Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Позвольте представиться!

Уважаемому читателю желаю здравия, долгоденствия и просвещения духа!

Прежде всего, позвольте представиться. Я - писатель. Пишу художественную литературу, эссе и публицистику. На бумаге у меня опубликована только одна книга, на гонорар от которой я купил компьютер.

Надо сказать, заплатили очень скупо. Но меня это не слишком огорчило! Мне кажется, мы уже живем в эпоху электронных книг. Старое миновало. Теперь писателям надо приспосабливаться к новым условиям жизни. И мне кажется, что эти условия - намного лучше прежних. Пусть теперь невозможно заработать на литературе - зато между автором и читателем теперь не стоит никто. И это - великолепно!

Вот здесь в портале "Русский переплет" Вы можете найти основные тексты, написанные мною до того, как я завел себе ЖЖ. Тем, кто не любит черненького, советую почитать очень светлую "Сказку для старших". А тем, кто любит правду - немного страшную повесть "Король и Каролинка". Обе эти повести основаны на личном опыте - впрочем, как и вся литература.

А теперь вот я завел ЖЖ и публикуюсь сам, независимо от кого бы то ни было. И мне это нравится.

К сожалению, формат ЖЖ не совсем подходит для того, чтобы публиковать объемные тексты, потому здесь у меня в основном небольшие заметки на разные темы, хотя есть и большие работы, а именно:

Здесь я опубликовал повесть "Хуаныч и Петька"

История русской (антирусской) революции -- очень важный для меня цикл статей, в которых мне удалось нащупать логику событий, приведших русский народ в начале XX века к страшной национальной катастрофе.

Трёхсотлетняя война. Это большой цикл, даже несколько связанных между собой циклов о политической борьбе Европы XIII-XV веков, от взятия венецианцами Константинополя (1204) до начала Итальянских войн (1494).

Кроме того:

Заметки о религии и психологии

Теория Власти

Заметки по истории

Заметки по политологии

Между религией и политикой

Публицистика

Заметки об и на эсперанто

Чужие заметки, которые меня заинтересовали

Литература и искусство

Заметки, которые не уложились в эту классификацию

Личное

Жития - шедевры жанра

Я веду этот журнал прежде всего для себя самого и для узкого круга моих единомышленников. Главная цель этих записей - зафиксировать концепции, которые рождаются в моём уме. Раньше я этого не делал и сейчас с печалью понимаю, что кое-что из созданного мною уже подзабыл и теперь, заново столкнувшись с той же темой, вынужден второй раз проделывать ту же работу.

Раньше мне казалось, что если я что-то однажды понял, то я этого уже никогда не позабуду. Потому что то, что по-настоящему понято, просто невозможно позабыть, оно становится частью твоей души. Теперь я вижу, что я сильно переоценил свои силы. Оказалось, что понять что-либо по-настоящему гораздо труднее, потому что жизнь многогранна и неуклонно поворачивает даже самые знакомые темы новыми и новыми ракурсами.

Итак, я решился записывать свои мысли, чтобы я мог воспользоваться ими как готовым материалом спустя время. И чтобы ими могли воспользоваться те, кто мыслит в том же ключе. Если захотят! Я не навязываю свою точку зрения кому бы то ни было и тем более не стремлюсь формировать общественное мнение. Но мне нравится незаметно подбрасывать людям плодотворные идеи, а потом наблюдать, как с годами они мало-помалу становятся общепризнанными без моих малейших усилий, сами по себе, просто в силу естественно присущего им потенциала. И ещё: я знаю, что этот потенциал - не от меня, и мне нечем гордиться.

Но такой режим ведения журнала означает, что я далеко не всегда имею время и желание доказывать и подробно обосновывать излагаемые мною ментальные конструкции. Хотя бы уже потому, что многие из них складывались кропотливым трудом на протяжении десятилетий. И составлены они из очень разнообразного материала, с которым мне приходилось работать на протяжении жизни: от боевых искусств до Православия, от магии до релятивистской космологии, от гипноза до умной молитвы, от всемирной истории до небесной механики, от лингвистики до универсальной алгебры и так далее. Порой для того, чтобы понять логику моих рассуждений в какой-либо области надо хорошо разбираться ещё в нескольких весьма отдаленных от неё областях.

Кроме того, в моей внутренней жизни очень большую роль играют чисто духовные, мистические феномены. Я в общем-то трезвый человек и не доверяюсь всякому нашедшему откровению. Но в то же время я не склонен пренебрегать эзотерическим знанием, рассматривая его как важный дополнительный источник информации, вроде Гугля - доверять нельзя, но имеет смысл принять к сведению.

Потому читателю, который решился уделить сколько-то внимания этим записям, но не имеет оснований доверяться мне, имеет смысл относиться к ним как к разновидности художественной литературы. Ну, вот пришло автору на сердце желание нарисовать такую картину. Принесет ли это пользу, станет ли началом чего-то разумного, доброго и вечного - или будет просто позабыто, отброшено с годами, с накоплением жизненного опыта? Всяко может получиться. Главное - не навредить.

Потому не подходите ко всему этому со слишком уж серьезной меркой. Я всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться.

Хочу немного объяснить свою политику в отношении комментариев и комментаторов.
Я модерирую свой ЖЖ из эстетических соображений. Люди, которые комментируют мои тексты, являются частью некоего смыслового целого, которое я и пытаюсь уловить. В котором и сам я уже не автор, а один из героев. Это гораздо интереснее, чем монологическое творчество прошлого.
Но именно поэтому мне приходится удалять или ограничивать людей, которые приходят сюда не для того, чтобы творить, а чтобы разрушать по какой-либо причине - например, просто потому, что им не нравится моё творчество.
Таким образом, я удаляю из своего ЖЖ то, что мне просто не нравится, не гармонирует с тем целым, которые является целью моего поиска. По этой причине всякое богохульство или выпады против православных святых - это почти наверняка бан или как минимум удаление сообщения.

Ну, и пара слов официально:

1) Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения, равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а также комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.

2) Автор журнала относится к числу идейных противников "законов об авторских правах". Уважая чужие авторские права, сам я пишу исключительно во славу Божию и потому всё мною написанное может свободно и безвозмездно распространяться, издаваться, переводиться и иначе использоваться полностью или частично, в коммерческих и некоммерческих целях, но при одном единственном условии: все это должно делаться в пользу Православия. Использование моих текстов во вред Православию будет рассматриваться как нарушение моих авторских прав.

Кто промывает наши мозги?

Цитирую Пелевина:

Мы с рождения подключены к информационному потоку, который промывает наши мозги с таким напором, что там не способна появиться ни одна случайная мысль. Системе незачем читать мысли. Ей гораздо проще прокачать через твою голову мысль, которую ты примешь за свою – а потом, как бы в ответ на нее, прокачать рекламу, удивляющую своей уместностью. Если цукербрины рекламируют картофельное пюре, они сначала заставят тебя подумать о чем-то круглом. Потом прокачают мысль, что это похоже на картошку. А затем уже включат рекламу пюре… Понял?
Но это еще не самое страшное. Гораздо серьезней другое. Когда ты принимаешь решение съесть сто грамм картофельного пюре, это тоже не твое решение. Его вколачивают в тебя точно так же, как мысли с контекстной рекламой. Мало того, когда ты, например, злишься, что тебя заставляют платить за случайный кивок, это тоже прокачка. Понимаешь? Вся твоя внутренняя жизнь – такая прокачка. Вся. Это просто длинная программная петля, прокручиваемая системой в твоем сознании.


Конец цитаты.

Пелевин почти прав. Почти.
Всё не так плохо, всё гораздо хуже.

Пелевин не говорит главного: что прокачивает не столько социальная система, сколько нечистые духи, с которыми эта система сотрудничает.

А они прокачивают человечество давным-давно. Собственно, все религии и философии в истории человечества это их креатура, кроме одной-единственной. Их задача -- отвлечь людей от общения с Богом, Который знает все наши мысли и наперед предвидит все наши поступки. Для смертного человека нет ничего естественнее, чем молиться Ему. Задача трудная, прямо нетривиальная, но ведь успешно справляются.

> Замечание уважаемому хозяину блога. в "цукербринах" Пелевин ещё не сформулировал мысль о бесовщине. А вот в "трансгуманизме" она уже высказана явно.

Да, Пелевин идёт к Православию. К христианству вообще — он уже почти подошёл.

И вдруг я поняла, чем София была для ромея: абсолютным авангардом, билетом в будущее, обещанием, что счастливый и свободный век спасения наконец наступил. Я увидела, чем казалось это здание, когда оно было самым новым из всего построенного на Земле.
Я не додумала это, а именно увидела – хоть и очень зыбко, на самой границе восприятия. Голубой дом, похожий на облако благовонного дыма, закругленные окна, перечеркнутые двойными крестами, плавное нагромождение куполов и арок – все это стало безумно смелым футуристическим дизайном.
Я поняла, каково было стоять под этими стенами в шестом веке и видеть невозможное завтра. Примерно так сегодня можно было бы любоваться архитектурой прорыва где-нибудь в Шанхае или Токио – если бы ее одухотворяло что-то еще, кроме надежды разжиться бабками.
То, что я видела на рисунке, за эту секунду не изменилось совершенно. Изменилось то, как я видела. Да, это было удивительно…
Я попыталась в двух словах рассказать о своем переживании.
– Умница, – улыбнулась Со. – Как раз об этом я и говорю.
– Странно, – сказала я. – Время, когда существовала Византия, называется темными веками… А в Софии был такой легкий и радостный свет…
– Темные времена – это изобретение восемнадцатого-девятнадцатого веков. Чтобы создать эпоху Просвещения, нужно придумать эпоху тьмы.
– Вы историк? – спросила я.
– В прошлом.
– То есть темных веков не было?
– Конечно нет. Всегда есть тьма и свет – в любую эпоху, в любом месте, где живут люди.


(Пелевин. Непобедимое солнце -- см. заметки Конец Античности и Живая Античность)


> Разве описываемое Пелевиным "прокачивание" не является важнейшим условием существования общества, его стабильности и минимизации делинквентного поведения?

Если верить, что человек по природе асоциальное животное, только "прокачка" делает его человеком, то да — Вы правы.
Но эта вера — не Православие, а манихейство.

Мы же верим, что всякий человек по своей природе подобен Христу. И наоборот, он обретает сначала способность, а потом и потребность грешить благодаря "прокачке" тёмных духов, которые каждым человеком персонально занимаются с младенчества. Именно для того, чтобы не получился в итоге кого-то подобный Христу.

> А как же тогда ангелы-хранители? Они что, ничего не делают, и стоят спокойно в стороне, пока нам в уши дуют?

Если бы Бог не ограничивал демоническую "прокачку", люди физически уничтожили бы друг друга, думаю, в течение суток.

Когда я был там — а я добрался туда, не покидая Москвы — я видел в каждом из окружающих людей скрытое в нём "божество". В общем, это выглядит кошмарно. Тогда я не понимал, что вижу, просто видел. Но если описывать это видение в моём сегодняшнем дискурсе, то выглядело всё так: Москва была наполнена демонами, которые зачем-то притворяются обычными людьми. Я ходил между ними, слегка пришибленный этим видением, и деликатно расспрашивал их, для чего они притворяются. Они уходили от ответа, а некоторые раздражались. (См.заметку Мой личный опыт)
Ответ я нашёл через много лет: Они боятся Бога.

> Не понял... Кто кого боится? Разговор же об ангелах-хранителях.

> Максим имеет в виду, что если бы не ангелы-хранители и действие Святого Духа, мы бы, надутые в уши, давно бы друг друга порвали.

Да, человеческая личность кажется оттуда всего лишь маской, надетой на лицо демона.

Должен сказать, это довольно травматичное впечатление. Не на эмоциональном, а именно на интеллектуальном уровне. В общем-то ничего страшного в демоне нет, если он не старается тебя специально напугать. Если искать аналогии, демоны больше всего похожи на каких-то сверхлюдей или даже негуманоидов из фантастики. Собственно, фантастика это и есть форма современной мифотворчества. Кто-то верит в инопланетян, кто-то в них не верит -- так же и с любым мифом в любую эпоху.

Так что на эмоциональном уровне это не страшнее обычной фантастики. И если моего дорогого читателя не пугают образы всякого рода "чужих" (не все же они хищники) в  современной фантастике, то он не испугался бы и демона -- если бы только демон сам не захотел его устрашить. Естественно, любая самая минимальная демонстрация силы со стороны демона тут же меняет расклад: ощущаешь себя ничтожным и беззащитным, типа червяком на наковальне.

