Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Позвольте представиться!

Уважаемому читателю желаю здравия, долгоденствия и просвещения духа!

Прежде всего, позвольте представиться. Я - писатель. Пишу художественную литературу, эссе и публицистику. На бумаге у меня опубликована только одна книга, на гонорар от которой я купил компьютер.

Надо сказать, заплатили очень скупо. Но меня это не слишком огорчило! Мне кажется, мы уже живем в эпоху электронных книг. Старое миновало. Теперь писателям надо приспосабливаться к новым условиям жизни. И мне кажется, что эти условия - намного лучше прежних. Пусть теперь невозможно заработать на литературе - зато между автором и читателем теперь не стоит никто. И это - великолепно!

Вот здесь в портале "Русский переплет" Вы можете найти основные тексты, написанные мною до того, как я завел себе ЖЖ. Тем, кто не любит черненького, советую почитать очень светлую "Сказку для старших". А тем, кто любит правду - немного страшную повесть "Король и Каролинка". Обе эти повести основаны на личном опыте - впрочем, как и вся литература.

А теперь вот я завел ЖЖ и публикуюсь сам, независимо от кого бы то ни было. И мне это нравится.

К сожалению, формат ЖЖ не совсем подходит для того, чтобы публиковать объемные тексты, потому здесь у меня в основном небольшие заметки на разные темы, хотя есть и большие работы, а именно:

Здесь я опубликовал повесть "Хуаныч и Петька"

История русской (антирусской) революции -- очень важный для меня цикл статей, в которых мне удалось нащупать логику событий, приведших русский народ в начале XX века к страшной национальной катастрофе.

Трёхсотлетняя война. Это большой цикл, даже несколько связанных между собой циклов о политической борьбе Европы XIII-XV веков, от взятия венецианцами Константинополя (1204) до начала Итальянских войн (1494).

Кроме того:

Заметки о религии и психологии

Теория Власти

Заметки по истории

Заметки по политологии

Между религией и политикой

Публицистика

Заметки об и на эсперанто

Чужие заметки, которые меня заинтересовали

Литература и искусство

Заметки, которые не уложились в эту классификацию

Личное

Жития - шедевры жанра

Я веду этот журнал прежде всего для себя самого и для узкого круга моих единомышленников. Главная цель этих записей - зафиксировать концепции, которые рождаются в моём уме. Раньше я этого не делал и сейчас с печалью понимаю, что кое-что из созданного мною уже подзабыл и теперь, заново столкнувшись с той же темой, вынужден второй раз проделывать ту же работу.

Раньше мне казалось, что если я что-то однажды понял, то я этого уже никогда не позабуду. Потому что то, что по-настоящему понято, просто невозможно позабыть, оно становится частью твоей души. Теперь я вижу, что я сильно переоценил свои силы. Оказалось, что понять что-либо по-настоящему гораздо труднее, потому что жизнь многогранна и неуклонно поворачивает даже самые знакомые темы новыми и новыми ракурсами.

Итак, я решился записывать свои мысли, чтобы я мог воспользоваться ими как готовым материалом спустя время. И чтобы ими могли воспользоваться те, кто мыслит в том же ключе. Если захотят! Я не навязываю свою точку зрения кому бы то ни было и тем более не стремлюсь формировать общественное мнение. Но мне нравится незаметно подбрасывать людям плодотворные идеи, а потом наблюдать, как с годами они мало-помалу становятся общепризнанными без моих малейших усилий, сами по себе, просто в силу естественно присущего им потенциала. И ещё: я знаю, что этот потенциал - не от меня, и мне нечем гордиться.

Но такой режим ведения журнала означает, что я далеко не всегда имею время и желание доказывать и подробно обосновывать излагаемые мною ментальные конструкции. Хотя бы уже потому, что многие из них складывались кропотливым трудом на протяжении десятилетий. И составлены они из очень разнообразного материала, с которым мне приходилось работать на протяжении жизни: от боевых искусств до Православия, от магии до релятивистской космологии, от гипноза до умной молитвы, от всемирной истории до небесной механики, от лингвистики до универсальной алгебры и так далее. Порой для того, чтобы понять логику моих рассуждений в какой-либо области надо хорошо разбираться ещё в нескольких весьма отдаленных от неё областях.

Кроме того, в моей внутренней жизни очень большую роль играют чисто духовные, мистические феномены. Я в общем-то трезвый человек и не доверяюсь всякому нашедшему откровению. Но в то же время я не склонен пренебрегать эзотерическим знанием, рассматривая его как важный дополнительный источник информации, вроде Гугля - доверять нельзя, но имеет смысл принять к сведению.

