Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

О кризисе среднего возраста

О кризисе среднего возраста (40 лет). И почему после 50-ти он проходит.

У меня есть версия.

До 40 лет человек живёт будущим. Ему кажется, что самое главное ещё впереди. После 40 вдруг доходит, что оно уже позади, и осталось "дожитие".
Можно ещё написать интересную книгу, открыть что-то новое... но это уже тоже дожитие.
Принципиально нового уже не будет. Жизнь ИЗМЕРЕНА.

А потом к этому просто привыкаешь. Ну и что, что жизнь измерена. Она ведь ещё не окончена, и вовсе не так плоха. Постепенно понимаешь даже, что жить будущим глупо, ведь это мираж. Реальная жизнь — в настоящем. Итак, кризис среднего возраста это просто момент похмелья после опьянения иллюзорной бесконечностью впереди. Ты просто понимаешь, что жизнь конечна, и притом довольно коротка.

> Да, это точно. Но никаких романов на эту тему не написано, почему-то...

Наверное, никто из великих ещё не сказал это.
Руки не дошли. Слишком много всего надо сказать...

> Так ведь это - одно из главных...

А может быть, великие посчитали это банльным. Или у них, у великих, самые главные свершения так и остались впереди?
Так или иначе, мы-то люди маленькие, и потому исправили этот недочёт в их работе.

Другой читатель:


> Чем 40-летний от 50- летнего в ващем рассуждении отличается? Сроком дожития, а не чем-то другим.

Нет. Другим.
Пятидесятилетний просто привык к ощущению, что смерть уже не за горами. А сорокалетнему это в новинку, и он начинает трепыхаться. "Ещё можно что-то исправить"

> То есть, если 40- летнему человеку сказать, что он НАВЕРНЯКА умрет через 30 лет, у него пройдет кризис среднего возраста? Доказать (справками и тд)


Хм... наоборот, его начнёт плющить.
Да ему не надо говорить. После сорока это начинает ОЩУЩАТЬСЯ.
Смерть перестает быть абстракцией и становится чем-то интимно понятным.
Честно говоря, я не улавливаю смысл Вашего вопроса.
В сорок лет человек вдруг начинает понимать, что он смертен. Конкретно так. К пятидесяти он с этим смиряется и наконец успокаивается по этому поводу.
Это тектонический процесс. Тотальный дрейф психологических плит.
Какое значение тут могут иметь справки?!


> Интересно, что этот возраст человеческого взросления присущ только цивилизации, вне которой до него большинство не доживало.


Ну, это тоже по-своему логично, для варварства. Размножился, детей вырастил -- и на боковую. Нечего ресурсы переводить. Генам нужно молодое тело.


> У меня в пятьдесят пришло ясное осознание того, что множество несделанных дел, смутно запланированных еще в юности, так и останутся несделанными теперь уже никогда. Это было ощущение какого-то освобождения от нелепых обязательств, данных самому себе когда-то.


Да, и это освобождение у меня тоже немного присутствовало, но больше было скорее минорного чувства несбывшихся надежд.


> Нет, у меня - полный мажор )) Надежды сбылись, и даже с избытком. Просто я не мог этого увидеть раньше. Отчасти - из-за этих самых нелепых обязательств. Все казалось, будто то, что уже получилось, это все не то. Что главное - где-то впереди, потом. А в пятьдесят пришло понимание, что все что происходит, и есть - главное. И потихоньку стал учиться дорожить этим, главным, которое уже есть. Слава Богу, получается ))


Слава Богу.


> Такие вещи хорошо воспринимаются в рамках православного (иного христианского, иудейского, исламского) мировоззрения.
А вот рамках атеистического...
В общем, да, очередной повод задуматься...


Атеисту я вообще могу сказать весьма мало утешительного. Ну, люди знают, на что подписываются.

Мистерия Власти: выход есть

Прочитав этот текст, наш читатель может добровольно стать участником мистерии, которая навсегда изменит этот мир. Может стать, а может и не стать - свободная воля для нас священна. Вход и выход до конца остаются свободными. Мистерия совершится в любом случае, и мир уже не останется прежним.

Мои слова могут казаться безумием, но они глубоко рациональны и взвешены. Я знаю, что говорю, и знаю, Кому это говорю. Слова могут изменить мир или как-то повлиять на ситуацию лишь в том случае, если они будут услышаны и если Сам Услышавший пожелает стать участником таинства. (Таинство и мистерия - синонимы.) К Нему-то, слышащему и участвующему, они и обращены, и потому не останутся бессильными.

"Мистерия начинается в тот момент, когда читатель/зритель становится героем произведения". И мистерия этого текста началась по сути дела уже очень давно, две тысячи лет назад в Палестине - в тот момент, когда Слышащий стал его героем, выйдя на сцену и открыв Себя всякому, кто пожелает участвовать в мистерии.

По сути, весь мой ЖЖ есть плавное введение в эту мистерию. Но ключом для открывающейся сегодня двери стало деяние великого флорентийца XV века Козимо Медичи, который пятьсот лет назад запустил новую мистерию, мистерию Тайной власти. Он стал первым человеком, которому удалось построить Искусственное государство. Очень любопытно, что мы имеем возможность указать, когда, где и кем оно было построено.

Деяние Козимо Медичи оказалось потрясающе эффективным. Он действительно изменил мир. Фактически, он придумал современный мир - мир, в котором мы ныне живем, и который мы намерены изменить по-своему при помощи своей ответной мистерии.

Мне кажется, задумка Козимо пришлась Тебе по вкусу, иначе ничего бы у флорентийца не вышло. Ты просто не позволил бы ему сыграть такую огромную роль и стать столь важной частью Твоей собственной мистерии. И нам, участникам этого таинства, было бы полезно понять смысл совершившегося и совершающегося, чтобы предвидеть то, чему ещё надлежит совершиться. А без Тебя это невозможно.

С великим итальянцем непросто говорить на равных, а тем более сделать великую мистерию частью какой-либо иной мистерии. Но вот как раз для Тебя-то это совсем не проблема. Потому этот текст и не может строиться никак иначе, кроме как через прямое обращение к Тебе.

Олег Насобин сильно облегчил мою задачу, сделав Козимо с его задумкой героем своего замечательного ролика, к которому я и отсылаю читателя, недостаточно знакомого с темой:

https://youtu.be/GwGBRjS_T90?t=534

Итак, три принципа Козимо Медичи, на которых строится современный мир:

  1. Прочная власть должна быть тайной.

  2. Самое удобное для неё устройство общества есть охлократия, которую лукаво именуют демократией.

  3. Этот мир должен принадлежать "философам", которые по сути дела являются магами, управляющими настроениями охлоса.


В тот момент, когда эти принципы были осознаны и сформулированы, они должны были казаться безумно храбрыми, революционными. Однако сегодня, спустя шесть веков, невозможно не признать их потрясающую эффективность, доказанную практикой и тем самым подтвержденную ясным выражением Твоей воли: ведь всё совершающееся совершается не иначе как по Твоей воле. И раз у Козимо всё получилось, значит, он угадал Твой замысел о мире, и действовал согласно этому замыслу.

Для элегантных Людей конструкция Козимо почти идеальна. Почти. Почти - потому что она не избавляет их от смерти, а также от неизбежной взаимной конкуренции, которая приближает эту смерть. Тут у Людей имеется слабое место, Проблема с большой буквы. И тут мы видим у Элегантных глубокий внутренний разрыв и противоречие, так как по мнению самих же Элегантных, человек с Проблемой не может оставаться элегантным, как разъяснил нам Олег Насобин в другом замечательном ролике.

https://youtu.be/GwGBRjS_T90?t=472

Этим-то противоречием мы и воспользуемся, на нем-то и сыграем, законно пользуясь тем, что Ты являешься хозяином не только Жизни, но и Смерти.

Если мы следуем за Тобой, если наша воля согласна с Твоей волей, то у нас нет и не может быть никаких проблем, потому что всё совершающееся совершается по Твоей воле. Неизбежно совершится и наша мистерия. Можно было бы сказать, что делать нам и вовсе ничего не нужно, так как Ты сделаешь всё Сам. Но это не совсем верно, потому что - опять-таки! - если наша воля согласна с Твоей волей, то и мы делаем то же, что делаешь Ты.

Проблемы у нас появляются лишь тогда, когда наша воля расходится с Твоей, когда мы начинаем воспринимать Тебя как внешнюю - а значит, потенциально враждебную нам - Силу. Но зато при правильном подходе все эти проблемы можно свести к одной-единственной - как вернуться на Путь, снова стать причастными Истине и таким образом обрести подлинную Жизнь. Вот и всё. Это альфа и омега, начало и конец. И кто сделал это, разом становится элегантнее всех Элегантных.

Но любое слишком общее решение проблемы имеет тот недостаток, что в каждом конкретном случае его нужно применять особо. И мы сейчас применим это общее решение к конкретной частной проблеме - той проблеме, которую создал для нас, "проблемных", Козимо Медичи, временно сделавшись со-автором (Твоим соавтором) современного мира.

Для нас русских концепция Козимо стала актуальной и смертельно важной в тот момент, когда венчался на царство наш последний Император Николай II. До него Россия продолжала оставаться традиционным естественным государством - то есть, таким государством, в котором власть действительно принадлежит человеку, считающемуся главой этого государства.

При Николае II власть в России стала тайной. Сам Николай был первым русским царем, который не обладал реальной властью в стране (см. История Русской революции в свете теории Власти), потому что его родители, Александр III и датчанка Мария Федоровна (Дагмарь), власть ему не передали. Всё время царствования Николая II реальная власть продолжала оставаться в руках его Матери, вдовствующей Императрицы, которая и привела Россию к злосчастной революции 1917 года, навсегда закрепившей для России данное положение вещей.

История Николая II символически повторяет историю последнего французского короля, Людовика XVI. Мария Феодоровна принесла с собою на Русь не только французскую систему тайной власти и французское масонство, но и французскую же по своей сути Февральскую революцию. И как во Франции сами же французские масоны потеряли инициативу революционного движения, уступив её якобинцам (которые работали на Англию), так и в России злосчастные февралисты уступили инициативу большевикам.
Но на этом сходство заканчивается.

Потому что в России, в отличие от Франции, так и не случилось своего Термидора. Важно понимать, что сталинский переворот 30-х годов не был русским Термидором; Россия просто перешла из одних нерусских рук в другие нерусские же руки. Элегантные французы смогли снова схватить и удержать свою власть во Франции, пусть и с огромными потерями, пусть им и пришлось для этого покувыркаться целых 80 лет, то выпуская власть из рук, то снова подхватывая её. Но вот в России им это не удалось.

Олег Насобин говорит, что высшая похвала искусству политика в закулисной Франции состоит в том, что его называют флорентийцем в честь великого флорентийца Козимо Медичи (и других членов этой Фамилии). Этот факт свидетельствует о том, что нынешняя французская Власть является прямой наследницей власти Медичи. Когда-нибудь кто-нибудь (может быть, даже я сам) расскажет нам, какими извилистыми путями флорентийская Власть стала французской Властью. Для нас пока в этой истории важно то, что в какой-то момент им пришлось для этого пожертвовать процветанием и благополучием своей собственной страны, ввергнув её в пучину бедствий и навсегда лишив мировой гегемонии (а ведь до революции 1792 Франция играла в мире такую же роль, какую сегодня играют США). И затем они ввергли в пучину таких же (и даже худших) бедствий Россию, причем даже не добились успеха, то есть, по факту поступили совсем-совсем не элегантно. Не по-флорентийски.

