще страшней. От поворота, стуча и громыхая, непрерывным потоком катились ломовики.

Что же мне делать? Куда мне дальше идти?

И тут кто-то наклонился ко мне и сказал: «Дети, идите за мной!»

Это была женщина, старая, как моя бабушка. Только бабушка была сгорбленная, а она, когда выпрямилась, была худая и высокая. И сказала она так ласково, как говорила бабушка, когда крестила меня на ночь. Голова ее была закутана в черный платок, и этот черный платок падал ей до ног и закрывал ее всю. Она еще раз оглянулась на меня и пошла вперед, налево, туда, куда с громом и грохотом катились ломовые.

А я, как она велела мне, пошел за ней. Мой испуг прошел. Раз она сказала, чтобы мы шли за ней, чего же было бояться! Она шла не рядом с нами, а впереди шага на четыре, но я все время ее видел. Я был маленький. Рядом шло много людей. Навстречу их шло еще больше, но все они не загораживали ее. Стоило мне посмотреть вперед, и я ее видел, видел всегда, как она шла, как она иногда поворачивала голову и взглядывала на нас. Она была точно выше всех, точно шла надо всеми. Столько шло народа, что я подумал, чтобы нам не растеряться с Сережей, и я еще сильнее держался за него.

Моя детская резвость стала опять проступать, и, смотря все вперед, я в то же время успевал заметить и то, что было кругом. Мы шли по большому мосту. Через перила с него была видна вода и внизу лодки и барки, и это все было интереснее, чем с Устьинского моста. Потом мы перешли мост и пошли по другой улице, очень узкой. Здесь народа, и шума, и тесноты было еще больше. Но это было ничего. Я видел ее перед собой, ее голову под черным платком и не боялся. А кругом было столько лавок и магазинов, сколько я никогда не видел. Они были рядом одна с другой и даже в два этажа.

Я так все разглядывал, что не заметил бы улицу, уходящую налево, но я вдруг остановился. А где же?.. Я не видел больше ее черного платка. Ее не было там, впереди, передо мной. И я услышал ее голос: «Теперь ты знаешь, где ты, и найдешь свой дом».

Она говорила очень тихо, как бы откуда-то издалека. И где была она, я не видел. А может быть, я уже и не думал о ней. Все, что только что было со мной, все забылось от той безудержной радости, которая меня охватила сейчас, потому что, когда здесь я смотрел кругом себя, я все узнавал. Узнавал, где я, где я стою.

Это были наши Садовники, только с другого конца. Как все это было мне знакомо! Ведь этим путем мы, мальчики: я, Сережа, Миша и Костя, так часто ходили к нашей бабушке, к ней в гости. Здесь с того угла мы поворачивали на Канаву и шли в Кадашевский переулок, где она жила на церковном дворе у Воскресения в Кадашах.

В каком же я был восторге, что теперь кругом опять все свое, что я все могу узнавать и называть. Вот красная церковь, где на стене образ во всю стену за стеклом. Здесь был нарисован большой белый конь, и на коне Георгий Победоносец, который бил копьем прямо в красный язык змея. А вот дом, где я родился. Когда Варя ходила к Мусуриным, она и меня брала с собой. Там я играл с Клавой в куклы и посуду, или она водила меня к ним на галерею, где окна были из разных стекол — синих, желтых и зеленых. И когда я влезал на скамеечку и прислонялся к ним, все было то синее, то желтое, то зеленое. Дальше вбок по переулочку была церковь Николы Заяицкого. Бабушка говорила мне, что здесь меня крестили, а мама водила нас сюда причащать. А вот это бани, куда мы ходили с папой. Сейчас же за банями начинается Устьинская площадь, и я вижу столбики ее толкучки. Вот и крыша нашего дома. Мы поворачиваем к себе. Мы пришли.

Дома я ничего не сказал. Сережа тоже молчал. Если бы я стал болтать, может быть, он что-нибудь прибавил, но я молчал, молчал и он. Так это все прошло и забылось.



4

Забылось ли? Нет!

Часто и гимназистом, и потом взрослым я вдруг задумывался. А кто же была эта светлая старица, которая вывела меня тогда из моей первой беды? Я опять слышал голос, как она сказала: «Дети, идите за мной». Я видел ее, покрытую черным платком, точно в мантии монахини, и как она шла передо мной выше всех, высоко над людьми.

Бог дал мне долгую жизнь. Умерли все: и друг мой Сережа, и Костя, и Миша, и Леонид, и моя Варя, и Маня. Умерла моя дорогая мамочка и папа, и незабвенная наша бабушка. Я один, и жизнь прожита.

Она была трудной и полной опасностей и великих страхов. Сколько раз вот-вот я мог погибнуть. Сколько раз я скользил на краю с бедой. Сколько раз, привлеченный манящей красотой, неосторожно заглядывал за предостерегающе поставленную стену и вместо красоты находил там ад и ужас, безобразие и грех. Но никогда, никогда я не был оставлен Богом. Его Божественная помощь находила меня и выводила из всех бед. Что же спасало меня? Молитва.