Но вот почему они при таких-то возможностях упорно притворяются обычными гражданами?! Много лет я не мог понять, как это правильно интерпретировать. Потом наконец понял: такой эффект возникает из-за несоизмеримости сил. Личность наша реальна, это не маска. Но она настолько слаба в сравнении со скрытой мощью Бессознательного, что кажется маской. (См. Осмысление опыта.)

> Разговор же об ангелах-хранителях.

Ангелы действуют тоньше, в Духе Святом. Мой ум слишком груб, чтобы их различать. Я не мог их видеть, и их присутствие отражалось лишь в это странной боязливости демонов, заставлявшей их маскироваться, прятаться в глубинах бессознательного вместо того, чтобы действовать свободно и открыто. Эта боязливость и была самым странным из того, что я видел. Я приставал к каждому из них с одним и тем же по сути вопросом, по разным поводам и в разных формах: для чего вы прячетесь? Зачем этот спектакль? Даже так: от КОГО вы прячетесь?

И знаете, у меня есть догадка, что меня спровадили в психушку именно для того, чтобы я не бередил им рану. Ведь единственный разумный ответ на все эти вопросы был: БОГ.

Думаю, более практичный человек на моём месте просто принял бы это простое правила игры и спокойно жил бы в этой новой реальности, не задаваясь лишними вопросами, а просто наслаждаясь возможностью прямого контакта с богами, манипулируя с их помощью сознанием окуржающих и проч. Короче, стал бы обычным магом.
Моё недоумение и стремление понять до конца меня и "погубило". Вот почему я сегодня всё это в итоге и пишу -- вместо того, чтобы таить в себе, как полагалось бы по правилам любой магической игры (то есть, оставаясь в рамках пелевинской "системы").

> Но разве не демонстрируется исключительно животность человека в случаях, когда он по какой-то причине оказался изолирован от социума с самого рождения?

В том-то и дело, что дело тут совсем не в социуме.
Та "система", о которой толкует Пелевин, вообще не является чем-либо человеческим. Люди (не все люди, конечно, а лишь избранники богов, хозяева дискурса, то есть маги, в моём дискурсе) лишь работают на "систему", питаясь в уплату её соками: креативом.
Дети-маугли же общаются только с демонами (через воспитывающих их животных, см. заметку Магия животных), не имея возможности общаться с людьми. Они в намного худшем положении, чем мы.

> Максим, позвольте поинтересоваться, каково Ваше отношение к содержимому следующей цитаты: "Есть много животных в мире, имеющих форму человека"? На Ваш взгляд, соответствует ли данное утверждение действительности?

Ну, это красивое, поэтическое выражение той же самой концепции, которую я только что описал. Но я описал без лукавства, прямо, открытым текстом, называя все вещи своими именами.
А здесь — тонкая подмена понятий, как это всегда бывает в поэзии.
"Животными" тут именуются демоны, а "формой человека" объявляется сам человек, в бессознательном которого орудует демон. При этом намекается, что "форма человека" для "животного" не обязательна: демон иногда действует и в открытую. В описанном выше состоянии психопаты, маньяки и убийцы представлялись мне просто-напросто самыми искренними, открытыми из "животных". Они едва-едва носили маску человека — "на бороде".

Ну, а для поверхностного читателя, мыслящего по-манихейски, эта фраза имеет иной смысл. "Животным" он считает тут саму человеческую природу, а собственно человека он считает "человеческой формой", то есть, маской, надетой на человека как намордник, чтобы не кусался. При этом в роли тех немногих, которые являются исключением из этого правила, мыслятся некие "хорошие, правильные люди", ну типа "пневматики", чуждые "животности".
Короче, стандартный демонский развод, выворачивание понятий наизнанку. То самое, ради чего демоны и креативят подобные сентенции.

Суть магии Власти, кратко

Эта короткая заметка дополняет цикл Как на самом деле.

Каждую заметку этого цикла я начинаю со следующих слов:

Всякий человек, который начинает рассказывать Вам, как на самом деле устроена реальность, в действительности рассказывает Вам о том, как на самом деле устроена его психика. И я, конечно же, ни в коем случае не являюсь исключением из этого общего правила. На самом деле, рассказывая Вам о том, как устроена моя реальность, я всего лишь рассказываю Вам о том, как устроена моя психика.


Александр Ткаченко уловил суть магии Власти и нашёл способ кратко и очень внятно объяснить то, на что мне понадобилась длиннющая заметка Как на самом деле (магия Власти). Прошу любить и жаловать! Цитирую:

Чем снобизм отличается от аристократизма

По моим наблюдениям люди часто путают эти понятия, смешивают их, подменяют одно другим. Хотя, различие между ними весьма простое и доступное пониманию.

По Ушакову сноб - "человек, тщательно следующий вкусам, манерам и т. п. высшего света и пренебрегающий всем, что выходит за пределы его правил; человек, претендующий на изысканно-утонченный вкус, на исключительный круг занятий, интересов."

Так вот, аристократам нет никакой нужды "следовать вкусам манером и т.п. высшего света". Потому что они и есть - этот самый, высший свет, элита общества.

Это именно их вкусы и манеры задают тон остальному обществу.

Голый король из сказки - хорошая метафора для объяснения такого положения вещей. Король мог позволить себе прогуливаться нагишом на светском приеме. И для него одинаково безразличны были ухищрения мошеников-портняжек, лицемерный восторг подданных, и обличительный крик мальчишки. Он просто решил походить голым на людях. И сделал то, что хотел.


Из обсуждения:

> Разве голый король не считал, что он на самом деле одет?

Не считал. Он знал, что идет голым по улице

> Он думал, что только он не видит в силу своей испорченности платье. Разве не в этом сама суть сказки?

Суть сказки каждый может увидеть сам для себя так, как это ему ближе.
Финал сказки говорит о том, что король знал о собственной наготе, но решил сделать вид, что все идет по сценарию мошенников: "...
— Он голый! — закричал наконец весь народ. И королю стало не по себе: ему казалось, что люди правы, но он думал про себя:
“Надо же выдержать процессию до конца”.
И он выступал еще величавее, а камергеры шли за ним, неся шлейф, которого не было."


> Решил эпатировать публику?

Как вариант. Тут фишка в том, что он мог принимать любое решение. В том числе - и такое тоже. Выступать величаво, зная, что он - голый.

Мой комментарий:

Можешь ли себе представить, что я увидел суть твоего поста во сне, проснулся и включил смартфон, чтобы прочитать это наяву. И он был первым в ленте. Видать, важная информация, раз такими знамениями сопровождается.

Интервью Лепте

Я решил скопировать сюда текст коротенького и старого (2006) интервью, которое взяли у меня в "Лепте"
Увы, как оказалось, Интернет штука ненадёжная.
Многие сегодня это поняли, и мне то и дело советуют всё то, что я за эти годы понаписал, издать на бумаге: мол, бумага -- она надёжнее электроники.

Но мне думается, что надёжными бумажные книги делает не бумага, а ТИРАЖ.
Текст надо просто хранить в нескольких (лучше -- во многих!) копиях. И неважно, будут ли эти копии виртуальными или материальными. Главное, чтобы их был больше. Да, как оказалось, электронные носители менее надёжны -- но зато они дают возможность с огромной лёгкостью, мгновенно и бесплатно создавать новые и новые копии. Этим можно пользоваться. Нет, этим надо пользоваться.




ПИСАТЕЛЬ МАКСИМ СОЛОХИН, АВТОР «СКАЗКИ ДЛЯ СТАРШИХ», ДАЛ ЭКСКЛЮЗИВНОЕ ИНТЕРВЬЮ

На днях вышла многообещающая книга Максима Солохина

"Сказка для старших"

"Лепте" удалось взять эксклюзивное интервью у автора, который рассказал
о нелегком писательском труде…


- Максим, скажите, это ваша первая публикация?

- Да, первая, и совершенно для меня неожиданная.

- Что натолкнуло вас на создание этой книги?

- Мои дети. Как ни странно, это книга - для детей. Для МОИХ детей и для детей моих знакомых. В конце концов, вообще для церковных детей. Беда в том, что она получилась недетская, очень недетская. Но это не моя личная беда. Детство - это время, когда принимаются самые важные, самые глобальные решения. Когда совершается выбор судьбы. Но как раз в эту эпоху жизни человек меньше всего осознает последствия своих решений. Как хочется предупредить, предостеречь от ошибок - но у ребенка не хватает ума и опыта воспринять это. Но и со взрослыми происходит то же самое: мы пожинаем плоды своей жизни тогда, когда жизнь завершилась. Мы все дети у Бога, нам всем не хватает разума.

- Как вы считаете, на какого читателя рассчитано ваше произведение?

- На очень взрослого и очень зрелого. Но ТАКАЯ зрелость бывает и в детстве. Некоторые взрослеют очень рано. Я ищу читателя, который способен отличить правду от правдоподобия. Учение моего Волшебника очень похоже на правду. Но это неправда. До этого надо дорасти.

- Вы считаете, сегодня есть потребность в подобной литературе?

- Если бы не было Кастанеды, Пелевина и Баха, если бы не было Гарри Поттера и Коэльо, то я бы нашел в себе силы молчать. Но мне дано было увидеть, пережить на своей шкуре правду и неправду магии. Не только неправду, но и правду. Если люди покупают и читают эти книги, значит, есть нужда говорить с ними на языке мистики. Православие может говорить на языке мистики. И мистика Православия гораздо глубже и - не побоюсь сказать - гораздо страшнее мистики Кастанеды, не говоря о прочих. Серьезно прикоснувшись к Православию, понимаешь, что неправославный мистицизм - это игрушки для взрослых (а теперь и для детей!). Есть, конечно, есть потребность в подобной литературе. Ведь читать Григория Паламу, да и Игнатия Брянчанинова способны далеко не все.

- Расскажите что-нибудь о своей книге.

- Я хотел назвать ее "приключения духа". Но это легкомысленно. Это история о том, как молитва Иисусова вторглась в судьбу мальчика и властно утвердилась в ней. Это история о том, как мальчишка попадает между несколькими трущимися друг о друга айсбергами, каждый из которых является, по сути, целой вселенной. Целой планетой. Это попытка показать, как Богословие связано с уличной дракой, а магия - с Иисусовой молитвой. Потому что в жизни все связано со всем, и все более или менее глубокое претендует на абсолютность, способно поглотить жизнь человека без остатка. Как устоять перед соблазном принять первое попавшееся Невыразимое и Непостижимое - за Бога? Как совместить "ударили по правой щеке - подставь левую" с умением нанести удар? Что главное в этой книге? Имя Господне, имя Господне! В нем сила, сокрушающая все. Весь этот текст - это только обрамление Имени Бога Вышнего. Я старался, чтобы это обрамление было красивым и интересным - но только не ценой искажения Главного. Я старался, чтобы этот текст был в богословском отношении строго православным. А в отношении читателя - по возможности занимательным.

Исихазм

Мне как-то попалась очень хлёсткая фраза, характеризующая Православие:

"Православие это внешняя оболочка, маскирующая Исихазм."

Сам бы я выразился осторожнее: Православие это внешняя форма выражения Исихазма. Но да, выражающая его способом, по-настоящему понятным лишь для посвященных. Непосвящённые видя не видят, и не разумеют того, что видят. Итого... действительно получается маска.

Исихазм хранится в Православии как орех в скорлупе. Для того, кто уже ел, всё понятно и вкусно даже на вид. А для тех, кто не знает -- непонятная и несъедобная твёрдая косточка.

Ну, уж во всяком случае христианство без Исихазма это гнилой орех.

Исихазм это и есть живая Античность внутри Церкви, познав которую иначе понимаешь всё, что происходит в Церкви. Средневековая шелуха отпадает, и видишь неистребимый блеск Античности, эпохи Пришествия Иисуса Христа.
-------------------------

Эту тему можно связать и с историей России (см. заметку Православная историософия России), и со всем на свете (см.заметку Либидо революции и Внутреннее христианство)

Сегодня она у меня связалась с историей русской революции. По случаю я вспомнил свою старую заметку Смерть и жизнь русского народа, в которой столкнулись между собою две цитаты:

Галковский (2004):
Можно из советского стать русским? К сожалению, да. "К сожалению", потому что это угнетает советскую культуру, превращает её в нечто золотушное, изначально убогое. "На соплях". Лучшие люди десятилетие за десятилетием убегают из советского мира, и гораздо дальше простой эмиграции. Они убегают от него в себя. А там, внутри, времени нет, и русская культура жива. Не меньше, чем латынь или древнегреческий.