Важно для нас также понимать, что в за время своего фактического господства в России про-французская Власть Марии Федоровны Дагмарь подмяла под себя Русскую Церковь, подчинив себе систему церковного Управления, чем и объясняется то странное на первый взгляд обстоятельство, что церковные иерархи почти поголовно встали на сторону Февральской революции. На высшем уровне церковного Управления верным святому царю Николаю II остался лишь святой Макарий, тогдашний митрополит Московский, которого за это от церковного Управления немедленно отстранили.

Важно понимать, что со времен Александра III церковное Управление подчинено внешней закулисной Власти, точнее, нескольким различным Властям, которые за последние полтора века пару раз перехватывали друг у друга контроль над этим Управлением. И если до революции речь шла все-таки о русских Элегантных, пусть и переплетенных слишком тесно с французскими, то после революции ничего русского в этой власти нет, и корни её уходят далеко за границу, в англосаксонский мир.

Это важно понимать для того, чтобы для нас не остались тайной причины, по которым Ты позволил элегантным французам ввергнуть нашу страну в кровавую пучину революции. Мы должны ясно понимать Твои цели, чтобы мы могли действовать согласно с Тобой, преследуя те же самые цели.

Смысл совершающейся мистерии в том, что Ты желаешь владеть нами непосредственно, царствуя на престоле нашего сердца. Вот почему Тебе оказалась угодной задумка Козимо Медичи, и вот для чего Ты позволил "философам" возобладать над этим миром.

Эта мысль может показаться неожиданной или сложной. Сейчас я её поясню.

Церковная иерархия не должна становиться преградой между Тобой и нами. Они не имеют права властвовать над Твоими людьми, потому что никто кроме Тебя не является Властью в Твоей Церкви. И когда же подобное происходит, Ты сокрушаешь самозванных "посредников", разрушаешь механизмы Управления до основания, до дна. И тем самым сохраняешь Свою Церковь в первозданной простоте.

Если кто-то отождествляет понятия "Церковь" и "Церковное управление", то он должен будет сделать из моих слов неверный вывод, будто бы Ты разрушаешь саму Церковь. И если этот человек захочет освободиться от чар итальянца Козимо Медичи, ему придется осознать то, что осознал после революции русский философ Михаил Новоселов, который сумел с замечательной ясностью изложить в своих "Письмах к друзьям" несколько очень важных идей, центральная из которых состоит в том, что

В Церкви Христовой нет того кощунственного, богохульного, противохристианского и безнравственного начала, что называется авторитетом в вопросах совести и веры.

Никто, ни один человек, какую бы высокую ступень в церковной иерархии он ни занимал, не может вставать между Тобой и нами. А если подобное происходит, Ты не останавливаешься ни перед чем, Ты сокрушаешь Империи и разделяешь народы, чтобы дать тем, кто ищет, возможность восстановить прямое и непосредственное общение с Тобой лично.

Дело в том, что Ты не только Священник, но и Царь. Тебе в равной мере принадлежит и наша духовная, и наша плотская жизнь. В отношении к Тебе спиритуализм так же неуместен, как и грубая материальная выгода.

Козимо Медичи придумал, что подлинная власть должна быть тайной властью? Он догадался, что этим миром должны владеть философы? Прекрасно! Тебе понравилась эта идея. Ты принял от этого маленького смешного итальянца брошенный им Тебе вызов, и Ты изволил Сам стать этим Философом и этой Тайной Властью.

Вот в чем смысл пережитой нами революционной эпохи. Теперь она близка к завершению, все ходы уже сделаны и все загадки раскрыты, и мне остается лишь расставить точки над i, назвав все вещи своими именами.

Задумка Медичи пришлась Тебе по вкусу. Но Ты не оценил и не принял главную предпосылку Козимо,  а именно предложенную им концепцию деления людей на Элегантных и Проблемных. Проблема Элегантных в том, что они недостаточно элегантны в Твоих глазах (Откр 3):

Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: "я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды "; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть. Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю.

На самом деле от всякого человека лично зависит, кем и каким ему быть. Каждый сам для себя должен выбрать, быть ли ему человеком проблемным или человеком элегантным. По-настоящему Элегантный человек не имеет проблем, потому что всё на свете совершается согласно его воле, так как его воля согласна с Твоей волей.

Ты пришел в мир, в котором царили цари и господствовала явная власть.
Но пришел в этот мир тайно, Ты до самой смерти Твоей остался неузнанным. (см. Иисус Христос: личность и маска.) Ты родился в вертепе и лежал в скотских яслях. Мудрый философ Козимо Медичи, оказавшись в темнице, отчасти проник в тайну Твоего смирения и, ища решение вдруг возникшей перед ним страшной Проблемы, вдруг понял, что подлинная власть в этом веке должна быть тайной, подражая Твоей власти. И вот, Тебе оказалось по душе это решение великого Философа. Конечно же, Ты Сам ему и подсказал ему, умирающему от голода в темнице.

И Ты довел его идею до конца, до блеска и до совершенства. На пороге смерти Козимо Медичи познал и доказал на личным опыте, что великим человека делают не власть и не деньги, но правильная философия, которая способна вывести из мрака темницы на свет ведения. Козимо верил в Тебя и молился Тебе, и Ты не только спас его жизнь и вернул ему власть над Флоренцией, но дал его тайному учению возобладать, воцариться над этой планетой. И Ты сделал это с благой целью.

Тайно пришедшему в мир Царю и Философу подобает служить втайне.

Хорошо и правильно сделал великий император Константин, когда воцарил Тебя над своей Империей явно, сделавшись христианином. Но это великое деяние было несовершенным. Константин как бы исправил Твою "ошибку": Ты пришел в этот мир тайно и Твои ученики тайно служили Тебе три века, подвергаясь гонениям. Константин же сделал служение Тебе явным и славным, наполнив его блеском Римского величия. Именно так и должен был поступить великий Римлянин, сын своей эпохи.

Но Ты немедленно показал и обнажил недостатки такого решения.

Если бы Тебе подобало властвовать над этим падшим миром явно, Ты и пришел бы в него во славе. Но Тебе угодно было поступить иначе: Ты элегантно надел на Себя венецианскую маску, прикинувшись слабым смертным человеком, человеком с Проблемами. Этим Ты обманул дьявола, спровоцировал его убить Тебя, сравняв с прочими проблемными людьми - а значит, тем самым и их сравняв с Тобой. И с этого времени каждый желающий подражать Тебе вправе рассматривать свои проблемы как венецианскую маску, подобную Твоей маске.

Решение Константина было временным - и оно было совсем неплохим для своего времени. Надлежало на какое-то время сделать Твою власть явной и несомненной в глазах простого и грубого народа чтобы дать ему шанс заглянуть за венецианскую маску. Но оно не было совершенным, потому что Твоя игра с дьяволом не завершена. Подобно тому как он в глупой самонадеянности своей заглотил наживку Твоего смертного тела - и был смертельно ранен, внезапно наткнувшись на скрытый металл Твоего божества - подобно этому ему ещё предстоит всё в той же глупой самонадеянности заглотить теперь всю православную Церковь, чтобы довести до конца начатое Тобою дело искупления рода человеческого. И он это сделает, никуда не денется. Хотя и догадывается уже, каким будет финал, но пространство решений его всё время сужается, а Проблемы растут. И это хорошо и правильно.

Это хорошо и правильно, но болезненно переживается простыми верующими, потому что мы не разумеем тайны Твоего промысла. Между тем, это необходимо для того, чтобы разумно и сознательно участвовать в совершающейся мистерии. Это очень важно, чтобы участие было добровольным, сознательным и разумным. Потому что бессознательно, неразумно и не добровольно в ней участвуют все, и сам дьявол играет в ней важную роль - роль полезного идиота. Но Ты не награждаешь тех, кто участвует в ней не добровольно.

А для добровольного и сознательного участия нужно ясное осознание смысла мистерии, общего её плана и правил хорошего тона. Хороший тон состоит в том, чтобы не иметь проблем (тут Элегантные правы), возложив все свои проблемы на Тебя, как и учит Церковь:

Сами себя, и друг друга, и всю жизнь нашу Христу Богу предадим.

Как именно это делается, об этом я надеюсь рассказать с Твоей помощью нашим читателям, отвечая на их вопросы. Общий же план мистерии и её смысл я изложил публично в этом кратком, но достаточно ёмком тексте.

Прямое продолжение этого текста -- Христианство и демократия: выход есть
См. также Мистерия русского возрождения
Стратегия русского движения

Фурсов о Венеции (для памяти)

Цитирую телеграм Фурсова:https://t.me/govoritfursov/291

Для этого региона было характерно смешение различных этносов, культов и традиций, религиозных и магических верований, причем нередко магия оказывалась сильнее религии, наряжаясь в ее одежды, будь то христианство (гностики) или позднее ислам (псевдоислам течения «Донмё», из которого в конце XIX в. вышли лидеры младотурок).

В Венеции оказались представители родов, которые были псевдохристианами или даже криптохристианами, придерживавшимся на самом деле либо традиций гностицизма, либо традиций древневосточных религиозных и магических культов – финикийских и особенно вавилонских. Показательно и символично, что символ Венеции – крылатый лев, весьма распространенный на древнем Ближнем Востоке. Кстати, крылатый лев св. Марка, расположившийся на одной из колонн Пьяцетты, по-видимому, персидского происхождения (IV в. н.э.)

Таким образом, за формально христианским, католическим фасадом Венеции/собора св. Марка пряталась иная традиция, скрытно противостоящая христианству или, как минимум, альтернативная ему. В связи с этим отношение Венеции к Ромейской империи, с одной стороны, и к католическому миру, Ватикану, с другой, определялось не только финансово-экономическими резонами, но и идейно-религиозными: и в этом плане, а не только в финансовом Венеция выступала по отношению к христианской Европе в качестве «чужого».

Казалось, перед Венецией открываются радужные перспективы, особенно после того, как турки не без помощи венецианцев и с помощью генуэзцев захватили Константинополь (1453 г.), и венецианцы в благодарность получили свои «бочку варенья и корзину печенья» – по сути Османы передали в их руки кураторство дипломатией и разведкой Османской империи. Однако ситуация начала работать против Венеции.

Во-первых, Османская империя была намного сильнее приходящей в упадок Ромейской, у нее были свои торговые интересы на Востоке и она объективно если не перекрывала, то затрудняла венецианцам торговлю с Востоком. Венеция исходно была восточно-ориентированным городом: в то время как все остальные города-коммуны Северной Италии смотрели либо на север, в сторону императора, либо на юг, в сторону папы, Венеция повернулась ко всему этому и даже к Италии спиной и смотрела на восток. И вот эта ориентация ставилась под угрозу. Как заметил Р. Краули, Османы грозили разрушить брак Венеции с морем – Средиземным, разумеется.

Во-вторых, португальцы (Вашку да Гама) проложили новый путь в Азию – вокруг Африки, оставив венецианцев в «геоторговом офсайде». Посол Венеции в Каире сказал, что открытие пути на Восток вокруг Африки – это «causa de grande ruina del stato Veneto» («причина огромного ущерба государству Венеции»).

В-третьих, в 1509 г. против венецианцев в Камбрейской лиге объединились почти все крупные европейские государства (кроме Англии), включая Священный престол, и в 1511 г. Венеция потерпела поражение. Полного стирания из Истории венецианской олигархии удалось избежать только путем подкупа папы Юлия II (первый римский первосвященник, труп которого забальзамировали).