Потому читателю, который решился уделить сколько-то внимания этим записям, но не имеет оснований доверяться мне, имеет смысл относиться к ним как к разновидности художественной литературы. Ну, вот пришло автору на сердце желание нарисовать такую картину. Принесет ли это пользу, станет ли началом чего-то разумного, доброго и вечного - или будет просто позабыто, отброшено с годами, с накоплением жизненного опыта? Всяко может получиться. Главное - не навредить.

Потому не подходите ко всему этому со слишком уж серьезной меркой. Я всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться.

Хочу немного объяснить свою политику в отношении комментариев и комментаторов.
Я модерирую свой ЖЖ из эстетических соображений. Люди, которые комментируют мои тексты, являются частью некоего смыслового целого, которое я и пытаюсь уловить. В котором и сам я уже не автор, а один из героев. Это гораздо интереснее, чем монологическое творчество прошлого.
Но именно поэтому мне приходится удалять или ограничивать людей, которые приходят сюда не для того, чтобы творить, а чтобы разрушать по какой-либо причине - например, просто потому, что им не нравится моё творчество.
Таким образом, я удаляю из своего ЖЖ то, что мне просто не нравится, не гармонирует с тем целым, которые является целью моего поиска. По этой причине всякое богохульство или выпады против православных святых - это почти наверняка бан или как минимум удаление сообщения.

Ну, и пара слов официально:

1) Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения, равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а также комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.

2) Автор журнала относится к числу идейных противников "законов об авторских правах". Уважая чужие авторские права, сам я пишу исключительно во славу Божию и потому всё мною написанное может свободно и безвозмездно распространяться, издаваться, переводиться и иначе использоваться полностью или частично, в коммерческих и некоммерческих целях, но при одном единственном условии: все это должно делаться в пользу Православия. Использование моих текстов во вред Православию будет рассматриваться как нарушение моих авторских прав.

Бахтин и Кожинов -- завершенность истории

Размышляя о дискурсах, я испытывал удивление, насколько мощное и продуктивное это понятие. Прямо как властная группировка.
При этом меня не оставляло ощущение, что понятие-то это мне хорошо знакомо; я начал им пользоваться задолго до того, как узнал, что эта штука называется дискурс.

И в какой-то момент я понял, что ведь и вправду познакомился с этим концептом много-много лет назад, ещё до поступления в МГУ. Ведь дискурсы это по сути то же самое, что "речевые жанры" великого русского Бахтина (см. Речевые жанры). Есть в русском языке и другое близкое по смыслу понятие -- "стиль". Но всё-таки "жанр" намного ближе к "дискурсу".



Основная идея Бахтина такова. Всё, что мы говорим или пишем, состоит из отдельных "высказываний". Высказывание может быть кратким (да просто кивок головы) или длинным (роман, сага). Но любое высказывание обладает особым свойством, которого может не быть у отдельного слова, предложения или даже целого текста. Это свойство -- завершённость. Пока высказывание не завершено, невозможно понять (правильно понять) его смысл. Часть высказывания (вырванная из контекста и представленная как самостоятельное высказывание) может иметь совсем другой смысл, чем высказывание в целом. Например, из романа можно вырвать цельную реплику одного из героев и представить её как выражение позиции автора. Но в действительности автор хотел сказать совсем другое. Итак, для того, чтобы понять смысл высказывания, надо дослушать его до конца. В искусстве, как и в жизни -- невозможно понять смысл истории, не зная её финала.

Бахтин различает высказывания простые и сложные. Сложные высказывания включают в свой состав отдельные части, каждая из которых может рассматриваться как законченное высказывание, однако частный смысл всех этих частей подчинен смыслу всего высказывания целиком. По сути дела, речь идёт о цитатах. Сложное высказывание помимо голоса автора содержит в себе и другие голоса, на которые автор ссылается, с которыми спорит, комментирует или частично соглашается.

Как определить, завершено высказывание или ещё не завершено? Для этого надо владеть данным жанром. В каждом жанре имеются свои особые правила, по которым слушатель/читатель, владеющий данным жанром, догадывается -- слушать дальше, или уже всё сказано. Человек, не владеющий жанром, не знает границ высказывания и потому никогда не может быть уверен, правильно ли он понял смысл сказанного/написанного, или уже какие-то важные коннотации ускользнули от его внимания.