Григорьев (2018):
Может ли советский человек обрусеть? Нет. Советское и русское соотносятся так же, как холодное и круглое. Советский это отнюдь не испорченный русский, нет. Советский человек это мужик, прямо произошедший от "тутошних", "тамбовских", "рязанских" и прочих общинных советчиков-дикарей, находившихся на донациональной стадии развития. Все разговоры про возрождение России упираются в вопрос о том, как натянуть на голову прогрессивного грамотного восточнославянского мужика XXI века высокую господскую культуру исторической России. Поскольку вопрос сам по себе, разумеется, абсурден, то и ответа на него не предвидится.

Не буду сейчас повторяться, так как текст той заметки находится от моего дорогого читателя на расстоянии одного клика. Я там говорю, что европейская культура имеет два начала (женское и мужское, инь и ян), где роль почвы (инь) сыграла грекоримская культура и цивилизация, а роль семени (ян) -- христианская Церковь.

А далее я говорю о судьбе русского крестьянства, и вот этот отрывок я процитирую, чтобы создать контекст для обсуждения ниже:

Русские получили европейскую культуру и цивилизацию в виде двух прививок. Сначала - в незапамятные времена! - при князе Владимире мы в свою местную мерзлую землю приняли зерно Православия. Затем - при Петре Великом - мы восприняли в качестве удобрения имперскую идею Рима. Из соединения того и другого и родилась к началу XIX века Русская цивилизация и великая Русская культура, достигшая расцвета в конце XIX - начале XX века. Говоря "мы", я имею в виду русских как нацию. То есть, "мы" здесь означает культурные русские горожане XIX века. Русское же крестьянство действительно оставалось, по выражению Григорьева, "диким", внутренне чуждым Рима - но не чуждым христианства. Но XIX век стал временем страшного упадка религиозного миросозерцания. Парадокс в том, что "просвещение" русского народа, удалившее его от Церкви, в культурном смысле означало как раз наоброт, его глубокое одичание. Отпадая от Христа, крестьяне/христиане становились никем - дикарями, только что спустившимися с деревьев. Сырым материалом для "социалистического строительства". И поэтому ошибочный по сути концепт Григорьева насчет общинных советчиков-дикарей, находившихся на донациональной стадии развития, звучит довольно-таки убедительно.

Реплика читателя:

> К стыду своему не знаю кто такой Григорьев, но его пассаж о русских и советских мне кажется более точным и близким к действительности чем лукавые и сладкие речи Галковского.

Для умного человека невозможно не быть глубоким пессимистом в отношении русского народа, не будучи по-настоящему православным (то есть, практикующим исихастом). Ибо жизнь такая.

> Галковский уж точно не православный, чтобы он там не говорил..... Он больше по фартукам...

Француз. Я стою на своём. Хотя мне много и довольно убедительно возражают, но все эти возражения не меняют сути вопроса.
Галковский — француз, а не русский. Огромная сила его позиции обусловлена тем, что молодой Пушкин тоже был французом. С возрастом он обрусел, но не до конца. Просто не успел: в качестве русского он был французам не нужен, опасен, и его убили. Русская литература с самой юности своей является французской. И она взрослела гораздо медленнее, чем Пушкин. И так до конца и не смогла обрусеть (хотя и была уже очень близка к этому в лице Достоевского!), как сами Романовы стали "французами" (начиная с 1881 года). И убили Николая II так же, как и Пушкина 80-ю годами ранее. И по той же причине.

> Ну, русских при Пушкине только создавали, так что Пушкин не мог быть русским.

Согласен.

> Мы знаем образ Пушкина, который скорей всего к реальному человеку не имел отношения.

Не согласен. Вы в этой теме находитесь под влиянием какой-то русофобии.
Да, Пушкин БЫЛ французом, и да, это было естественно.
Но Пушкин сильно обрусел. Жаль, не до конца.

Но вот это строки уже русского человека:

Ты просвещением свой разум осветил,
Ты правды чистый лик увидел,
И нежно чуждые народы возлюбил,
И мудро свой возненавидел.

Когда безмолвная Варшава поднялась,
И ярым бунтом опьянела,
И смертная борьба меж нами началась,
При клике «Польска не згинела!»

Ты руки потирал от наших неудач,
С лукавым смехом слушал вести,
Когда разбитые полки бежали вскачь,
И гибло знамя нашей чести.

Когда ж Варшавы бунт раздавленный лежал
Во прахе, пламени и дыме...
Поникнул ты главой и горько возрыдал,
Как жид о Иерусалиме.

> Судя по тому, что прямые потомки Пушкина находятся в родстве с Нассау Оранжскими и Романовыми, то градус Александра Сергеевича был очень высоким.
Французами была ВСЯ европейская аристократия. Вольтер возмущался, что прибыв в прусский двор в Потсдаме не заметил никакой разницы с Версалем -- все дворяне говорили исключительно по-французски... В фильмах часто показывают Екатерину Вторую говорящей по-русски с немецким акцентом, что смешно и не имеет отношения к реальности: говорила она по-французски.


Да, понятно.
Франция даже сегодня умудряется оставаться культурным гегемоном, спустя двести лет после потери гегемонии политической.
Можно себе представить, каков был этот монстр в эпоху своего не только культурного, но и политического доминирования.

> Есть большие сомнения по поводу того, что Франция не вернула себе гегемонию в политике.
До 1789 года тоже не было абсолютным гегемоном -- это искусственный конструкт Галковского. Была сильная папская власть, была власть континентальной аристократии СРИГН. Сейчас Франция рулит процессами, но только тоньше, не вызывая огонь на себя.


Я предлагаю различать три уровня гегемонии: военную, политическую и культурную.

Эти три уровня сооветствуют уровням Фигуры, Игрока, Хозяина дискурса. (См. заметку Хозяева дискурса и Господин реальности)

Самая сильная Фигура сегодня это по-прежнему США.
Самый сильный Игрок — по-прежнему Англия.
Франция — именно культурный гегемон, в этом её сила.

> У Пушкина столько всего можно найти. Стихотворение почти на любую тематику. И записать его в адепты того или иного движения. Тут и в глубине сибирских руд и все остальное. Где он был НАСТОЯЩИМ?

Да ВЕЗДЕ.
Как любой настоящий писатель, Пушкин легко становился на любую точку зрения, в том числе чужую и даже неприятную.
Писатель это маленький бог. Ведь он творит мир и распоряжается судьбами людей. А бог — он за всех. Иначе ничего не напишешь хорошего. Так, фигню.

Быть "за всех" и значит быть французом и Хозяином дискурса. Это и есть пресловутая синархия.

Это Пантеон, Постмодерн, это абсолютное оружие, при помощи которого Франция доминирует. И выше этого только Бог с большой буквы.

Француз может обрусеть двумя способами: либо деградировать до крестьянина, либо вырасти до христианина. И именно православного, иначе игра не стоит свеч. И вчерашний советский человек, выросший из дикого расцерковленного русского крестьянина может стать полноценным европейцем только одним способом: усвоив христианскую кольтуру Европы. Но вот вопрос: имеет ли смысл усваивать второсортную версию христианства? И тут мы возвращаемся к тому, с чего я начал.

Христианство без Православия (читай -- без Исихазма) это отстой по сравнению с Постмодерном.

За пределами гуманизма (Фрейд)

С просторов Сети:

Когда я слышу
"В наше время
психологов не было --
и ничего, нормальными выросли",
мне хочется орать:
"Кто вам сказал, что вы
выросли нормальными?
Кто?!"





Этот текст мне хочется оформить как "расширение" третьего пункта весьма важной для меня заметки Десять главных книг моей жизни, о Фрейде. Там я говорил о книгах, которые стали поворотными в моей судьбе. С Фрейдом я встретился в МГУ, после того как на долгое время, на целую вечность прервал своё знакомство с духовным миром. Цитирую:

На целых четыре года я погрузился в изучение материального мира. А душа-то требовала своего. И на четвертом курсе (20 лет), пока жена была на сохранении в роддоме (была опасность, к счастью, миновавшая), я вдруг зачем-то поехал в библиотеку психологического факультета -- едва ли не единственное место в Москве, где в то время можно было прочитать всего Фрейда -- всё, что было издано до революции и в 20-е годы. И передо мной вновь открылся мир духов, с которым я соприкасался в детстве (это отдельная история) и который так надолго забыл. Фрейд дал мне нить ариадны, держась за которую я вышел из тьмы материалистических лабиринтов в пространство духовной жизни.

А было так. В первый же вечер я прочитал (проглотил!) целиком "Остроумие и его отношение к бессознательному". Эта книга меня зацепила сразу -- и достаточно глубоко, чтобы я уже не соскочил с крючка.

Но по-настоящему Фрейд меня подсёк во второй вечер своим знаменитым "Толкованием сновидений". Основную мысль этой книги я выделю жирным шрифтом как исходный тезис данной заметки: всякое сновидение есть исполнение желания. В приятном сне исполняется осознанное и одобряемое тобою желание. А в неприятном сне исполняется желание бессознательное и осуждаемое, вот и всё. Фрейд на конкретном материале иллюстрирует и обосновывает эту мысль, шаг за шагом рассеивая все сомнения читателя и делая её почти самоочевидной. Он предлагает простую технику, пользуясь которой всякий человек может убедиться в этом либо смостоятельно, либо с помощью ассистента -- доверенного лица, которое сыграет роль психоаналитика: в этом отношении метод Фрейда на 100% научен, доказуем и сколько угодно воспроизводим. Это широкая дорога, полноценная автобан из мира материализма в мир духовного самопознания. Её пропускная способность ничем не ограничена. Всякий человек, исследуя свои собственные сновидения, может многое, очень многое узнать о намерениях своего бессознательного.

Возвращаясь из библиотеки Психфака, в метро, я решил тут же проверить эту технику на себе лично.

Накануне ночью я видел странный и неприятный сон следующего содержания.

У меня куда-то забрали старшего сына, и я требую, чтобы его мне вернули. Но вместо него мне почему-то предлагают другого ребенка, новорождённого младенца. Я смотрю на него и поражаюсь неприятному цвету его кожи. Пробуждение.

Этот странный и по-видимому бессмысленный сон я и решил подвергнуть толкованию, используя психотехнику, описанную Фрейдом. И у меня -- получилось! Почти сразу я понял, что этот сон выражает подавленное желание "отдохнуть" от своего ребенка. Хотя по-видимости сам я во сне прилагал усилия в противоположном направлении: моё бессознательное позаботилось досыта накормить меня запретным плодом. Осознать смысл этого нюанса ("у меня куда-то забрали старшего сына") мне не составило труда. Но какое " скрытое желание" могла выражать вторая половина сновидения, "новорождённый со странным цветом кожи"? И вот тут мне пришлось помучиться, преодолевая Сопротивление -- таинственную силу, препятствующую нам осознать наше бессознательное.

Бороться с Спротивлением очень трудно, да пожалуй и невозможно, потому что как только мы начинаем бороться, само Сопротивление немедленно и возглавляет эту борьбу, следуя универсальному принципу "Не можешь подавить -- возглавь!" Собственно, "побороть" Сопротивление и невозможно, его можно лишь обойти, используя имеющиеся у него естественные слабости. Собственно искусство обойти Сопротивление -- это и есть знаменитая техника Фрейда, которую сам он обозначил не очень удачным термином "психоанализ". Корень "анализ" вызывает у читетеля совсем не те ассоциации, которые нужны, чтобы понять суть этой техники. (Краткое её описание в статье уважаемого ortopas: "Психоанализ в браке".) По сути дела, "анализ" как таковой тут ни при чём; действительной сутью так называемого "анализа" является отказ от сознательного анализа и контроля, то есть, нечто диаметрально противоположное "анализу". И я до сих пор не понимаю, зачем Фрейд так назвал своё великолепное изобретение.

Применив эту технику, я вдруг понял со всей ясностью, что новорожденный из моего сна это мой ещё не рождённый ребёнок, а странный цвет кожи означает, что он родился мёртвым (шок!). Это открытие меня потрясло до глубины души. Оказывается, где-то в глубинах моего бессознательного живёт не только запретное (но полуосознанное) желание "отдохнуть" от старшего ребенка, но и совершенно уже неожиданное для моего сознания желание обойтись без младшего, ещё не рождённого. Мой странный сон одним махом избавлял меня от всех проблем, самым наглым и по сути почти неприкрытым образом (задним числом это очевидно!) исполняя живущее где-то в глубинах моей души чудовищное желание избавиться от бремени отцовства.

