?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

[sticky post] Позвольте представиться!

Уважаемому читателю желаю здравия, долгоденствия и просвещения духа!

Прежде всего, позвольте представиться. Я - писатель. Пишу художественную литературу, эссе и публицистику. На бумаге у меня опубликована только одна книга, на гонорар от которой я купил компьютер.

Надо сказать, заплатили очень скупо. Но меня это не слишком огорчило! Мне кажется, мы уже живем в эпоху электронных книг. Старое миновало. Теперь писателям надо приспосабливаться к новым условиям жизни. И мне кажется, что эти условия - намного лучше чем прежние. Пусть теперь невозможно заработать на литературе - зато между автором и читателем теперь не стоит никто. И это - великолепно!

Вот здесь в портале "Русский переплет" Вы можете найти основные тексты, написанные мною до того, как я завел себе ЖЖ. Тем, кто не любит черненького, советую почитать очень светлую "Сказку для старших". А тем, кто любит правду - немного страшную повесть "Король и Каролинка". Обе эти повести основаны на личном опыте - впрочем, как и вся литература.

А теперь вот я завел ЖЖ и публикуюсь сам, независимо от кого бы то ни было. И мне это нравится.

К сожалению, формат ЖЖ не совсем подходит для того, чтобы публиковать объемные тексты, потому здесь у меня в основном небольшие заметки на разные темы, хотя есть и большие работы, а именно:

Здесь я опубликовал повесть "Хуаныч и Петька"

Трёхсотлетняя война. Это большой цикл, даже несколько связанных между собой циклов о политической борьбе Европы XIII-XV веков, от взятия венецианцами Константинополя (1204) до начала Итальянских войн (1494).

Кроме того:

Заметки о религии и психологии

Теория Власти

Заметки по истории

Заметки по политологии

Между религией и политикой

Публицистика

Заметки об и на эсперанто

Чужие заметки, которые меня заинтересовали

Литература и искусство

Заметки, которые не уложились в эту классификацию

Личное

Я веду этот журнал прежде всего для себя самого и для узкого круга моих единомышленников. Главная цель этих записей - зафиксировать концепции, которые рождаются в моём уме. Раньше я этого не делал и сейчас с печалью понимаю, что кое-что из созданного мною уже подзабыл и теперь, заново столкнувшись с той же темой, вынужден второй раз проделывать ту же работу.

Раньше мне казалось, что если я что-то однажды понял, то я этого уже никогда не позабуду. Потому что то, что по-настоящему понято, просто невозможно позабыть, оно становится частью твоей души. Теперь я вижу, что я сильно переоценил свои силы. Оказалось, что понять что-либо по-настоящему гораздо труднее, потому что жизнь многогранна и неуклонно поворачивает даже самые знакомые темы новыми и новыми ракурсами.

Итак, я решился записывать свои мысли, чтобы я мог воспользоваться ими как готовым материалом спустя время. И чтобы ими могли воспользоваться те, кто мыслит в том же ключе. Если захотят! Я не навязываю свою точку зрения кому бы то ни было и тем более не стремлюсь формировать общественное мнение. Но мне нравится незаметно подбрасывать людям плодотворные идеи, а потом наблюдать, как с годами они мало-помалу становятся общепризнанными без моих малейших усилий, сами по себе, просто в силу естественно присущего им потенциала. И ещё: я знаю, что этот потенциал - не от меня, и мне нечем гордиться.

Но такой режим ведения журнала означает, что я далеко не всегда имею время и желание доказывать и подробно обосновывать излагаемые мною ментальные конструкции. Хотя бы уже потому, что многие из них складывались кропотливым трудом на протяжении десятилетий. И составлены они из очень разнообразного материала, с которым мне приходилось работать на протяжении жизни: от боевых искусств до Православия, от магии до релятивистской космологии, от гипноза до умной молитвы, от всемирной истории до небесной механики, от лингвистики до универсальной алгебры и так далее. Порой для того, чтобы понять логику моих рассуждений в какой-либо области надо хорошо разбираться ещё в нескольких весьма отдаленных от неё областях.

Кроме того, в моей внутренней жизни очень большую роль играют чисто духовные, мистические феномены. Я в общем-то трезвый человек и не доверяюсь всякому нашедшему откровению. Но в то же время я не склонен пренебрегать эзотерическим знанием, рассматривая его как важный дополнительный источник информации, вроде Гугля - доверять нельзя, но имеет смысл принять к сведению.

Потому читателю, который решился уделить сколько-то внимания этим записям, но не имеет оснований доверяться мне, имеет смысл относиться к ним как к разновидности художественной литературы. Ну, вот пришло автору на сердце желание нарисовать такую картину. Принесет ли это пользу, станет ли началом чего-то разумного, доброго и вечного - или будет просто позабыто, отброшено с годами, с накоплением жизненного опыта? Всяко может получиться. Главное - не навредить.

Потому не подходите ко всему этому со слишком уж серьезной меркой. Я всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться.

Хочу немного объяснить свою политику в отношении комментариев и комментаторов.
Я модерирую свой ЖЖ из эстетических соображений. Люди, которые комментируют мои тексты, являются частью некоего смыслового целого, которое я и пытаюсь уловить. В котором и сам я уже не автор, а один из героев. Это гораздо интереснее, чем монологическое творчество прошлого.
Но именно поэтому мне приходится удалять или ограничивать людей, которые приходят сюда не для того, чтобы творить, а чтобы разрушать по какой-либо причине - например, просто потому, что им не нравится моё творчество.
Таким образом, я удаляю из своего ЖЖ то, что мне просто не нравится, не гармонирует с тем целым, которые является целью моего поиска. По этой причине всякое богохульство или выпады против православных святых - это почти наверняка бан или как минимум удаление сообщения.

Ну, и пара слов официально:

1) Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения, равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а также комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.

2) Автор журнала относится к числу идейных противников "законов об авторских правах". Уважая чужие авторские права, сам я пишу исключительно во славу Божию и потому всё мною написанное может свободно и безвозмездно распространяться, издаваться, переводиться и иначе использоваться полностью или частично, в коммерческих и некоммерческих целях, но при одном единственном условии: все это должно делаться в пользу Православия. Использование моих текстов во вред Православию будет рассматриваться как нарушение моих авторских прав.

Тайна армянской Рыбки

Меня попросили истолковать этот мультик.



С удовольствием исполняю.

Что-то сразу понятно, лежит на поверхности.

