Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Возвращение древних богов

Развитие идеи заметки Пародийное переосмысление одного старого текста



> Чья власть, того и вера, чья вера. Чья вера, того и литература. Когда Европой правили христианские государи, на флагах и гербах изображали Крест и основным литературным жанром были житие и рыцарский роман. Сейчас, когда Европой правят из-за кулис масонские государи, на флагах всюду звезда, а основным жанром стали "космическая" фантастика и фентези)
Атеизм-материализм это в глобальном историческом масштабе новое, свежее религиозно-философское учение. Он начал с отрицания богов, вознеся на божественную высоту человека. Но внутренняя логика развития быстро привела его к необходимости "иного разума". Вера в инопланетян это материалистическая религия, которая напрямую вытекает из самой его сущности.

Если разумная жизнь "самозародилась" на Земле, то тем более она должна была уже многократно самозародиться в просторах Вселенной — причём на миллионы или даже миллиарды лет раньше! А значит, сегодня этот иной разум уже достиг невообразимых для нас вершин и наблюдает за нам с небес.

Тем более, если жизнь занесена на землю из космоса — значит, в космосе она по-всякому была уже намного раньше, чем на земле. И если на земле развитие жизни завершилось появлением разума, то тем паче во Вселенной как целом. Значит, иной (притом высший!) разум не может не существовать. И материализм, который начал с атеистического отрицания высшего разума и победного утверждения превосходства человека над природой (гуманизм), закономерно завершается идеей, что человек должен служить этой самой природе ("экология").

Ну, а дальше? Конечно же, изгнанные боги Античности всенепременно вернутся. Да они уже и вернулись, просто вчерашние атеисты пока не замечают их, как муравьи не замечают людей. Проблема тут в колоссальной разности масштабов — земля и Вселенная, человек и Небо. Атеисты поглупее ещё называют себя атеистами, а кто поумнее, те стыдливо прикрываются агностицизмом, потому что уже ощутили гигантскую тень, которая накрыла наш муравейник.

См. развитие этой темы в заметке О значении Галковского для русской мысли

Борис Мышлявцев. Белый Ворон, Черный Ворон (отрывок)

[Просто отрывок]...
Когда мы вошли во двор, Челентано сидел на ступеньке, курил и задумчиво смотрел на привязанного к колышку худого барана. Увидев нас, он поднялся и начал приветствовать с пьяной радостью.
- Вы как раз вовремя! Мы ездили в Богатую Тайгу, давали там концерты, и вот с нами расплатились... - он указал на грустного барана. - Сейчас резать будем.
Он пригласил нас в дом, поставил греться чай и стал рассказывать о своей жизни. Я слушала и кивала:
- Жена должна завтра с товаром приехать... Играли тут недавно на свадьбе, так денег до сих пор не заплатили... Хорошо, хоть этих баранов заработали в Богатой Тайге.
Потом они начали о чем-то говорить с моим дядей "по-мужски". Я начала прибирать со стола. Челентано жаловался дяде на ворчливость жены, потом - на неурожай конопли:
- Сволочи, распылили с самолетов какую-то дрянь, конопля пожухла вся... Всей семьей еле десять коробков натерли... А я хотел новый синтезатор купить за двадцать...
Несколько семей держало за городом пасеки, но после опыления химикатами все пчелы сдохли, так что своего меда в городе больше не было...
Потом начали подходить челентановские друзья, кто-то принес технарь, который они тут ласково называли доруг, то есть - "гнедой", уподобляя спирт быстрому скакуну, который махом домчит тебя до счастливой страны. Приковылял пожилой бас-гитарист, седой, с загипсованной ногой. Он опирался на неаккуратно вырезанный из палки посох. Затем подошел молодой клавишник с монгольским именем Шулуу. Оказалось, что они меня уже не помнят, так что пришлось знакомиться заново. Потом они занялись бараном. Женщинам, конечно, не стоит смотреть на все это, но мне стало как-то все равно, и я бездумно наблюдала за кровавой процедурой. Доруг согрел мое сердце, в голове возник приятный шум. Вот только на языке остался привкус резины...
Барана притащили в сени. Его распластали на спине, один мужчина держал барану ноги, второй - руки. Я встала из-за стола и подошла поближе. Мне почему-то захотелось заглянуть барану в лицо. Челентано сделал на шкуре барана небольшой надрез. Баран вскрикнул человеческим голосом и начал беспокойно дергать головой, его вертикальные зрачки сузились от понимания своей участи. Челентано отложил нож и засунул в разрез правую руку. Его лицо стало серьезным - он искал аорту. Баран сначала стонал, а потом замолчал, хотя и был в сознании. Когда человек резким движением разорвал аорту, он вскрикнул в последний раз, а потом глаза его стали очень серьезными. Один из парней усмехнулся. Баран молчал, вбирая в себя остатки своего навсегда гаснущего мира. Челентано вытащил из тела красную от крови руку и обтер ее об тряпку. Без единого звука все смотрели на глаза умиравшего. В этот момент я подумала - может быть зря этим существам приписывают какую-то непроходимую глупость? Его глаза были такими одухотворенными и трагичными в этот момент... Через минуту они застыли и стали похожими на стеклянные глаза чучела. Я видела такие в городском музее. Челентано потрогал пальцем широко открытый глаз, а потом аккуратно разрезал барану живот. Он достал оттуда груду еще живых кишок и бросил ее в таз, а потом маленьким ковшиком тщательно вычерпал из живота скопившуюся там кровь.
Потом я присоединилась к мужчинам и начала готовить внутренности для приготовления изиг-хана.
Весь вечер продолжалось веселье, мы довольно сильно объелись... Музыканты играли, пили технарь и курили план. Кто-то дрался, кто-то плакал... Дядя выпил всего три раза и уснул под грохот синтезатора и усиленные микрофоном звуки пьяного хомуза. Я тоже уснула, улегшись поперек кровати. Все утихомирились часа в два.
...