Таким образом, в начале XVI в. Венеция оказалась в весьма трудном положении, и ее верхушка стремилась сделать все, чтобы больше не оказаться один на один со всей Европой.

Для этого нужно было, во-первых, заручиться поддержкой какой-либо из европейских держав, плотно привязав ее в финансовом плане; во-вторых, сделать так, чтобы Европе было не до Венеции, т.е. разжечь в ней конфликт. Внешнеполитическая ставка была сделана на Габсбургов. Здесь венецианцы перехватили эстафету у генуэзцев.

Последние, контролируя в финансовом плане Бургундию (XV в. в истории Франции именуется «бургундским» – по роли и значению этого герцогства) и франкоговорящие швейцарские кантоны, весьма поспособствовали брачному союзу бургундского дома и Габсбургов.

Результат – контроль над Испанией, а следовательно и Португалией (недаром Дж. Арриги первый цикл накопления капитала назвал генуэзско-иберийским, подчеркивая его симбиотический характер). Теперь нужно было протолкнуть Габсбурга на трон Священной Римской империи, и венецианцы этим активно занялись.

Их серебро, пришедшее через немецких ростовщиков (с середины XVI в. шло активное освоение венецианцами юга Германии: в Нюрнберге и Аугсбурге возникли «венецианские кварталы», в тесном контакте с венецианцами работали Фуггеры), помогло Карлу IГабсбургу стать императором Священной Римской империи Карлом V; у его конкурента французского короля Франциска I не хватило денег на подкуп выборщиков.

Франциск I готов был заплатить курфюрстам-выборщикам 3 млн крон золотом. У внука Максимилиана I Карла Iтаких денег не было, и тогда за дело взялись венецианцы, призвав Фуггера, который обеспечил сумму большую, чем та, что располагал французский король.

К 1515 г. скупка голосов достигла цели – Карл стал императором. Один нюанс: поддержка избрания Карла против Франциска не помешала венецианцам буквально через несколько лет профинансировать Франциска I в войне с Карлом V, которого, в свою очередь, финансировали генуэзцы. А вместе они делали одно общеитальянское дело, разжигая и поддерживая конфликт, суливший хороший гешефт и отвлекавший внимание от их городов.

В 1523 г. Якоб Фуггер Богатый (1459–1525) писал Карлу V, что без его, Фуггера, помощи «его величество не получили бы римскую корону», но он, естественно, умолчал о том, что значительную часть суммы предоставили венецианцы – то была их политическая игра, направлявшая экономическую игру Фуггеров. Остается сказать лишь то, что результатом этой венецианской игры были итальянские войны между Испанией и Францией, продолжавшиеся почти всю первую половину XVI в.

Эти войны были не единственным европейским конфликтом, к которому в своих политических и финансовых интересах приложили руку венецианцы. Сразу же после поражения от Камбрейской лиги венецианцы, еще недавно подкупившие папу, начали спонсировать критиков и противников католической церкви Рима, обеспечивая финансовую поддержку Реформации. Ну а когда реформационный «процесс пошел» и набрал скорость, они решили «уравновесить» его и начали поддерживать Контрреформацию – финансировать ее, способствуя борьбе с Реформацией.

В частности, именно Венеция активно работала на создание ордена иезуитов. Крещеного еврея Игнатия Лойолу, основателя ордена иезуитов, рекомендовала для решения этой задачи одна из старейших и знатнейших венецианских семей – Контарини.

В результате – «два шара в лузу»: католики-контрреформаторы получили грозное оргоружие, само наличие которого углубляло и ужесточало религиозный конфликт в Европе, а семья Контарини и вместе с ней венецианская олигархия получали в свои руки разведку, если угодно, спецслужбу общеевропейского масштаба.

К середине XVI в. Итальянские войны закончились, и венецианцам понадобился новый конфликт. Именно они подстрекали Филиппа II (сын Карла V, сменивший его на престоле) начать «крестовый поход» против голландских протестантов, разворачивающих антииспанское движение. У этого движения несколько причин, причем обычно подчеркиваются испанский гнет и т.п. Но была и другая сторона медали.

В 1557 г. Вальядолидским декретом Филипп II приостановил платежи и запретил вывоз золота из Испании, поскольку наживались на этом золоте кто угодно, включая голландских купцов, но только не испанцы.

Фуггеров декрет подкосил раз и навсегда, Антверпен и антверпенская биржа получили удар, от которого не смогли оправиться (центр североевропейской торговли на короткий отрезок времени переместился в Гамбург, а затем вернулся в Голландию – в Амстердам, и оставался там почти сто лет).


Итальянские, немецкие и английские банкиры покинули Антверпен, и это отсечение от испанского золота стало одним из факторов, подхлестнувших так называемую «нидерландскую революцию».

Подстрекали Филиппа II наказать голландцев не только венецианцы, к ним присоединились генуэзцы: если в XII–XV вв. Венеция и Генуя были непримиримыми противниками, то в новых условиях XVI в. при сохранении определенной конкуренции эти два города стали часто выступать в союзе. Генуэзцы, перехватив у Фуггеров финансирование Испании, давали Филиппу в долг под 70%. Филиппу было чем платить, испанские колонии Мексика и Перу с 1500 по 1840 г. обеспечивали миру 80% его серебра, именно миру и прежде всего генуэзцам и венецианцам, поскольку это серебро тут же уходило из Испании.

Для утилизации этого потока венецианцы в 1587 г. создали свой первый государственный банк – Banco di Piazza di Rialto (его вскоре поглотил Banco del Giro, но начало созданию госбанков в Европе было положено), а генуэзцы – Безансонские ярмарки в Пьяченце (Северная Италия), но за генуэзцами и флорентийцами стояли венецианцы.

«Биметаллические контакты» с Китаем, где в 1570-е годы был введен единый налог серебром, и финансовое ограбление Испании (в том числе с помощью бунта голландских провинций, который вульгарные марксисты окрестили «голландской буржуазной революцией») позволили венецианцам к 1600 г., когда их сундуки стали ломиться от денег, не только выплатить государственный долг, но и обеспечить наличие 12 – 14 млн дукатов в казне.

Часть получаемых из Испании в качестве процентов средств венецианцы переправляли голландцам, финансируя их борьбу против испанцев, т.е. организуя войны, бунты – разжигая конфликт. Как цинично заметил в конце XVI в. венецианский посол в Испании, раньше нужен был всего лишь 1 млн дукатов, чтобы организовать войну в Европе, но теперь из-за инфляции это стоит дороже. В то же время некоторые голландцы, причем высокостатусные преследуемые испанцами на родине, находили убежище в Венеции.

В условиях общеевропейского религиозно-политического конфликта, развитию которого венецианцы активно способствовали, они могли решать свои проблемы: пожар в Европе обеспечил им «breathing space» («пространство для вдоха») продолжительностью почти в столетие. И «пространство» это было нужно тем более, что согласия по вопросу как и где решать эти проблемы у венецианской верхушки не было. Более того, разногласия именно по этому вопросу привели в 1582 г. к серьезнейшему конфликту в венецианской верхушке.

В течение всего XVI в. шло перемещение торговых путей, возникла североатлантическая мир-экономика/мир-система с Западной Европой в качестве ядра. Во время замужества Марии Кровавой, английской королевы, законной дочери Генриха VIII, за испанским королем Филиппом II, сыном Карла V, казалось, что это единое ядро станет основой могучей испано-английской католической империи – супруги были католиками.

Однако в 1558 г. Мария умирает от рака и королевой становится не вполне законная дочь Генриха VIII Елизавета, сплотившая вокруг себя протестантов, ярых врагов католицизма, папы и Испании. Ядро раскололось, и началась острая борьба между его частями за то, кто будет хозяином североатлантической мир-системы.

Иными словами, центр европейской и мировой торговли начал развертываться в сторону Америки и океана, смещаясь на крайний запад Европы, далеко от традиционной венецианской зоны влияния, которая в новых условиях оказывалась периферийной. И хотя в конце XVI в. объем венецианской торговли вдвое превосходил объем английской и французской торговли вместе взятых (3 млн дукатов против 1,5 млн), главный экономический «навар» варился далеко от Средиземноморья.

Да к тому же оно становилось все менее безопасным. В связи с этим уже в 1570-е годы в среде венецианской аристократии начались споры о будущем. В 1582 г. эти споры вылились, как заметил А. Дуглас, в самую острую схватку внутри венецианской аристократии, открывшую счет новому времени в истории Венеции.

По ироническо-историческому совпадению именно в 1582 г. по указанию папы Григория XIIIбыл введен новый календарь – григорианский. Разрабатывала его специальная комиссия, главную роль в которой играл Игнатий Данти (1536–1586) – известный математик и астроном из Болонского университета, который наряду с Падуанским был интеллектуальной и идейной цитаделью венецианцев.

В среде венецианской аристократии столкнулись два подхода, два проекта, два «больших дизайна» будущего, за которыми стояли так называемые «старовенецианская» и «нововенецианская» «партии» («партии», естественно, не в современном смысле слова – отсюда кавычки, а группировки). Обе группировки исходили из того, что нужно смещать центр активности на запад и ставить под контроль тот или иной «центр силы» в Европе.

«Старовенецианцы» считали необходимым упрочение и развитие контроля над Ватиканом и Испанией, а «младовенецианцы» считали это направление бесперспективным и выступали за установление контроля над удаленной от Испании и не только ведущей с ней борьбу, но и получившей от нее значительные экономические дивиденды Голландией. Последняя, помимо прочего, отчасти походила на Венецию своей «амфибиеподобностью». Верх взяли «младовенецианцы», и венецианский лев прыгнул, а точнее перелетел на своих вавилонских крыльях в Голландию. Следы «прыжка» сохранились на голландских картах конца XVI–XVII вв. – на них контуры Голландии стилизованы под очертания льва.

«Старовенецианцы» вынуждены были подчиниться, не прекратив, однако, свои активные контакты с папой и испанским престолом. Однако эти «игры престолов», а точнее, «игры с престолами» работали на общевенецианское дело, став элементом в политико-экономическом разделении труда: «яйца» не складывались в одну «корзину», а сами «корзины» можно было стравливать между собой.

В Голландии венецианцы развили бурную деятельность. Прежде всего они сделали все, чтобы привязать деловую активность голландцев к своим интересам. Средством такой интерпретации стало создание в 1602 г. Голландской Ост-Индской Компании. Однако еще раньше, в 1594–1597 гг., голландская республика, опираясь на капиталы и связи бежавших с Иберийского полуострова евреев, перехватила контроль над распределениями «колониальных товаров» в Северной Европе; основой этого стал реэкспорт в Германию специй, доставлявшихся из Португалии.

Вместе с голландскими (точнее, еврейскими) купцами они открыли амстердамскую биржу, а в 1609 г. Амстердамский банк – Wisselbank, который контролировался 2 тыс. депозитариев и был главным в Европе до первых десятилетий XVIII в., т.е. до того времени, когда пик Голландии в мировой экономике остался на полстолетие в прошлом.

Хотя венецианцы первыми признали Голландию в 1619 г., годом раньше в Европе началась война, которой суждено было стать первой общеевропейской и продлиться 30 лет (1618–1648 гг.).

Эта война стала катастрофой для огромной части континентальной Европы, и хотя венецианцы, пусть косвенно, но вполне сознательно, приложили руку к ее «организации», война создала прямую и явную угрозу их новой зоне/среде обитания – Голландии.

Геоисторически ушлым венецианцам стало ясно, что Голландия – угрожаемое, небезопасное и уязвимое место. «Подобно португальцам, – пишет Л. Дехийо, – голландцы были уязвимы, но по другим причинам. Земноводный ландшафт Голландии служил более эффективной защитой против нападения с континента, но в других отношениях Голландии приходилось действовать в неблагоприятных условиях».