Моя молитва, которую я пронес по жизни, как свечку от 12-ти евангелий, была разной. То она ярко и чисто горела, а то затухала, и только маленький-маленький огонек дрожал на ней, готовый потухнуть от ветра, которым дул на нее страшный мир. Но я защищал этот гаснущий огонек и сердцем, и рукой. Потому что у меня был опыт ее чуда в моей первой в жизни беде.

Когда, заблудившись в переулках Китай-города, я остановился на углу Средних рядов, то, конечно, в своем испуге и смятении я не подозревал, что стою перед моим желанным Кремлем. Я не вошел в него, но туда вошла моя молитва. И в Вознесенском монастыре у Спасских ворот святая и преподобная Евфросиния, великая княгиня Московская, встала из своей пречистой раки и явилась ребенку, и путеводила мне, и привела меня домой. Так я знаю. Так я верю.



Преподобная мати Евфросиния, моли Бога о нас!



Москва. 1961 год, 30 мая.


Читайте ещё один рассказ того же автора:

Красноярская обедня

Лайфхак: как сделать и костер, и плитку из одного-единственного бревна.

Это должен узнать каждый русский.
Поразительная по простоте и гениальности технология.
Первоисточник.


Илма с мольбой в голосе попросила:

— А можно сначала горячий чай и обед, а уж потом костер и прочие зимние забавы? Вы извините, но уж очень я замерзла…

Лесорубы переглянулись, глупо усмехаясь, но понимая, что в Финляндии все не так, как в России, попытались терпеливо объяснить, что, мол, не знаем как у вас, но в нашем лесу на тридцатиградусном морозе чай без костра сварить невозможно. Тут, милая барышня, нет ни газа, ни розеток. Так что придется подождать. Вот Саня еще пару веток нарежет, и будет костерок, тогда погреетесь.

Илма ничего не поняла ни про газ, ни про розетку и, раздражаясь, сказала:

— Так я и прошу. Не нужно костра – это долго. Просто сделайте огонь – чайник вскипятить и погреться…

Тут лесорубы уже слегка напряглись. Один даже то ли в шутку, то ли всерьез протянул финке зажигалку.

Та взяла, сунула ее в варежку и попросила у Сани бензопилу.

Саня дал.

И финка из начинающего режиссера мгновенно превратилась в сказочную маленькую разбойницу. Лихо вырезала из сосны большое полено, сантиметров тридцать в диаметре и поставила на торец. Оно оказалось ей по пояс. Мы наблюдали за ней как дети за фокусником. Было видно, что бензопила для нее такая же привычная вещь, как для наших девушек фен.

Дальше она начала резать полено вдоль как тортик, но не до самого низа — чтобы оно не распалось на дольки. Всего четыре прореза.

Потом финка открутила какую то крышечку и в центр деревянного тортика налила из бензопилы несколько капель масла, чуть плеснула бензина из бачка, отдала хозяину агрегат, вынула из варежки зажигалку и чиркнула…

От начала ее работы до появления у нас самой настоящей газовой плиты прошла ровно минута.

Через десять минут мы все пили мятный чай, а на деревянной конфорке уже шкворчала картошка с салом.

Огонь никак не нужно было поддерживать, он горел сам по себе — красиво и ровно выжигая полено изнутри, как будто в середине бревна была спрятана хитроумная газобаллонная конструкция. И продолжалось это не пять и не десять минут, а почти час…

Ах, какие живописные лица были у бывалых лесорубов. Жаль, что камера замерзла, а то бы заснял для истории. Поначалу они недоверчиво шептались ожидая подвоха, но скоро поняли, что подвоха не будет и что их жизнь поделилась на «до» и «после».

Сохраните веру вашего ребенка

Обнаружил замечательный текст о воспитании с младенчества. Срочно копирую себе в ЖЖурнал со своими комментариями и дополнениями!

«Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное»

«Блаженны плачущие, ибо они утешатся»

Когда маленький, только недавно пришедший в мир человек, плачет – к кому обращен его плачь? Он еще и осмыслить-то не может, что с ним происходит. Он еще не способен не только самостоятельно решить свою проблему, но и понять даже – в чем ее причина. Он не вполне понимает, кто он сам, кто и что его окружает, что он ощущает. Он просто кричит, кричит с верой, ожидая, что будет услышан. И его слышат, прежде всего – Бог.

Бог слышит каждую молитву, которая обращена к Нему, и непременно отвечает – так или иначе. Тем более, если с просьбой о помощи к Нему обращается маленький, невинный младенец. И Господь посылает ему эту помощь через родителей (прежде всего), и это помощь – обязанность родителей, которая вменена им даже и общечеловеческими законами. Родители, спеша на помощь своему ребенку, выполняют свой долг перед Богом, следуя Его Воле.