Весь текст здесь

См. также Другие тексты Бориса Мышлявцева

Бахтин и Кожинов -- завершенность истории

Размышляя о дискурсах, я испытывал удивление, насколько мощное и продуктивное это понятие. Прямо как властная группировка.
При этом меня не оставляло ощущение, что понятие-то это мне хорошо знакомо; я начал им пользоваться задолго до того, как узнал, что эта штука называется дискурс.

И в какой-то момент я понял, что ведь и вправду познакомился с этим концептом много-много лет назад, ещё до поступления в МГУ. Ведь дискурсы это по сути то же самое, что "речевые жанры" великого русского Бахтина (см. Речевые жанры). Есть в русском языке и другое близкое по смыслу понятие -- "стиль". Но всё-таки "жанр" намного ближе к "дискурсу".



Основная идея Бахтина такова. Всё, что мы говорим или пишем, состоит из отдельных "высказываний". Высказывание может быть кратким (да просто кивок головы) или длинным (роман, сага). Но любое высказывание обладает особым свойством, которого может не быть у отдельного слова, предложения или даже целого текста. Это свойство -- завершённость. Пока высказывание не завершено, невозможно понять (правильно понять) его смысл. Часть высказывания (вырванная из контекста и представленная как самостоятельное высказывание) может иметь совсем другой смысл, чем высказывание в целом. Например, из романа можно вырвать цельную реплику одного из героев и представить её как выражение позиции автора. Но в действительности автор хотел сказать совсем другое. Итак, для того, чтобы понять смысл высказывания, надо дослушать его до конца. В искусстве, как и в жизни -- невозможно понять смысл истории, не зная её финала.

Бахтин различает высказывания простые и сложные. Сложные высказывания включают в свой состав отдельные части, каждая из которых может рассматриваться как законченное высказывание, однако частный смысл всех этих частей подчинен смыслу всего высказывания целиком. По сути дела, речь идёт о цитатах. Сложное высказывание помимо голоса автора содержит в себе и другие голоса, на которые автор ссылается, с которыми спорит, комментирует или частично соглашается.

Как определить, завершено высказывание или ещё не завершено? Для этого надо владеть данным жанром. В каждом жанре имеются свои особые правила, по которым слушатель/читатель, владеющий данным жанром, догадывается -- слушать дальше, или уже всё сказано. Человек, не владеющий жанром, не знает границ высказывания и потому никогда не может быть уверен, правильно ли он понял смысл сказанного/написанного, или уже какие-то важные коннотации ускользнули от его внимания.

Как легко заметить "речевые жанры" Бахтина это и есть пошлые французские "дискурсА" Дерриды и прочих постмодернистов. Кто хочет разобраться в этой теме - приглашаю прочесть эту классику. Там всё уже есть.