Не меньшее значение имело и то, что Голландия с конца XVI в. уже была в значительной степени занята еврейским капиталом – сюда по причинам местной веротерпимости и гешефтно-экономической выгоды бежали из Испании и Португалии евреи-марраны.

Марраны – это иберийские евреи, формально, внешне принявшие христианство, но втайне, подпольно сохранившие свою веру – криптоиудеи, которых преследовали власти и инквизиция. «До середины XVII в., – пишет С.М. Дубнов, – еврейская колония в Голландии могла бы называться “Новой Испанией” или “Новой Португалией”, так как ее составляли почти исключительно марраны, уходившие из стран инквизиции. Тогда Голландия была сефардским центром.

Только со второй половины XVII века усиливается иммиграция ашкеназов» (из Восточной Европы).

Марраны сыграли огромную роль в голландском рывке начала XVII столетия, подготовительную работу для которого провели венецианцы и генуэзцы во второй половине XVI в. Несколько преувеличивая роль соплеменников и, по-видимому, ничего не зная о роли венецианцев, Г. Грец в целом верно констатирует: «Несомненно, что только марранские капиталы сделали возможным основание огромных заморских обществ и снаряжение торговых экспедиций (Maatschappy van derre), в которых приняли деятельное участие и португальские евреи».

Неудивительно, что значительная часть акционерного капитала голландской Ост-Индской Компании принадлежала евреям-марранам (именно на акциях этой компании в Амстердаме XVII в., а не в Генуе XIII в. стала впервые осуществляться биржевая спекуляция, считает В. Зомбарт); они присутствовали во всех колониальных структурах Голландии и играли определяющую роль в ведении плантационного хозяйства в Бразилии, причем даже после того, как португальцы перехватили эту колонию у голландцев.

«Еврейский капитал, – пишет Г. Грец, – играл большую роль на амстердамской бирже, имевшей тогда (в XVII в. – А.Ф.) мировое значение. Активные участники Ост-Индской и Вест-Индской компаний, еврейские капиталисты много содействовали эксплуатации богатств Нового Света и влияли на международный рынок. Владея большим количеством акций обеих компаний, они развили к концу XVII века сильную спекуляцию этими акциями на голландских биржах.


Именно средневековая Венеция, насчитывавшая в XVI в. 200 тыс. населения, управляемого 40 семьями, а не античные Афины и Рим во многих отношениях формировала современный Запад. О роли Венеции в истории Европы свидетельствует, помимо прочего, и ее генетическо-генеалогический вклад.
Венецианская аристократия дала 17 папских семей, включая Борджа и Орсини; в родстве с ней находились/находятся: Медичи, Сфорца, Бурбоны Франции и Пармы, Савойский дом, баварские Виттельсбахи и еще шесть – семь герцогских и маркграфских домов; выходцами из Венеции являются еврейские семьи Морпурго (финансировали Наполеона), Варбургов (финансировали Наполеона и Гитлера), американских Кэботов (еврейская семья Каботи из Ломбардии, перебравшаяся в Х в. в Венецию) и многие другие. По женской линии с венецианской аристократией связаны финансисты и промышленники неаристократического происхождения, например, владельцы «Фиата» Аньелли.
Венеция стала катализатором процесса формирования хищного исторического субъекта новоевропейского Запада, который оказался «чужим» по отношению не только к неевропейским цивилизациям, но и к самой европейской. Но особенно сильным было венецианское влияние на Англию. Как могло произойти, что Англия XVII в. вышла из «венецианской шинели», а точнее, из венецианского кошелька?
В середине XIII в. венецианцы «запускают» золотой дукат, сохранявший хождение до 1840-х годов. Контролируя богатейшие серебряные шахты в Европе (германские земли, Венгрия, Словения, Балканы), венецианцы наладили обмен серебра на золото с Китаем и, как отмечает А. Дуглас, эта биметаллическая система, «помноженная» на «ось» Венеция – Китай, обеспечила венецианцам беспрецедентные возможности доить реальную («физическую») экономику Европы, которая, благодаря Венеции, время от времени испытывала «серебряный голод». То, как венецианцы наживались на Европе, видно из следующего: ежегодный рост европейской экономики в XIV в. составлял 3–4 %, а ежегодная прибыль Венеции – 40% (4 млн дукатов).

Уголок Персии в сердце средневековой Европы

И ещё один старый (2 ноября 1919) текст из facebook, посвященный ""Истории христианского мира" , которую я продолжил вчера заметкой "Восток vs Запад: Третий радующийся".

Напомню, что ранне в цикле "История христианского мира"я уже указывал на особую роль Югославии, которая уже ДВЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ является яблоком раздора между Востоком и Западом Европы.

Именно спор из-за Далмации (так называли
Античности эту страну) толкнул Визатийцев на страшное преступление. Они натравили готов Востока на Италию, желая ослабить соперника, и неожиданно для себя спровоцировали ужасную катастрофу, настоящую гибель цивилизации, которую на Западе называют "падением Рима".
Спустя восемь веков венецианцы, живущие на итальянском краю Далмации, отомстили Византии, наведя на них варваров Запада (франков), которые в ходе Четвертого крестового похода сокрушили Византию.
Напомню, что и Первую мировую войну спровоцировал конфликт из-за Сербии,то есть, всё той же Далмации.

Все эти страшные взаимные удары, которыми обменивались Восток и Запад, неизменно приводили к усилению Третьего радующегося: конкурирующей с Европой цивилизации, которую я с известной долей условности называю "Персией".

И вот, год назад мне удалось обнаружить в самом сердце Югославии-Далмации целое змеиное гнездо, настоящую маленькую Персию!


Для русских православных эта тема гораздо более актуальна, чем это может показаться с первого взгляда, так как БОГОМИЛЬСТВО заметно повлияло на историю русского Православия, причудливо объединившись здесь с ещё более древним персидским несторианством в ересь "староверия", ставшую причиной Раскола.

Откуда у нас ПОДАВЛЕНИЕ СЕКСУАЛЬНОСТИ В БРАКЕ, столь странное и нехарактерное для Православия Античности? Как вкрались к нам в церковное предание эти дикие предрассудки, это духовное варварство?

Цитирую:

Сегодня я неожиданно словил интеллектуальный кайф, узнав некоторые подробности из истории Боснии. Хочу поделиться с дорогими читателями.

Напомню, что Босния, Сербия и Хорватия это три страны, населенные одним и тем же (этнически) народом, говорящим на одном и том же языке. Это в худшем случае три диалекта одного языка, различия там микроскопические.

Они различаются религиями. Сербы православные, хорваты католики, а боснийцы мусульмане.

Так вот, друзья. Оказывается, даже в Средние века боснийцы не были нормальными христианами. Они были... барабанная дробь... богомилами! Это единственное в истории человечества государство богомилов!

А теперь, почему эта информация вызвала у меня выброс эндорфинов.

Напомню, что ересь богомилов возникла в Болгарии! А болгары в раннем Средневековье очень сильно доставали Византию, нападая на неё с севера в то время, когда арабы-мусульмане нападали на неё с юга. Арабы и болгары дружили против Византии. Смотрите! А боснийцы, побыв несколько веков богомилами, стали в итоге мусульманами. Тема? Тема!

Копаем дальше. (Ну, мимоходом вспомним, что ближайшие родственники богар - волжские булгары - стали в итоге нашими волжскими татарами, и они тоже мусульмане. То есть, ниточка туда явно тянется. Но это не самое интересное!) Богомильство как религия основано на идее дуализма. В двух словах, они учат, что мир духовный сотворен Богом, а вот мира материальный сотворил дьявол и пленил в нём человеческую душу. Этот дуализм настолько глубоко перекликается с классическим дуализмом персидских религий, что богомилов издавна подозревают в связях с манихеями. Богомильство начинается в Болгарии, но затем распространяется по всему побережью Средиземного моря. Окситания была заражена богомильством. Там они назывались катарами, альбигойцами и ещё как-то, и с ними жестоко боролись католики. Нынешняя Каталония - тоже историческая область этого христианского манихейства.

Копаем вглубь. Вот Борис Толкачев мне только что пишет (https://www.facebook.com/maksim.solohin.7/posts/3108976985842346?comment_id=3110189745721070&reply_comment_id=3110238279049550):

"После разгрома Карфагена и приватизации моря Римом начался Крипто-Карфаген. Люди Моря ушли в подполье и прикидывались греками, лидийцами и разными древними народами. Возможно и сами в это верили потеряв историческую память. Когда Рим стал христианским, люди Моря проявлялись как разные альбигойцы и даже сефарды. В России поморы=староверы. Видимо это самый старый Европейский контр-централизационный эгрегор. Потому и Брексит.
Поскольку Евросоюз с литургической точки зрения есть продолжение Рима в смысле REICH в смысле Священной Римской Империи, то власть опять станет распределенной при универсальной литургии, и публично утверждаемой идеологической монополии на Спасение.
А значит катарам-альбигойцам надо опять, как и во время третьего Рейха найти осязаемую базу. Примерно на сто лет, как Америка в 20м веке."

Конец цитаты.

Смотрите! Рим/Византия и Персия - вечные враги, геополитические противники на протяжении целого тысячелетия. Было бы странно, если бы Персы не пытались наладить контакты с Римским подпольем. Скорее всего, такое подполье реально существовало. И когда Рим принял христианство, оно естественным образом приняло псевдохристианский характер, оформилось как ересь. Началось ли это с Болгарии или надо копать глубже? пока не знаю.

Но согласитесь, картина вырисовывается эпическая.

И это ещё не всё!!

Персия была завоевана арабами и приняла Ислам. Однако персы не утратили свой суверенитет и остались центром силы. Во-первых, они образовали шиитскую ветвь ислама, противопоставив себя арабскому суннитству (которое потом взяли за основу турки). Но мало того! Персидские манихеи созали подпольный вариант Ислама, о котором слышал каждый, кто слышал слово "ассасин". По сути это был вообще не ислам, а иная религия, внешне принявшая обличие Ислама. Это исламская "ересь" сохранила черты персидского дуализма и идейно очень близка к богомильству-альбигойству-катарству. А угнездилась она в Египте, при Фатимидах. И вот эти-то самые Фатимиды как раз и нападали на Византию с юга, когда болгары атаковали её с севера.

То есть, наша древняя карфагенская "сила моря" пустила корни и в христианском, и в мусульманском мире, там и там приняв обличие местной религии, но внутренне сохраняя свой особенный идейный строй. Это понятно.

Но это не могло не привести к тому, что "сила моря" найдет себе союзника среди итальянских городов, искавших независимости от Византии.
И этот союзник - ПИЗА.

Ну, на этом пока закончу. Ибо Пиза - это отдельная история. Это история гибели Византии. Именно Пиза стояла за спиной норманнов, захвативших в XI веке Сицилию и Англию, именно Пиза организовала Великий Раскол между Православием и Католичеством. И очень поднялась этом страшном злодеянии. В XII веке пизанцы на какое-то время сделали саму Византию своей криптоколонией, усадив там на трон своего протеже. И именно для того, чтобы скинуть этого протеже, Венецианцы и организовали Крестовый поход, захватив в 1204 году Константинополь. "Сила моря" снова была повержена и загнана в подполье. До поры до времени. Сразу после этого католики провели ряд крестовых походов против альбигойцев, затем сожгли магистра Тамплиеров. А тамплиеры были интимно связаны с "силой моря". И вот где-то отсюда берет начало европейское масонство.