Мы обязаны обеспечить своим детям это ощущение – чувство защищенности, самое базовое знание или потребность человека. Знание о том, что его молитвы – слышат. Нет никаких оправданий родителям, которые допускают, когда их дети просят защиты и заботы, а в ответ – тишина. Нет, Господь по своему Промыслу все равно защитит человечка, просящего помощи, но этот безответный (со стороны родителей) крик – тяжелейшее обвинение, по которому на Страшном Суде будет нечем оправдаться.

Об этом писал Ф.М. Достоевский: «Когда маленькое, существо, ещё не умеющее даже осмыслить, что с ним делается, бьет себя ≤….≥ крошечным своим кулачком ≤….≥ и плачет своими ≤….≥ слезками к Боженьке, чтобы тот защитил его, — понимаешь ли ты эту ахинею, друг мой и брат мой, послушник ты мой Божий и смиренный, понимаешь ли ты, для чего эта ахинея так нужна и создана!» А нужна и создана она для того, чтобы мы – родители – выполнили первую свою обязанность – по Воле Божией – обеспечили своему малышу необходимый уход и защиту. Помните, что спеша на призыв своего ребенка – вы выполняете Волю Божию. Смысл жизни христианина – свою свободу воли применить к выполнению Воли Божией. Здесь – один из немногих случаев, когда мы точно знаем, в чем состоит Его Воля.

Но в этом ли смысл и промысел Создателя только (в физической защите)? Думается, что не только в этом. Маленький человечек же, пока еще так же не понимая и не осознавая своих родителей, получает ответ на свою молитву. Каждый раз для него это – чудо! И каждый раз он укрепляется в своей искренней вере. Но здесь наш ждет серьезная ловушка (она не только лишь к детям относится): чудо, которое совершается постоянно, может перестать осознаваться как чудо, превратиться во что-то само собой разумеющееся, обязанность.

Вот этого нужно стараться не допустить, нужно стараться сохранить веру в своем ребенке. Веру в то, что без Бога мы не можем ничего!

*(А как? Мой вариант ответа см. ниже, курсивом - Максим Солохин)

Это задача наисложнейшая и универсального решения тут нет. Первый шаг – нам самим вспомнить и осознать, что и мы ежесекундно получаем помощь от Бога так же, как и маленькие дети («Без Меня не можете творити ничесоже»).

Нужно понимать, что подобно детям и взрослые люди не вполне понимают, что с ними происходит. В чем причина тех или других событий, как решить ту или другую проблему (а ведь сначала нужно осознать настоящую причину этой проблемы). В этом смысле мы – взрослые – от детей отличаемся только тем, что нам кажется, что мы уже многое понимаем.

Нам самим важно верить, что Господь – наш Отец. И мы должны как маленькие дети верить, что что бы ни случилось, что бы ни происходило вокруг – даже если мы сами не понимаем – мы должны просить помощи у Бога. И мы должны верить, как и маленький плачущий детёныш, что наш Отец незамедлительно посылает нам помощь. Важно сохранить эту веру и подобно детям призывать на помощь Бога. Вот эту веру нельзя убить в ребенке, а следует стараться ее сохранить и приумножить.
------------------

*Мой вариант ответа парадоксален: не слишком спеши на помощь. Сначала ПОМОЛИСЬ за ребенка - хотя бы мгновение, если дело срочное! - оставь пространство Богу: может быть, Он Сам его утешит Своим прикосновением. А может быть, просто даст тебе благодать ПРАВИЛЬНО утешить - ради славы Своего Имени, которое ты призываешь.
Парадоксален этот ответ потому, что выше было сказано: преступление не прийти на помощь - или даже замедлить с помощью. Но вот насчет "замедлить" - это не совсем точно. Полезно замедлить ДЛЯ МОЛИТВЫ. Молитва и задает меру замедления.
А ассоциация молитвы с плачем - это не плохо. Высшая форма покаянной молитвы - это плач о Боге. Об этом пишут все отцы. И потом в жизни, когда он будет плакать, он будет вспоминать Бога. А именно это и требуется. Это правильная ассоциация. Собственно, в этом и есть цель: превратить навык плача в навык молитвы. Тогда Бог будет ему помогать в жизни. Как изначально Он и приходит на помощь - твоими руками.
Молиться, утешая - это верная и очень завершенная семантически мысль. Я обдумываю её много лет, и она со всех сторон правильная. Всё сходится.
Подчеркну:
Молитва не ВМЕСТО помощи, а ВМЕСТЕ с помощью. "Непрестанно молитесь", опять-таки.



Что нужно добавить к сказанному?