Как легко заметить "речевые жанры" Бахтина это и есть пошлые французские "дискурсА" Дерриды и прочих постмодернистов. Кто хочет разобраться в этой теме - приглашаю прочесть эту классику. Там всё уже есть.

[Длинная цитата из Бахтина]Мы говорим только определенными речевыми жанрами, то есть все наши высказывания обладают определенными и относительно устойчивыми типическими формами построения целого. Мы обладаем богатым репертуаром устных (и письменных) речевых жанров. Практически мы уверенно и умело пользуемся ими, но теоретически мы можем и вовсе не знать об их существовании. Подобно мольеровскому Журдену, который, говоря прозой, не подозревал об этом, мы говорим разнообразными жанрами, не подозревая об их существовании. Даже в самой свободной и непринужденной беседе мы отливаем нашу речь по определенным жанровым формам, иногда штампованным и шаблонным, иногда более гибким, пластичным и творческим (творческими жанрами располагает и бытовое общение). Эти речевые жанры даны нам почти так же, как нам дан родной язык, которым мы свободно владеем и <без> теоретического изучения грамматики. Родной язык — его словарный состав и грамматический строй — мы узнаем не из словарей и грамматик, а из конкретных высказываний, которые мы слышим и которые мы сами воспроизводим в живом речевом общении с окружающими нас людьми. Формы языка мы усваиваем только в формах высказываний и вместе с этими формами. Формы языка и типические формы высказываний, то есть речевые жанры, приходят в наш опыт и в наше сознание вместе и в тесной связи друг с другом.
Научиться говорить — значит научиться строить высказывания (потому что говорим мы высказываниями, а не отдельными предложениями и, уж конечно, не отдельными словами). Речевые жанры организуют нашу речь почти так же, как ее организуют грамматические формы (синтаксические). Мы научаемся отливать нашу речь в жанровые формы, и, слыша чужую речь, мы уже с первых слов угадываем ее жанр, предугадываем определенный объем (то есть приблизительную длину речевого целого), определенное композиционное построение, предвидим конец, то есть с самого начала мы обладаем ощущением речевого целого, которое затем только дифференцируется в процессе речи. Если бы речевых жанров не существовало и мы не владели бы ими, если бы нам приходилось их создавать впервые в процессе речи, свободно и впервые строить каждое высказывание, речевое общение, обмен мыслями было бы почти невозможно.
Многие люди, великолепно владеющие языком, часто чувствуют себя совершенно беспомощными в некоторых сферах общения именно потому, что не владеют практически жанровыми формами данных сфер. Часто человек, великолепно владеющий речью в различных сферах культурного общения, умеющий прочитать доклад, вести научный спор, великолепно выступающий по общественным вопросам, молчит или очень неуклюже выступает в светской беседе. Дело здесь не в бедности словаря и не в стиле, отвлеченно взятом; все дело в неумении владеть репертуаром жанров светской беседы, в отсутствии достаточного запаса тех представлений о целом высказывания, которые помогают быстро и непринужденно отливать свою речь в определенные композиционно-стилистические формы, в неумении вовремя взять слово, правильно начать и правильно кончить (в этих жанрах композиция очень несложная).Чем лучше мы владеем жанрами, тем свободнее мы их используем, тем полнее и ярче раскрываем в них свою индивидуальность (там, где это можно и где это нужно), гибче и тоньше отражаем неповторимую ситуацию общения — одним словом, тем совершеннее мы осуществляем наш свободный речевой замысел.
Таким образом, говорящему даны не только обязательные для него формы общенародного языка (словарный состав и грамматический строй), но и обязательные для него формы высказывания, то есть речевые жанры; эти последние так же необходимы для взаимного понимания, как и формы языка. Речевые жанры, по сравнению с формами языка, гораздо более изменчивы, гибки, пластичны, но для говорящего индивидуума они имеют нормативное значение, не создаются им, а даны ему. Поэтому единичное высказывание при всей его индивидуальности и творческом характере никак нельзя считать совершенно свободной комбинацией форм языка, как это полагает, например, де Соссюр (а за ним и многие другие лингвисты), противопоставляющий высказывание (la parole), как чисто индивидуальный акт, системе языка как явлению чисто социальному и принудительному для индивидуума*. Огромное большинство лингвистов если не теоретически, то практически стоят на той же позиции: видят в высказывании только индивидуальную комбинацию чисто языковых (лексических и грамматических) форм и никаких иных нормативных форм практически в нем не обнаруживают и не изучают.