Вот оно всё как круто закручено, друзья.

Конец цитаты.


И ещё одна цитата.
Речь идёт о связях между катарами-альбигойцами-богомилами и современной Каталонией.

[Длинный текст Армена Асрияна]НЕДОСТРЕЛЯЛИ-НЕДОБИЛИ

В разговорах про Каталонию чуть ли не через слово поминается «несерьезность» и «игрушечность» тамошнего сепаратизма. Это, в первую очередь, следствие короткой исторической памяти. Стоит помнить, что Каталония, хоть и была завоеванным графством Арагона, но, тем не менее, вместе с Арагоном, Провансом и всей прочей Окситанией была неотъемлемой часть единого культурного мира. И для понимания глубинных процессов надо смотреть на Каталонию через окситанскую призму.

А мир этот был крайне любопытен. Нам, благодаря альбигойским войнам, лучше известна история его французской части, Лангедока. Провансальская культура распиарена многими поколениями прогрессивных писателей. Трубадуры, культ Прекрасной Дамы, дворы любви… Истоки европейской куртуазности, плюс – почти полное отсутствие сословных перегородок. Состоятельный горожанин при желании участвовал в светской жизни практически на равных правах с представителями самых знатных фамилий, даже дрался на дуэлях… Ну, дуэли были столь же вегетарианскими, сколь травоядным был весь тогдашний Лангедок... И всю эту красоту и утонченность стоптали дикие рыцари Северной Франции. Стоптали легко и практически без сопротивления - по причине той же травоядности. Ну, и конечно же – «костры Инквизиции»…

Прогрессивным писателям было не то, чтобы наплевать на то обстоятельство, что питательной средой провансальской культуры была самая радикальная из гностических ересей, совершенно бескомпромиссно отрицавшая реальный мир и человеческую жизнь. Наоборот, это обстоятельство только подогревало их симпатии к Лангедоку. В XIX веке богоборчество было самой модной темой, и сатанизм любого пошиба привлекал творческие натуры так же верно, как и сегодняшних либеральных режиссеров. А может, дело было и не только в инстинктивных движениях творческих душ…

Старые альбигойские фамилии оказались слишком живучи, а святой Доминик – слишком добр. На костер отправлялись только уличенные в неоднократном отступничестве либо в убийствах инквизиторов. Причем инквизиторов убивали не за мифические «костры» – как раз наоборот. Главная охота шла за теми, кто умел обращать еретиков добрым словом и личным примером. Это была идеологическая борьба, вполне в духе XX века. И талантливые проповедники с добрым сердцем и искренней верой в душе – а именно таково было большинство представителей доминиканского ордена, по крайней мере, при жизни основателя – были для ересиархов куда опаснее палачей. Так или иначе, ересь была сочтена побежденной, а то, что, невыполотый сорняк снова пойдет в рост, выяснилось только несколько веков спустя.

Любители дешевых исторических сенсаций давно уже затрепали «предсмертное проклятье Жака Моле» и всю, якобы последовавшую за ним, цепочку событий вплоть до т.н. «Великой французской революции». Проклятие то ли было, то ли нет – но легенда проста и доступна. А вот чтобы обнаружить в списках высших иерархов ордена представителей фамилий, хорошо знакомых по катарским временам, уже нужен некоторый запас знаний…

Те же фамилии потом будут всплывать снова и снова: то в списках протестантских полководцев Гаспара Колиньи и Генриха Наваррского во время религиозных войн, то в списках региональных лидеров Жиронды во времена революции… Ненависть Юга к централизованному французскому государству будет проявляться в любой мелочи. Например, в той радостной готовности, с которой они будут помогать в «поисках святого Грааля» будущему гауптштурмфереру СС Отто Рану. Гитлер еще не пришел к власти, но в Северной Франции всего через 10 лет после Великой войны немецкий археолог все равно был бы в первую очередь врагом, «бошем» – и уже одного этого было достаточно, чтобы Юг принял его, как родного. Чем там Ран в действительности занимался, помимо археологических изысканий, уже вряд ли удастся узнать. Но список его тулузских, русильонских и каркассонских собеседников тоже выглядит очень знакомо. И как знать, насколько случайно получилось так, что еще несколько лет спустя границы т.н. «Свободной зоны» (она же – пэтеновское «Французское государство») практически совпали с древними границами Окситании…

Внутренняя история Испании была проще и суровей, старая каталонская знать имела меньше возможностей продемонстрировать свою долгую память, чем их родичи по ту сторону Пиренеев. Но это одна культура, одна кровь и одна порода. И уже то обстоятельство, что во время гражданской войны Каталония была основной базой самых, наверное, кровожадных политических сил республики – анархистов и троцкистов – говорит о многом. И сегодняшний облик Барселоны, как полевого лагеря всех самых радикальных и разрушительных общественных течений, свидетельствует о том же – катарские дрожжи живы и функциональны. И не стоит обманываться выдвинутыми на передний план смешными барселонскими феминистками и трогательными зайками-студентами. В тридцатые годы точно так же внешнему миру демонстрировали крайне театральных и живописных Буэнавентуру Дурутти и Андреу Нина, а совсем не тех, кто в действительности принимал решения.

У нас в этом конфликте нет «своих». Разве что любые потрясения в Европе отчасти работают на пользу России, и только поэтому хотелось бы, чтобы «движуха» продолжалась и приобретала по возможности большие масштабы. Но не следует забывать, что древние корни каталонского сепаратизма страшны и ядовиты для всего христианского мира. Так что не стоит желать им победы. А вот долгой и самоотверженной борьбы – сколько угодно.

Живая Античность

Этот оптимистический пост я предлагаю дорогому читателю в качестве противовеса к предыдущему посту с мрачным названием Конец Античности.

Я предложил моим читателям в facebook обсудить следующий тезис:

Христианство это единственное, что дошло до нашего времени от Античности, если не считать неба, земли, вод, текстов и руин.

Впрочем, добавил я, протестантизм сам похож на руины. А католичество всё-таки в значительной степени новодел.
Итого,
Православие это единственное живое наследие Античности.

Читатели стали мне возражать, Указывали на философию, логику и литературу. Я парировал это возражение, подчеркнув в своём посте слово ТЕКСТЫ.

Мне указали на архитектуру. Тут я согласился. И вообще, некоторые возражения показались мне убедительными.

Цитирую:

Коррида. Календарь.

Римское частное право. С частичными перерывами и оговорками, но всякие виндикации и сервитуты вполне себе живы.


Похоже, это тоже Византия.
Там по ссылке много говорится о варварах и вскользь о Кодексе Юстиниана.
Но в итоге все сводится именно к Дигестам.

В Европе - восстановленная по текстам (найденным в 1135 году в Амальфи Дигестам) традиция (Византия в этой истории как-то выпадает из вида). Но право это такая штука, может и не через людей передаваться. Я лично иногда вполне чувствую себя прямо принявшим от римлян и использующим какие-то штуки.

И еще важная поправка, прямо отсылающая к недавнему посту:

ТЕАТР.

А также:

Хотя Христианство это несомненно, лучшее и самое грандиозное наследие Античности, пережившее крах города детей Волчицы, кроме него (и во многом, благодаря ему же) сохранилось гораздо большее количество практик, не столь масштабных, во многом банальных и повседневных, но тем не менее. не в качестве туристических объектов, а в качестве практических вещей.
литература. школа. цех. театр. итд. многое не потянуло прежний уровень, но тлело, чтобы потом разгореться.

Цеха (корпорации)- основа средневекового "вольного города"- идут от того самого Рима


Выслушав эти возражения, я и сам вспомнил кое-что важное: античные полисы!

ПИЗА это как минимум.
Этот античный полис дожил до Нового Времени, сохранив культурную преемственность от самой седой Античности. Ведь Пиза древнее Рима, задумайтесь!

Конец Античности

30 августа 2019 года я определил точную дату конца Античности, сразу зафиксировав это открытие в facebook.


С тех пор прошёл год, и высказанная мною в тот день мысль не поблекла, не стала казаться неважной, но по-прежнему кажется концептуальной. И я фиксирую её в ЖЖ.

Сегодня я написал пост "Восток vs Запад: Третий радующийся" , в котором назвал концом Античности 1204. Конечно же, я погорячился.

Да, Римская империя дожила до Четвертого крестового похода (а её призрак продержался аж до 1453 года, до конца Столетней Войны!), но всё-таки необходимо признать, что полноту Античной культуры, христианской античной культуры, ромеи сохранить не смогли. Они сохранили и передали итальянскому Возрождению очень многое. Но не всё. Далеко не всё, чем они обладали на тот момент, когда Античность кончилась и началось Средневековье.
Да, они сохранили остатки Империи, сохранили религию и цивилизацию. Но они НЕ сохранили и НЕ передали полноту христианской культуры. Не передали в том числе и нам русским, воспринявшим от них Православие.

Почему и как это случилось?

В данной заметке я и даю краткий и четкий ответ на данный вопрос.


ИТАК, Конец Античности есть ни что иное как начало Иконоборчества.

Цитирую:

Ясно, что школьная периодизация, согласно которой концом Античности было падение Рима, никуда не годится. Ведь в тот момент центром цивилизации и культуры был уже Константинополь, которому суждено было пасть от рук варваров лишь в XIII веке (1204, Четвёртый крестовый поход).


Но к XIII веку и сам Константинополь был уже в глубоком упадке. Внешней причиной этого упадка была безнадежная и бесконечная борьба с мусульманами, и потому я до сего дня думал, что именно нашествие Ислама положило конец Античности, век за веком ослабив и измотав Ромеев до полного истощения.

Но великие Империи не гибнут по внешним причинам. И вот сегодня я со всей ясностью осознал, какова была настоящая, внутренняя причина упадка и гибели православной Цивилизации и культуры, печальные последствия чего мы в России ощущаем сегодня всей поверхностью кожи.

Я понял суть, и вот, решил тут же записать эту новую, концептуально важную мысль.

Накануне начала Иконоборчества античная культура и античное искусство достигли такого небывалого расцвета, что у тёмных крестьян, которые составляли большинство населения той эпохи, появилась опасная тенденция почитать великолепные живописные иконы - потрясающий воображение плод великого искусства Высокой Античности - как особые мистические сущности, объект самостоятельного культа. Этим и воспользовался дьявол, воздвигнув императоров иконоборцев против Церкви. Античное искусство, античная культура и образование именно в этот момент были объявлены пережитком язычества и физически уничтожены вместе со своими носителями.
Наступили Тёмные века.

Итак, начало VIII века. Император Лев Исавр, великий победитель арабов и жестокий гонитель Православия. Конец Золотого века христианской цивилизации.

Конец цитаты.


К сему я добавил и важное дополнени:

Осторожно копаясь в истории Карла Мартелла, начальника Каролингов, я пришел к убеждению, что он ставленник Италии. Не исключено, что внук его Карл Великий, коронованный Папой Римским в 800 году, является не первым героем этой истории. Возможно, именно с Карла Мартелла и начинается восстановление Западной Римской империи, центром которой естественным образом выступает Италия, и продолжением которой является вся современная Западная цивилизация.

Не случайно Карл Мартелл - современник Льва Исавра.
И не случайно церковные предания связывают Льва Исавра с некими иудейскими чернокнижниками (которые были связаны с Персией), предсказавшими ему Престол.

Я не могу связать с Персией Карла Мартелла, зато легко могу связать с Пизой Карла Великого, о котором известно, что его обучали грамоте именно пизанцы.
Связь между двумя Карлами очевидна. Это дед и внук. Связь между Пизой и Персией угадывается. В этом направлении и надо копать.