Внутренняя достоверность этого пугающего открытия потрясла меня до слёз. Фрейд оказался прав, да ещё как. С этого момента и надолго (навсегда? по крайней мере до сего дня) я сделался адептом -- адептом не философии Фрейда, но предложенного им метода исследования психики, достаточно быстро убедившись в том, что на основании этого метода можно рождать весьма различные концепты и концепции. Дело тут совсем не во "фрейдизме". Фрейд копнул на совершенно потрясающую, по сути бездонную глубину, см. заметку Фрейд и Православие, пробил ход в какую-то иную реальность, а лучше сказать, во множество различных реальностей. За Фрейдом шли Юнг и Лакан, и множество других помельче, и каждый строил на предложенном им основании своё собственное здание. По сути, тем же самым занимаюсь и я: практически во всех моих построениях метод Фрейда присутствует -- имплицтно, а кое-где и эксплицитно.

Я редко говорю о Фрейде открытым текстом, но уж если начинаю, то трудно бывает остановиться, поскольку "психоанализ" (до чего же неудачный термин!) это ворота, через которые следовало бы пройти каждому, кто желает по-настоящему глубоко и основательно понять большинство из тех тем, которые меня "заводят": бессознательное, выход есть, дискурс, историософия, психология, религия, теория Власти. Если честно, я не обхожусь без метода Фрейда даже размышляя о вещах совершнно рационалистических, вроде математики, конфликтологии, не говоря уже об историософии или социологии.  Дело в том, что в любой, самой рационалистической науке есть совершенно иррациональный, мистический момент рождения новой идеи. Если идея по-настоящему нова, она не выводится рационалистически из прежних идей; напротив, это от неё отталкиваются создатели новых теорий. И вот этот вот креатив, самый важный и ключевой момент в любом творчестве -- он интимнейшим образом связан с методом Фрейда, по сути это он и есть.

Если кто желает понять не просто ту или иную излагаемую мной частную концепцию, но понять самый общий принцип, пользуясь которым я вообще-то рождаю эти концепции, копать надо тут. Говоря формально, это общеизвестная штука. Даже в самое глухое советское время, в эпоху торжества тупого рационализма, без неё никак нельзя было обойтись, и даже тогда она то и дело проявлялась в максимально "приглаженной" наукообразной форме, например, в виде "Теории Решения Изобретательских Задач". А в более поздние и либеральные 70-е годы намного откровеннее ("Четверть гения"). Выглядеть это может по-разному. Но если  бы кто-то попросил меня выделить суть, самую мякотку, указать первоисточник метода, я бы не задумываясь кивнул на Фрейда: вот откуда надо начинать.

Дело в том, что Фрейду, на мой взгляд, удалось выделить самое-самое главное и акутальное -- и удалось ему именно именно потому, что сам Фрейд был до мозга костей материалистом и рационалистом. А взялся-то он исследовать самое средоточие всей и всяческой мистики: бессознательное. И он придумал, как туда влезть, влезть в мир духов с лупой, отверткой и плоскогубцами. Он совместил поистине несовместимое! И потому заданный им дискурс обладает потрясающей синтетической силой. Он позволяет видеть скрытую мистику рационального и совершенно рационально исследовать мистику. И да, именно Фрейд дал мне нить ариадны, держась за которую я вышел из тьмы материалистических лабиринтов в пространство духовной жизни.

Шли годы. Набирая опыта в психоанализе, я не мог рано или поздно не поставить вопрос так: если всякое сновидение есть исполнение моего (может быть, бессознательного) желания, то почему не предположить, что и всякое событие, случающееся со мной наяву, это тоже исполнение моего желания (может быть, бессознательного)?

Собственно, к этой гипотезе вся психотерапевтическая практика подталкивала и самого Фрейда, хотя для него, как для материалиста, сделать подобный вывод казалось невозможным. Ведь что делает психоанализ как средство лечения психики? Он позволяет больному осмыслить мучащие его симптомы как исполнение его бессознательных желаний. Огрубляя, можно сказать так: когда такое осмысление произошло, симптомы исчезают. Точнее, человек обретает утраченный самоконтроль. По идее, в норме человек естественно контролирует и сознаёт то, что происходит в его психике. (Другой вопрос, где взять эту норму? И бывают ли полностью нормальные люди? Правильный ответ: да. Например, см.  заметку Покаяние и сексуальность) Утрата внутреннего самоконтроля это и есть признак "ненормальности", болезни, то есть, симптом.

Парадокс психоанализа как метода состоит в том, что для восстановления утраченного самоконтроля необходимо на время и правильным образом отказаться от самоконтроля. Почему так? Говоря на языке мистики, потому что в то время как мы себя контролируем, кто-то нам "помогает" себя контролировать, делая это за нас. (А у этого кого-то могут ведь быть и свои цели, нашим целям противоположные!) А говоря рационалистически, потому что сам наш самоконтроль -- штука во многом привычная, бессознательная, "автоматическая", от наших намерений мало зависящая. Важное дело управление собой незаметно пущено нами на самотёк. Чтобы вновь взять в руки выпущенные когда-то рычаги самоконтроля, необходимо основательно пересмотреть самые его основы. Но это невозможно сделать, пока мы не перестанем это делать.

Допустим, человек испытвает страх темноты. В ходе психоанализа он делает открытие, что он бессознательно желает оказаться в темноте, чтобы незаметно исполнить какое-то желание, в котором он даже сам себе признаться не решается. То есть, темнота страшна, потому что она провоцирует это неосознанное желание. Или то же самое со страхом высоты (всякий иррационально боящийся высоты -- хочет прыгнуть). Сам я, подолгу работая на большой высоте, постепенно перестал её бояться, и когда меня спрашивают, в чём тут секрет, я отвечаю не без юмора: "Просто мне незачем падать!" Я осознал все подспудные импульсы, толкавшие меня в бездну, и теперь у меня просто нет причины бояться самого себя. Вот конкретный практический плод психоанализа в моей жизни -- один из тысячи: я  высоты не боюсь. Совсем. Я проявляю разумную осторожность, но не из страха, а по той же самой причине, по какой я не боюсь высоты: мне незачем падать.

Но если человек способен сам себя незаметно подтолкнуть, стоя на краю бездны, то почему не предположить, что вообще все происходящие с нами неприятные события имеют своей причиной некие подспудные желания, в которых мы не можем себе признаться? Может быть, вообще всякий неприятный поворот судьбы -- ни что иное как симптом бессознательного желания? Может быть, вообще больные болеют потому, что бессознательно хотят болеть? и умирают потому, что хотят умереть? И вообще, не является ли вся история человечества, увы, столь наполненная болью, каким-то чудовищным сновидением, тотальной ошибкой по Фрейду?

ПРОДОЛЖЕНИЕ цикла:
За пределами гуманизма (религия)
За пределами гуманизма (солипсизм)


Приглашаю дорогого читателя вспомнить мой старый текст Лекарство от наивности, постепенно разросшийся в несколько циклов (Сон и явь, Как на самом деле и даже Как изменить мир)

См. также
Маркс и Кастанеда против "объективности",
Хозяева дискурса и Господин реальности

и если уж на то пошло, в перспективе -- Ураган Постмодерна и Благая Весть

Критика критики: есть ли выход из бесконечного тупика?

Василий Розанов:

"Это просто пошлость!"
Так сказал Толстой, в переданном кем-то "разговоре", о "Женитьбе" Гоголя.
Вот год ношу это в душе и думаю: как гениально! Не только верно, но и полно, так что остается только поставить "точку" и не продолжать.
И весь Гоголь, весь - кроме "Тараса" и вообще малороссийских вещиц, - есть пошлость в смысле постижения, в смысле содержания. И - гений по форме, по тому, "как" сказано и рассказано.
Он хотел выставить "пошлость пошлого человека". Положим. Хотя очень странна тема. Как не заняться чем-нибудь интересным. Неужели интересного ничего нет в мире? Но его заняла, и на долго лет заняла, на всю зрелую жизнь, одна пошлость.



Dmitriy Yarantsev:

Нет. Нет. Нет. Нельзя этого делать. Нельзя есть самих себя, пока вокруг людоеды. Это безумие. Надо беречь себя и себе подобных. Остановитесь!!!


Alexey Matveev:

Это не "есть самих себя", это лечить рак, извините.

Dmitriy Yarantsev:

Хорошо. Давайте отречемся от русской литературы. Она вся вредная, учит нас плохому.
Что у русских останется?


Maksim Soloĥin:

Что у русских в итоге останется? То, с чего они и начали. Православие. Краткая эплха торжества русской литературы завершилась пришествием Мессира Воланда и национальной катастрофой.
А Православие?
Оно никуда не денется. Оно продержалось тысячу лет, пережевало совок и собирается жить до Конца Света.

Alexey Matveev:

Ну для начала давайте признаем, что русские девочки старших классов читают иностранных авторов. Потому, что великая литература не создала образ молодой женщины. Это ведь важно. Народ вообще начинается с женского восприятия, а оно висит в воздухе, на этом месте дыра. Или давайте не будем об этом говорить, чтобы не расстраиваться? Это просто одна из проблем, но очень характерная.

Maksim Soloĥin:

Ну, и что страшного, если наши мальчики и девочки читают и смотрят западных авторов.
[Россия и Европа]Россия была и остаётся частью Европы. Именно из Европы мы приняли христианство. Считать Европу чужой естественно для родноверов, так как старшие боги русского пантеона имеют не европейское, а персидское происхождение. Но для христиан отгораживаться от Европы странно и противоетественно. Прошлое как нашей Церкви, так и нашего государства корнями уходит в Римскую Империю.
Так что давайте оставим идеи изоляционизма или евразийства язычникам и коммунистам. (Да ведь и коммунисты тоже язычники, что совсем не случайно. В 1917 году наша страна сошла с европейских рельс и вернулась к своим восточным истокам. Не случайно Сталин -- грузин, ведь Грузия это окраина Персии. Не случайно Мавзолей так похож на зиккурат, а советская культура в целом удивительно напоминает о Вавилонском плене...)

Не в том ли основная проблема русской литературы, что они так и не стала по-настоящему русской, так и осталась подражательной, ФРАНЦУЗСКОЙ (см. Капкан дискурса). Хотя намёк на прорыв был, пожалуй. У Достоевского. Достоевский своих героев любит, верно? Да и девочки у него хороши! Что-то Вы не критикуете Достоевского. А ведь для Запада русские это наполовину Достоевский, на треть Толстой и Булгаков. Остальные мелочь. Гоголя там вообще не читают, а Чехова чисто по приколу, посмеяться.

Гор Чахал:

Ну, если Гоголь виноват в приходе Воланда, почему не Православие? Почему, например, оно не заметило цареубийства? "Французы" хоть заочно отпели.

Maksim Soloĥin:

А православные прославили во святых. Что не так?
Февральской революции способствовали будущие Обновленцы, в тот момент ещё формально единые с Церковью, но уже начавшие гонения де факто. Вспомните афонских имяславцев и свят. Макария.
Они стали первыми жертвами Обновленчества.

(Подробнее см. 1917 год: революция внутри Церкви)

Гор Чахал:

Если бы Православие в России было в хорошем состоянии, никакой Гоголь ей был бы не страшен. И вряд ли сейчас Православие в лучшем состоянии, чем тогда. А писатели любой культуры занимаются критикой своего общества. Работа такая. Они не рекламщики. Безусловно Великая Русская литература способствовала распространении идей революции. Но любим мы её не за это)) Просто, слишком высока была концентрация сильных писателей в короткий промежуток времени. Общество перевозбудилось. А Православие не смогло его остудить. Или не захотело.


Maksim Soloĥin

Тезис, что смысл литературы в критике общества, кажется крайне сомнительным. А противопоставление критики и рекламы производит впечатление ложной альтернативы.
А что, если нам ПЕРЕРАСТИ этот французский дискурс XVIII века? Сами французы его создали вполне сознательно, и именно под революцию.

Maksim Soloĥin:

В чём проблема русской литературы? В том, что талантливые молодые дурачки некритически восприняли от своих французских учителей концепцию КРИТИКИ как самостоятельной ценности. "Писатель -- больная совесть нации" и прочую муру.
Ну а Вы-то чем лучше? Гоголь и Чехов выставили русских противными, а Вы Гоголя и Чехова.
Вы до сих пор лежите в том же прокрустовом ложе, находитесь в том же дискурсе, а значит, работаете на того же инфернального хозяина.
Но и я тоже! если я Вас критикую, то и я ничем не лучше.
Вопрос: где же выход?
НУЖЕН НОВЫЙ НАРРАТИВ. Хватит критики.
Критиковать критику трудно, да и бесполезно, потому что сам выступаешь критиком, по факту утверждая то, что хотел ослабить.