А именно: Ээх и Рыбка это одна команда. В самом деле, едва ли Старик ни разу в жизни не говорил "Э-эх!" до этого случая. А "сработало" лишь после встречи с Рыбкой. Трудно сомневаться, что зовут духа вовсе не "Ээх", и стариковым "Эх"-ом просто воспользовались как предлогом, чтобы втянуть Старика в историю.
Потом, Ээх слишком легко уступил Рыбке победу и слишком показательно "взорвался" в небесах, демонстрируя своё поражение. Духи не так тупы, не любят сдаваться и всегда выкручиваются из любых положений, если есть хоть малейший шанс. Проигрывают они только Богу. Так что тут "усё ясно".

Неясно другое.

Зачем Рыбка вообще попалась Старику? Духи не попадаются в сети просто так. Да и вырваться из сети не составляет для них никакого труда, что ясно и показано в финальной сцене, когда Рыбка отбрасывает человеческий облик и принимает вид Рыбки. Нет, тут скрыта какая-то загадка. Зачем нужно было попасться в сеть, предоставить Старику и Бабке возможность проявить своё благородство, затем создать для них (мнимую) опасность и наконец "спасти" от этой опасности?

Я догадываюсь, что вся эта история была затеяна для того, чтобы всучить Старику волшебный Столик. Но в чем истинный смысл этого артефакта и цель всей интриги - не знаю. Повествование обрывается "на самом интересном месте", когда артефакт оказывается в распоряжении Старика, причем таким образом, что Старик более не ждёт подвоха.

В сущности, это не сюжет, а завязка какого-то большого сюжета.

Что можно добавить?

Ну, очевидна перекличка этой армянской сказки со знаменитой благодаря Пушкину русской сказкой о Золотой Рыбке. Но армянский Старик кажется намного благороднее и умнее русского, а уж армянская Бабка и вовсе ни в какое сравнение не идёт сравнительно с русской. Наверное, для создателей фильма это было важным соображением. Но Вы же знаете, что меня в моих толкованиях мало волнует замыслы создателей. Для меня гораздо интереснее то, что у них по факту получилось. Потому что именно в этом проявляется действие Музы. А искусстве по-настоящему интересна именно Муза.

Муза этой сказки - Рыбка (ака "Ээх"). Но в чем смысл всей интриги как целого? Не знаю...

Постскриптум (из обсуждения):

С демонами нельзя действовать по принципу "от противного", "делай все наоборот". Они слишком хитры, и легко манипулируют теми, кто применяет столь простые стратегии.
Потому если Рыба дает хороший совет, отсюда не вытекает, будто совет плохой. Скорее всего, если бы Старик поступил иначе, более корыстно, его заловили бы ещё быстрее и основательнее. То есть, он совершенно правильно сделал, отпустив рыбку. Ошибку он допустил в другой момент - когда взял от кого попало сомнительный подарок (столик).

Как стать наследником

Этой краткой заметкой я открываю новый цикл заметок по теории Власти.

Если бы я назвал её "Как стать Королем", мой цикл наверняка бы только выиграл в отношении популярности. Великий Пушкин недаром заметил:
Мы все глядим в Наполеоны.
Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно…

("Евгений Онегин")

Но популярность не является моей самоцелью. Цель моего ЖЖурнала – иная, и в данном случае я хочу лишь зафиксировать новое понимание, которое сложилось у меня сегодня ранним утром после странного сна, который заставил меня молиться о вразумлении.
За последний год у меня в уме сложилась ясное и последовательное представление о том, как рождаются и растут властные группировки. А теперь, мне кажется, я понял и то, как обеспечивается в них преемственность поколений.

Зафиксируем этот момент. Это ТРИ совершенно разные темы, три совершенно разных механизма: как (1) растут властные группировки, как они (2) рождаются и как (3) обеспечивают своё бессмертие, переживая смерть людей, их составляющих.
Но перед тем как сказать новое, кратко повторю уже сказанное. Много раз повторять одно и то же, каждый раз поворачивая его новым, незнакомым аспектом – это необходимая часть по-настоящему глубокого понимания.

Потому - прошу любить и жаловать.

Общее оглавление цикла:

Как растут властные группировки
Как рождаются властные группировки
Как властные группировки становятся бессмертными

Впрочем, если кому-то уже всё ясно с первым пунктом, можно начинать чтение прямо со второго.
Оригинал взят у blackabbat в БЕРИ ШИНЕЛЬ ИДИ ДОМОЙ[Spoiler (click to open)]

.....
О чем сюжет «Шинели»? На самом деле, а не то, что хотел сказать автор? Ведь речь идет о гении, а у них беда – вроде, сказать хочешь одно, а получается другое. Потому что талант, он сильнее. «Шинель» - о том, что ничем не примечательный и бедный чиновник…. Ой, то есть, простите. Вовсе не бедный. Получал Акакий Акакиевич за службу 400 рублей в год.

Для сравнения – цены конца 19 века (а в середине-то еще ниже были). Пуд пшеницы – 97 коп., пуд сахара – 6 руб. 15 коп., ведро (12,3 л) спирта – 3-4 руб., пуд керосина – 1 руб. 08 коп. Мясо телятина парная вырезка 1 килограмм – 70 копеек. Мясо говядина лопатка 1 килограмм – 45 копеек, Мясо свинина шейка 1 килограмм – 30 копеек. Рубаха выходная – 3 рубля, Костюм деловой – 8 рублей, Пальто длинное – 15 рублей. Сапоги яловые– 5 рублей, Ботинки летние- 2 рубля,

Наш чиновник, НАКОПИВ – видимо, в день съедал не пуд пшена, а всего половину, - и получив премию (!) покупает не говядину, а... новую шинель. Она вышита стразами, на спине - золотой вензель, пуговицы платиновые... В общем, вещь добротного материала, и выглядит дорого. Почему-то считается, что это нормально. «Маленький человек мечтал и заслужил». А это вовсе не нормально. Одеваться надо по чину. Этот же… Проще говоря, человек из квартала для среднего класса, где все честно ездят на каких-нибудь «Фордах», приобрел… «Ролс-Ройс». Это, кстати, очень по-русски. Выходцы из СССР на Западе обожают покупать машины люкс, пусть и подержанные, искренне веря, что в странах Открытых Возможностей они таким образом Реализуют Мечту. И они правда ее реализуют. Чем ставят себя в идиотское положение, потому что условный Запад – плоть от плоти Европы, а Европа это цех. А цех это форма, устав и инструкции. Каждому – свой шесток. Даже если речь о шесте в стриптизе:-)

Вещи - социальный маркер. Средний класс ездит на одних машинах, аристократия на других, студенты – на третьих, представители организованной преступности – на четвертых. Адвокату, может, и не нравятся часы за 10 тысяч и костюм за 10 же тысяч, но это Униформа. Он ее покупает, как мясник вынужден купить фартук. Иначе будет кровь:-) А если он купит часы за 10 долларов, и розовую шубу как у Киркорова, пусть и за 100 тысяч, то потихонечку перестанет быть адвокатом. Причем – чай не Россия – с топором за ним гоняться никто не станет. Сам, все сам:-)

Дурак Акакий Акакиевич покупает «Ролс-Ройс». В СССР нам рассказывали, что это была покупка всего года. Крайне важная и необходимая. Но, помилуйте, в России шубы из овчины всегда стоили копейки.
Еще раз – шуба из овчины стоила 30-40 копеек.