Отсылаю читателя к обобщающему тексту https://palaman.livejournal.com/471478.html?utm_source=3userpost

Белые пятна истории: ПИЗА

Этот текст -- существенное дополнение к недавнему посту "Восток vs Запад: Третий радующийся"


Цитирую замечательную книгу Александра фон Шенбурга "Искусство стильной бедности":

Как есть старые бедные и старые богатые, новые бедные и новые богатые среди людей, так есть они и среди го­родов. Например, Берлин в обществе городов смотрится выскочкой. Если Берлин попадет на одну вечеринку с Мюнхеном, Кельном, Гамбургом и Франкфуртом, то кто-нибудь из них наверняка смерит его уничижающим взглядом. По углам станут шептаться о том, что в Берли­не нет ни одного камня старше 150 лет, а большинство новых построек лишь копии с копий копий. В общем и целом оно, может быть, и так, но только вот мюнхенцы соорудили собственный центр всего на какую-то сотню лет раньше. Вокруг королевской резиденции, как в Лас-Вегасе, выросли флорентийские дворцы, которые сего­дня кажутся нам столь естественными. А что по праву старшинства сможет сказать Аугсбург? Или Регенсбург? Или Вормс, или Кельн? По сравнению с Кельном Мюн­хен — несомненный парвеню. Также, как Кельн по срав­нению с Римом. А Рим — с Афинами. И так можно идти в глубь веков, пока не дойдем до Багдада или какого-нибудь города в Междуречье, где, согласно Книге Бы­тия, располагался райский сад.

Если вы хотите отыскать город, превосходящий дру­гие по благородству, то сведений о возрасте будет недо­статочно. Настоящей элегантностью отличаются города минувшего величия. Чем ярче был их прежний расцвет и чем сильнее контраст с сегодняшним днем, тем боль­ше в них изысканности. А если так, то Пиза, безуслов­но, заслуживает место среди элиты городов.

В VIII веке уровень образования в Пизе был настоль­ко высок, что Карл Великий настоял, чтобы грамоту ему преподавал пизанец. Уже в XII веке в Пизе начали обу­чать юридическим наукам. Свой первый расцвет Пиза пережила задолго до основания Рима. На протяжении столетий она оставалась единственной крупной гаванью на западном побережье итальянского сапожка. Когда же поднялся Рим, Пизу уравняли в правах с другими горо­дами, и она стала обыкновенной колонией. К северу от нее построили новую гавань — Геную.

Когда огромная империя рухнула под натиском се­верных варваров, во всей Европе осталось лишь не­сколько островков цивилизации: монастыри и... Пиза. Старый портовый город превратился в культурную мет­рополию и морскую державу — в вакууме, образовав­шемся после падения империи, развертывались гранди­озные планы мирового господства. «Миром» тогда считалось Средиземноморье, и мировое господство Пи­зы продлилось два века, начиная с середины XII. В эпо­ху наивысшего расцвета Пизы городу принадлежали от­воеванная у пиратов Калабрия, а также Корсика и Балеарские острова. После основания Франкского го­сударства Пиза стала резиденцией правительства. Око­ло 1200 года, в разгар рыцарской эпохи, город, находив­шийся на пересечении Запада и Востока, был местом обитания придворных, аристократов, ученых, купцов. Собор, объединяющий в себе элементы мечети и сина­гоги, служит ярким примером многообразия культур, властвовавших в Пизе, наиболее честолюбивой морской столице тогдашней Европы.

Однако на смену рыцарской пришла новая эпоха. Империя Гогенштауфенов развалилась. Фридрих Барба­росса скончался в 1190 году (принимая ванну во время одного из крестовых походов). Его сын Фридрих II без­заботно правил Священной Римской империей, пребы­вая в Сицилии, и немного враждовал с Римским Папой; когда же Европе стали угрожать монголы, эпоха Штауфенов закончилась, а Пиза утратила власть над внешним миром. Соседние города, Генуя, Лукка и Флоренция, которые с давних пор завидовали Пизе, воспользовались возможностью привести гордый город в запустение — объединились и завоевали его. В 1392 году Пизу прода­ли миланским Висконти, а те в свою очередь передали ее Флоренции. Восстания пизанцев против ненавистного им города торгашей беспрестанно подавлялись. Когда в XVI веке в Пизе работал Галилей, она уже давно была не метрополией, а провинцией.

Если бы город был живым существом, то Пиза чувство­вала бы себя оскорбленной тем, что сегодня ее знают лишь благодаря покосившейся башне. Однако она тер­пеливо сносит те сотни и тысячи туристов, которые еже­дневно высыпают на Кампо-дей-Мираколи, Площадь чудес, чтобы успеть сфотографировать башню, не обра­щая внимания на другие, куда более импозантные стро­ения: уже упомянутый собор и неповторимый баптисте­рий. Пиза и ее жители с добродушными улыбками встречают приезжающих на автобусе туристов, которые фотографируются, оставляют здесь часть своих сбереже­ний и, не причиняя никакого вреда Старому городу, от­правляются во Флоренцию, Лукку или в путешествие по Тоскане.

Большинство молодых людей, встречающихся на Улицах Пизы, учатся в Скуола-Нормале-Супериоре, единственном элитарном вузе Италии. В известном смысле Пиза так и осталась мини-метрополией для избранных, разве что теперь она находится вне центра ми­ровых интересов. И если вручать призы за равнодушие к утрате собственной значимости, то Пиза будет числить­ся среди первых кандидатов.


Конец цитаты.


Для меня Пиза особенно интересна тем, что она более всех выиграла от Великой Схизмы и даже стала на полтора века гегемоном Средиземноморья, фактически подмяв под себя Византию. Когда франки под предводительством венецианского дожа взяли Константинополь (1204), они фактически "освободили" его от пизанцев. Венеция была ВТОРЫМ центром Власти на Западе после Пизы. Пиза была ПЕРВОЙ, и она есть самое начало нынешней Западной цивилизации.

Этот полис пережил варварские нашествие, сохранив преемственность с Античностью. И смог отплатить грекам той же монетой, какой они когда-то отплатили итальянцам, о чем подробнее в недавнем посте.

Восток vs Запад и Третий Радующийся

Нет клавиатуры, набираю на смартфоне. Прошу прощения у дорогого читателя, не могу написать качественно...

Итак.

На основе русского народа в разное время строили как минимум три разные нации. И все три живы до сих пор. Ну, полуживы.

-- Какие? Кто строил? Для чего?

1) Христос. Православные. Для Вечности
2) Романовы. Русские. Для Империи
3) Англичане. Советские. Для войны.

-- А для чего Христос/не-Христос создавал Европу и европейцев?

Россия часть Европы. Но я понимаю, что Вы используете сейчас слово Европа в узком смысле, исключая Восток. Только Запад и Центр. Франки, германцы и итальянцы.

Кто создал эту Европу? Христос? Христос попустил. Это не значит, что Он не хотел. Хотел попустить.
Европу изначально создали потомки Римлян как противовес Византии, которая натравила на их предков готов, достигнув таким нехорошим способом гегемонии.
Византию сокрушили франки в 1204, но с этого история Европы только началась.

Я думаю, что Европу изначально создали Пизанцы. И они были антихристианской силой.
Однако Бог не попустил им восторжествовать.
Инициативу перехвалили сначала Венецианцы, а потом другие католики.
Они обратили затею пизанцев в другом направлении.

-- Моя точка зрения: Европа появилась, когда победила Третья (Западная) этика. Россия появилась как реакция на неё победой Четвёртой (Северной) этики.



Ваш дискурс сочетается с моим. Я не отождествляю Россию и Византию.
Россия это нечто новое, а не возрожденная Византия.

-- Третий Рим это мем. В России он считается уникальным, но это не так.

Москва Третий Рим сказали какие-то малоизвестные блогеры, раскрученные и использованные потом Романовыми. Они не авторитетны внутри Церкви.
Всего лишь мнение какого-то Филофея.

-- Третий Рим из той же категории пропагандистских штампов что и Киев - мать городов русских. Не было никакого Киева.


Ну, какой-то был.
Но "матерью" он был лишь в рамках определенной идеологии.
Мать городов русских это Ладога
(Гардарика) .

О Пизе пишет фон Шенбург, и видно, что в его мироздании это очень важная точка.

Очень похоже, что именно пизанцы распространяли на Западе катаризм, богомильство и прочее манихейство.

Пизанцы и отделили от Православия Католичество. Они же натравили норманнов на Англию и на Сицилию, одних русских князей с другими и много ещё что делали, чтобы ослабить Царьград. И к концу XII века взяли его под контроль. Пизанцы организовали там резню католиков. Причем резали не всех. Пизанцев не резали, например. А вот венецианцев вырезали поголовно.

Венецианцы, главные конкуренты в торговле и геополитике, вообще пострадали от Пизы больше всего. Но венецианцы в итоге одержали верх. Они направили на взятие Царьграда целый крестовый поход, и этим завершилась в 1204 году Античность.

-- Античность завершилась с исчезновением единого информационного пространства, "Интернета".

Пространство не исчезло, но оно съежилось. И становилось с веками всё меньше.
Южная Италия, Палестина, Малая Азия долго ещё оставались в границах Империи, но потом и они были потеряны. Ведь всемирным тогдашний Интернет не был. Он изначально был локальным.

С завоеваниями Рима его пространство расширялось, но когда могущество Рима увеличилось настолько что он оказался вне всякой конкуренции, на первый план вышли внутренние противоречия, которые и раскололи Рим.
"Царство, разделившееся в себе, не устоит."

Противоречия между Востоком и Западом привели к фатальным последствиям, когда Восток решился использовать варваров в борьбе против Запада.

Я думаю, в Константинополе не желали падения Рима. Как и французы потом не планировали крушения России. Ослабить заклятого друга, не более того.
Но вышло иначе.

То есть, Четвертый крестовый поход мне представляется "ответкой" за разорение готами Рима.
Логика такая.
Греки натравили германцев на Италию.
Итальянцы натравили франков на Грецию.
В итоге, все огребли по полной, и историю пришлось начинать с начала, с итальянского Возрождения.

Александр Бродский считает католичество силой тьмы, Четвертый поход апофеозом мирового зла, катаров почитает православными -- словом, вполне по-манихейски делит мир на плюс и минус. У него Католичество против Православия и в эту схему ложится всё на свете, в конечном счете.

У меня принципиально иной подход. Я вижу здесь игру как минимум ТРЁХ сил.
Пиза -- третий радующийся в конфликте Востока и Запада Европы. Пиза это морские торговцы, с незапамятных времен тесно связанные с Персией. В современном мире эта извечная "третья сила" принимает новый, необычный облик. Протестанты, особенно ИГИЛ пуританства, масоны -- словом, все антикатолические силы внутри Западной и Центральной Европы.
У Бродского они выходят союзниками Православия, а Англия и Путин это плюс. И даже большевики это не минус, противники католического Запада, а следовательно играют в и истории позитивную роль. Его мир очень простой, так как он сводится к противостоянию двух сил, добра и зла. Как и должно быть у персидского дуалиста.



Если сводить мою моё представление об истории к схеме в виде мифа ты у меня действует как минимум три различных силы.
Хотя и у меня выходит, что противостояние Европы и Персии это некий хтонический фон всей истории Европы, начиная с Античности.
Европа для меня в первую очередь едина, хотя я различаю внутри Европы Восток и Запад.