Гор Чахал:

Хорошо бы конечно. Но звучит утопично. Хорошо продается только негативная информация))

Maksim Soloĥin:

Да! Негативное продаётся лучше. Значит, надо делать ставку не на продажу.

Гор Чахал:

Православного царя убили. Можно было бы к нему обратиться за помощью. Теперь не к кому. Я вот за 20 лет так и не нашел ни одного человека, готового спонсировать современную христоцентричную культуру. Может быть, нужно еще лет 20, чтобы они появились. Но это уже не ко мне))

Maksim Soloĥin:

"Не к кому обратиться за помощью"
Я сразу вспомнил того Преподобного, которому сообщили: "Отец твой умер". А он в ответ: "Оставьте богохульство. Отец мой бессмертен."

Гоголь в этом контексте интересен тем, что был УМНЫЙ, и он смог понять, что стал жертвой наперстночников.
И Розанов ведь не говорит, что Гоголь ВСЮ ЖИЗНЬ занимался пошлостью.
НЕТ. Потому что был Второй том "Мертвых душ". Гоголь понял, что нужно найти выход, и... Надорвался. Потому что МУЗА НЕ ЗАХОТЕЛА.

Гор Чахал:

Да и сам Розанов не сразу поумнел)) Причем, чем люди живут лучше, тем легче им заходит негатив. И наоборот. Голливуд возник во время Великой депрессии.

Maksim Soloĥin:

Нам легко быть умными: у нас за спиной ГУЛАГ
Правда, ДЕГ даже и не пытается уже выйти из этого Бесконечного Тупика критики на критику.
Он смирился там, приспособился, нашёл выгоды. Он пошёл даже дальше других. Какие надгробные речи он произносит!
Сломав последний "предрассудок" Православия, он сделал, наконец, пошлой и саму смерть.

Гор Чахал:

Ну, он довольно много сделал. Может быть и хватит?

Maksim Soloĥin

И я про то.

Alexey Matveev:

Новый нарратив появился после 17 года, как это ни смешно и ни грустно.

Maksim Soloĥin:

О чём это Вы? Светлое будущее, братство народов? Теряюсь в догадках, что появилось после 1917.

Alexey Matveev:

Банально отпустили тему М и Ж. Комсомольцу пообещали комсомолку.


Maksim Soloĥin:

А! Да, это понятно.
Ну, так это не новый нарратив, а старый как мир. Но Гоголю это запрещалось, ибо ПОШЛОСТЬ.

Alexey Matveev:

Это всей русской культуре запрещалось.

Maksim Soloĥin

Потому что "пошлость". Розанов лёг на амбразуру, сказав вслух: "Секс это не пошлость, это святое!"
(Подробнее см. Либидо революции и Внутреннее христианство)

Alexey Matveev:

Но это он сказал из того дискурса. «Поднял тему секса в камере». Получилось странно, как по мне.

Maksim Soloĥin:

Если бы у него за плечами был ГУЛАГ, он бы занял более сильную позицию.
Но и на том спасибо.
А так-то да, Розанов ещё больше дров наломал, противопоставив секс и христианство.
По сути, подтолкнул падающего.

Maksim Soloĥin:

Но ведь и мы с Вами подталкиваем падающего, критикуя русский "критический реализм"

Alexey Matveev:

Я просто пытаюсь называть вещи и вообще пытаюсь хорошо проводить время. Дать вещам имена значит стать их владельцем. Русские не чувствуют себя владельцами свой культуры почему-то. Безусловно, когда срываешь яблоко с дерева, то в какой-то степени делаешь его мертвым. Но мне кажется культуру и надо именно что срывать и есть. У меня ощущение, что мы смотрим на эти несорванные уже сухие яблоки и думаем, что так они дольше проживут.

Maksim Soloĥin:

Так Вы за то, чтобы есть, переваривать Чехова и Гоголя?
А вовсе не за то, чтобы выкинуть из за санитарный кордон, сказав нашим детям "это кака"?

Alexey Matveev:

За то, чтобы их сожрать и пойти дальше:) вытащить все подтексты, проанализировать, увидеть все скрытое, оценить хорошее, выбросить огрызок.


См. также заметку Начала русской философии

Десять главных книг моей жизни

На Facebook проходит флешмоб, где предлагается опубликовать обложки десяти избранных книг. Избранных по любому принципу: самых интересных, самых увлекательных или важных.

Я поучаствовал в нём. И у меня получился список из десяти книг, каждая из которых оказала реальное влияние на мою судьбу. Собственно, краткая история моей жизни.

1) Сознательная моя жизнь началась (~12 лет) со Стругацких. "Суета вокруг дивана" стала первой книгой, в которую я по-настоящему влюбился. (Пубертат? Сублимация?) Это первая часть повести "Понедельник начинается в субботу". Я прочитал её в каком-то сборнике, именно первую часть отдельно от остальных. И лишь спустя какое-то время я нашёл полный текст повести. Влюбившись в "Суету", я стал гоняться за книгами Стругацких целенаправленно, и в итоге прочитал у Стругацких всё, что смог достать. (Чтобы прочитать "Далёкую радугу", я доехал аж до Москвы и прочитал её, сидя в Ресубликанской Детской Библиотеке. Увы,"Радуга" меня разочаровала.) Стругацкие это целая глава в моей жизни. Четыре года: с 12 до 16, четыре очень важных года, конец детства, когда формируется личность. Их печать на мне неизгладима. Но оглядываясь назад, я не могу не отметить, что именно "Понедельник" стал пророчеством о всей моей жизни ДО обращения в Православие. Там рассказывается об Институте магии -- ну, так я и получил в финале этой жизни институт и магию. Магию в институте. Поэтому "Суета" осталась для меня особой книгой -- она стала моей инициацией во "взрослую" жизнь без Христа. Кстати, не могу не отметить символического смысла названия "Понедельник начинается в субботу". Жизнь без Воскресения, но замечу, не без субботы. Очень, очень меткое название.



2) Читая Стругацких, я пытался понять, в чём секрет их волшебства. Переписывался с Аркадием Стругацким. Ужасно хотелось разгадать тайну обаяния художественного текста. Я подошёл к этому по-детски серьёзно. Чтобы понять этот секрет, я читал книги по литературоведению и общался с писателями (Кстати, лично познакомился с самим Аркадием Стругацким! см. заметку О Бахтине, Стругацких и Крапивине).
Таким образом я вышел (~14 лет) на великую книгу великого русского философа XX века Михаила Бахтина. Его тексты (особенно "Автор и герой в эстетической деятельности") поразили меня своей глубиной. Именно тут я впервые понял -- ну пусть ещё не понял, но нащупал ключ к секрету магии искусства. Связь человеческого творчества с Творчеством Творца -- сходство и различие. Исследование роли (невидимого!) автора внутри текста, в ткани художественного произведения, стало для меня, полностью отрезанного от христианства в атеистическом мраке СССР, предварительным введением в историю Автора, ставшего героем Своего собственного произведения (ведь именно об этом повествует Евангелие).



3) Параллельно с этим я глубоко интересовался европейской магией -- физикой.
Математика это самая гуманитарная из всех наук, так как она изучает чистые плоды чистого человеческого рассудка, никак не связанные с материей и никак из материи не выводимые. Физика же это искусство прикладывать математику к реальной жизни. То есть, физика это и есть самая что ни на есть магия Европы, секрет её материальной (а не только духовной) Силы. Книжка "Смотри в корень" (~14 лет) приоткрыла передо мной секреты этой магии и подтолкнула поступить на физфак МГУ, что и я сделал.


4) На целых четыре года я погрузился в изучение материального мира. А душа-то требовала своего. И на четвертом курсе (20 лет), пока жена была на сохранении в роддоме (была опасность, к счастью, миновавшая), я вдруг зачем-то поехал в библиотеку психологического факультета -- едва ли не единственное место в Москве, где в то время можно было прочитать всего Фрейда -- всё, что было издано до революции и в 20-е годы. (Подробнее см.заметку За пределами гуманизма.) И передо мной вновь открылся мир духов, с которым я соприкасался в детстве (это отдельная история) и который так надолго забыл. Фрейд дал мне нить ариадны, держась за которую я вышел из тьмы материалистических лабиринтов в пространство духовной жизни.


5) А тут меня как раз привели на лекцию о Кастанеде (21 год). Я всю лекцию проспал -- не от скуки, а от того, что совсем не спал прошлой ночью. Мне запомнилось из всей лекции лишь одно: беседа с койотом ("Путешествие в Икстлан"), в которой была какая-то невероятная подлинность. Более не помню ничего. Но проснувшись, я почему-то решил, что вот что-что, а Кастанеду надо изучить всерьёз. Что я и сделал. Изучение Кастанеды закончилось для меня в сумасшедшем доме. Там были расставлены все точки над i, потому что у меня появилась возможность пообщаться с другими безумцами, и я понял суть безумия и связь его с магией.

[Обсуждение]

> Верно ли, что наша психика есть отражение картины мира?

Наше сознание это картина мира.
А "психика" это и есть духовный мир, частью которого является сознание.

> А психушка это такой перевалочный пункт для тех, у кого ПО НАСТОЯЩЕМУ меняется картина мира? Подчёркиваю - по-настоящему. Ибо можно думать, что меняешься, но не меняться. В 99% случаев так и происходит.

Когда ты меняешься по настоящему, это выглядит для тебя так, будто попадаешь в иной мир.
А психушка это мусоросборник людей, которые не смогли интегрировать духовный опыт с обыденным здравым смыслом.

> Это надо быть недюжинного ума, чтобы непротиворечиво вписать духовный опыт в повседневность.

Увы, мало кто справляется. Люди не зря боятся безумия.

> Ну вот из кастанедовских описаний я понимаю про изменение восприятия. Но сама я его не меняю - оно существует у меня ВМЕСТЕ с обыденным восприятием.

Ты интегрировала. И я интегрировал. На самом деле есть люди, которые с этим справляются. Но большинство не справляется.



6) Всё это привело меня на грань катастрофы. Потому что те силы, с которыми я пришёл в соприкосновение, исследуя свои сны, всё время шли за мною по пятам. Сон и явь перемешались. Наяву мне порой казалось, что я сплю -- такими странными были события и связи событий. А действия во сне приводили в вполне ощутимым материальным последствиям. Становилось ясно, что я не смог соединить мир магии с обыденной реальностью бытия, не справился со "сталкингом". И впереди у меня либо смерть, либо годы и годы бессмысленного "лечения". Но Бог не оставил меня. И внутри Церкви я нашёл (26 лет) не только защиту от духов, но и рациональное объяснение всему, что со мной произошло. Если Фрейд и Кастанеда показали мне путь из мира рацио в мир бессознательного, то Серафим Роуз показал дорожку назад -- из иррационального в рациональное. "Душа после смерти" не просто зажгла свет в лабиринте, но позволила увидеть всю мою траекторию сверху, с высоты птичьего полёта. Я вдруг понял, что мои индивидуальные поиски Истины были лишь маленьким эпизодом огромного Сюжета, охватывающего все жизни всех людей, когда-либо живших на земле.


7) Я понял мощь Православия и начал вживаться в эту религию. Но с годами начала возникать догадка, что здесь и сейчас я застал не лучшее время в истории Церкви. Чего-то важного не хватало в картине, пазл не складывался, пока я не наткнулся (~30 лет) на "записки современного пустынножителя". С этого момента картинка начала выстраиваться. Я понял, ЗАЧЕМ на самом деле нужна Церковь, что здесь главное и ради чего всё это затеяно. Как оказалось, ради кардинального изменения всей психики. Об этом же говорилось в книге Иоанна Журавского "О внутреннем христианстве", и в знаменитых "Рассказах странника". Но "В горах Кавказа" среди этих трёх книг даёт самую конкретную, подробную и реалистичную картинку начала пути. До жути обыденную.