Шуба из овчины не просто тепло, а Тепло. Да еще и в промозглом климате Санкт-Петербурга. Зимой. Акакий Акакиевич мог бы потратить копейки, а не весь свой месячный бюджет, и провести зиму в тепле, и в ус не дуть. Он же, почему-то, справляет себе не шинель, но Шинель.

Хотя почему почему-то. Маленький человек понимал, что настает время его реванша. Просто начал раньше.

Проще говоря, Акакий Акакиевич совершил фальстарт.

Для торжества посредственности было еще рановато.

Русские – народ очень наглый и высокомерный – ужасно не любят наглости и высокомерия. Ну, когда их показывают другие. Поэтому Акакия Акакиевича очень быстро поставили на место. На его «Ролс-Ройсе» нацарапали гвоздем слово «ху…»… В смысле его шинельку не по чину сняли.

Взяли с двух сторон и – опа – остался человек без шинельки.

От этого Акакий Акакиевич расстроился, заболел и умер.

К счастью, у него не было детей.

К несчастью, таких как он все равно было много, а стало – еще больше.

Человек, способный умереть из-за шинельки, стал властелином мира. И – забавная ситуация - в роли маленького человека теперь выступают артисты. Которые, собственно, эту тварь и породили.
Гоголь, перед смертью, очень боялся того, что его похоронят заживо, и просил перерезать вены на руках. Это не спасло его от посмертных унижений. Гроб Гоголя выкопали в 20-хх годах в СССР и каждый представитель советской комиссии ВЗЯЛ СЕБЕ НА ПАМЯТЬ ПО КОСТОЧКЕ.

Я не шучу.

Кому-то досталась тазобедренная, кому-то стопа, кому-то – берцовая.

Надеюсь, хоть что-то от Николая Васильевича осталось, чтобы, когда его гроб эксгумируют снова – нет никаких сомнений, что это случится, советские обожают глумиться над трупами, - пара косточек все же досталась и Прилепину с Шаргуновым.

Но вернемся от карликов к просто маленьким людям.

Почему-то – хотя почему почему-то, я же говорил, русские гении организовали – всех беспокоят страдания маленького человека. Но, почему-то, никого – и в первую очередь маленького человека – не беспокоят страдания художника. Увы, никто не написал повести о Модильяни, который страдал по-настоящему – а не из-за пуховой куртки. Никому вообще Модильяни не интересен. Интересны его картины. Потому что художник в системе ценностей маленького человека – шахтер, который должен. Стране. Угля. Как он и что он, маленького человека не парит.

Выдающийся русский писатель Д. Е Галковский как-то сказал – цитирую по памяти, не дословно - «сколько крови из меня выпили русские крестьяне и идиоты, ни один инородец не выпил».

Полностью соглашаясь с этим, я могу добавить лишь еще – «сколько крови выпил из меня «маленький человек», никто не выпил».

И никогда «маленький человек», гадя и калеча все вокруг, не задумывается о том, что испытывают люди, в которых он гадит и которых калечит. Хотя, вроде, нас 150 лет учили заглядывать в душу, и страдать. Но урок был воспринят по-русски.

Это в мою душу надо заглядывать и мне сострадать.

Остальные – на ху... В смысле – бери шинель, иди домой.

… Как бы выглядела встреча Николая Васильевича с Акакием Акакиевичем в 2016 году?

Я предполагаю, что Акакий Акакиевич принял бы Гоголя в своих апартаментах, сидя в кресле. Диваны, кресла, плазменный ТВ, вообще – шикарная мёбля. Фотографии с отпуска (именно «с», и вместо «что» обязательно «шо»). Акакий Акакиевич и ЮАР, Акакий Акакиевич и Италия. Акакий Акакиевич и Майорка. «Мы с лапой на грязевых процедурах». «Наш с лапой чизкейк в лучшем ресторане Праги». «Наша с лапой посудомоечная машина и комбайн». На кухне хлопочет разжиревшая лапа. Сначала они с Акакий Акакиевием не могли залететь, отчего были чайлд-фри, о чем сообщали всему миру в социальных сетях и призывали весь мир последовать их примеру. Потом залетели, и засрали соцсети гугусиками и призывами поднять рождаемость. Но все это в прошлом. Дети выросли и стали нормальными жлобами. Как родители. Поэтому Акакий Акакиевич смог сконцентрироваться на главном - когда в него не заливают чернила на "службе" (он же человек-ксерокс, мы говорили), он формулирует свою Четкую позицию по Крыму, миграции в Европе, и бардаке в Африке.

Акакий Акакиевич, прикуривая сигару:

- Присаживайтесь, любезный.

Робкий, нелюдимый Гоголь, садится. Ему неловко. На нем – старая потертая шинель. Акакий Акакиевич, морщась:

- Голубчик, что же вы так… Обтрепались… (в сторону кухни) Насть, а Насть. Помнишь, у меня куртка была, мериканьская? Мы ее бедным собирались отдать еще? Помнишь где?

(с кухни) – Поищем, зая.

Гоголь (краснея): Что вы, я вовсе не…

Акакий Акакиевич (вальяжно): Не стоит, не стоит благодарить, голубчик. Как вам наше скромное жилище? Хе-хе. Конечно, я шучу. Какое там скромное… (рассказывает 1-2 часа об ипотеке, отделочных материалах, цене работ).

Гоголь (скучая): Кхм, кхм.

Акакий Акакиевич: А машину видели? У нас две, просто сегодня….
(рассказывает 2 часа о машинах)

Гоголь (совсем скучая): Гм…

Акакий Акакиевич (с пустыми глазами): А?

Гоголь (негромко): Я собственно… Пожалеть пришел. Ну, Вас. Шинелька… Все такое…

Акакий Акакиевич смеется. Зовет жену.

Говорит ей: Насть, нас ЭТОТ пожалеть пришел.

Хохочут оба.