Когда родители молятся Богу, он тем самым демонстрируют ребенку свою ограниченность. И это не такой простое и однозначное действие, как может показаться на первый взгляд.
Для ребенка родители - боги. Они невольно занимают в его душе место Бога. И ему неприятно сознавать, что они - беспомощные. Но это необходимо, так как он не всю жизнь будет маленьким.
Может произойти - и даже неизбежно происходит! - сбой коммуникации. Ребенок не так понимает происходящее, как понимают его родители. Ты-то все правильно замыслил, а ребенок видит другое. Это вторжение иного духа. Дело неприятное, но неизбежное. С возрастом он сам должен будет сделать выбор, какой дух принять как СВОЙ. Чьему толкованию верить. Ведь даже и Евангелие можно истолковать неправильно, чему примеров масса.
Исключить воздействие дьявола на ребенка нельзя, так же как отнять у него свободную волю. Надо просто ждать, продолжая молиться за ребенка.
И Бог ради славы Своего имени приведет ребенка к Себе. А все, что было прежде, он переосмыслит по-новому.
Но здесь есть ещё один важный нюанс, о котором много говорится в ЖЖурнале ortopas.
А именно, ребенок ВИДИТ Бессознательное своих родителей. И если оно нечисто (а оно нечисто, если мы не святы), то он видит нам нечистое. В этом и опасность воспитания. И эту опасность невозможно полностью устранить, потому что ты не вполне сам себя контролируешь.
Все, что можно - это очищать себя самого. Потому что пока ты не свят - ты тем самым создаешь ему проблему. Ставишь себя между ним и Богом.
А куда деваться?
Единственный выход - покаяние и молитва. Очищение сердца.
И между прочим - хороший секс с супругой. Как ни странно, это очень важно для воспитания. Либо монашество, либо хороший секс.
Потому что скрытая, подспудная сексуальная неудовлетворенность накладывает самый сильный отпечаток на Бессознательное. Дает ему силу, энергию 😞
Поэтому, кстати, монахи обычно не занимаются воспитанием детей (хотя казалось бы! кому ещё этим заниматься?!). Когда монах уже достиг чистоты сердца - тогда можно. А пока в его сердце живут страсти, пока он в борьбе - он не может вести за собой. Хотя и может показывать пример борьбы со страстями, что тоже по-своему ценно, но не так однозначно с точки зрения ребенка, пока он не сделал свой собственный выбор.
Идеальный воспитатель - свят. Несвятой воспитатель - не идеален. И чтобы максимально уменьшить вредность, он должен использовать данные ему от Бога средства. Мирские люди должны вести (детей), потому им хотя страсти в них и живы, но им дается возможность максимально сбить накал страстей. И её надо использовать.
Пример борьбы - да! это полезно. Но борьба должна быть разумной. Неправильная стратегия борьбы ведет к поражению и утрате веры.
Потому ortopas справедливо настаивает, что в браке очень важен хороший секс. Важен во всех отношениях, том числе и для воспитания детей.
Но так или иначе, а всем, кто имеет дело с детьми - и монахам, и мирским - нужно непрестанно молиться, по заповеди.
Что это значит и как это делать?
Надо мыслить, обращаясь к Богу со всеми мыслями, которые у тебя возникают. И с молитвой приходить на помощь, когда ребенок печален, просит о помощи или просто плачет. И тогда детский плач сам собою мало-помалу перерастет в молитву. (В идеале, если всё правильно сделано.)
Плач - это уже молитва, только неосознанная.

Глубинная психология Власти

Этот текст продолжает цикл "Перезагрузка", начатый заметками
Археология смыслов
Истинные причины наших поступков
Послушание vs повиновение
Откуда в человеке страсть к власти?

Итак...

...не только Бог может оказывать нам покровительство. Есть и многие другие, желающие этим заниматься. И в первую очередь, это наши родители, которые и занимают место Бога в душе ребенка, закладывая тем самым основу будущей социализации – и всех будущих проблем.

"Занимать в душе ребенка место Бога" - дело не совсем безопасное. Тут завязываются узлы всех будущих сложностей и противоречий в отношениях ребенка с родителями, которые так ярко проявляются в подростковый период. Идеальные родители всегда и во всем действуют по воле Божьей, находятся в послушании у Бога, являясь тем самым прозрачным проводником Его воли, идеальным Его образом и подобием. Дети таких родителей свободны от тех психологических проблем, с которыми приходится сталкиваться практически каждому из нас. Когда родители действуют своевольно, то какими бы благожелательными ни были их намерения в отношении ребенка, они невольно создают ему проблему, так как реальность-то не подчинена их воле. Они заняли место Бога, но не обладают при этом подобающим Богу всемогуществом и всеведением - и потому при всем желании не могут сыграть взятую на себя роль достойным образом.
Естественное для человека стремление к Богу, желание уподобиться Ему, конвертируется в этом случае в стремление "стать большим". Взрослые, "большие" -"боги" для детей, но увы, это несовершенные, весьма относительные и как правло вполне языческие божества. Святые родители – редкость, а грешные родители – это языческие "боги" для младенца. И это обстоятельство не может не порождать тяжелых психологических проблем как в младенчестве и детстве, так и в подростковый период. А затем созревший ребенок сам заводит детей и так же точно играет роль "бога" для них, передавая таким образом все эти проблемы из поколения в поколение.