[Длинная цитата из Бахтина]Мы говорим только определенными речевыми жанрами, то есть все наши высказывания обладают определенными и относительно устойчивыми типическими формами построения целого. Мы обладаем богатым репертуаром устных (и письменных) речевых жанров. Практически мы уверенно и умело пользуемся ими, но теоретически мы можем и вовсе не знать об их существовании. Подобно мольеровскому Журдену, который, говоря прозой, не подозревал об этом, мы говорим разнообразными жанрами, не подозревая об их существовании. Даже в самой свободной и непринужденной беседе мы отливаем нашу речь по определенным жанровым формам, иногда штампованным и шаблонным, иногда более гибким, пластичным и творческим (творческими жанрами располагает и бытовое общение). Эти речевые жанры даны нам почти так же, как нам дан родной язык, которым мы свободно владеем и <без> теоретического изучения грамматики. Родной язык — его словарный состав и грамматический строй — мы узнаем не из словарей и грамматик, а из конкретных высказываний, которые мы слышим и которые мы сами воспроизводим в живом речевом общении с окружающими нас людьми. Формы языка мы усваиваем только в формах высказываний и вместе с этими формами. Формы языка и типические формы высказываний, то есть речевые жанры, приходят в наш опыт и в наше сознание вместе и в тесной связи друг с другом.
Научиться говорить — значит научиться строить высказывания (потому что говорим мы высказываниями, а не отдельными предложениями и, уж конечно, не отдельными словами). Речевые жанры организуют нашу речь почти так же, как ее организуют грамматические формы (синтаксические). Мы научаемся отливать нашу речь в жанровые формы, и, слыша чужую речь, мы уже с первых слов угадываем ее жанр, предугадываем определенный объем (то есть приблизительную длину речевого целого), определенное композиционное построение, предвидим конец, то есть с самого начала мы обладаем ощущением речевого целого, которое затем только дифференцируется в процессе речи. Если бы речевых жанров не существовало и мы не владели бы ими, если бы нам приходилось их создавать впервые в процессе речи, свободно и впервые строить каждое высказывание, речевое общение, обмен мыслями было бы почти невозможно.
Многие люди, великолепно владеющие языком, часто чувствуют себя совершенно беспомощными в некоторых сферах общения именно потому, что не владеют практически жанровыми формами данных сфер. Часто человек, великолепно владеющий речью в различных сферах культурного общения, умеющий прочитать доклад, вести научный спор, великолепно выступающий по общественным вопросам, молчит или очень неуклюже выступает в светской беседе. Дело здесь не в бедности словаря и не в стиле, отвлеченно взятом; все дело в неумении владеть репертуаром жанров светской беседы, в отсутствии достаточного запаса тех представлений о целом высказывания, которые помогают быстро и непринужденно отливать свою речь в определенные композиционно-стилистические формы, в неумении вовремя взять слово, правильно начать и правильно кончить (в этих жанрах композиция очень несложная).Чем лучше мы владеем жанрами, тем свободнее мы их используем, тем полнее и ярче раскрываем в них свою индивидуальность (там, где это можно и где это нужно), гибче и тоньше отражаем неповторимую ситуацию общения — одним словом, тем совершеннее мы осуществляем наш свободный речевой замысел.
Таким образом, говорящему даны не только обязательные для него формы общенародного языка (словарный состав и грамматический строй), но и обязательные для него формы высказывания, то есть речевые жанры; эти последние так же необходимы для взаимного понимания, как и формы языка. Речевые жанры, по сравнению с формами языка, гораздо более изменчивы, гибки, пластичны, но для говорящего индивидуума они имеют нормативное значение, не создаются им, а даны ему. Поэтому единичное высказывание при всей его индивидуальности и творческом характере никак нельзя считать совершенно свободной комбинацией форм языка, как это полагает, например, де Соссюр (а за ним и многие другие лингвисты), противопоставляющий высказывание (la parole), как чисто индивидуальный акт, системе языка как явлению чисто социальному и принудительному для индивидуума*. Огромное большинство лингвистов если не теоретически, то практически стоят на той же позиции: видят в высказывании только индивидуальную комбинацию чисто языковых (лексических и грамматических) форм и никаких иных нормативных форм практически в нем не обнаруживают и не изучают.


Не знаю, можно ли утверждать, что великие французы украли у Бахтина идею, или они дошли до тех же идей независимым образом. Во всяком случае, ни в одной стране мира, включая саму Россиию, наследие Бахтина не изучается с таким ревностным вниманием, как во Франции, где имеется даже специальный институт Бахтина.