Гоголь молча смотрит. Акакий Акакиевич подходит к нему, хватает за руку и отламывает себе палец. На память. Жена Акакия Акакиевича, Настя, откусывает Гоголю ухо. На память. Из комнаты выходят дети Акакия Акакиевича и Насти и вырывают Гоголю глаз и выдирают волосы. На память.
С криками несчастный Гоголь убегает из квартиры. Счастливая семья недолго глядит ему вслед. На газоне – кровавый след. Фото газона Акакий Акакиевич выкладывает в Инстаграмм с припиской «Наш дешевенький газон за… (цена) у небольшого домишки за… (цена)». Из соотношения цены и текста понятно, что Акакий Акакиевич иронизирует и газон, на самом деле, дорогой, а дом – огромный.

Гоголь, убежав на пару километров, останавливается у шоссе и плачет. Он в крови, плохо одет, и ему холодно.

Останавливается машина. Это «Ролс-Ройс». Гоголь с надеждой смотрит на опускающееся стекло. За рулем – Акакий Акакиевич-2.

Акакий Акакиевич-2: Слышь,терпила. Ты это… долго ныть еще будешь? Пора бля за дело.

Гоголь: Простите… Какое дело… не понимаю…

Акакий Акакиевич-2: Ну что бля непонятного бля. Ты в душу, в душу мне загляни, залупа. Что у меня бля на душе творится?! Ты на пойми, Вникни!

Гоголь покорно подходит и заглядывает в душу Акакия Акакиевича-2. Там – то же самое, что в душе Акакия Акакиевича-10, Акакия Акакиевича-15, Акакия Акакиевича-277567676, и просто Акакия Акакиевича.

Шмотка.

Фэнтези как жанр

Сколь бы реалистичным ни был художественный мир, создаваемый автором, это все-таки иной мир. Уже просто потому, что у этого иного мира - иной автор. Автором реального мира является Бог, автором художественного мира является художник.

В этом плане нет разницы между реалистической литературой и фантастической. Есть лишь разница между документом (человеческим свидетельством о реальных событиях) и вымыслом.

Однако чем реалистичнее повествование, тем (по необходимости) ближе автор должен быть к Богу. Идеальный реалист смотрит на мир глазами Бога. И потому созданный им самим мир так похож на мир, созданный Богом.

Но и фантастические элементы в повествовании имеют свой реальный источник. Этот источник - мистические видения, самой простой и общедоступной разновидностью которых являются знакомые всем нам по опыту сновидения. Фантастика происходит от сказки, а сказки рождаются из снов. Сказки всех народов мира про одно и то же, потому что все народы мира видят одни и те же сны. Потому что за снами стоит нечто большее, чем просто индивидуальная фантазия. Сны (и мистика вообще) - это соприкосновение с иной реальностью, реальностью нематериальной, существующей лишь в нашем воображении, но все-таки существующей объективно, независимо от нас. Потому-то все народы видят одни и те же сны и сочиняют одни и те же сказки.

Итак, у литературы есть два принципиально разных источника: это материальный мир и мир духовный, мир бодрствования и мир сна. Любое литературное произведение создается из материала, в конечном итоге заимствованного из этих двух миров. Эти источники - различны и во многом противоположны.

Смешивать одно с другим нужно крайне осторожно. Тут требуется искусность. Есть люди, которые прямо наяву соприкасаются с реальностью духовного мира. Большинство из них от этого повредились умом и, увы, являются душевно-больными. Лишь немногие из них удачно адаптировались и стали магами, экстрасенсами, циркачами или же религиозными деятелями. Так и в литературе.

Искусство смешивать элементы реализма с элементами сказки - высокое и нетривиальное искусство. Это можно делать разными способами.

Сказочное может вторгаться в реальный мир, "пробуя" его на прочность, обнажая скрытые от поверхностного взгляда механизмы реальности. Это метод "научной фантастики".

Сказочное может органически вписываться в реальность, становиться его частью. Или даже круче: сама реальная жизнь может оказаться лишь одним из аспектов грандиозной Сказки. А мир бодрствования - всего лишь одним из сновидений. Это метод "магического реализма".

Наконец, сказочное может полностью вобрать в себя элементы реальности, растворить их в себе и подчинить своим законам. Тогда рождается литературный жанр, именуемый "фэнтези".
В сущности, фэнтези - это сказка, которая отличается от обычной сказки лишь тем, что она вобрала в себя мощный заряд реализма. Это сказка, но крайне реалистичная сказка. Сказочность этой сказки лишь в том, что она повествует о событиях, происходящих в  совершенно иной "реальности", никак с нашей реальностью не соотносящейся, никак с ней не связанной - кроме только схожести некоторых законов бытия, положений, сюжетов, характеров - да в сущности, чего угодно. Окончательно создал фэнтези Толкин своим "Хоббитом" - удивительно реалистичной (местами на грани натурализма) сказкой. Он одним из первых осознал, что можно так писать. Но он же и "загубил" новорожденный жанр своим пафосным "Властелином колец", толкнув его от новообретенного реализма назад к эпосу. "Хоббит" как литературное произведение гораздно интереснее "Властелина колец", не говоря уже о совершенно графоманском "Сильмарильоне".

Я сказал, что хотел. Добавлю лишь несколько слов для полноты картины. В принципе, может существовать фэнтези абсолютно реалистичное по своему содержанию, без какой бы то ни было сказочности. Просто действие такого фэнтези происходит в иной реальности, весьма похожей на нашу. Особняком в эту категорию входит жанр "альтернативной истории", где до какого-то момента все было как в реальном мире, а потом вдруг пошло другим путем. После Октябрьской катастрофы такой ход мысли очень органичен для русских.

Литература и искусство

Решил сделать для статей по этой теме отдельное оглавление:


Цикл статей о волшебных сказках вообще и о мультфильмах Миядзаки в особенности: Добрый гений Маядзаки

Духовный анализ волшебных сказок
Вечное

Сказка о попе и работнике его Балде
Глупый маленький мышонок
Незнайка: генеалогические детали.

Пожалуй, немцы (толкование на "Мастера и Маргариту")


Список лучших фильмов
Метод Фрейда (сериал)
Фильм "Иллюзионист"
Фарго/Fargo
Два слова о добром демоне Декстера
Чёрные паруса
Бригада

Идеальное убийство
Монах и бес
Крылья Империи - запрещенный сериал. Смотреть всем!

О Франции
Фэнтези как жанр
Хозяин Игры престолов
Гуманистический эпос: рождение нового жанра.
Сериалы
О творчестве, фантазии и сне. О Бахтине, Стругацких и Крапивине
Летчик для особых поручений (небольшая реклама детской сказки)
Толкование на "Властелина Колец"

Последний роман братьев Стругацких
Философия "Хуаныча и Петьки
Кого боится Отважный Самурай?
Гарри Потер и победа Смерти.
Лев Вершинин. БАЛЛАДА О ДУРАЦКОЙ СМЕРТИ
Ужасы ночного города.
Новые жанры художественной литературы.
Посмертные приключения атеиста
Муза Беатриче
Механизмы формирования национального самосознания в эпоху глобализации
Новая эпоха рождает новое искусство.
Как Белинский Гоголя сгубил
Парадокс «Капитанской дочки».
Власть и гениальность (тема)
Первая моя реакция: ВОСТОРГ!