Если копнуть ещё глубже, нетрудно заметить, насколько существенную роль играет во всех этих отношениях то Бессознательное, о котором я столько говорю на страницах своего журнала. Ребенок воспринимает мир непосредственно, и он вступает в контакт со своим родителем на самом прямом, самом глубоком и интимном психологическим уровне. Пока ребенок не научился говорить, его общение с родителями и не может быть ничем кроме раппорта.

А это значит, что Бессознательное родителей не может не становиться Бессознательным ребенка. Оно передается через воспитание так же надежно и неизбежно, как генетический код через зачатие. Говоря на языке Фрейда, "Сверх-Я" родителей становится "Сверх-Я" ребенка. Это тот механизм передачи самых базовых, примитивных культурных и этических норм, который срабатывает автоматически, независимо от качества воспитания. От качества воспитания зависит лишь то, насколько успешно человек сможет переварить, переработать этот полученный от родителей ментальный "вирус".

Сказав это, я теперь могу уточнить, в каком смысле родители занимают в душе ребенка место Бога. Более правильно было бы сказать, что это место занимает в его душе твоё Бессознательное, действие которого младенец непосредственно ВИДИТ сквозь сознательные действия твоего "я". У идеального (святого) родителя нет никакого "Сверх-Я". "Сверх-Я" занимает в душе и сердце ребенка место, которое изначально принадлежит Богу. Разница между Богом и Бессознательным обычного грешного человека огромна. Прежде всего, Бог властвует над всем, и все в мире совершается по Его воле. "Сверх-Я" же всемогуществом не обладает, оно лишь выдвигает нравственные требования, подчиняет человека, принуждает его к повиновению, само будучи при этом бессильным.

Обобщая сказанное выше, замечу, что нужно различать два вида наследственного греха, который передается нам от старших поколений.

Прежде всего, это "первородный грех" - естественная страстность и смертность, уязвимость нашего естества, наша зависимость от обстоятельств, страх боли и стремление к наслаждению. Хотя "первородный грех" и называется грехом, но лишь потому, что его причиной является грех, совершенный Адамом. На деле же ничего греховного в нашей естественной страстности нет, и Бог нас за неё не осуждает, не ставит её нам в вину.

Во-вторых, это наследственный грех - уже не естественные страсти, но греховные страсти, которые мы воспринимаем от свои родителей в ходе общения с ними. Общение это начинается ещё в пренатальный период, когда ребенок, обитая в материнском лоне, воспринимает и на свой лад понимает все, что происходит в это время с его матерью. Оно становится наиболее интенсивным в младенчестве, когда ребенок полностью зависит от взрослых, благоговеет перед ними и как губка впитывает всё, что видит и ВИДИТ в них, особенно в тех, от кого существенно зависит его выживание и благополучие.

Воспринятое от родителей Бессознательное ("Сверх-Я") является причиной "вытеснений" - обширного забвения значительной части жизненного опыта детства, а в особенности всякого рода "травматических сцен". Вытеснение - очень интересный эффект, и надо понимать, что это действие именно Бессознательного. Неверно понимать "вытеснение" так, что человек "решил" забыть что-то - и забыл. Так не бывает. На самом деле механизм "вытеснения" более сложный и интересный. А именно, на все мысли, хоть как-то (ассоциативно) связанные с вытесненным, Бессознательное реагирует "сопротивлением" - особыми "авторитетными" помыслами, отвлекающими внимание от вытесненного. Помыслы сопротивления человек привычно, автоматически принимает без критики так же, как в младенчестве он некритически принимал слова родителей. Осознать, заметить в себе действие сопротивления не так-то легко. Зато осознав его, можно мало-помалу восстановить в памяти вытесненное. Для этого разработана специальная техника, именуемая "психоанализом" (см. например https://ortopas.livejournal.com/2544.html).

Вытеснения ослабляют человеческий ум, способность к самосознанию, рефлексии. Это создает предпосылки для дальнейшего развития уже индивидуального, личного греха и личных греховных страстей.

С другой стороны, "Сверх-Я" в известной мере берет на себя роль управления обществом. Совместная деятельность людей невозможна без их предварительной социализации, "притирания" друг ко другу, которое начинается в глубоком детстве, с нашего младенческого опыта общения с родными и близкими. А существование больших социальных общностей (численность которых значительно превышает число Данбара) невозможно без целенаправленной организации жизни этих людей. Эту организацию осуществляет Власть. И здесь смысловой круг замыкается.

Глубокая потребность человека во Власти зарождается в эпоху его младенческой беспомощности, когда естественной Властью для него выступают родители, которые сами когда-то были младенцами и которые обязательно находятся под контролем какой-то Власти, если только они являются членами достаточно большой социальной общности. Таким образом, фундамент фрейдовского "Сверх-Я" (моего "Бессознательного", которые Михаил Васильев предпочитает называть "родительским комплексом") с первых лет закладывается в душу человека.