8) И вот наконец Бог послал мне книгу (~33 года) архиепископа Антония "Путь умного делания". Полгода я не мог заставить себя прочитать её. Открою наугад, прочту пару абзацев и думаю: надо же, какой дельный текст! Я же собирался прочитать эту книгу... Завтра же начну... И НАЧИСТО забуду на месяц. Она стоит на полке невидимкой. Потом вдруг опять УВИЖУ её, открою, и опять... Пока наконец я не сказал себе, осознав, что происходит: "Стоп! Эту книгу невозможно прочитать ЗАВТРА. Её надо читать здесь и сейчас, пока она вновь не скрылась от меня."
И я прочитал. И мне открылась полная картина Пути от начала до... до бесконечности. И я осознал, что пребываю с самом-самом начале, на первой ступеньке. Да и на неё ещё не ступил! С этого времени я стал действовать систематически, осознав немощь своего ума перед систематическим сопротивлением невидимого противника.


9) Практика Иисусовой молитвы выявила во мне несколько глубоких заблуждений. Я с ужасом осознал, что пребываю в ереси, неправильно поняв некоторые основные догматы Православия. Ужаснее всего было то, что я понимал их как все. То есть, речь шла не о моём индивидуальном косяке, но о распространённом заблуждении! Оказалось, что многие в Церкви фактически исповедуют несторианство, искренне считая себя при этом православными. Ища объяснение этому удивительному феномену, я наткнулся (~42 года) на замечательную книгу "История византийской философии". Её автор был свободен от этого распространенного заблуждения. Правда, он заблуждался в противоположном направлении, и явно вёл своих последователей не туда. Но мне не грозило повторение его ошибки, так как я сразу заметил несоответствие его учения с Преданием Церкви, которое успел хорошо усвоить, читая "Жития святых" Димитрия Ростовского и другие агиографические тексты. Церковь помогла мне избежать ловушки Лурье, а Лурье помог мне заметить предания человеческие, вкравшиеся в Предание Церкви.


10) А вот последний пункт вызывает у меня сомнение. Сюда надо бы поместить какую-то книгу, которая вмещает в себе всё Предание нашей Церкви. Но что это за книга? И бывает ли такая книга? Может быть, я поставлю тут Димитрия Ростовского. Но скорее всего, мне придётся поставить Евангелие или даже Библию целиком. Не потому, что Библия может заменить собою Предание, а наоборот -- в знак того, что никакая книга, даже Библия, заменить его не может. Кто вне Православия, тот обязательно попадёт в ту или иную ловушку дьявола, и ничем Церковь заменить нельзя.


Одна из этих двух книг является прямым продолжением другой. "Жития святых" это продолжение Библии до нашего времени, а Библия, по сути, есть ни что иное как сборник главных Житий святых людей, живших до Христа (Ветхий Завет), во время Его пришествия и сразу после него (Новый Завет).

Правда, теперь у меня получается уже не десять книг, а одиннадцать. Ну, а раз так, то терять больше нечего, и я доведу это число до дюжины. См. особую заметку

Илиотропион


Чёрный лебедь, что ты вьёшься...

Умер Константин Крылов (он же Михаил Харитонов)



Сказать, что это неожиданность, значит ничего не сказать. Это для меня шок, когнитивный диссонанс.

Сказать, что он умер слишком рано, значит ничего не сказать. Он только начал раскрываться как писатель, только-только нашёл себя. Он уже успел создать несколько мощных текстов, но у меня не было даже сомнений, что это лишь начало, и самое главное для русской литературы у Крылова ещё впереди.

Я не спешил писать о Крылове, потому что предвидел, что ему предстоит ещё очень глубокое и непредсказуемое развитие, и мне не хотелось говорить "поперёк". Хотелось сначала увидеть своими глазами, что будет дальше. И почему-то мне глубоко верилось, что дальше будет только хорошее.

Такого внезапного финала я и представить себе не мог.

Сегодня, друзья, прилетел к нам новый чёрный лебедь, самый настоящий чёрный лебедь, не хуже Ковида.

Смерть большого человека это как правило граница эпох.

Без Крылова мир стал хуже, глупее. И страшнее всего -- русский мир потерял часть своей многомерности, стал чуть-чуть более плоским. Смогут ли русские националисты удержать заданный Крыловым уровень дискурса (не говорю уже -- подняться выше)? Не уверен. В таких вещах очень многое зависит от человека, от каждого отдельного человека, тем более от человека такого уровня литературной одаренности.

Я издалека готовился написать что-то о Крылове и потихоньку публиковал в facebook тексты, наблюдая за реакцией читателей, чтобы понять, что и как надлежит говорить по этой важной и тонкой теме.

[Например, я писал....]Например, я писал:

Хочу тут высказать своё мнение о "Факапе" Харитонова. Эту книгу я прочитал в два приёма с большим перерывом. (Первый раз попался какой-то незаконченный вариант, потом отвлекли дела и я отложил на потом.) Оба раза не мог оторваться. Но дело даже не в том, КАК это написано. Хотя написано по стилю и проч. ничуть не хуже, чем написали бы сами Стругацкие. А то и лучше, пожалуй. Дело в том, ЧТО там написано.

Мне вот какое сравнение приходит в голову.

"Дон Кихот" Сервантеса это фанфик по рыцарским романам. Но такой фанфик, сравнительно с которым сами рыцарские романы - отстой.
Бывает такое.
Бывает, что фанфик сильнее оригинального текста.
Так вот, Факап сильнее, чем оригинальные тексты Стругацких, по мотивам которых он написан. И НАМНОГО сильнее. То есть, теперь уже Стругацких имеет смысл читать только для того, чтобы потом лучше понять Факап.

Возражение читателя:

> Как в старом анекдоте: "Товарищи, товарищи, это уже лишнее..."

У русских есть дурная традиция: прославлять больших писателей только после их смерти.
<Горькое ощущение, что накаркал...>

Её происхождение мне понятно: святых прославляют у нас лишь после смерти (иначе и нельзя, чтобы не превращать человека в Бога, подменяя им Иисуса Христа). Но писатель - не святой, а напротив, слабый и уязвимый человек, и ему нужна поддержка.
НУЖНА.

PS: кстати, можно читать и наоборот, сначала Крылова, а потом уже Стругацких.
После Крылова сами "оригиналы" можно почитать чисто приколоться, уже понимая, что там было НА САМОМ ДЕЛЕ.

Мне не нравится мат и потому мне не нравились некоторые тексты Крылова. Но я всегда понимал, что моя антипатия к мату это моя личная особенность -- мелкая частность, ничего не значащая в оценке этих текстов с точки зрения Большой Литературы.
Мне не нравится тип его религиозности и вытекающий из него дискурс в описании реальности вообще и сексуальности в особенности. Но я прекрасно понимал, что этот дискурс тоже должен присутствовать в русской литературе, у него есть своя экологическая ниша. Персия на русской почве это вовсе не случайность, это часть нашей культуры. Часть, которую нужно очень внимательно изучить и глубоко понять. Это часть НАС.

Мнение читателя:

> Я по прежнему убежден в глубинном христианстве Харитонова. Зороастризм - это просто шутка.

Мой ответ:

Собственно зароастризм действительно неважен, более-менее случаен. Но действительно важен ДУАЛИЗМ. Это штука насколько сильная, что очень многие люди, искренне считающими себя православными, на самом деле являются дуалистами.

> С этого места поподробнее. Павлин у Харитонова разве является самостоятельной сущностью? Это ведь тварь.

Крылов не верит во всемогущего и в то же время благого Бога. Для него тут логическое противоречие. Либо-либо. Либо Бог всемогущ, но тогда он не благ. Либо же благ, то тогда не всемогущ. И естественно, размышляя в религиозном ключе, Крылов выбирает второе. То есть, отказывается от всемогущего Бога.
Внутри христианского дискурса этот ход мысли оформляется как паллиатив ("с одной стороны нельзя не признать, с другой стороны нельзя не отметить" ), типа того, что Бог-то у нас всемогущ, конечно, но Сам Себя добровольно ограничил, склонившись перед свободной волей. Поскольку она настолько невероятно ценна, что даже ценнее в очах Бога, чем добро.
Для Крылова такой ход мысли неприемлем, так как он не любит трусливые мысли, компромиссную философию. Поэтому он выбирает зороастризм, как религию более логичную, смелую и последовательную.

> Уж прямо скажите - "парадокс всемогущества".

Я говорю прямее некуда. "Парадокс всемогущества" - это просто не мой дискурс, так как я знаю его разрешение. А парадокс, который можно разрешить, это не парадокс.

Михаил Харитонов:

> Да-да, знаете. Ага-ага.

Maksim Soloĥin:

О чём Вы? Что Вы не верите во всемогущего Бога - это и так видно, да и сами Вы где-то об этом прямо заявляли. Неужели я ошибся?! или речь о "парадоксе всемогущества"?
Да, я знаю его решение. Если интересно - расскажу. Только уточните формулировку. Какая из них Вам ближе.

Михаил Харитонов:

> Все равно, работайте с любой.

Maksim Soloĥin:

Ну давайте сначала на самом популярном примере:
"Может ли Бог создать камень, который Он не сможет понять?"
Ответ прост: "Может. Но не хочет."

Если теперь копнуть чуть глубже, именно это решение лучше всего соответствует учению православной патристики.
Максим Исповедник учил, что нельзя мыслить так, будто Бог всемогущ, или благ, или вообще обладает каким-либо свойством по необходимости. Для Него нет ни в чем никакой необходимости. И Он всемогущ не потому, что Ему "приходится" быть всемогущим, а потому, что Ему угодно быть всемогущим. А если бы Он сотворил камень, который Он не мог бы поднять, это значило бы, что Он уже не всемогущ. Но, как я уже сказал, Ему угодно быть всемогущим. Потому - может ли Бог отказаться от всемогущества? Легко! Но Он этого не хочет.


Владимир Генералов:

> Конечно, Павлин -- самостоятельная сущность. Начиная с того, что он не тварь, то есть технически не сотворён в отличие от человека, а является эманацией Бога-творца. В езидизме, который, кстати, близок к зороастризму, ему непосредственно езиды и поклоняются.

Олег Новицкий:

> Мне кажется, что надо определиться, какой мир мы обсуждаем. Если мир произведений Харитонова, то он там и есть верховное, сверхестественное существо, хотя и написал мне сам, что не уверен, что это его мир. Обсуждать мир реальный не хочу и не могу. А вот диалектику автора и его произведения могу обсуждать с удовольствием.

Maksim Soloĥin:

Харитонов правильно ответил. Любой настоящий писатель не выдумывает сам из себя, в лишь свидетельствует о том, что ему открывается. Но всё-таки именно он -- верховная власть, бог своего художественного мира, так как именно ему принадлежит последнее слово. Он не генератор идей, а лишь цензор приходящих ему на ум идей. То есть, он не Бог в полном смысле слова (Первопричина всего), а именно бог с маленькой буквы. Высшая и абсолютная власть в своем мире.


Михаил Харитонов:

> Значит, он зол и несправедлив


Maksim Soloĥin:

Это уже не парадокс всемогущества. Сначала зафиксируем, что я не соврал. И действительно знаю решение. А потом, если хотите, будем разбираться с проблемой теодицеи.



Владимир Генералов:

Константин Крылов неоднократно говорил, что художественные миры просятся к творцам для воплощения. Персонажи являются, как крокозитроп Розан Васильевич явился его супруге. Они голодны и пытаются хоть как-то реализоваться, пусть через литературу. У него ведь был план на небольшую повестушку, а получилась "опупея". Почему? А персонажи вцепились в загривок и не отпускают. Шутка, конечно, но, может, и не только шутка.
В любом случае Михаил Харитонов, как и другие писатели, мифологию берёт не из головы, а основывает её на некоторых имеющихся знаниях и убеждениях. Даже если она полная противоположность его мировоззрения. Например, в ипостаси Константина Крылова он указывал на связь езидизма с его зороастризмом.
Что до вторичности, ну, тут двойственная ситуация. С одной стороны, если бог ушёл из реальности, то вторична ли его эманация или уже не вторична? С другой -- это и может быть унижением Павлина по отношению к людям, за которое он мстит. Кстати, если не читали, может, будет интересно. Это явная заготовка, но уж очень большая по объёму.



Maksim Soloĥin:

Я как раз читаю эту статью.
"Механизм" творчества мне очень хорошо знаком по личному опыту. Но поскольку я сумасшедший, в моём случае всё это происходило более ярко и сильнее шокировало, чем в случае Крылова. Этот опыт меня и толкнул к религии. Что касается Бога - в Него я верю. Что касается дьявола - в него я не верю, а знаю лично. В остатке, религия как таковая для меня не вопрос веры. Это просто жизненный опыт. А вот вера Православная - да, для меня это вера. Бога Истины я не видел, лишь верю в Него.

Конец цитаты.