Я ещё никогда в жизни не читал книги на эту тему, которая была бы написана на таком уровне.

Прежде всего, текст построен как полушуточная-полусерьезная инструкция: как войти во Власть. Естественно, вначале думаешь, что это скорее шутка, но по мере продвижения начинаешь понимать, насколько всё серьёзно.

Да, люди действительно поняли, как оно устроено, как оно работает и с какого конца следует браться за дело тому, кто решил стать причастным реальной Власти.

Вторая реакция - недоверие к собственным органам чувств. Как такая книга вообще могла появиться на свет. КТО ПОЗВОЛИЛ?!
Ясно же, что такой информацией нельзя делиться, это вопиющее нарушение неписанных правил человеческого общежития.
Об этом не говорят. Знаешь, так молчи.

И я, естественно, сразу стал искать в книге неполноту. Книги на эту тему просто обязаны дезинформировать, уводить в сторону, манипулировать читателем. Часть правды сообщается, и это вызывает доверие читателя. Но затем (обязательно!) дается "ложный след". Потому что не может ВСЯ ТОЛПА стать причастной власти. Не может просто по определению!
Ибо реальная Власть есть прежде всего деление людей на Властвующих и подвластных, на Знающих и лохов, на Магов и маглов, на Посвященных и профанов.

Чтение ещё не закончено. Но, кажется, я уже начал понимать, что именно в этом тексте является "ложным следом". Может быть, я ошибась - посмотрим. Рискну высказаться прямо сейчас.

Неполноту его я усмотрел вот в чём.

Авторы предполагает, что Власть сверху донизу устроена одним и тем же образом. Что они описали универсальные принципы власти.
А мне кажется, это они описали нижние этажи Власти.
Уж точно не выше уровня вице-президента США :)
Те этажи, на которых Хазин побывал лично.
И информацию о которых можно найти, изучая биографии Обамы, Ельцина и проч.

Но лично я думаю и даже точно знаю, что на Самом верху все устроено немного иначе.

В самом деле.

Эта книга о том, как обычный человек входит во власть. Это важная тема: ведь люди, причастные Власти, умирают. Их состав должен обновляться.
И вот, Хазин с Щегловым описывают механизм обновления, основанный на вхождении во Власть извне, из числа людей, реальной Власти изначально вовсе не причастных.

Но я уверен, что вход на Самые верхние этажи неформальной "феодальной лестницы", которую описывают Хазин и Щеглов, вход извне просто-напросто закрыт.

И это моё мнение основано на личном опыте соприкосновения с Самым верхним этажом.
Где я мог получить такой опыт? В Церкви. В Церкви мы соприкасаемся с ВЕРХНИМ этажом власти. С Господом Богом.
И мы знаем, что ТАМ, на Самом Верху, не так устроено. Не так, как описывают Хазин и Щеглов. Они правильно описывают принципы, как люди ВХОДЯТ во власть.
Но на Самый Верх войти нельзя. Там просто-напросто нет вакантных мест.

Потому ясно, что на самом верху должно быть не совсем так, как Щеглов и Хазин описывают. Там работает не "масонская" система, а именно "аристократическая".

Потому что суть Европейской аристократии - в подражании Небесной иерархии. Конечно, в подражании чисто внешнем, эпигонском, потому что не может грешный человек подражать святому... Я всё хотел об этом статью написать, да вот не успел... Но даже не в этом суть.

Суть в том, что самые Верхние этажи власти, конечно же, закрыты для входа извне. А значит, там не работают те механизмы, которые так подробно, четко и убедительно описали Хазин с Щегловым в своей "Лестнице в небо".

Как я выучил Эсперанто

Люди разные, способности у нас разные. Особых способностей к языкам у меня нет. Дело было так.

1) Вначале я выучил грамматику и самые частые слова (примерно сотню), просто прочитав учебный детектив Gerda malaperis (Исчезновение Герды) с грамматическими комментариями. На это ушла неделя.

2) Потом тупо вызубрил пресловутые 600 самых частых корней. На это ушло два месяца. Я пользовался программой для зубрежки - и до сих пор не знаю более эффективной методики.

3) Потом пошел в чат и с изумлением обнаружил, что всё понимаю и всё могу сказать. Ну, словарь под рукой был мне тогда ещё нужен. Примерно месяц просто наслаждался новыми возможностями и привыкал к языку.

4) Потом сел и прочитал Казохинию. Был поражен тем, что такой интересный и потрясающе умный фантастический роман неизвестен русскому читателю (он был написан на Эсперанто). Это продолжение "Путешествий Гулливера". Гулливер попадает на остров, где построено коммунистическое общество, причем без концлагерей и насилия. Там есть только одна странность: полностью отсутствует какое бы то ни было искусство, религия, развлечения - все, что можно было бы назвать "духовной жизнью". И бедный Гулливер, поскучав пару месяцев на дармовщинку, вынужден искать себе работу - просто чтобы не умереть со скуки...
Ну, весь роман я пересказывать не буду, да это и невозможно.

Прочитав полноценный и очень интересный роман на языке, который я начал изучать три месяца назад, я осознал, что моя реальность изменилась. Случилось нечто экстраординарное, что невозможно объяснить исходя из тех представлений о жизни, которые у меня сложились ДО знакомства с Эсперанто.

После этого я три года "переваривал" информацию, пока не осознал всё случившееся до конца.
Мне жалко людей, которые не говорят на Эсперанто. У них в чем-то ошибочные, очень узкие представления о жизни. Но я бессилен им чем-либо помочь, потому что слепому не объяснишь, зачем нужны глаза.



Люди, которые с детства говорят на Эсперанто.
(С русскими субтитрами)
[Spoiler (click to open)]

Изучая историю культуры (и науки), невозможно не заметить, что эпоха Средневековья, когда Церковь почти безраздельно господствовала в сознании людей, была не совсем благоприятной с точки зрения муз, с точки зрения развития свободной, нецерковной литературы, искусства и науки. Для современного православного человека, нечуждого любви к искусству - и именно светскому искусству - это несколько неприятный, болезненный факт, не осознанный до конца. Мы сегодня как бы надеемся, что Средневековье тут в чем-то ошиблось, и христианское искусство не обязано быть узко церковным. Мыслить христианство как удушающую свободное творчество силу кажется нам несправедливым и неприятным.