Может ли повзрослевший человек достигнуть освобождения от "родительского комплекса"? Да, но только одним из двух способов. Либо через принятие монашества и обретение бесстрастия, которое устраняет первопричину "родительского комплекса". Либо через законный брак: по слову Библии и благословению Бога "Оставит человек отца и матерь и прилепится к жене своей" (как это может произойти, см. https://ortopas.livejournal.com/2544.html).

Но вот вопрос: если человек освобождается от магии Власти, неужели он становится полностью асоциальным существом и противником всякой Власти? Конечно, нет! Если говорить о мирянине, он (в отличие от монаха) не становится бесстрастным и неуязвимым, но по-прежнему нуждается в защите со стороны других людей, а значит, и в покровительстве Власти, которая соединяет этих людей в общество. Просто его отношение к Власти и всем связанным с этой темой вопросам становится разумным и осознанным, в то время как для нас сейчас эта тема крайне аффективна. Ненависть к Власти и восторг перед Властью — это две стороны одной медали, и одно переходит в другое с неудивительной легкостью. Мечты о "свободе, равенстве, братстве" - лишь подспудная игра инфантильного родительского комплекса, препятствующего человеку увидеть реальность такой, как она есть.

Полной свободы от общества и независимости от земной Власти достигает лишь человек, ступивший на путь монашества и достигший его цели, ставший вполне бесстрастным. Его покровителем является Сам Бог, и ни в чьем земном покровительстве он более не нуждается. Напротив, земные цари и владыки теперь ищут покровительства такого человека, справедливо видя в нём верного вассала Самого Иисуса Христа, Первоисточника всякой Власти. Этого состояния достигают правильно подвизающиеся монахи, в этом и состоит цель монашества. Миряне же достигают этой цели лишь в смерти, которая одновременно является и завершением всех естественных страстей, и избавлением от них. Умерший освобождается от власти греха.

Достигаемая через законный брак свобода от аффективности "родительского комплекса" — это далеко не бесстрастие, а всего лишь окончательное "повзросление", окончательная переработка первых впечатлений детства, неизбежно травматических в силу крайней беспомощности и уязвимости человека в тот период жизни. Мало кто успевает повзрослеть в нашу эпоху, слишком кратким стало время нашей жизни. Но есть приемы, пользуясь которыми можно ускорить этот процесс. Как можно его ускорить – этому вопросу и посвящен жжурнал Михаила Васильева.  Достигший психологической зрелости человек не мучится подростковой тоской по "независимости", но спокойно и рассудительно взвешивает достоинства и недостатки своего реального положения. Прежде всего, его не раздражает Власть и он не мечтает избавиться от неё. Любого рода революционность – фантазм, порожденный аберрациями "родительского комплекса". Зрелый человек сознает, что он страстен и потому нуждается во Власти, но он сознает таки и что Власть в нем тоже нуждается.

Отношение зрелого человека к Власти - взаимовыгодное сотрудничество. Власть на свете не одна, их много. Он делает сознательный выбор, какой Власти служить, и проявляет верность избранной им Власти. При этом мотивом его верности является стремление угодить Иисусу Христу, заповедавшему: "кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два" (Мф. 5:41). Пока мы пользуемся покровительством своей Власти, мы должны сохранять ей верность просто ради доверия к Промыслу, который устроил нашу жизнь именно так, а не иначе. Но эта верность власти не должна приобретать аффективный характер, Власть не должна заслонять собою Бога. Зрелый человек не становится этатистом и вождистом. Если подобное происходит — это такой же симптом действия "родительского комплекса" как и леваческий подростковый протест против Власти. "Правые" и "левые" в равной мере являются жертвами "родительского комплекса". После того как Власть перестала оказывать тебе покровительство, уже ничто не побуждает сохранять верность ей кроме вышеупомянутого принципа "иди с ним два". Даже не три и уж тем паче не десять; двух более чем достаточно.

Продолжение:
Цель этого цикла и всего моего ЖЖурнала

Из беседы с профессиональным историком.

Написал мой оппонент вот такую фразу. Такую ветиеватую, что я сначала даже не понял, что тут куда:

> Кожинов плоховатый историк, но он много не знал. И это частично оправдывает его. Да, и сам его подход порочен.

Долго размышлял я над этой фразой. Как-то уж очень характерно, в некотором смысле даже эпично сказано: был плохим историком, но многого не знал, да и сам подход порочен. Особенно зацепило меня, что не "к тому же многого не знал", а "но многого не знал". Ведь писатель, сам люблю фразочки лепить, вот и призадумался...

Размышлял я глубоко, и ночью увидел сон. Знаете, я снам не верю, но некоторые фиксирую. Бывают такие сны, с остроумными намеками. Тут в одной из веток я помянул Аннушку, которая уже разлила масло. Но помянул я её не там, где надо. Не в разговоре с Берлиозом, а в разговоре с Иванушкой-дурачком. В разговоре с Иванушкой надо было мне поговорить о свечечках и иконочках, о карете скорой помощи. Не надо было мне поминать Аннушку. Аннушка - это для Берлиоза.