При этом смысл воспользоваться универсальный схемой конфликтологии, в которой соприкасающиеся друг с другом страны находятся во вражде, а через одного являются естественными союзниками, в шахматном порядке. Таким образом, поскольку Восток Европы соприкасается с Персией непосредственно, а Запад не соприкасается, то при нарастании противоречий внутри Европы Запад оказывается естественным союзником Персии против Востока. Проводником влияния Персии выступают торговцы. В истории эту роль и сыграли сначала пизанцы, а потом эту тему у них унаследовала Венеция, которая в ходе войны с Генуей становится союзницей союзницей Пизы, то есть, в геополитическом смысле переходит на антихристианские позиции. Гогенштауфены и вообще гибеллины это та же "Персия" в широком смысле этого слова. Всё это прорастает в итоге Реформацией, гёзами, Английской революцией, Французской революцией и, наконец, Русской (антирусской) революцией.

Это всего лишь схема, миф. Но хорошо уже то, что у нас получается цельная картина, которая охватывает всю историю от Античности до наших дней без разрывов ткани.

(В XIX веке опять видим те же три силы: Россия, Австрия с Германией и Запад (Англия и Франция) . Запад это уже целиком антикатолическая "Персия". Католическая Австрия это прежний классический Запад типа Италии. А Россия это прежний Восток типа Византии.)

Понятно, что это лишь схема, но похоже, она продуктивна.

Теперь о России особо.

Россия это вообще-то территория Персии. Европа и всё Средиземноморье это естественное пространство влияния Рима.

Если рассматривать глобальную историю под таким углом, то географически Россия это не Европа. От нас только спустись вниз по матушке по Волге, и вот она Персия, за морем, совсем близко.

Россия это исконная территория Персии, захваченная европейцами в момент крещения Руси.

-- Россия как заморская территория Великой Персии?


Да! Криптоколония с незапамятных времен.
Отсюда огромное их влияние на язык, культуру, менталитет русских, которое и сегодня нельзя не заметить.

Старообрядцы это персидский извод христианства. Там совпадения поразительные. Сами себя они называют староверами, и похоже, что это правда. Они были здесь до нас, до крещения Руси. Отсюда и эти парадоксальные связи старообрядцев с большевиками. Душок-то один.

Большевистская революция это реванш за крещение Руси!

-- Но вообще, сектанты быстрее находят связи с сектантами чем с традиционными.


Так это же не случайно.
Так и должно быть.
Подполье одной Империи всегда крышует другая Империя.

Правда, тут речь уже не об Империях, а о двух МИРАХ.

Европа и Персия это два мира.

И Россия -- спорная территория между этими мирами.

Подробнее см. в заметке
Православная историософия России.

В 988 году Персия ппоиграла.
В 1917 снова взяла верх.
Как же это вышло?
Беда в том, что после Великой Французской революции влияние Персии (как духа) на Европу стало колоссальным.

Это их главная победа.

Грубо говоря, "Пиза" победила Рим.

И ещё важный момент.

История Ислама начинается с Персии.

Первая серьезная победа Ислама -- завоевание Персии и обращение её в Ислам.

И это очень подозрительная история. Какие-то дикари из Аравии прискакали и с поразительной лёгкостью сделали закоренелую в язычестве Персию, много веков перед тем успешно противостоявшую Риму, оплотом Ислама.

Есть догадка, что персы сами арабов к себе и пригласили. И сразу создали внутри Ислама особое пространство в виде шиизма, для себя. Создали и эзотерический Ислам (дервиши, ассасины), который оказал огромное влияние на тамплиеров и через них на масонов -- и на весь сегодняшний мир.

А дело было так.

Персы в начале VII века резко усилились, устроили в Византии госпереворот (восстание Фоки) и завоевали значительную часть Империи, в том числе Палестину. Это тогда Крест был увезён в Персию в качестве трофея.

Казалось, дни Рима сочтены. (Я говорю об Империи, хотя и город Рим тогда тоже принадлежал Империи.)
Но император Ираклий чудом смог разбить персов, и это отдельная интересная история. Ираклий несомненно вошёл бы в историю как Великий наряду с Александром Македонским, стратегией которого он воспользовался.

Но вот беда.

Ираклий решил осчастливить человечество окончательно и с этой целью создал монофелитство -- примиряющую ересь, в рамках которой православные, монофизиты и несториане могли спокойно говорить одни и те же слова, имея в виду каждый своё, или наоборот -- говорить каждый свои слова, но сохранть единство смысла.
Это нужно было Ираклию чтобы объединить Вселенскую Церковь по всей ойкумене, в Европе и только завоеванной Персии.

Неувязочка вышла с Максимом Исповедником и папой Римским Мартином. Тот и другой заявили, что ересь это ересь.

Ираклию пришлось убить обоих.

Итог: мусульмане захватили не только Персию, но и всё на свете, все южное Средиземноморье вплоть до Испании. Даже Францию попытались. Европа сжалась. Персия разрослась необычайно.

С этого момента и началось СРЕДНЕВЕКОВЬЕ.

Империя продолжала жить, но уже локально. И влияние её внутри самой Европы тоже ослабело, а между тем персы неустанно натравливали на нее то аваров, то Болгар с Волги, то Венгров с Урала, то русов с Востока и я даже думаю, викингов с Севера. (Связь Балтики и Персии через Русь подтверждают археологи.)

Короче, Средние Века это эпоха кризиса Европы и расцвета Персии в широком смысле этого слова.

Потому европейцам не хочется их помнить.
Были и моменты успеха -- Крестовые походы. Но в целом всё было очень плохо.

И главное, персы нашли себе союзников внутри самой Европы.

ПИЗА.
О чем см. выше.
Подробнее о Пизе

Русское варварство это сплошь Персия. Вот Стенька Разин, который "могучею рукой обнимает персиянки стан" и " за борт её бросает её набежавшую волну" наший Волги-матушки. А вот Емельян Пугачёв, который поднимает восстание на берегах реки Яик-Урал. А куда впадает река Урал? в то же самое Каспийское море. Откуда у нас в Поволжье мусульмане? оттуда же. Почему Башкирия сегодня располагается между рекой Волга и рекой Урал?

Поскольку в Средние века Европа была дохленькой, а мир Ислама доминировал, то чтобы понять логику того времени, надо рассматривать противостоящие центры силы внутри Ислама.
И Персия несомненно один из них. Как минимум, иногда -- важнейшийй.

А сегодня в Москве ТАДЖИКИ. Это самые натуральные персы, у них язык от фарси почти и не отличается. Акцентом отличается.
Вот и думай 🙄

Правда, они сунниты, как и наши татары. Это Англия, арабы... А в самом Иране французы сейчас шиитов раскрутили...

См. также заметку
"Уголок Персии в центре средневековой Европы"

Чёрная легенда или Метод стирания прошлого (черновик)

Прошу прощения у читателя!
Я уезжаю и не знаю, когда доберусь до клавиатуры. А надо срочно записать мысль, чтобы она не пропала.


Михаил Каин:

Почему ни одна из династий Нового Времени не стала рисовать себе происхождение из античности? Наверное, парадоксально, именно потому что "античность" была не очень давно. Интеллектуальная память об античной культуре оставалась слишком крепкой, чтобы нуворишам можно было в неё вписаться. Придумать фэнтезийное "средневековье", где можно было бы искать свои "корни", оказалось проще. Хотя, замечу, "средневековье" оказалось придумано не с нуля, а по мотивам поздней античности. Поэтому династические легенды о происхождении из "темных веков", скорее всего, являются компромиссными, "поставленными на место" попытками написать себе "античную" биографию.


Мой ответ:

Именно так дело и обстоит. Античность дожила на Востоке до самого начала эпохи Возрождения в виде Византии. Именно туда-то и уходят корни ПОЧТИ всей итальянской культуры и цивилизации.
Но эту связь итальянцы предпочли позабыть так же, как затем французы предпочли позабыть эпоху преобладания Испании и латыни, а англичане -- прекрасную эпоху доминирования Франции.
Галковский начинает счёт времен с середины XVII века, когда Франция стала мировым гегемоном. А всё прежнее для него "мрак". Каин начинает сотней лет раньше, где-то с Испанской гегемонии, но всё прежде бывшее для него "труба". Богемик осмеливается заглянуть в эпоху Возрождения, и у него "род человеческий начинается с итальянцев". Но глубже Возрождения они заглянуть не могут, там беспросветный мрак "средневековья". Пелевин в минуту просветления пишет о Святой Софии -- пишет, что "мрака не было никогда", что "мрак придумали потом". Но минута просветления быстро проходит.
[Что значит ПОЧТИ предыдущем абзаце]Дело в том. что помимо Византии от Античности осталось ещё кое-что. Пара итальянских городов. Прежде всего ПИЗА, которая так и не была захвачена ворварами и подобно Византии сохранила преемственность с Античностью.
А не была она захвачена варварами, вероятно, потому, что была с ними в сговоре... но это уже отдельная история. И очень важная для понимания логики европейской истории. Потому что Пиза древнее самого Рима.


Между тем всё очень просто. История Возрождения начинается с Отцеубийства. Итальянцы поднялись после Четвёртого крестового похода, разрушив Византию. И конечно же, просто обязаны были объявить её мраком и тьмой подобно тому, как советский человек просто обязан считать "мраком и тьмой" дореволюционную Россию. Византия для Италии Возрождения то же, что Российская империя для СССР.

Ну, а дальше всё просто. Как украинцам не хочется выводить свою историю из истории России, как англичанам не хочется выводить свою историю из истории Франции, как Французам не хочется вспоминать про Италию, так и итальянцам -- про живую Античность, с убийства которой они начали своё восхождение к вершинам культуры.

Тут вопрос в глобальном осмыслении истории. Любые факты должны ложиться на гештальт. Проблема в том, что у каждого из используемых ныне гештальтов есть область применения. И есть область, где он неприменим. Факты в него не ложатся и потому объявляются вымыслом.
Коммунисты считают вымыслом великую Россию, Французы -- испанскую эпоху. Богемик отсчитывает начало времен от Италии. При этом никто из них не отрицает Античности. Потому все они вынуждены вводить "трубу", куда всё проваливается, чтобы потом опять возникнуть. А я всё пытаюсь построить гештальт без трубы. Чтобы видеть переход Античности в наше время. Плавно, без скачков логики.

Почему это важно?

Потому что это идёт вразрез с законами магической борьбы.
Во время магической битвы главный приём каждого из сражающихся магов состоит в том, чтобы относиться к любым действиям противника так, будто это часть твоего собственного замысла. И потому казалось бы -- стирание прошлого есть ни что иное как де-факто признание своего поражения, капитуляция.

Для чего же люди это делают?!

Моя гипотеза: всякое стирание прошлого сопряжено с выстраиванием системы посвящений. Верхние градусы не стирают прошлое, они сохраняют опыт. Прошлое стирается для нижних градусов! Они должны ощущать себя как советские люди, только что вынырнувшие из мрака средневекового крепостничества к свет будущего Счастья. Это делает их управляемыми. А посвященных в реальное положение вещей -- управляющими.

В этот момент возникает два уровня дискурса (см. заметку Слои и уровни дискурса) : для посвящённых и для пользующихся легендой.
На нижнем уровне ликвидированное прошлое заменяется легендой. Это не обязательно чёрная легенда! Напротив, годится и легенда о золотом веке.