Замечу, к слову, что Бахтина спас от забвения Вадим Кожинов, личный друг и старший соратник всеми нами любимого Дмитрия Евгеньевича Галковского (см. О Кожинове).

Глупые люди именуют Кожинова "черносотенцем", а подозрительные люди считают Галковского французским (либеральным) масоном. Постоянные читатели моего ЖЖурнала уже знают, что я считаю русское черносотенство французской креатурой, так что в этой истории вроде как "усё ясно". На самом деле ничего пока не ясно, но...

Вот так вот всё закручено в этой жизни.

А с Кожиновым я имел честь познакомиться лично. Ну, чаи у него дома я не пил, но как-то вместе ехали мы с ним на его выступление (в МГУ), незадолго уже до смерти.
Он меня расспрашивал о моей судьбе и заметил в финале:

-- Это удивительно. Я думал, у Церкви уже нет шансов в этом веке. Но по Вам вижу, что они есть.

Жаль, что тогда, в конце 90-х, я был молодой да зелёный, по сути дурак-дураком, да ещё и отравлен манихейским псевдомонашеством, и я тогда НЕ ПОНИМАЛ, кто передо мною.



Но вернёмся к нашим дискурсам.

Нетрудно заметить, что французы подходят к дискурсам немного с другой стороны, чем Бахтин к речевым жанрам. В центре их внимания находится внутренняя структура текста, и потому "дискурс" оказывается всё-таки ближе к "стилю" Бахтина, чем к его"жанру". И этот подход, на мой взгляд, уступает бахтиновскому по глубине. В самом деле, ведь в состав сложных высказываний могут включаться элементы чужих высказываний, относящиеся к иным жанрам, и написанные в ином стиле. И тем не менее, это ничуть не нарушает цельности высказывания в целом. Значит, разгадку дискурса надо искать не столько во внутренней структуре высказывания, сколько в законах построения его как целого, именно в его завершенности.

В самом деле. Возьмем завершенное высказывание, достаточно длинное, и разделим его пополам. Внутренняя структура текста в каждой из половинок будет той же, однако ни одна из этих половинок не будет цельным высказыванием. Значит, суть не в структуре текста высказывания, а в его цельности.

Поэтому я предлагаю само слово "дискурс" в русском языке использовать с учетом Бахтиновского вклада в эту концепцию. То есть, мыслить любой данный дискурс как некое множество всех потенциально возможных цельных высказываний, относящихся к данному дискурсу. При этом цельное высказывание это элемент, "точка" данного множества.
Насколько я понял идею Дерриды, для него дискурс это "порождающая структура" -- некая "машинка", из которой сыплются высказывания, построенные по правилам этого дискурса.
Подход Бахтина интереснее тем, что он освобождает место для автора -- человека (Бога, духа), совершающего высказывание. Один и тот же человек может владеть разными дискурсами. А человек, владеющий дискурсом, это более важный объект исследования, чем те дискурсы, которыми он владеет.

См. по этому поводу заметку Слои и уровни дискурса

Жития - шедевры жанра

Эта заметка - заготовка для оглавления, где я буду размещать ссылки на избранные отрывки из Житий святых. Я читал очень много Житий (едва ли не все) и некоторые из них считаю шедеврами литературы. В основном это античные тексты, но есть и такие, которые написаны совсем недавно. Впрочем, как я уже много раз говорил, Православие это античная религия. Дух поздней христианской Античности, дух Вечности, дух Византии, до сих пор живёт в нашей Церкви и время от времени находит себе Своих людей, людей Вечности, над которыми не властно время.

Мученик Вонифатий
Мария Египетская
Страдания мученицы Февронии
Конон Исаврийский
Антоний Великий
Евстафий Плакида
Мученик Уар
Пелагия
Филарет Милостивый
Сретение Владимирской иконы Божьей Матери
Киприан и Иустина





Ряд текстов, которые могут быть (должны быть?) неформально отнесены к этому жанру:
Православный шаман с острова Акун
En montaro Kaŭkaza
Александр Добровольский
Красноярская обедня
Сережик Старк: Болезнь и смерть
Икскуль
Афанасий Андреевич (Орловский)

Под неожиданным углом:
Статистика памятных дат в историческом предании Православия
Иоанн Кронштадтский (история матроса Силаева)


И по Библии:
Библейская антиномия

Россия в глазах Европы

Миф о том, будто русские - не европейцы, усердно насаждается только среди самих русских. Остальные европейцы знают, что к чему.