Знаете, бывают такие люди. Люди грамотные, обученные, люди по-своему высокого полета. Только прогнившие насквозь из-за предательства. Предательство - это рак души. Это и брошенные женщины, и несчастные дети, которые всю жизнь не могут понять, что было не так, и в чем они провинились. Вот Берлиоз был из таких, из прогнивших. Ему Россия дала прекрасное образование, но он потратил его для того, чтобы профессионально обманывать иванушек.

И мне стало тревожно за Сергея. Он ведь не профессиональный историк, и каждый профессиональный историк для него сейчас немножко бог. Худо, когда человеку на пути попадается недобрый бог. Боги - существа опасные. Когда у человека нет бога, у него нет защиты. "Хороший врач по крайней мере спасет вас от плохого врача". Беда, если у человека нет Бога, и он повстречает в своей жизни Берлиоза, лицо со знаменитой фамилией и хорошим образованием, которое стало на путь сознательного служения злу. Беда, беда...

Я уважаю наперсточников как профессионал - профессионалов.
Невозможно быть профессионалом во всем, но кое-в-чем я профессионал, и потому умею понимать и ценить профессионализм.

Умение передергивать - это ведь тоже дар. По сути, в своей основе, это не злой дар. Его назначение - объяснять детям высокие истины. Высокие истины надо знать, и особенно полезно их знать вот именно детям. Но дети неспособны усвоить высокие истины по-настоящему, потому что для этого требуется много времени и много этапов надо пройти, чтобы по-настоящему. Потому детям высокие истины сообщаются условно, с передергиванием.

Помните, в курсе марксизма-ленинизма нам рассказывали о гегелевской диалектике с её "отрицанием отрицания". Всякое кардинальное развитие - это отрицание старого и начало нового. Новое всегда отрицает старое. Но на следующем этапе новое снова становится старым, и его отрицают второй раз. А минус на минус дает плюс, и в результате совсем-совсем новое всегда чем-то напоминает то прежнее старое, с которого все начиналось. Тут и заложена возможность позитивного передергивания.

Вот есть старая монархия, с её традиционным укладом, почитанием младших старших и проч. Её отрицает либерализм, требующий равного уважения ко всем. А затем уже является монархия нового типа, основанная на уважении ко всем, но при этом и с сохранением невидимой вертикальной вертикали - где-то там, за кулисами. Это отрицание отрицания.

Правильный наперсточник - он пропускает промежуточный этап и сразу ведет ребенка от первой монархии к последней. А злой наперсточник фиксирует внимание ребенка на первом отрицании и навсегда делает из него революционера. Любой революционер - это грамотный, обученный человек. Но недоучка. С ним провели процедуру первого отрицания и не провели второй. Специально оставили человека навсегда бунтующим подростком, который уже никогда не повзрослеет, но так и сойдет во ад - наполовину ребенком.

Это страшно, когда наполовину дети сходят во ад, потому что кто-то умный и подлый вырвал ребенка из детства, однако же помешал ему по-настоящему повзрослеть. Просто потому, что ему в каких-то его тёмных делишках понадобился именно подросток под рукой.

Так хотел поступить Берлиоз с Иваном Бездомным. Но не вышло у Берлиоза. Бывает так, что в дело вмешивается Судьба. Уродится у человека урожай, думает он жить долгие годы - есть, пить и веселиться. Но в ту же ночь русская девушка, комсомолка отрезает ему голову.

> Есть книга "The Anglo-Japanese Alliance, 1902-1922", Phillips O'Brien.
Там сказанно: "В 1922 году Англия и Япония развелись, но Англия продолжала платить алименты."

И понятно, почему она продолжала платить алименты. Потому что кроме Англии в игре были ещё и США, которым суждено было вскоре "сделать" Англию на Мировом океане, а особенно на Тихом океане. И потому англичанам ничего не оставалось, кроме как надеяться на удачу, что япошки предпочтут их Америке. Подкармливать, задабривать. А если не получится - тогда по крайней мере столкнуть их лоб в лоб с ненавистными янками.

Все правильно Вы говорите, но передергиваете. Почему? Потому, что дореволюционная Россия была естественным союзником США. Вы рассчитываете, что я нахожусь под влиянием антиамериканской пропаганды, и не смогу сделать этот простой ход мысли. Но Вам не повезло. Я вот могу.

Понимаете, Берлиозы - очень умные существа. Но иногда им в парке на лавочке случается встретиться с ещё более умным существом. Настолько умным, что Берлиоз со всем своим умом неспособен понять, с КЕМ он встретился. И начинает бормотать про себя что-то банальное, то ли милицию звать, то ли врача.

Нет, не думайте! Говоря об "умном существе" я не себя грешного имею в виду. Я так, ассистент. Кто-то ведь должен потом кровь песочком присыпать, могилку выкопать. Я человек простой, это мой уровень.