Другой пример действия той же механики -- научное мировоззрение.
На низшем уровне донаучная эпоха человечества это мрак и ужас религиозных предрассудков и войн. И только наука "зажигает свет", открывая нам глаза на реальное устройсиво мира.
На верхнем же уровне посвящения люди сознают связь науки и магии. Наука рождается из магии, она является по сути европейской магией, тесно связанной с античным язычеством. Наука это та форма, которую приняло античное язычество, адаптируясь к христианской культуре.

Карфаген сегодня

Старый сон (18 января 2019 года) , который я вчера опубликовал здесь в ЖЖ, сегодня ночью подтолкнул меня к ещё одному видению, о котором я не готов рассказывать, потому что пока не осмыслил его. Однако наутро я стал вспоминать, и ВСПОМНИЛ.

Фиксирую здесь в ЖЖ материал, чуть было не пропавший в недрах facebook-а.

Цитирую:

Сегодня я неожиданно словил интеллектуальный кайф, узнав некоторые подробности из истории Боснии. Хочу поделиться с дорогими читателями.

Напомню, что Босния, Сербия и Хорватия это три страны, населенные одним и тем же (этнически) народом, говорящим на одном и том же языке. Это в худшем случае три диалекта одного языка, различия там микроскопические.

Они различаются религиями. Сербы православные, хорваты католики, а боснийцы мусульмане.

Так вот, друзья. Оказывается, даже в Средние века боснийцы не были нормальными христианами. Они были... барабанная дробь... богомилами! Это единственное в истории человечества государство богомилов!

А теперь, почему эта информация вызвала у меня выброс эндорфинов.

Напомню, что ересь богомилов возникла в Болгарии! А болгары в раннем Средневековье очень сильно доставали Византию, нападая на неё с севера в то время, когда арабы-мусульмане нападали на неё с юга. Арабы и болгары дружили против Византии. Смотрите! А боснийцы, побыв несколько веков богомилами, стали в итоге мусульманами. Тема? Тема!

Копаем дальше. (Ну, мимоходом вспомним, что ближайшие родственники богар - волжские булгары - стали в итоге нашими волжскими татарами, и они тоже мусульмане. То есть, ниточка туда явно тянется. Но это не самое интересное!) Богомильство как религия основано на идее дуализма. В двух словах, они учат, что мир духовный сотворен Богом, а вот мира материальный сотворил дьявол и пленил в нём человеческую душу. Этот дуализм настолько глубоко перекликается с классическим дуализмом персидских религий, что богомилов издавна подозревают в связях с манихеями. Богомильство начинается в Болгарии, но затем распространяется по всему побережью Средиземного моря. Окситания была заражена богомильством. Там они назывались катарами, альбигойцами и ещё как-то, и с ними жестоко боролись католики. Нынешняя Каталония - тоже историческая область этого христианского манихейства.

Копаем вглубь. Вот Борис Толкачев мне только что пишет:

После разгрома Карфагена и приватизации моря Римом начался Крипто-Карфаген. Люди Моря ушли в подполье и прикидывались греками, лидийцами и разными древними народами. Возможно и сами в это верили потеряв историческую память. Когда Рим стал христианским, люди Моря проявлялись как разные альбигойцы и даже сефарды. В России поморы=староверы. Видимо это самый старый Европейский контр-централизационный эгрегор. Потому и Брексит.
Поскольку Евросоюз с литургической точки зрения есть продолжение Рима в смысле REICH в смысле Священной Римской Империи, то власть опять станет распределенной при универсальной литургии, и публично утверждаемой идеологической монополии на Спасение.
А значит катарам-альбигойцам надо опять, как и во время третьего Рейха найти осязаемую базу. Примерно на сто лет, как Америка в 20м веке.


Конец цитаты.

Смотрите! Рим/Византия и Персия - вечные враги, геополитические противники на протяжении целого тысячелетия. Было бы странно, если бы Персы не пытались наладить контакты с Римским подпольем. Скорее всего, такое подполье реально существовало. И когда Рим принял христианство, оно естественным образом приняло псевдохристианский характер, оформилось как ересь. Началось ли это с Болгарии или надо копать глубже? пока не знаю.

Но согласитесь, картина вырисовывается эпическая.

И это ещё не всё!!

Персия была завоевана арабами и приняла Ислам. Однако персы не утратили свой суверенитет и остались центром силы. Во-первых, они образовали шиитскую ветвь ислама, противопоставив себя арабскому суннитству (которое потом взяли за основу турки). Но мало того! Персидские манихеи созали подпольный вариант Ислама, о котором слышал каждый, кто слышал слово "ассасин". По сути это был вообще не ислам, а иная религия, внешне принявшая обличие Ислама. Это исламская "ересь" сохранила черты персидского дуализма и идейно очень близка к богомильству-альбигойству-катарству. А угнездилась она в Египте, при Фатимидах. И вот эти-то самые Фатимиды как раз и нападали на Византию с юга, когда болгары атаковали её с севера.

То есть, наша древняя карфагенская "сила моря" пустила корни и в христианском, и в мусульманском мире, там и там приняв обличие местной религии, но внутренне сохраняя свой особенный идейный строй. Это понятно.

Но это не могло не привести к тому, что "сила моря" найдет себе союзника среди итальянских городов, искавших независимости от Византии.
И этот союзник - ПИЗА.

Ну, на этом пока закончу. Ибо Пиза - это отдельная история. Это история гибели Византии. Именно Пиза стояла за спиной норманнов, захвативших в XI веке Сицилию и Англию, именно Пиза организовала Великий Раскол между Православием и Католичеством. И очень поднялась этом страшном злодеянии. В XII веке пизанцы на какое-то время сделали саму Византию своей криптоколонией, усадив там на трон своего протеже. И именно для того, чтобы скинуть этого протеже, Венецианцы и организовали Крестовый поход, захватив в 1204 году Константинополь. "Сила моря" снова была повержена и загнана в подполье. До поры до времени. Сразу после этого католики провели ряд крестовых походов против альбигойцев, затем сожгли магистра Тамплиеров. А тамплиеры были интимно связаны с "силой моря". И вот где-то отсюда берет начало европейское масонство.

Вот оно всё как круто закручено, друзья.

Но мало того. Прямым продолжением этой мысли является недавно опубликованная мною беседа с пропавшим без вести Владимиром Генераловым, см. заметку

Революционная Голландия как союзник Турции

.

[И к нему вплотную примыкает текст Армена Асрияна об Окситании]И к нему вплотную примыкает текст Армена Асрияна об Окситании:

НЕДОСТРЕЛЯЛИ-НЕДОБИЛИ

В разговорах про Каталонию чуть ли не через слово поминается «несерьезность» и «игрушечность» тамошнего сепаратизма. Это, в первую очередь, следствие короткой исторической памяти. Стоит помнить, что Каталония, хоть и была завоеванным графством Арагона, но, тем не менее, вместе с Арагоном, Провансом и всей прочей Окситанией была неотъемлемой часть единого культурного мира. И для понимания глубинных процессов надо смотреть на Каталонию через окситанскую призму.

А мир этот был крайне любопытен. Нам, благодаря альбигойским войнам, лучше известна история его французской части, Лангедока. Провансальская культура распиарена многими поколениями прогрессивных писателей. Трубадуры, культ Прекрасной Дамы, дворы любви… Истоки европейской куртуазности, плюс – почти полное отсутствие сословных перегородок. Состоятельный горожанин при желании участвовал в светской жизни практически на равных правах с представителями самых знатных фамилий, даже дрался на дуэлях… Ну, дуэли были столь же вегетарианскими, сколь травоядным был весь тогдашний Лангедок... И всю эту красоту и утонченность стоптали дикие рыцари Северной Франции. Стоптали легко и практически без сопротивления - по причине той же травоядности. Ну, и конечно же – «костры Инквизиции»…

Прогрессивным писателям было не то, чтобы наплевать на то обстоятельство, что питательной средой провансальской культуры была самая радикальная из гностических ересей, совершенно бескомпромиссно отрицавшая реальный мир и человеческую жизнь. Наоборот, это обстоятельство только подогревало их симпатии к Лангедоку. В XIX веке богоборчество было самой модной темой, и сатанизм любого пошиба привлекал творческие натуры так же верно, как и сегодняшних либеральных режиссеров. А может, дело было и не только в инстинктивных движениях творческих душ…

Старые альбигойские фамилии оказались слишком живучи, а святой Доминик – слишком добр. На костер отправлялись только уличенные в неоднократном отступничестве либо в убийствах инквизиторов. Причем инквизиторов убивали не за мифические «костры» – как раз наоборот. Главная охота шла за теми, кто умел обращать еретиков добрым словом и личным примером. Это была идеологическая борьба, вполне в духе XX века. И талантливые проповедники с добрым сердцем и искренней верой в душе – а именно таково было большинство представителей доминиканского ордена, по крайней мере, при жизни основателя – были для ересиархов куда опаснее палачей. Так или иначе, ересь была сочтена побежденной, а то, что, невыполотый сорняк снова пойдет в рост, выяснилось только несколько веков спустя.

Любители дешевых исторических сенсаций давно уже затрепали «предсмертное проклятье Жака Моле» и всю, якобы последовавшую за ним, цепочку событий вплоть до т.н. «Великой французской революции». Проклятие то ли было, то ли нет – но легенда проста и доступна. А вот чтобы обнаружить в списках высших иерархов ордена представителей фамилий, хорошо знакомых по катарским временам, уже нужен некоторый запас знаний…

Те же фамилии потом будут всплывать снова и снова: то в списках протестантских полководцев Гаспара Колиньи и Генриха Наваррского во время религиозных войн, то в списках региональных лидеров Жиронды во времена революции… Ненависть Юга к централизованному французскому государству будет проявляться в любой мелочи. Например, в той радостной готовности, с которой они будут помогать в «поисках святого Грааля» будущему гауптштурмфереру СС Отто Рану. Гитлер еще не пришел к власти, но в Северной Франции всего через 10 лет после Великой войны немецкий археолог все равно был бы в первую очередь врагом, «бошем» – и уже одного этого было достаточно, чтобы Юг принял его, как родного. Чем там Ран в действительности занимался, помимо археологических изысканий, уже вряд ли удастся узнать. Но список его тулузских, русильонских и каркассонских собеседников тоже выглядит очень знакомо. И как знать, насколько случайно получилось так, что еще несколько лет спустя границы т.н. «Свободной зоны» (она же – пэтеновское «Французское государство») практически совпали с древними границами Окситании…

Внутренняя история Испании была проще и суровей, старая каталонская знать имела меньше возможностей продемонстрировать свою долгую память, чем их родичи по ту сторону Пиренеев. Но это одна культура, одна кровь и одна порода. И уже то обстоятельство, что во время гражданской войны Каталония была основной базой самых, наверное, кровожадных политических сил республики – анархистов и троцкистов – говорит о многом. И сегодняшний облик Барселоны, как полевого лагеря всех самых радикальных и разрушительных общественных течений, свидетельствует о том же – катарские дрожжи живы и функциональны. И не стоит обманываться выдвинутыми на передний план смешными барселонскими феминистками и трогательными зайками-студентами. В тридцатые годы точно так же внешнему миру демонстрировали крайне театральных и живописных Буэнавентуру Дурутти и Андреу Нина, а совсем не тех, кто в действительности принимал решения.

У нас в этом конфликте нет «своих». Разве что любые потрясения в Европе отчасти работают на пользу России, и только поэтому хотелось бы, чтобы «движуха» продолжалась и приобретала по возможности большие масштабы. Но не следует забывать, что древние корни каталонского сепаратизма страшны и ядовиты для всего христианского мира. Так что не стоит желать им победы. А вот долгой и самоотверженной борьбы – сколько угодно.