Это была проба пера. Серьёзный разговор с Крыловым о религии был у меня впереди. Я готовился к нему. Мне нужно было время, чтобы правильно осмыслить все эти особенности мировоззрения и текстов Крылова и выработать взвешенное отношение к ним. (А времени-то у меня на осмысление, как оказалось, и не было!) Чтобы я мог сказать небанальное слово, которое и самому Крылову было бы по-настоящему интересным, и оставило след...

А пока... Пока я мог лишь расхваливать "Факап". Потому что "Факап" со всех точек зрения просто безупречен.

Есть такое редкое явление, когда пародия или фанфик к литературному произведению оказывается сильнее своего оригинала. Примеров тому немного. Ну, скажем "Гарри Поттер и рациональное мышление" Юдковского. Или "Остров без сокровищ" Точинова где излагается реальный смысл событий, эзоповом языком описанных у Стивенсона в недетской книге "Остров сокровищ". (Тут надобно заметить, что Стивенсон не был англичанином.) "Факап" Харитонова это фанфик по произведениям Стругацких, который по содержанию намного глубже, лучше пророботан и просто лучше написан, чем тексты самих Стругацких. Думаю, вот теперь именно благодаря Крылову у Стругацких появился реальный шанс избежать забвения. Крылов поставил коммунистические фантазии Стругацких на твердую почву действительной жизни. Он описал, каким образом и при каких условиях коммунизм а ля Стругацкие действительно мог бы быть построен. И что было бы у него за кулисами.

И ещё:

Не читали "Факап"? Обязательно почитайте. Там описана оборотная сторона мира братьев Стругацких. Стругацкие без Крылова - наивные мечтатели-евреи. Стругацкие с Крыловым - сугубые реалисты, писавшие в русле русской классики на эзоповом языке научной фантастики.

И ещё:

По случаю перечитал вот этот отрывок из крыловского Факапа.

И заметил, что это же цельный рассказ, с началом и концовкой. Его можно читать отдельно от остального текста.

Вот так:

Это ещё в лётном было. Вроде уже писал — тогда я немного барыжил артефактами. Не то чтобы очень ценными, ну откуда у меня ценные. Так, менялся чем-то с разными людьми. Хотел наменять на кусок янтарина, чтобы трубку сделать. Ну хотелось мне. Ничего в этом такого нет, обычное дело.
И вот, значит, прилетает к нам комиссия — а может, делегация. Официальный повод уже не помню: какая-то штатная проверка. Комиссия смешанная, ну и представитель КОМКОНа в ней обязательно есть. Обычно это какая-нибудь серая мышь из неудачливых карьеристов, которую гоняют по таким комиссиям, чтобы под ногами не путалась. Но нам повезло. К нам приехал лично Рудольф Сикорски — молодой, да ранний.
Надо сказать, на нас, курсантов, впечатление он произвёл и пыль в глаза пустил. Например, тем, что ходил в смокинге, чёрных брюках с шёлковым лампасом, рубашке с запонками и при бабочке. Чёрной. Мы с нашими селёдками защитного цвета не знали, куда глаза девать.
Я, конечно, думал — вызовет он меня на разговор или нет. Потому что уже как полгода считал себя комконовцем, и готовился к учёбе в «трёшке».
Вызвал. На третий день, уже перед отъездом. Принимал у себя. Типа, составлял впечатление.
И вот мы сидим. Он меня так, сяк. А на столе у него вместе пресс-папье — кусок янтарина. Как раз для трубки. Редкий янтарин, розоватый такой, он только на Фобосе бывает и ещё в какой-то системе на окраине. Трубка из него — мечта курильщика. Сейчас-то у меня таких трубок три, и не самые любимые, кстати. Но тогда я был курсантом, ни в чём особенно не разбирался, ну и к тому же понты.
Конечно, я на этот янтарин не смотрю. Изо всех сил не смотрю. И понимаю, что меня насквозь видно. Пропускаю, соответственно, какие-то вопросы. Где-то он меня ловит. Но это всё не всерьёз, большой опасности я не чувствую и слегка расслабляюсь.
Как сейчас вижу: сидит напротив меня Сикорски, тощий, ушастый, зеленоглазый. Смокинг висит на стуле, но рубашка и бабочка всё те же. Сидит себе, откинувшись, и текстует на меня. Уже как бы как своему, принятому в ряды:
— Пойми главное, курсант. Мы — КОМКОН. Нам можно всё. Нам разрешается прослыть невеждами, мистиками, суеверными дураками. Нам одного не простят: если мы недооценили опасность. И если в нашем доме вдруг завоняло серой, мы просто не имеем права пускаться в рассуждения о молекулярных флуктуациях. Мы обязаны предположить, что где-то рядом объявился чёрт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах…
И сразу после этого предлагает мне написать психологическую характеристику на Игоря Семёновича, нашего препода по лётному делу. Потому что, видите ли, ему Семёныч показался странноватым, и ему хотелось бы выяснить, в чём там дело. Для себя лично. Ну и чтобы составить впечатление о моих способностях к оперативной работе… И, значит, делает такую специальную физиономию — мол, смотри, парень, сейчас всё от тебя зависит.
Тут-то я и подвис.
Игоря Семёновича у нас в училище уважали. Хороший пилот и отличный препод. То есть умел и летать, и учить. А это редко бывает: хорошие пилоты, как правило, паршивые преподы. Они с людьми разговаривать не умеют, они под общение с кораблём заточены. А Семёныч и объяснит, и покажет. Ну и по жизни человек хороший. Жаль, фамилия вылетела из головы. То ли Иванов, то ли Петров. А так — хорошо помню. Спокойный такой мужик, цельный, и главное — без дерьма внутри.
Числилась за ним, правда, одна странность. Верующий он был. В смысле — в бога верил. Причём не в какого-то нашего земного, а в иноплатентного.
Подхватил он это так. Семёныч высаживал исследовательскую экспедицию на планете системы Гаммы Пророкоугольника, если я ничего не путаю. Там как раз нашли гуманоидную цивилизацию, и надо было понять, что за люди и где у них чего лежит. Корабль Семёныча был из новой серии, с сегментно-распределённой системой управления. Она тогда была в большой моде, сегментовка, и считалась супернадёжной. Это было доказано математически, так что проверками особо не заморачивались. Вот только в доказательстве была маленькая ошибочка, которую потом нашли. Но до того сегмент-распределёнка уже успела привести к двум крупным факапам. И здесь она тоже подвела: корабль в атмосфере потерял управляемость, пришлось катапультироваться. Шлёпнулся он посреди пустыни, где практически не было воды, зато были какие-то ядовитые пауки типа наших скорпионов, прыгающие песчаные пиявки и ещё всякая гадость. Соваться в такие места не хотелось от слова совсем. Вот только спасательная капсула была облегчённой, с расчётом на двое суток автонома. А спасатели не приехали ни через двое суток, ни через трое. Потому что аварийка была завязана на всё ту же распределёнку, чтоб ей ни дна ни покрышки. И сигнал SOS не прошёл. Игорь Семёныч этого не знал, так что прождал пять дней и ночей. После чего вышел и попёрся через пески, с десятью зарядами в скорчере и верой в светлое будущее.
Вряд ли бы он добрался до обжитой земли. Но на пути он наткнулся на крохотный оазис, где находился местный монастырь. Ну, в смысле, поселение верующих, которые специально поселились в таком месте, чтобы их никто не трогал. Жили в песках, молились какому-то кружочку с палочками. Это у них символ единого творца или там всеблагого дарителя — ну, в общем, ихнего бога. Вот они Семёныча нашли. Еле живого, без скорчера и опухшего от укуса какой-то гадины. Принесли к себе, выходили, подлечили и он у них какое-то время жил. Выучил язык, ну и разговоров ихних наслушался. Что-то его в их религии зацепило. А может, просто благодарен был за спасение. А может, всё вместе сработало. Так что когда он всё-таки вышел к человеческому жилью, на шее у него болтался этот ихний кружочек с палочками.
Тем не менее, здравого смысла он не утратил. Просил милостыню, потом пристроился к каким-то паломникам, таким способом добрался до местной столицы. А там нашёл одного из тех, кого высаживал. Ну, у того был передатчик, он связался с Землёй, и Семёныча эвакуировали в тот же день.
Скандал был не то чтобы крупный, но неприятный. Корабль считали погибшим, потому что верили в сегмент-распределёнку: если сигнала бедствия не было, значит, с кораблём всё. За этот факап слетел тогдашний космофлотовский предкомиссии по чрезвычайным ситуациям. Я его знал, кстати, неплохой был парень, из молодых да ранних. Мог бы в принципе и усидеть, косяк был не его, но парня на это место рекомендовал Этьен Ламондуа, который, конечно, гений и солнце, но Горби после факапа на Радуге его невзлюбил и все его креатуры убирал при первой же возможности. В общем, не повезло ему — попал под Горби, как выражается Славин в таких случаях.
Зато Семёнычу повезло больше. После того случая пилотирование он оставил и пошёл учить курсантов. Это все поняли — ну, чисто по человечески. То, что он верующий, наше начальство узнало где-то через год, во время сессии: настучал какой-то хмырь, которого Семёныч не допустил до пересдачи. Хмырю сначала не поверили, но Семёныча на всякий случай вызвали на ковёр. А он спокойненько так всё и подтвердил: да, дескать, верую во всеобщего творца. Нет, ни от кого не скрываюсь. Все обряды, как положено, исполняю. С научным мировоззрением и профессией проблем не имею. Если вас что смущает — хорошо, как скажете, пойду работать в другое место. На подводную станцию, например, там высокая квалификация особо не требуется. Жаль, конечно, но на всё воля божья.
Разумеется, Семёнычу тут же велели идти на психокоррекцию: пилотирование и так занятие нервное, а тут религиозный психоз у человека, надо срочно лечить. На что он заявил, что на психокоррекцию не пойдёт. У ментоскопистов он проверялся и те считают его нормальным. Что касается убеждений, он вправе их иметь, согласно каким-то старинным законам, которые гарантировали, оказывается, свободу вероисповедания. Нет, Лен, ты представляешь — вероисповедания! Слово-то какое! Но он его откуда-то узнал. Как и то, что в какие-то баснословные времена, когда Земля только объединялась, кто-то где-то вписал эту дурь в основные документы.
Ну, я, конечно, понимаю, что в бескрайних рядах общественности полным-полно людей с клёпками в голове. Хотя бы тот же Юмизава, который на старости лет астрологией занялся. У других и не такое водится. Бывает, что и на почве какой-нибудь веры. Но это всё психозы и они лечатся. Есть, конечно, нормальные люди, которые исторической реконструкцией занимаются, обычаями там всякими старинными, ну и религией тоже. Я с реконструкторами раньше имел дело, им тоже артефакты нужны. Нормальные ребята. Помню, как-то раз даже приглашали меня в буддистский монастырь. И мне там понравилось. Красиво, спокойно, роль настоятеля исполнял молодой парень из театрального училища. Отлично, надо сказать, исполнял. Сидит такой, в белых каких-то одеждах, и говорит что-то вроде «если природа Будды всегда извечно чиста, как на ней может быть грязь?»
Но это же всё не всерьёз. А тут живой верующий, причём с виду адекватный. Который обучает молодых ребят летать. И который хорошо с этим справляется. Так что отпускать его на подводную станцию уж очень не хотелось.
В общем, пришли к такому решению: оставить человека на должности до первых неприятностей. Если они будут — быстро убрать. Ну а так — пусть работает. Небось со временем придурь из головы сама выветрится.
Наш курс Игорь Семёнович принял, когда проработал уже десять лет. Никаких проблем не создавал, кроме мелких нареканий. Символ этот свой на груди носил, перед занятиями молился в кабинете, а в речи у него нет-нет да и проскакивали обороты вроде «не дай творец, шлюз перекосило» или «видит всевышний, я был против этой модели». Но шизой от него не пахло, дело своё знал, и, в общем, все привыкли. Ну да, чудак. Мало ли чудаков.
И вот теперь этот Сикорски из комиссии предлагал мне написать на нашего препода бумажку. В которой я — хошь ни хошь — должен прописать и про кружочек с палочками, и про всё остальное. Причём получилось бы так, что это я на Семёныча в комиссию стуканул. Хотя ясно и ежу — Сикорски навёл справки, всё уже знал заранее и нацелился специально. Непонятно только, зачем и почему.
В общем, я мнусь, торможу. А он смотрит мне в глаза, с этакой укоризной: что же ты, парнишка, меня подводишь? Ты же уже почти комконовец, должен понимать — приказ начальника закон для подчинённых, нам не простят недооценку опасности, ну и про серу и святую воду. И янтарин, опять же, который просто лежит себе на столе, но каким-то боком влияет.
И вот тут Сикорски как-то неудачно повернулся, совсем чуть-чуть. Но я заметил. Маленькую такую деталюшку. Пустячок. Но этот пустячок не вписался в образ. Наверное, это и сыграло.
В общем, набрал я в грудь побольше воздуха да и выдавил из себя фразу — «по личным причинам не считаю себя компетентным в этом вопросе». Попрощался лицом в угол и ушёл, заодно и с КОМКОНом простился.
Со мной связались через две недели — предупредили, чтобы я собрал все документы и готовился к отбытию на Землю. Я удивился слегка, но потом решил, что это была какая-то проверка.
Я, правда, не знал, что у Сикорского уже были две бумажки. От других завербованных. Которые, видимо, решили, что это какое-то проверочное задание и отнеслись к нему ответственно.
Дальше Руди с этими бумажками пошёл к нашему директору. Который — ветеран дальнего космоса и вообще человек заслуженный, но начальства и особенно спецуру боялся до потери пульса. Ну а Сикорский умеет производить впечатление.
Так что буквально на следующий день Игорь Семёныч со всеми нами попрощался, извинился за срыв занятий посреди семестра, дал напоследок ценные советы, ну и уехал. Говорили, на подводную станцию. На ЕН-3036. На Земле места не нашлось, хотя вообще-то желающих работать под водой не так много.
Ну, естественно, потеря преподавателя лётного дела посреди семестра — это вообще-то катастрофа. Потому что лётное дело — такая штука, тут важны навыки, а они через человека передаются. У другого препода другие приёмы, другие фишки, и когда их тебе по новой впиливают — одно на другое не ложится. К тому же Семёныч ещё и объяснять умел, и мы к этому привыкли. А нам прислали какого-то субчика из Высшей Лётной, который рулил здорово, но двух слов связать не мог, зато обожал гонять нас по справочникам.
Короче, поднялся кипеш. Стали выяснять, кто виноват, и довольно быстро нашли. В том числе и тех, кто написал характеристики.
Знаете, что такое бойкот в лётном училище? Это когда весь курс идёт к начальству с бумажками, а на каждой написано — отныне и впредь отказываюсь быть пилотом-напарником такого-то в связи с острой психологической несовместимостью. И они имеют на это право, которое записано в Лётном Уставе. Так что летаешь ты только с преподавателем, что случается редко. На тренажёрах дело другое, там тебе напарника назначают. Который проваливает задание, и вы оба получаете низший балл, но он нагонит свои баллы с кем-нибудь другим, а ты нет, потому что следующий сделает с тобой то же самое. В очереди в столовой человек, стоящий перед тобой, всё время кого-то пропускает вперёд — пока не пройдут все. Разумеется, с тобой никто не заговорит, не даст прикурить, ничего никогда не объяснит и не покажет. Пока ты не покинешь коллектив — тем или иным образом.
Первый парень из написавших бумажку попытался наглотаться каких-то таблеток. Его откачали и на следующий день выкинули из училища на законном основании: попытка суицида для пилота означает профнепригодность. Второй дотянул до конца семестра и провалил экзамены.
Да, понятное дело, никакой КОМКОН двоечнику и суициднику не светил в принципе. Так что в «трёшку» поехал я один. И уже там узнал, что на следующий год наш директор ушёл на покой. Видать, работа разонравилась.
Я потом не раз думал, зачем Сикорски всё это провернул. Ведь это была явно его инициатива. Где-то он наткнулся на инфу о том, что в лётном есть странный препод. Напросился в комиссию. Доказательств у меня нет, но я уверен, что напросился. И устроил всё это дерьмо.
Теперь-то я понимаю, что Руди, когда говорил о чертях и сере, в общем-то не лукавил. Он действительно так думает: главное — вовремя заметить опасность и ликвидировать её в зародыше. Так вот, в его голове наш Семёныч, хороший спокойный мужик с кружочком на шее, проходил под бирочкой «инфицирован неизвестной ценностной системой внеземного происхождения». А десять лет, что он нас, дураков, учил — под бирочкой «десять лет бесконтрольно функционирует в организации, по роду деятельности относящейся к сфере стратегической безопасности Земли». Что в сумме давало — «обезвредить». Хорошо хоть не убил. Хотя, кажется, у него тогда таких полномочий не было — убивать кого попало.
Ну а теперь — почему я не написал ту бумажку.
Честно скажу. Руди меня совсем заморочил, я был уже готов. Просто в решающий момент у Сикорски чуть сбилась эта его пижонская бабочка. Тут-то я и увидел, что она у него на резинке. Фальшивая.
Мелочь, конечно. Но символичная. Она-то и сыграла.