Между тем соотношения между влиянием Церкви и развитием искусства и вправду далеко не так просты, как это рисуется злорадным атеистам. Церковь действительно затруднила деятельность муз, соорудив в сознании людей некую плотину, пытаясь направить поток человеческого творчества в Богоугодное русло. Но воды этого потока, подспудно накопившиеся в «коллективном бессознательном» европейского человечества, наконец прорвали плотину христианского мышления. И прорвавшийся поток, который размыл и смёл религиозность европейца, дал необыкновенный в истории всего человечества творческий взлет. (То же самое произошло и с русской литературой в XIX веке.) Наблюдаемое нами всемирное возвышение Европы невозможно не связывать с накоплением творческого потенциала, потому что сейчас мы живем в эпоху, когда творчество европейца, ставшее наконец свободным, производит тягостное впечатление вялости, безжизненности и вторичности. Европа, кажется исчерпала накопленный Средневековьем творческий потенциал.

Если такая интерпретация происшедших за последнее тысячелетие событий является верной, отсюда можно сделать вывод, что с точки зрения культурного (и научного) развития человечества, на него полезно время от времени накладывать духовные путы Церкви. Этот вывод - не единственный и не самый интересный из тех, которые можно сделать, изучая взаимные отношения Церкви и муз. Но для такого анализа надо осознать, что такое творчество с точки зрения Церкви.

Вопросом о природе творчества люди задавались задолго лдо появления христианства. Издавна выработалось воззрение на подлинное художественное творчество как на мистерию, таинство. А мистерия в глазах древнего - это соприкосновение человека с духовным миром, миром нечеловеческих, но разумных духовных сущностей, муз. Творчество только человеческое, исходящее собственно от человека, от свойственных ему творческих способностей, само по себе малоинтересно, потому что мы все устроены примерно одинаково. Что может сказать мне другой человек такого, чего не знал, не чувствовал бы я сам? В конце концов, если я творю из самого себя, то мое творчество должно быть малоинтересным в первую очередь для меня самого. А мое отношение к тому, что я творю, неизбежно передается зрителю (читателю, слушателю). Подлинное творчество поражает воображение прежде всего самого автора - именно он фактически становится первым, самым ревностным и благодарным слушателем (зрителем, читателем), спеша поделиться своим открытием с другими.

Его собственное осознанное человеческое творчество может быть интересно лишь по каким-либо побочным причинам, лежащим за пределами эстетики. Например, сам автор может быть нетривиальным человеком, пережить уникальный опыт, высказывать какие-либо особые идеи или чувства. Но и тут можно пустится в исследование вопроса о том, откуда он взял эти уникальные чувства и эту нетривиальность. Но это уже вопрос психологии, а не искусствоведения. Собственно творчество интересно не само по себе, не как творчество, а как средство коммуникации, общения интересного автора с читателем (зрителем, слушателем). А ведь подлинное, гениальное творчество почему-то интересно само по себе, прежде всего оно интересно самому человеку творцу. Действительно гениальное творчество удивительным образом интереснее, чем сам его автор! Собственно, гениальность произведения как раз и определяется тем, насколько оно, это произведение, глубже и интереснее своего автора. А талант автора определяется тем, насколько его творчество интереснее и глубже его самого.

Мне случалось общаться с действительно одаренными людьми, и я всегда испытывал некоторое разочарование. Кажется, это не он (не она) написал(-а) или нарисовал(-а). Этот странный эффект превосходства произведения перед самим автором этого произведения, реально и регулярно наблюдаемый в человеческом творчестве, как раз и отличает подлинное творчество от подделки под творчество, от «графомании» и прочих подобных «маний». В этом смысле подлинное и ПОДЛИННО, неподдельно. Подлинное творчество при всем желании нельзя подделать, сымитировать, потому что это, как и парадоксально, просто не в человеческих силах! Подлинное человеческое творчество - это творчество нечеловеческое. Оно проявляется через человека, но человек выступает тут лишь как рупор или, если угодно вынести, как медиум не человеческого. Испокон века феномен подлинного творчество как раз и объяснялся действием на человека неких божественных сущностей, МУЗ, вдохновением каких-то творческих стихий, наитием каких-то духов!

Но ведь и в самом человеке есть нечто неподконтрольное человеку, некая стихия, называемая «бессознательным». В просвещенном XX веке, с возникновением фрейдовской теории психоанализа, европейские мыслители попытались объяснить творческое вдохновение как проявление бессознательных энергий психики человека. Наиболее интересные концепции творчества были построены сторонниками Юнга, ученика Фрейда, который когда-то непримиримо разошелся со своим учителем по вопросу о мистике. Фрейд был ярым материалистом. Бессознательное Фрейду представлялось вместилищем темных животных инстинктов; это противоречило наблюдаемым в психоанализе явлениям, которые заставили Юнга отнестись к бессознательному как к духовному, а вовсе не животному феномену. Более того, чтобы свести концы с концами Юнгу пришлось ввести в оборот психоаналитической мысли понятие о «коллективном бессознательном», то есть деликатно вынести феномен «бессознательного» за пределы индивидуальной психики. Иначе невозможно было объяснить феномены, когда из бессознательного исходила информация, никак не вмещавшаяся в рамки индивидуального опыта данного человека. (Простой пример: что порой сообщает человек, входящий в медиумический транс.) То есть де-факто Юнг вернулся к мистическому пониманию бессознательного как внешней по отношению к человеку силы, только лишь проявляющейся через человека. Силы духовной. Фактически Юнг вернулся к старому, классическому пониманию «бессознательного» как духовного (а не душевного) феномена. Сделано это было тонко, деликатно, чтобы не возбудить слишком большого сопротивлении материалистов.

Но Фрейда это, конечно, не обмануло. Для Фрейда Юнговский ход мысли был неприемлем в принципе, так как ставил под сомнение самую глобальную задумку, стратегию возводимого Фрейдом здания психоанализа. Фрейд ставил перед психоаналитиками задачу осознания бессознательного, а через осознание и овладение бессознательным, подчинение его контролю сознания! А если бессознательное является внешним по отношению к индивидуальной психике, то овладеть им очевидно нельзя, психоанализ тут бессилен.