Не знаю, можно ли утверждать, что великие французы украли у Бахтина идею, или они дошли до тех же идей независимым образом. Во всяком случае, ни в одной стране мира, включая саму Россиию, наследие Бахтина не изучается с таким ревностным вниманием, как во Франции, где имеется даже специальный институт Бахтина.

Замечу, к слову, что Бахтина спас от забвения Вадим Кожинов, личный друг и старший соратник всеми нами любимого Дмитрия Евгеньевича Галковского (см. О Кожинове).

Глупые люди именуют Кожинова "черносотенцем", а подозрительные люди считают Галковского французским (либеральным) масоном. Постоянные читатели моего ЖЖурнала уже знают, что я считаю русское черносотенство французской креатурой, так что в этой истории вроде как "усё ясно". На самом деле ничего пока не ясно, но...

Вот так вот всё закручено в этой жизни.

А с Кожиновым я имел честь познакомиться лично. Ну, чаи у него дома я не пил, но как-то вместе ехали мы с ним на его выступление (в МГУ), незадолго уже до смерти.
Он меня расспрашивал о моей судьбе и заметил в финале:

-- Это удивительно. Я думал, у Церкви уже нет шансов в этом веке. Но по Вам вижу, что они есть.

Жаль, что тогда, в конце 90-х, я был молодой да зелёный, по сути дурак-дураком, да ещё и отравлен манихейским псевдомонашеством, и я тогда НЕ ПОНИМАЛ, кто передо мною.



Но вернёмся к нашим дискурсам.

Нетрудно заметить, что французы подходят к дискурсам немного с другой стороны, чем Бахтин к речевым жанрам. В центре их внимания находится внутренняя структура текста, и потому "дискурс" оказывается всё-таки ближе к "стилю" Бахтина, чем к его"жанру". И этот подход, на мой взгляд, уступает бахтиновскому по глубине. В самом деле, ведь в состав сложных высказываний могут включаться элементы чужих высказываний, относящиеся к иным жанрам, и написанные в ином стиле. И тем не менее, это ничуть не нарушает цельности высказывания в целом. Значит, разгадку дискурса надо искать не столько во внутренней структуре высказывания, сколько в законах построения его как целого, именно в его завершенности.

В самом деле. Возьмем завершенное высказывание, достаточно длинное, и разделим его пополам. Внутренняя структура текста в каждой из половинок будет той же, однако ни одна из этих половинок не будет цельным высказыванием. Значит, суть не в структуре текста высказывания, а в его цельности.

Поэтому я предлагаю само слово "дискурс" в русском языке использовать с учетом Бахтиновского вклада в эту концепцию. То есть, мыслить любой данный дискурс как некое множество всех потенциально возможных цельных высказываний, относящихся к данному дискурсу. При этом цельное высказывание это элемент, "точка" данного множества.
Насколько я понял идею Дерриды, для него дискурс это "порождающая структура" -- некая "машинка", из которой сыплются высказывания, построенные по правилам этого дискурса.
Подход Бахтина интереснее тем, что он освобождает место для автора -- человека (Бога, духа), совершающего высказывание. Один и тот же человек может владеть разными дискурсами. А человек, владеющий дискурсом, это более важный объект исследования, чем те дискурсы, которыми он владеет.

См. по этому поводу заметку Слои и уровни дискурса

Жития - шедевры жанра

Эта заметка - заготовка для оглавления, где я буду размещать ссылки на избранные отрывки из Житий святых. Я читал очень много Житий (едва ли не все) и некоторые из них считаю шедеврами литературы. В основном это античные тексты, но есть и такие, которые написаны совсем недавно. Впрочем, как я уже много раз говорил, Православие это античная религия. Дух поздней христианской Античности, дух Вечности, дух Византии, до сих пор живёт в нашей Церкви и время от времени находит себе Своих людей, людей Вечности, над которыми не властно время.

Мария Египетская
Страдания мученицы Февронии
Конон Исаврийский
Антоний Великий
Евстафий Плакида


Ряд текстов, которые могут быть (должны быть?) неформально отнесены к этому жанру:
Православный шаман с острова Акун
En montaro Kaŭkaza
Александр Добровольский
Красноярская обедня
Сережик Старк: Болезнь и смерть
Икскуль
Афанасий Андреевич (Орловский)



И по Библии:
Библейская антиномия

Россия в глазах Европы

Миф о том, будто русские - не европейцы, усердно насаждается только среди самих русских. Остальные европейцы знают, что к чему.