Впрочем, Френк Синатра - не европеец, а американец. То есть, если и считать его (в культурном смысле) европейцем, то лишь глубоким провинциалом... Может ли мнение провинциала быть авторитетным в таком важном вопросе, как историческая роль России? :)

Новые жанры художественной литературы.

Эпоха бумажной книги ушла в прошлое. Эпоха книги электронной открывает новые возможности и накладывает новые ограничения.

Во-первых, читать с экрана труднее, чем с листа. Потому писать теперь надо короче. Рассказ лучше повести, а повесть лучше романа. Но это лишь одна сторона дела.

Другая сторона связана прежде всего с легкостью перехода по ссылке. Это открывает возможность бесконечно ветвить повествование, в каждой отдельной ветке рассказывая лишь часть всей правды. Остальные части можно узнать по ссылкам. Получается нечто вроде сборника рассказов (или коротких повестей), каждая из которых может быть предельно лаконичной и изящной по форме, так как всевозможные детали, пояснения и разъяснения можно найти в других повестях. Но от обычного сборника это отличается сильной взаимосвязью и взаимообусловленностью всех сюжетов, которые нуждаются в друг друге, дополняют друг друга и отсылают друг ко другу.

В совокупности это дает возможность создать гипертекст, по объему и содержанию несравненно превышающий романы и даже циклы романов прошлого. Объем этого гипертекста потенциально бесконечен, количество действующих лиц тоже потенциально бесконечно. Это как сама жизнь, которая состоит не из одного какого-то сюжета или сравнительно небольшого набора переплетающихся сюжетных линий, но из огромного множества этих линий, тесно переплетенных между собой.

Важна также возможность изменять и дополнять уже опубликованный текст, внося в него новые и новые детали, а также ссылки на новые отрывки. Значит, гипертекст может постепенно годами расти, делая заинтересованного читателя свидетелем творчества, а может быть, и участником. Бумажная книга статична и задана раз навсегда, электронная может развиваться по желанию автора.

Интересна также возможность начитывать текст голосом. Ведь слушать аудиокнигу легче, чем читать даже с листа. А во-вторых, автор (если он одарен ещё и артистически) может быть интересным чтецом, так как он глубже, чем актер, понимает смысл своего текста и яснее понимает аллюзии, на которых он держится. Возможность слушать голос автора – это дополнительная важная опция эпохи электронной книги.

Коммент mmnt:

-- Заметьте, как широко практикуются в ЖЖ пробелы между абзацами. А ведь в печатную эпоху такой пробел означал смену кадра. В том-то и штука, что кадры теперь меняются намного быстрее.

Это верное наблюдение.
Лично я уже давно использую несколько разных уровней деления текста.
Просто абзац, пустая строка плюс абзац, несколько пустых строк плюс абзац - это разные уровни иерархии деления.

Разбивать текст на линейную последовательность глав теперь бессмысленно; новая глава - это просто гиперссылка, одна из целого ряда. Прочитав данный отрывок (например, беседу двух героев) дальше можно двигаться в нескольких ветвящихся направлениях. Последовать за одним из героев; последовать за другим; остаться на том же месте после их ухода и посмотреть, что будет делать третий, который подслушивал их разговор. Все три варианта равно доступны читателю, к каждому из них приглашает своя ссылка из текущей "главы".
Располагать такой ветвящийся текст в виде линейной последовательности глав бессмысленно; это не последовательность, а дерево.

Возникает ещё интересный вопрос, как строить оглавление к такому гипертексту?

Должна ли бы одна точка входа в произведение или же целый ряд разных точек, разных предысторий? ведь ветвить повествование можно не только в будущее, но и в прошлое.

Коммент mmnt:

-- ЖЖ Галковского - чисто как прообраз. Просто логика интересная. Без чтения комментариев (особенно ответов автора на комментарии) теряется половина смысла такого текста. Мусора только в комментариях очень много. В ЖЖ раздражает, но терпимо. А в рамках "гипертекста" 3/4 комментариев надо выкидывать.

Вот то, что Вы сейчас сказали - это концептуально.
То есть, монологический текст автора дополняется и раскрывается комментариями и главное - ответами на комментарии.
В сущности, тут неважно, будут ли комментарии исходить от других людей или от самого автора. Это сейчас считается неприличным (самокомментирование), но почему бы и нет?
Неконструктивные комменты, которые не рождают интересного ответа, безжалостно удалять.
Комментатор как участник творчества, а не как критик. Критика - это другой жанр, для неё можно выделить отдельное пространство.