О Франции

Вчера глянул какой-то французский фильм и снова подумал: всё-таки французы намного тоньше и интереснее англичан. Интереснее французов в Европе только итальянцы. Ещё интереснее были австрийские Габсбурги, и до тех пор, пока они были, Европа помнила, что такое настоящее изящество.

В Английской культуре, несмотря на всё её величие, время от времени проглядывает вдруг что-то удивительно незрелое, подростковое. Американцы учились жизни у англичан,  и в их культуре эта черта порой приобретает характер настоящего инфантилизма. В этом инфантилизме есть даже своеобразный шарм, милая непосредственность enfant terrible*.

Англичане поняли жизнь как-то односторонне. Они решили, что в жизни всегда побеждает тот, кто окажется всех подлее, и вот изо всех сил стараются. Нельзя не признать, что получается у них хорошо, убедительно. Вдохновенно и разнообразно. Следить за этим интересно и почти не надоедает.

Но все-таки смысл жизни не в подлости. Добро глубже зла, оно укоренено в самой основе бытия, и в конечном итоге является единственно верной стратегией. Преимущество зла явно, но оно — тактическое, большого будущего за ним нет. И когда француз делает успешную подлость, он не торжествует подобно англичанину, но печалится, потому что знает, что это не конец сюжета, а лишь завязка трагедии.

Россия спасла Францию в 1914-м, и Франции следовало отплатить ей тем же в 1917 году. Сделав подлость, французы потеряли не только лицо. Они потеряли надежного союзника в борьбе с Англией — и это привело их к тому тяжелому положению, в котором они сегодня пребывают. На пятьдесят англосаксонских фильмов приходится лишь один французский, и не случайно в нем всегда есть привкус какой-то уютной, умудренной старческой обреченности.

Звезда Франции выше всего поднялась в XVII веке, когда Генрих Наваррский сказал, что Париж стоит мессы. Французские короли были католиками, но чтобы победить католиков Габсбургов, им пришлось вступить союз с голландскими протестантами. После этого христианство пришлось упразднить, заменив масонством, и окончилась эта игра кровавой вакханалией Революции, от которой Франция так и не смогла оправиться.

Французы учились жизни у итальянцев, и не хуже англичан сознают силу подлости. Но они слишком хорошо знают и её слабость. При борьбе за власть определяющим соблазном в этом вопросе становится то обстоятельство, что победителя не судят. Напротив, здесь победителю-то и суждено будет определять, что такое добро и что такое зло. Для победителя естественно давать такие определения, чтобы выглядеть достойно. Но путь обмана рано или поздно приводит к самообману. С другой стороны, если постоянно помнить, что сделал подлость, это знание разлагает изнутри. Потому что ведь не французам и не англичанам предстоит выносить последний Суд.

Лёгкая победа пьянит англосакса и в его сердце поселяется безумная надежда, что так будет всегда. Но француз-то знает, что так будет не всегда.
------------

*Enfant terrible (иногда это крылатое выражение встречается в русской транслитерации — анфа́н тери́бль или анфа́н терри́бль) — несносный (избалованный, капризный, озорной, непоседливый) ребёнок, происходит от французского выражения, появившегося в XIX веке, которое буквально означает «ужасный ребёнок». В научных изданиях enfant terrible классифицируется как пример фразеологизма-варваризма — устойчивого оборота, попавшего в русский язык из различных западноевропейских языков без перевода.
Широкое распространение это выражение получило в XX веке, после появления в 1929 году романа французского сюрреалиста Жан Кокто «Les Enfants Terribles». В Великобритании это выражение применялось первоначально к детям и могло входить в лексику французских гувернанток, которые присматривали за детьми. В середине XIX века оно уже прочно вошло в английский язык и обозначало в нём непредсказуемость детей, смущавшую взрослых. С 1930-х годов это выражение получило в английском языке более широкое применение — теперь "несносным ребёнком" мог быть кто угодно независимо от возраста, важно было, что его поведение шокировало окружающих.
В России выражение «Enfant terrible» получило распространение уже в середине XIX века, уже тогда оно употребляется по отношению к взрослым людям. Оно встречается в произведениях Льва Толстого: «Это была княгиня Мягкая, известная своей простотой, грубостью обращения и прозванная enfant terrible» (Л. Толстой «Анна Каренина»).
------------
Кстати,   Вильгельм Оранский, придя к власти в Англии, предпринял кампанию, направленную на вытеснение французского и католического коньяка английским и протестантским джином. Результатом его усилий стала знаменитая британская джиномания. B XVIII веке англичaне выпивали по 10 литров джина в год на человека, включая младенцев, и Даниэль Дефо писал, что под влиянием джина английские матери родили уже целое поколение детей с ногами, тонкими, как у журавлей. Правительству пришлось предпринять несколько кампаний по переводу населения на пиво, но оказалось, что отучить нацию от джина куда труднеее, чем приучить её к нему. В эпоху, когда англичане строили колониальную империю, их элита сидела на лауданyме, а народ пил по-чёрному.