Разрыв с Юнгом был тяжелым ударом. Фрейд выше кого бы то ни было из своих последователей ценил Юнга, видя в нем единственного по-настоящему достойного преемника. И вот, Юнг был первым, кто осознал тот факт, что бессознательное невозможно осознать. Юнг изменил постановку задачи: бессознательное нельзя подчинить контролю сознания, зато можно ему последовать, поучиться у него. Но Фрейд по отношению к бессознательному был настроен агрессивно, он собирался осознать бессознательное и таким образом покончить с ним. Однако современные исследователи отмечают, что дальнейшее развитие психоанализа и вообще всей глубинной психологии в целом подтвердило правоту Юнга. И Фрейд в своих поздних работах как-то плавно и незаметно начал говорить почти что в духе Юнга. Сейчас фрейдисты и юнгианцы уже не спорят и не ссорятся, признавая некую долю правды в обоих концепциях.

Надо признать, что если в отношении психотерапии фрейдовский психоанализ ничуть не уступает юнговскому (хотя и не превосходит), то в отношении толкования феноменов человеческого творчества он кажется гораздо более бледным! Фрейдовское стремление свести все бессознательное к простому набору нескольких основных инстинктов как-то уж очень упрощает человека - по крайней мере в отношении художественного творчества. Фрейдовские толкования творений великих авторов, несмотря на обычное для Фрейда блестящее остроумие, глубину и нетривиальность ходов мысли, кажется порой весьма поверхностным сравнительно с тем, что он берется толковать. Это, впрочем, не значит, что оно бесполезно. Фрейд отмечает некоторые моменты, с которыми приходится согласиться - только вот не сводится произведение к этим моментам. Фрейдовское толкование надо иметь в виду, но не более того. Останавливаться на нем - это признак безвкусицы. Но это - не упрек Фрейду! Он видел в творчестве свое, сродное ему по профессии - и говорил об этом.

Взяв на себя задачу истолковать гениальную сказку, я готов к тому, что мое толкование покажется бледным и поверхностным по сравнению с самой сказкой. Это и понятно - где мне соревноваться с музами! Но и религиозная точка зрения имеет право на существование! и она раскрывает перед нами какое-то свое, особенное содержание, заложенное в сказку помимо воли и сознания ее автора. Пусть фрейдист увидит в творениях Хаяо Миядзаки, как ему, фрейдисту, и положено, скрытую сексуальность - да ее там не придется долго искать, она открыто лежит на поверхности. Миядзаки прямо говорит о любви, притом он относится к плотской любви по-японски, с языческой простотой, без специфических христианских комплексов. И вместе с тем он говорит о плоти тонко, едва уловимым намеком, потому что все-таки это сказки - и притом детские сказки. Но эти детски сказки не по-детски глубоки. Они имеют религиозное содержание, они встают в какие-то отношения с религиозной жизнью человечества, а значит, они могут быть измерены - в том числе - и Евангелием!

Юнговские толкования поражают сравнительно с фрейдовскими своей адекватностью. Юнг находит в бессознательном человека не инстинкты, но архетипы. И в языческих мифах и религиях он находит те же архетипы. И оказывается, что сказка говорит нам о том же, о чем говорили мифы древности. Об этом же говорит Юнгу и все мировое искусство, и вся литература, древняя и современная. И тогда оказывается, что глубинное содержание всего, что сочиняют и создают люди - это все об одном и том же. Но не о сексе (как у Фрейда), а о божестве и о встрече человека с божеством. Что с того, что Юнг полагает, будто это божество живет в бессознательных глубинах (коллективной) человеческой психики - это дела не меняет! Юнг считает, что религия - это проекция внутреннего вовне, а религиозный человек считает, что, наоборот, психоанализ - это проекция внешнего вовнутрь. В материалистическую эпоху двух прошлых веков в Европе не было другого способа говорить с образованными людьми о божестве, кроме как приписывая божественность душе самого человека. Это просто особенность нашего времени, просто так удобнее современному человеку! Если он и не уверен в существовании божества, то он охотно допускает сокровенную божественность в себе самом.

Но времена меняются. Сегодня воспринять религиозный взгляд на творчество гораздо проще, чем двадцать лет назад - а будет еще проще. Материализм сказал свое слово, и как-то чувствуется, что ему пора уходить. Увенчав и завершив собою творческий взлет Европы, материализм сделал все, что мог - и он смог в общем немало. Но и немного. Ткацкий станок, паровоз, самолет и компьютер - это здорово, но это еще не вся жизнь человеческая. Далеко не вся. В отношении самого главного - души человека! - материализм был и остается и бледен, и тускл, и слеп, и глух. А значит, он вполне импотентен в вопросах искусства - это-то уже никому не надо доказывать.

Исследованием волшебной сказки с позиций Юнга некогда занималась психоаналитик из Швейцарии Мария-Луиза фон Франц. И она высказала несколько очень важных и ценных мыслей. Кратко перескажу те её мысли, которые мне показались важными и ценными.

Во-первых, неправильно думать, будто сказка - это продукт распада мифа. Наоборот, это миф - рафинированная сказка. Сказка рождается раньше мифа, и она не умирает, когда умирает миф. Миф национален, специфичен для данной культуры. Сказка интернациональна, всечеловечна. Одни и те же сказочные мотивы бродят по всему белу свету. Одним словом, сказка первична, миф вторичен. Это очень важная и глубокая мысль.

Во-вторых, откуда возникает сказка? Сказка первоначально возникает из опыта, личного опыта общения человека с «коллективным бессознательным». Простейший пример такого опыта - сновидение. Более сложный пример - мистическое видение. То и другое, по убеждению психологов XX века, всплывает в нас из глубин нашей души. Этот опыт находит воплощение в слова, рассказывается, а затем многократно передается из уст в уста. При этой передаче индивидуальные особенности опыта сглаживаются, сходят на нет - и остается универсальное общечеловеческое содержание. Которое при желании можно мифологизировать. Миф же вторичен, он возникает как попытка обобщить, систематизировать сказочный опыт, накопленный человечеством.

В-третьих, содержание сказки. Опыт юнговского толкования сказки обнаруживает там некое универсальное содержание. Всякая сказка - это метафора того, что происходит при юнгианской психотерапии. Это иносказательное повествование о встрече человека с бессознательным. Как человек, сталкиваясь с бессознательным, учится жить с ним, приспосабливается к нему. Юнгианское отношение к бессознательному доброжелательно. Фрейд боролся с бессознательным - хотя он прекрасно понимал, что бесполезно подавлять бессознательное, притворяясь, будто его нет, но хотел через осознание уничтожить бессознательное как класс. Юнг не борется с бессознательным, он УЧИТСЯ у бессознательного глубинной мудрости жизни. В снах и тем паче в видениях, по Юнгу, человеку открываются какие-то важные намеки на то, как надо жить, куда идти. И вот, рассказывая нашим детям сказки мы (сами того не осознавая) приобщаем их очень важному знанию, накопленному опытом тысячелетий. Сказка - это простейшая форма юнгианской психотерапии, не требующая особой квалификации.