Впрочем, Френк Синатра - не европеец, а американец. То есть, если и считать его (в культурном смысле) европейцем, то лишь глубоким провинциалом... Может ли мнение провинциала быть авторитетным в таком важном вопросе, как историческая роль России? :)

Новые жанры художественной литературы.

Эпоха бумажной книги ушла в прошлое. Эпоха книги электронной открывает новые возможности и накладывает новые ограничения.

Во-первых, читать с экрана труднее, чем с листа. Потому писать теперь надо короче. Рассказ лучше повести, а повесть лучше романа. Но это лишь одна сторона дела.

Другая сторона связана прежде всего с легкостью перехода по ссылке. Это открывает возможность бесконечно ветвить повествование, в каждой отдельной ветке рассказывая лишь часть всей правды. Остальные части можно узнать по ссылкам. Получается нечто вроде сборника рассказов (или коротких повестей), каждая из которых может быть предельно лаконичной и изящной по форме, так как всевозможные детали, пояснения и разъяснения можно найти в других повестях. Но от обычного сборника это отличается сильной взаимосвязью и взаимообусловленностью всех сюжетов, которые нуждаются в друг друге, дополняют друг друга и отсылают друг ко другу.

В совокупности это дает возможность создать гипертекст, по объему и содержанию несравненно превышающий романы и даже циклы романов прошлого. Объем этого гипертекста потенциально бесконечен, количество действующих лиц тоже потенциально бесконечно. Это как сама жизнь, которая состоит не из одного какого-то сюжета или сравнительно небольшого набора переплетающихся сюжетных линий, но из огромного множества этих линий, тесно переплетенных между собой.

Важна также возможность изменять и дополнять уже опубликованный текст, внося в него новые и новые детали, а также ссылки на новые отрывки. Значит, гипертекст может постепенно годами расти, делая заинтересованного читателя свидетелем творчества, а может быть, и участником. Бумажная книга статична и задана раз навсегда, электронная может развиваться по желанию автора.

Интересна также возможность начитывать текст голосом. Ведь слушать аудиокнигу легче, чем читать даже с листа. А во-вторых, автор (если он одарен ещё и артистически) может быть интересным чтецом, так как он глубже, чем актер, понимает смысл своего текста и яснее понимает аллюзии, на которых он держится. Возможность слушать голос автора – это дополнительная важная опция эпохи электронной книги.

Коммент mmnt:

-- Заметьте, как широко практикуются в ЖЖ пробелы между абзацами. А ведь в печатную эпоху такой пробел означал смену кадра. В том-то и штука, что кадры теперь меняются намного быстрее.

Это верное наблюдение.
Лично я уже давно использую несколько разных уровней деления текста.
Просто абзац, пустая строка плюс абзац, несколько пустых строк плюс абзац - это разные уровни иерархии деления.

Разбивать текст на линейную последовательность глав теперь бессмысленно; новая глава - это просто гиперссылка, одна из целого ряда. Прочитав данный отрывок (например, беседу двух героев) дальше можно двигаться в нескольких ветвящихся направлениях. Последовать за одним из героев; последовать за другим; остаться на том же месте после их ухода и посмотреть, что будет делать третий, который подслушивал их разговор. Все три варианта равно доступны читателю, к каждому из них приглашает своя ссылка из текущей "главы".
Располагать такой ветвящийся текст в виде линейной последовательности глав бессмысленно; это не последовательность, а дерево.

Возникает ещё интересный вопрос, как строить оглавление к такому гипертексту?

Должна ли бы одна точка входа в произведение или же целый ряд разных точек, разных предысторий? ведь ветвить повествование можно не только в будущее, но и в прошлое.

Коммент mmnt:

-- ЖЖ Галковского - чисто как прообраз. Просто логика интересная. Без чтения комментариев (особенно ответов автора на комментарии) теряется половина смысла такого текста. Мусора только в комментариях очень много. В ЖЖ раздражает, но терпимо. А в рамках "гипертекста" 3/4 комментариев надо выкидывать.

Вот то, что Вы сейчас сказали - это концептуально.
То есть, монологический текст автора дополняется и раскрывается комментариями и главное - ответами на комментарии.
В сущности, тут неважно, будут ли комментарии исходить от других людей или от самого автора. Это сейчас считается неприличным (самокомментирование), но почему бы и нет?
Неконструктивные комменты, которые не рождают интересного ответа, безжалостно удалять.
Комментатор как участник творчества, а не как критик. Критика - это другой жанр, для неё можно выделить отдельное пространство.