Я растерян, и пока не могу сказать ничего больше. Надо молиться. Надо осмыслить.

Книжное образование в допетровской Руси

Я уже писал на эту тему -- но по-видимому, мало. Тема немаловажная, к ней стоит снова и снова возвращаться.

На сей раз меня подтолкнуло мнение читателя:

> Ну, при Петре I в России что было? Ну, кроме православия? Пустыня интеллектуальная и научно-техническся. А французский Декарт умер в 1650 году.

Мой ответ:

В каком-то смысле Вы правы. Однако не стоит недооценивать русское Православие. Знаете, побежденное царство всегда рисуют в черных красках. Этого не избежали ни Австрия, ни Испания, ни дореволюционная Франция, ни Российская Империя. Не избежала и допетровская Русь.
Снова процитирую вот это свидетельство (см. старую заметку: "Допетровская Русь - два фрагмента мозаики"), под неожиданным углом показывающее, как обстояли дела с просвещенностью в допетровской Руси.

[Длинная цитата из старого поста]Я жил в Москве и освоил отдел редких книг Ленинской Библиотеки. Они сами не знали, что у них за книги. Я работал над ними, наверное, лет десять. Я знал все их так называемые каталоги для сотрудников, которые читателю не выдают. Мне приносили книги 17-ого века – они были уже пропавшими, с белёсыми страницами, с переплётами из телячьей кожи, проеденными вредителями просто насквозь. Я открываю книгу, допустим, Космополита, которая называется «Новый химический свет», и вижу, что там какие-то жуки устроили целый лабиринт.

– Интересно, как эти книги попали в Россию?

– Это были книги из монастырей, которые большевики свезли все сюда, в Ленинку, когда в двадцатые годы разоряли монастыри. Усилиями Луначарского всё это было свезено и брошено гнить в страшных сырых подвалах. Я поразился, насколько тщательно в православных монастырях изучали алхимию, мистику, причём не в Москве или Петербурге, а в провинции. Бёме был весь исчерчен карандашом. Попадались книги по очень сложной, не для новичков, алхимии с пометками на русском языке. Я читал, например, письма знаменитого алхимика Сандевогиуса и встречал на полях надпись: «Смотри книгу его сына о соли». Действительно, был такой алхимик, который называл себя сыном Сандевогиуса, но он не был его родным сыном, а, так сказать, духовным – значит, они и его знали!
Я стал по-другому думать о России. Это была очень сильная культура, но опять же какая-то потайная. Многие из тех книг, что мне приносили, были вообще не описанными, мне просто пачками их выдавали, а я уж сам там разбирался. У меня установились очень дружеские отношения с дамой, которая была директором этого отдела, я говорил ей, дайте мне эти книги, я их сохраню. Там были редчайшие издания, которые стоят просто бешеных денег, они превратили их в труху. Там были первоиздания Эразма Роттердамского, Иоганна Рейхлина, Парацельс в больших количествах. Я понял, что монастыри имели гораздо более тесную связь с Европой, чем мы себе это сейчас представляем, и тратили немалые деньги на покупку этих книг. Я понял это, прочитав воспоминания Артура Ди, сына знаменитого астролога и герметика Джона Ди. Он десять лет был здесь придворным врачом, приехал при Борисе Годунове и оставался ещё при первых Романовых. Он написал, что нигде не встречал людей такой культуры, как в Москве, и нигде не вёл таких интересных бесед, что мало вяжется с той исторической картиной, какую мы имеем.




Нет, не на голую почву принесли семена западной науки "немцы" Петра. И заслуживает исследования, сколько живых растений погибло под плугом Просвещения, прежде чем заново перепаханная земля снова начала плодоносить к концу XVIII века. Ведь плуг сначала убивает землю -- никогда не надо забывать об этом.

А вот ещё неожиданный штришок к портрету Православия. Вот что однажды мимоходом сказал великий русский святой, Серафим Саровский, о себе самом. Цитирую:

Я, ваше Боголюбие, плохо учен грамоте, так что с трудом подписываю мое имя, а грамматике и вовсе не учился, однако же читаю не только по церковной, но и по гражданской печати борзо и так скоро, что книги по две или по три мог прочитывать и прочитывал в сутки. А память такую имею, от Господа мне данную, что, пожалуй, могу вам от доски до доски все наизусть прочитать – такую сильную память Господь Бог мне изволил пожаловать. Так я хотя и плохо учился грамоте, а грамматике и вовсе не учился, но знаю очень много и более многих ученых людей, потому что много тысяч книг содержу в свежей памяти, да и даром премудрости и рассуждения, свыше от Него подаваемого, Господь Бог после всех страданий, что я ради имени Его Святого в жизни моей претерпел, меня обильным благословить изволил. Я вашему Боголюбию скажу просто, почти наперечет, сколько и где я книг перечитал, чтобы вы и сами видеть могли, что я в Писании Церковном и светском силен таки довольно. В нашей саровской библиотеке, мню я, тысяч пять с половиною будет экземпляров, а в иных, как, например, в Ролленевой Истории, перевод Третьяковского тридцать томов. И я всю нашу библиотеку прочитал, так что даже и книгу о системах миров, и даже Алкаран Магометов, и другие подобные книги читал. В иных книгах, вот, например, у Третьяковского, тяжел язык, но я смысла добивался, мне хотелось все узнать, что на земле делается и что человеку Бог на веку своем узнать допустил, потому что подобает и ереси знать, да их не творить, и Сам Господь говорит в Библии: Егда умножится ведение, тогда откроются тайны; у господина Соловцева – две тысячи пятьсот книг русских, и их прочитал все до одной; у Аргамакова господина – тысячи полторы книг, и его библиотеку всю прочитал; у княжен Бибичевых – они благодетельствуют же Саровской пустыни – и их книги все прочитал; у братии и отцов святых нашей обители у кого тридцать, у кого семьдесят все брал на прочтение и все прочитал. Неудержимая, ваше Боголюбие, была у меня охота к чтению, и все эти книги прочитал, духовные и светские, и все хорошо обсудил, потому что я не столько читал, сколько рассуждал о прочитанном и все соображал, что и как получше бы для Богоугождения сделать. Ну, так вот я вам в подробности сказываю, что уже не знаю, кто еще на русском языке, по церковной и гражданской печати, так много читал. И это не велехвалясь говорю, а чтобы вы знали твердо, что я много на земле сущего знаю, а Бог и недоведомые тайны Свои сверх того открывает.

Негативный миф о тёмной допетровской Расеюшке, созданный уже и "птенцами гнезда Петрова", затем несколько раз обновляли, углубляли и усугубляли -- сначала сами же русские, опьянённые невероятным успехом своего великого XIX века, затем большевики, а теперь и новое поколение русских -- достаточно почитать Галковского или Богемика. Русские вообще достаточно безжалостно относятся к своему прошлому, да в общем-то и правильно делают. Надо думать о будущем, а не о прошлом. И тем не менее, полезно иметь точную и правильную перспективу своего прошлого, чтобы строить более точные и обоснованные проекты будущего. Потому-то я и считаю нужным и полезным внести вот этот маленький штришок в наши представления о исконной-посконной Святой Руси. Нет, была она далеко не такой простой, как хотелось бы думать и врагам Православия, и его недалёким друзьям. Чистота Православия это не темнота и непросвещенность, а нечто прямо противоположное. Наша религия, как сказал апостол Павел, даёт нам возможность судить обо всём, а о нас не может судить никто. То есть, судить-то могут, судить да рядить, только всё время промахиваются, попадая пальцем в небо.

Да, и кстати (надеюсь, это не фейк), Демонтирована мозаика с изображением Путина в храме Вооруженных сил. Как я написал в посвященной этому безобразию заметке (Атеизм и тайная Власть), конец света ещё не скоро. Что мы видим сегодня -- это ещё ерунда, всего лишь начало болезней.

Слава Богу!