Все это очень интересные, важные наблюдения. Но попытка христианского переосмысления этих наблюдений приводит нас к результатам, которые поначалу просто-напросто обескураживают! Невольно приходишь к таким выводам, которые напрочь отбивают всякое желание двигать в этом направлении дальше! Невольно думаешь: а может, и не надо туда лезть?! Не лучше ли держаться от сказок подальше, когда собираешься в Храм Распятого? Это возможно, но отсюда следует по третьему закону Ньютона и обратный вывод: неужели надо на время отложить память о Распятом, когда берешь в руки сказку?

Дело в том, что все божества, все музы и духи, все источники мистического откровения - кроме Единого Откровения! - интерпретируются в христианстве как БЕСЫ. Причем православная Церковь проявляет в этом вопросе непримиримое упорство. Если сказка, вопреки мнению юнгианцев, лишена религиозного содержания - то пусть живет себе. Но вот если в ней в вправду имеется мистический слой, который видит там Мария-Луиза фон Франц, то сказки бессознательно передают нашим детям такое закодированное содержание, которое с точки зрения Божественного Откровения совершенно небезопасно. А именно, сказки, как и Юнг, учат нас жить в мире с демонами, наглядно преподают простейшие правила корректного (с точки зрения демонов) мистического контакта с падшими духами. Но будем надеяться все-таки, что Мария-Луиза выдает желаемое за действительное.

Мы имеем право надеяться, что все-таки не все сказки и не всегда являются метафорой юнгианской психотерапии! Даже говоря о демонах, сказка ведь может и правильно с точки зрения христианства говорить о демонах. Говорить о них не с их собственной точки зрения, а как раз с точки зрения Церкви. Пусть даже сказки - это и вправду социализированные коллективные «сны» человечества, усвоенные как часть культуры, разве следует отсюда, что надо держать наших детей подальше от сказок? Ведь наши дети все равно видят сны, а значит, волей-неволей соприкасаются с первоисточником. Мы не можем оградить ребенка от бессознательного, как не можем избавить его от сновидений.

Бессознательное составляет часть человеческой жизни, и детей надо учить правильному отношению к этому феномену. Только можно ли в качестве учителей брать самих обитателей «бессознательного»? Позицию Юнга в этом отношении никак не назовешь трезвой (в смысл православного «трезвения»). Щенячий восторг по поводу столь подозрительной эзотерической «мудрости» сказок неуместен. Если в сказках действительно заложено то, что видят там юнгианцы, то сказки требуют как минимум критического переосмысления, духовного комментария! Можно использовать сказки как рафинированные иносказательные свидетельства о мистическом опыте человечества. Но эти свидетельства требуют какого-то христианского переосмысления.

И пока этого переосмысления никем не сделано, пока оно недоступно православному родителю, следует относиться к сказкам с некоторой осторожностью, сознавая, что там есть какой-то скрытый духовный потенциал, какая-то мина замедленного действия.

Разве это не обескураживает?

Нет, конечно, можно растить ребенка на житиях святых, на священных текстах. Честно говоря, знаток Библии извлечет из этой книги огромное количество материала для ребенка любого возраста, начиная чуть ли не с грудного. Тем более, что детям нужно не столько получать новое и новое знание, сколько хорошее усваивать уже пройденное - дети порой и сами требуют от родителей бесконечного и порой утомительного повтора. Но если от бесконечного повторения сказки про белого бычка даже самый терпеливый родитель постепенно озвереет, то Книгу пророка Ионы можно читать младенцу на ночь хоть сотню раз. Повторять и повторять чтение Библии - это дело благодатное!

Но все-таки отказ от сказок и замена их священными текстами выглядит в современной обстановке каким-то модернизмом. Если какие-нибудь там первые христиане и поступали подобным образом, так ведь это была совсем другая эпоха, когда язычество было еще живо и актуально, и сказочные тексты слишком явно возводили ум ребенка к мифу и к языческим богам. Тогда воздержание от столь опасного «материала» было оправдано. Но мы-то ведь живем в стране, что называется, христианской культуры. Наш народ не запятнал себя язычеством, он чист от всякой скверны. Наши сказки, наверное, особенные, христианские сказки, к ним, наверное, неприменимы рассуждения швейцарского психоаналитика. Русский народ - он народ особый. Кто же дерзнет русскую национальную (хотя и нецерковную) культуру назвать языческой. Нет, брат, шалишь, не на того напал.

Легко предвидеть, что меня с моей теорией искусства отвергнут патриоты, если я дерзну назвать русскую (нецерковную) культуру языческой. И меня отвергнут космополиты, потому что я - Православный. Что же остается мне, бедному потомку Вакулину? Остается мне утешаться словами Господа моего: «Блаженны вы, когда поносят вас и пронесут имя ваше яко зло».

С другой стороны, эмоции эмоциями, но ведь есть еще и объективная научность. Я могу ошибаться, но моя (пусть ошибочная) точка зрения имеет право хотя бы на то, чтобы быть опровергнутой. И в этом смысле безразлично, кому понравится или не понравится то, что у меня получается. Что делать, так получается - и будет получаться, пока не будет конкретно указана ошибка: в чем именно я неправ? А я - если я неправ, я охотно исправлюсь.

Пока же мне представляется следующее.



Окончание (часть вторая)

Добрый гений Маядзаки

Итак, я публикую в ЖЖ новый цикл - на сей раз литературоведческий, посвященный не тому реальному миру, в котором нам довелось жить, а выдуманным мирам волшебных сказок.

Здесь я излагаю общие принципы, опираясь на которые я толкую сказки:
Православный анализ волшебных сказок
Этот текст, может быть, лучше читать не ДО, а ПОСЛЕ того, как Вы познакомитесь с конкретными толкованиями и ЕСЛИ они Вам покажутся любопытными.

Если кто-то любит начинать со вступления, то лучше уж начинать со следующего вступления в двух частях:
О волшебных сказках вообще и о Миядзаки в частности
Оно больше подходит на эту роль.


Но лучше прямо начать разбирать великолепные произведения Миядзаки:
Дополнительная заметка:

Стимпанк и Миядзаки

К этому же циклу можно пристегнуть несколько уже опубликованных текстов.

Незнайка: генеалогические детали.


А также краткий разбор знаменитых произведений Толкина и Роулинг

Толкование на "Властелина Колец"

Гарри Потер и победа Смерти.

И в заключение - несколько слов "для внутреннего употребления":

Послесловие для православных, часть первая и часть вторая.

И, близко к теме,
Логика шизофазии - на конкретном примере

Profile

palaman
Максим Солохин

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono