Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

О кризисе среднего возраста

О кризисе среднего возраста (40 лет). И почему после 50-ти он проходит.

У меня есть версия.

До 40 лет человек живёт будущим. Ему кажется, что самое главное ещё впереди. После 40 вдруг доходит, что оно уже позади, и осталось "дожитие".
Можно ещё написать интересную книгу, открыть что-то новое... но это уже тоже дожитие.
Принципиально нового уже не будет. Жизнь ИЗМЕРЕНА.

А потом к этому просто привыкаешь. Ну и что, что жизнь измерена. Она ведь ещё не окончена, и вовсе не так плоха. Постепенно понимаешь даже, что жить будущим глупо, ведь это мираж. Реальная жизнь — в настоящем. Итак, кризис среднего возраста это просто момент похмелья после опьянения иллюзорной бесконечностью впереди. Ты просто понимаешь, что жизнь конечна, и притом довольно коротка.

> Да, это точно. Но никаких романов на эту тему не написано, почему-то...

Наверное, никто из великих ещё не сказал это.
Руки не дошли. Слишком много всего надо сказать...

> Так ведь это - одно из главных...

А может быть, великие посчитали это банльным. Или у них, у великих, самые главные свершения так и остались впереди?
Так или иначе, мы-то люди маленькие, и потому исправили этот недочёт в их работе.

Другой читатель:


> Чем 40-летний от 50- летнего в ващем рассуждении отличается? Сроком дожития, а не чем-то другим.

Нет. Другим.
Пятидесятилетний просто привык к ощущению, что смерть уже не за горами. А сорокалетнему это в новинку, и он начинает трепыхаться. "Ещё можно что-то исправить"

> То есть, если 40- летнему человеку сказать, что он НАВЕРНЯКА умрет через 30 лет, у него пройдет кризис среднего возраста? Доказать (справками и тд)


Хм... наоборот, его начнёт плющить.
Да ему не надо говорить. После сорока это начинает ОЩУЩАТЬСЯ.
Смерть перестает быть абстракцией и становится чем-то интимно понятным.
Честно говоря, я не улавливаю смысл Вашего вопроса.
В сорок лет человек вдруг начинает понимать, что он смертен. Конкретно так. К пятидесяти он с этим смиряется и наконец успокаивается по этому поводу.
Это тектонический процесс. Тотальный дрейф психологических плит.
Какое значение тут могут иметь справки?!


> Интересно, что этот возраст человеческого взросления присущ только цивилизации, вне которой до него большинство не доживало.


Ну, это тоже по-своему логично, для варварства. Размножился, детей вырастил -- и на боковую. Нечего ресурсы переводить. Генам нужно молодое тело.


> У меня в пятьдесят пришло ясное осознание того, что множество несделанных дел, смутно запланированных еще в юности, так и останутся несделанными теперь уже никогда. Это было ощущение какого-то освобождения от нелепых обязательств, данных самому себе когда-то.


Да, и это освобождение у меня тоже немного присутствовало, но больше было скорее минорного чувства несбывшихся надежд.


> Нет, у меня - полный мажор )) Надежды сбылись, и даже с избытком. Просто я не мог этого увидеть раньше. Отчасти - из-за этих самых нелепых обязательств. Все казалось, будто то, что уже получилось, это все не то. Что главное - где-то впереди, потом. А в пятьдесят пришло понимание, что все что происходит, и есть - главное. И потихоньку стал учиться дорожить этим, главным, которое уже есть. Слава Богу, получается ))


Слава Богу.


> Такие вещи хорошо воспринимаются в рамках православного (иного христианского, иудейского, исламского) мировоззрения.
А вот рамках атеистического...
В общем, да, очередной повод задуматься...


Атеисту я вообще могу сказать весьма мало утешительного. Ну, люди знают, на что подписываются.

Цикл "Перезагрузка": оглавление

Хочу сделать отдельное оглавление для небольшого цикла, в котором я связал теорию Власти с глубинной психологией (Бессознательное).

Археология смыслов

Истинные причины наших поступков

Послушание vs повиновение

Откуда в человеке страсть к власти?

Глубинная психология Власти

Цель этого цикла и всего моего ЖЖурнала

Память и понимание

С просторов Сети, пронзительное:

"Необходимость запоминать что-то означает отсутствие понимания"

Это всегда было моим основным принципом самообучения. Я старался ничего, ничего не запоминать. Я всё старался понять. Поначалу эта стратегия лишь замедляет обучение, но затем она обнаруживает потрясающий эффект. Она работает как пресловутая экспонента (с которой теперь уже все знакомы благодаря ещё более пресловутому Коронавирусу -- нет худа без добра). То есть, долгое время ничего не заметно, а потом -- неудержимый ВЗЛЁТ.

Я в детстве обломался на двух вещах. На словах и на датах. Слова невозможно понять, их надо просто запомнить. То же самое с датами. Поэтому я не пошёл по гуманитарной линии, а стал физиком. Я не видел способа применить мою основную методику усвоения материала в этих вещах.

Но позже оказалось, что историю тоже можно ПОНЯТЬ. Это я открыл сам для себя уже после 40 лет. Можно понять логику событий, и тогда даты сами собой укладываются в голове. Я знаю, почему Куликовская битва была в 1380 году -- том же самом году, когда Венеция разбила Геную на море и на суше. И знаю теперь множество других дат, хотя иногда допускаю ошибки.

Ошибки памяти означают, что ты что-то неправильно понял. Если ты забыл, значит, ты что-то понял неправильно. Это закон. Что понято правильно, то невозможно забыть, как невозможно разучиться плавать или ездить на велосипеде, если ты хоть однажды действительно научился этому. И потому ошибки памяти это хорошо. Это ЗНАК, что есть повод поразмыслить -- понять, в чем причина ошибки.

И наконец, я научился запоминать слова и другие массивы "бессмысленных" данных.

Это делается просто. Но для этого нужна программа, бесконечно терпеливая программа, которая задает вопрос, и если ты ошибся, то дает правильный ответ. И если ты дал правильный ответ, возвращается к этому вопросу всё реже и реже. А вместо этого задает тебе другие вопросы, на которые ты ещё не привык правильно отвечать.

И знаете, как я делаю? Я отвечаю на вопрос первое, что взбредет в голову. Принципиально! Даже когда правильный ответ вспомнился, но не первым. Я отвечаю ПЕРВОЕ, что приходит в голову, до тех пор, пока правильный ответ не становится первым, что приходит мне в голову. И вот тогда он более не забывается, но впечатывается намертво, навеки.

Действуя таким образом, я открыл для себя, что слова и другие "бессмысленные" наборы данных не являются бессмысленными. В них есть какой-то таинственный строй и смысл. Просто этот строй и смысл непостижим для ума, неуловим для рационального мышления. Я постигаю его лишь в измененном состоянии сознания, и вновь теряю, возвращаясь в нормальное состояние.

Итак, на пороге старости я понял, что избранный мною ещё в начальной школе способ усвоения материала является универсальным. И считаю своим долгом поделиться им с моим дорогим читателем.

Что такое метаигра?

Продолжаю тему, начатую заметками:

Логика глобального метаконфликта
История исламской революции в Иране как пример метаконфликта

Очень дельный вопрос от уважаемого palmas1:

Как может идти конфликт между разными уровнями, скажем, фигурой и хозяином? Это как-то странно получается, вроде как на меня напал мой молоток.

Мой ответ:

Если на меня напал мой молоток, значит, изменились правила игры. Ведь именно правилами игры задается, кто тут игрок, а кто фигура. Но правила игры задаются хозяевами игры. Значит, ставший вдруг фигурой игрок - жертва агрессии со стороны хозяев игры.
Далее два варианта. Либо прежние хозяева потеряли власть, то есть, территория захвачена их противником. Либо хозяева просто решили поменять правила.
Приму ли я новые правила? найду ли способ нейтрализовать взбесившийся молоток, подручными средствами загнав игру в рамки старых правил?
Трудность описания метаконфликта в том и состоит, что здесь смешиваются прежние категории и не срабатывает привычный дискурс, при помощи которого мы привыкли описывать конфликты. Потому мне и приходится вводить новый термин: имеет место не просто игра, но метаигра! Однако если в ход пошёл новый дискурс, значит, не дремлют и хозяева дискурса. Именно их вмешательство и сводит нас с ума, ставит перед нами задачи, не имеющие не только решения, но даже и описания в рамках старого дискурса!
Следовательно, какие-то движение происходит не только на уровне хозяев игры, но и хозяев дискурса. Сам по себе этот помысл, пришедший Вам на ум ("взбесившийся молоток") это их продукция и постановка задачи. Значит, и мы с Вами, всего лишь рассуждающие о метаигре, тем самым уже оказываемся втянутыми с эту метаигру.
Читатель перестаёт быть читателем, становится соавтором - а завтра, глядишь, и делает автора своим героем, а потом и читателем.

"Всё смешалось в доме Облонских" - это и есть метаигра. Чертовщина. Вот пример очень хорошей, качественной метаигры:

Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три. Даже “Новое Время” нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей. И собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая “Великого переселения народов”. Там была — эпоха, “два или три века”. Здесь — три дня, кажется даже два. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, и не осталось рабочего класса. Чтó же осталось-то? Странным образом — буквально ничего.
(Розанов, март 1917)

Конец цитаты.

Боюсь, что я взялся за тему, которая мне не по силам.
Я болен. Я даже не пошел на службу в храм. Ночь я провёл в каком-то полубреду, то пытаясь молиться, то опять погружаясь в странные видения на грани сна и яви где-то в районе Персии, старой и страшной.

Утром я взял себя в руки, заставил молиться, и привёл мои мысли хоть в какой-то порядок. Потом встал и записал их. Получились две указанные выше заметки. Затем мне стало хуже, я опять свалился в постель, в свой полубред, и в этом полубреду я раскаивался, что написал их. Я хотел было встать и уничтожить записи, притворившись, как будто бы их и не было. На меня напал СТЫД за написанное, потому что оно не соответствует моим стандартам. Я стараюсь, чтобы мысль была выражена ясно и чётко, а тут получился какой-то смутный бред больного человека.

Но снова помолившись, я решил не уничтожать написанного, а оставить всё как есть, присовокупив к первым двум заметкам третью, которую и предложил вниманию дорогого читателя.

Dixi

МЕНЯ НЕСЁТ. Прошу любить и жаловать, ещё одна заметка о Персии, четвертая за сегодня: Персидская метаигра: поворот оверкиль

Патрик Мелроуз

Цитата:

- Тебе жаль, что отец скончался?
- Мне жаль, что он жил.
- Но если бы его не было, не было бы и тебя!
- Нельзя быть слишком эгоистичным в таких вопросах.


Я бы отнёс этот сериал к жанру фильма ужасов. Но любители этого жанра меня не поймут.

В молодости, до обращения к Вере, я увлекался оккультизмом, и мне пришлось довольно тесно познакомиться с дьяволом. Следствием этого знакомства стало то, что на обычных фильмах ужасов я просто засыпаю от невыносимой скуки. "Нас пугают, а нам не страшно".

Уважаемый Старик Лобов (loboff) как-то посоветовал мне сериал "Ганнибал", про умного и потому смертельно опасного психолога-людоеда. Я честно попробовал - не могу, сплю. СКУЧНО.

Люди не знают и не умеют придумывать по-настоящему страшные вещи. Их пугают какие-то примитивные страшилки: мертвецы, людоеды, маньяки, клоуны и прочее. Всё это инфантильная чушь.

Работая в Церкви, я восемь лет прожил на старом кладбище, где порой лично копал могилы, убирая старые скелеты, чтобы освободить место для нового покойника. Ничего страшного в смерти нет. Она всего лишь печальна. Человеческие кости красивы и изящны, это рука великого Художника.

Единственный фильм ужасов, который меня напугал, это "Паранормальное явление", часть первая. Вот да, это получилось страшно. Потому что очень, очень реалистично. Настоящие демоны в настоящей жизни являют себя примерно так. Да.

Нет ничего страшнее демона, но люди очень мало понимают, что такое демон и с чем его едят. И потому не понимают, не осознают того, что действительно страшно, да и опасно. Реально ужасные вещи чаще остаются просто незамеченными и убивают исподтишка.

"Патрик Мелроуз" это фильм психологических ужасов. Он повествует о том, как английские аристократы относятся к своим детям. Вот тут я не мог оторваться. Всё-таки нет ничего интереснее реальности. Всякая фантастика и мистика же это, как правило, высосанная из пальца инфантильная ерунда, на которую не стоит тратить время.

Стоит ли тратить время на Патрика Мелроуза? Не знаю, не уверен. Как я уже сказал, по-настоящему страшные и убийственные вещи люди просто не замечают. Так что кому-то, напротив, этот фильм покажется скучноватым. Первая серия там попроще, чтобы увлечь массового зрителя. Там показана ломка наркомана. Это так, чтобы втянуть зрителя в сюжет, создать атмосферу. Настоящая жуть там начинается позже, когда речь заходит о его детстве.

Тайна армянской Рыбки

Меня попросили истолковать этот мультик.



С удовольствием исполняю.

Что-то сразу понятно, лежит на поверхности.

А именно: Ээх и Рыбка это одна команда. В самом деле, едва ли Старик ни разу в жизни не говорил "Э-эх!" до этого случая. А "сработало" лишь после встречи с Рыбкой. Трудно сомневаться, что зовут духа вовсе не "Ээх", и стариковым "Эх"-ом просто воспользовались как предлогом, чтобы втянуть Старика в историю.
Потом, Ээх слишком легко уступил Рыбке победу и слишком показательно "взорвался" в небесах, демонстрируя своё поражение. Духи не так тупы, не любят сдаваться и всегда выкручиваются из любых положений, если есть хоть малейший шанс. Проигрывают они только Богу. Так что тут "усё ясно".

Неясно другое.

Зачем Рыбка вообще попалась Старику? Духи не попадаются в сети просто так. Да и вырваться из сети не составляет для них никакого труда, что ясно и показано в финальной сцене, когда Рыбка отбрасывает человеческий облик и принимает вид Рыбки. Нет, тут скрыта какая-то загадка. Зачем нужно было попасться в сеть, предоставить Старику и Бабке возможность проявить своё благородство, затем создать для них (мнимую) опасность и наконец "спасти" от этой опасности?

Я догадываюсь, что вся эта история была затеяна для того, чтобы всучить Старику волшебный Столик. Но в чем истинный смысл этого артефакта и цель всей интриги - не знаю. Повествование обрывается "на самом интересном месте", когда артефакт оказывается в распоряжении Старика, причем таким образом, что Старик более не ждёт подвоха.

В сущности, это не сюжет, а завязка какого-то большого сюжета.

Что можно добавить?

Ну, очевидна перекличка этой армянской сказки со знаменитой благодаря Пушкину русской сказкой о Золотой Рыбке. Но армянский Старик кажется намного благороднее и умнее русского, а уж армянская Бабка и вовсе ни в какое сравнение не идёт сравнительно с русской. Наверное, для создателей фильма это было важным соображением. Но Вы же знаете, что меня в моих толкованиях мало волнует замыслы создателей. Для меня гораздо интереснее то, что у них по факту получилось. Потому что именно в этом проявляется действие Музы. А искусстве по-настоящему интересна именно Муза.

Муза этой сказки - Рыбка (ака "Ээх"). Но в чем смысл всей интриги как целого? Не знаю...

Постскриптум (из обсуждения):

С демонами нельзя действовать по принципу "от противного", "делай все наоборот". Они слишком хитры, и легко манипулируют теми, кто применяет столь простые стратегии.
Потому если Рыба дает хороший совет, отсюда не вытекает, будто совет плохой. Скорее всего, если бы Старик поступил иначе, более корыстно, его заловили бы ещё быстрее и основательнее. То есть, он совершенно правильно сделал, отпустив рыбку. Ошибку он допустил в другой момент - когда взял от кого попало сомнительный подарок (столик).

Источник Перемен

Прямое продолжение темы, начатой в заметках Самостийность и теодицея и Теодицея и Бессознательное.

Есть два научных подхода к Бессознательному, с двух противоположных сторон: гипноз и психоанализ. То и другое воспроизводимо и допускает экспериментальную проверку. (Существует также и масса мистических выходов на эту тему.) До сих пор я в своих текстах использовал в основном "гипнотический" вариант, как более яркий и лучше популяризированный. Но появившиеся недавно и весьма, на мой вкус, удачные тексты ortopas по этой теме подталкивают меня к мысли также сделать заход с психоаналитической стороны.

Моё знакомство с Фрейдом состоялось в конце 80-х годов. Будучи студентом Физфака МГУ, я имел право пользоваться библиотеками и всех остальных факультетов. Основные книги Фрейда был доступен в читальном зале Психфака. Они были изданы у нас в 20-е годы, ещё в "немецкий" период Советской власти - до того, как "англичане" легли на нас своим империалистическим брюхом и задавили всё, что ещё было способно дышать. Эти книги я из читального зала незаметно выносил и делал их ксерокопии. То и другое было довольно рискованным мероприятием, но всё обошлось чисто. Эти копии где-то пылятся у меня и сегодня, когда весь Фрейд уже давно стал свободно доступен как в Сети, так и на бумаге.

Первая книга Фрейда, с которой я познакомился, было "Остроумие и его отношение к бессознательному" - легкое и приятное чтение, интересное хотя бы уже потому, что в качестве материала для своих построений дедушка использует несколько сотен еврейских анекдотов.
Вторая же книга -"Толкование сновидений" - меня сразила наповал.[Spoiler (click to open)]Познакомившись с описанной там технологией толкования, я тут же взял и истолковал сон, который видел прошлой ночью. И был потрясен результатом.

Феерическая глубина открывшейся мне картины страстей, живущих неведомо для меня самого в тайниках моей души, стала для меня настоящим откровением. Всё было правдой, и правда эта была страшна как Хиросима. Вместе с тем меня поразило, настолько остроумно и лаконично целый клубок переплетенных между собою разнообразных смыслов оказался воплощен в немногочисленных сценах моего сновидения. Бессознательное оказалось художником, и ещё каким.

С этого времени я на какое-то время стал ярым поклонником психоанализа. Базовые идеи Фрейда были просты и почти самоочевидны, а философские навороты, навороченные на них, меня просто не волновали - я сразу отнес их в разряд "несущественные подробности". Согласно Фрейду, сновидения указывают не на будущее и не на какие-либо потусторонние явления (Фрейд абсолютный рационалист и материалист), всё гораздо проще: всякий сон есть мечтательное исполнение желания. В некоторых случаях это прямо очевидно и для самого сновидца. В других - неочевидно, вот тогда-то и нужен психоанализ. Технику Фрейда я здесь описывать не буду - все это описано уже тысячу раз как самим Фрейдом, так и другими людьми, использовавшими ту же технику, которая давно уже стала классикой - и описывали (в том числе) предельно коротко и ясно - вот например.

Суть в том, что пройдя процедуру психоанализа каждый человек может на любом количестве конкретных примеров лично убедиться: сон действительно есть исполнение желания, но часто бессознательного желания (а порой и желания Бессознательного, если Вы понимаете разницу). В этих-то случаях сновидец не усматривает в сновидении никакого "исполнения желания" до тех пор, пока не осознает это самое желание, чему и служит психоанализ. Повторюсь, есть и более прямые и короткие выходы на Бессознательное, но они относятся к области мистики, недостатком которой является принципиальная непредсказуемость и часто даже уникальность опыта. Сила же психоанализа, как уже было сказано, в том, что это процедура абсолютно воспроизводимая и вдоль и поперек изученная с научной точки зрения.

В тот период моей жизни я, как уже было сказано, учился на Физфаке и был рационалистом более чем когда-либо до или после того. Это был самый материалистический период моей жизни. И вот эта вот научность, воспроизводимость и всяческая верифицируемость/фальсифицируемость фрейдовского подхода очень даже согревала моё сердце. Сам того не желая, Фрейд и вывел меня из темницы материализма. Со мной случилось то же, что и с Юнгом, любимым учеником Фрейда, которого захватил несомненный мистический привкус открывающихся в ходе чисто механической процедуры вещей, и которого Фрейд, несмотря на все свои усилия, так не смог удержать в лоне строгого рационализма.

То же случилось и со мной. Прошел год или два, и в один прекрасный день мне пришло в голову следующее: если при помощи психоанализа можно истолковывать то, что происходит со мною во сне - то почему при помощи того же самого психоанализа не подвергнуть психоаналитическому толкованию то, что происходит со мной наяву?!

Идея была дикая, безумная - но по-видимому гениальная. Во всяком случае, прошло вот уже тридцать лет, и сложная траектория, по которой движется мой ум, познавая реальность, снова и снова выводит меня на эту идею с разных сторон. В том числе и со стороны Православия. Я много и глубоко сомневался и на годы уходил в сторону, признавая эту идею ошибочной, так как из неё выводятся неверные следствия. Но на следующем витке оказывалось, что ошибочной была не идея толковать реальность как сон, а какие-либо другие сопутствующие идеи, уводившие меня в сторону. На это движение я потратил значительную часть жизни. А жизнь наша, как оказалось, довольно коротка. И вот теперь пишу этот текст в надежде, что кому-то удастся, воспользовавшись моим опытом, сэкономить время и успеть продвинуться дальше меня.

Мой же долг - по возможности четко обозначить, что в этой идее верно, а что неверно. И каковы границы её применимости.

Во-первых, оказывается, что многие случаи в нашей жизни, в том числе неприятные и даже кошмарные, действительно допускают толкование такого рода. Бессознательно вносит в нашу судьбу весьма ощутимый вклад, и многое из случающегося с нами случается явно неслучайно. Но все-таки не всё, далеко не всё случающееся сводимо к нашему бессознательному желанию. Это, впрочем, обнаружил в ходе своих исследований уже и Фрейд. Чаще всего в ходе психоанализа удается вспомнить такой момент жизни, когда это желание было на поверхности сознания, а затем оно было подавлено и вытеснено в бессознательное. Но иногда психоанализ, даже очень длительный, не приводит к этому однозначному результату. В этих случаях Фрейд говорит об "изначально бессознательном", а я предпочитаю говорить о Бессознательном с большой буквы. Например, большинство людей в ходе психоанализа, копаясь в своем глубоком детстве, натыкаются на фантазии об инцесте. Но судя по всему, эти фантазии в большинстве случаев никогда и не были собственно фантазиями, мечтаниями ребенка. Эти пугающие идеи с самого начала жили где-то вне, пусть совсем рядом с сознанием, но не входили внутрь его, никогда не становились частью "Я".

Так же точно и в ходе психоанализа событий материальной жизни обнаруживаются такие "бессознательные желания", которые едва ли относятся к области забытого, вытесненного, но скорее всего изначально живут за пределами сознания, лишь иногда врываясь в него в виде смутных намеков. Говоря в моих терминах, это действия Бессознательного, полтергейст, игра духов, обитателей "бессознательного" смущающих человека извне. Хотя конечно, мы как правило сами даем повод для таких воздействий. Бог не попускает дьяволу влиять на нашу судьбу, если мы сами не предоставляем ему такую возможность - а совершается это каждый раз одним и тем же способом, через принятие помысла.

Принятый помысел может быть потом отброшен или вытеснен, но сам факт его принятия оставляет в душе след, который мало-помалу углубляется новыми и новыми сродными помыслами, пока наконец не заставит человека принять один из них и последовать ему. А это уже грех. Вот после этого Бессознательное обретает некое "право" влиять на события нашей жизни. И когда затем в ходе психоанализа мы ищем бессознательное желание, которое могло привести к такому-то неприятному результату, мы докапываемся до этого греха и усматриваем в нем искомую причину случившегося. В этом случае уже не совсем верно говорить, что человек бессознательно "хотел", чтобы это случилось. Он хотел несколько иного, порой лишь ассоциативно связанного со случившимся. Например, пару раз крикнув во гневе ребенку "Уйди от меня!", он вовсе не подразумевал, что ребенок заблудится в лесу. Подменить одно другим - это дьявольская логика, однако человек не может не признать наличие явной связи между этими эпизодами.

Но это ещё не всё.

Случаются жизненные повороты, не вполне поддающиеся даже такому условному толкованию. Что-то отчасти понятно, но какие-то важные детали так и остаются необъяснимыми, так что пытливый человеческий ум в конце концов смиряется перед ними. Наличие таких фактов долгое время отталкивало меня от обсуждаемой идеи, пока наконец у меня в уме не сложилось два и два, и я не понял, как следует интерпретировать эти случаи. И сегодня эта интерпретация уже представляется мне самоочевидной, так что остается лишь недоумевать, как я сразу не догадался. (Хотя на самом деле "сразу" догадаться мешало очень многое.)

В самом деле, если бы всё, случающееся с нами, поддавалось толкованию как случающееся по нашей свободной воле, нашему же бессознательному/вытесненному желанию или желанию "нашего" Бессознательного (которому мы сами даем власть над собою через наши грехи), то в жизни нашей просто не осталось бы места Промыслу. Между тем, миром все-таки управляет Бог, а все "наше" лишь один из факторов этой жизни. Всё совершающееся совершается соответственно Его воле (Его содействием либо же Его попущением), и эта Его воля не может быть представлена просто как "равнодействующая" воль людей и духов. Он действует и Сам, и Его вмешательство в нашу жизнь - существеннейший фактор человеческой истории. Как истории человечества в целом, так и персональной судьбы каждого отдельного человека.

Но тут возникает вопрос. Как уже было сказано, у любого разумного существа есть такой уровень восприятия (который достигается при помощи христианской аскезы на этапе, именуемом умной молитвой), когда человеческая воля совершенно согласна с Божественной волей. Чего хочешь ты - того хочет и Бог. А чего хочет Бог - того хочешь и ты. При этом Бог всемогущ. Это и есть "механизм", при помощи которого человек может совершить все, что угодно. Единственное ограничение тут - своя собственная воля. Начиная молитву, человек ставит перед собой цель чего-то добиться у Бога, однако достигая этого этапа молитвы он осознает, что на самом-то деле хочет чего-то иного... (Далее по ссылке). Но если так, значит, опять-таки: все случающееся в нами случается по нашей же воле? Да, стоит лишь добраться до этого уровня восприятия, так оно и есть. Дело, однако, в том, что в то время, пока человек добирается до этого уровня, его воля существенно трансформируется. И прежде всего, он начинает иначе относиться к Богу.

В нашем обычном состоянии мы желаем, чтобы все совершалось по нашей воле и недоверчиво относится к неожиданным поворотам судьбы, скорее ожидая от них неприятностей. Неслучайно Талеб назвал такого рода неожиданности "Черными лебедями". В состоянии же умной молитвы человек относится к Богу с доверием, и с интересом ожидает перемен, исходящих от Него. Здесь я вспоминаю длинный и немного путаный текст "Тайна грядущих перемен", написанный мною ещё в 2004 году. Там я вообще определял Бога как Источник перемен, опередив рассуждения Талеба на несколько лет. Научный метод познания мира основан на экстраполяции прошлого опыта на будущее. Талеб, однако, обращает наше внимание на то обстоятельство, что самые важные изменения в нашей жизни происходят непредсказуемо. Он подчеркивает, что экстраполяция прошлого опыта на будущее является систематической ошибкой мышления. В действительности же будущее почти никогда не оказывается таким, каким его предвидели и ожидали. Естественно, многие "черные лебеди" Талеба - это не настоящие Перемены, а всего лишь недостаток наших знаний о мире. Ведь собственно черные лебеди, которые дали название его книге, были в природе всегда, а не появились в тот момент, когда европейцы пустились открывать новые земли. Но среди талебовских "черных лебедей" попадаются и настоящие Перемены, о которых идет речь в моей "Тайне грядущих перемен": абсолютно непредсказуемые и непредвиденные Изменения, Причиной которых является ни кто иной как Сам Бог.

Собственно, действовать по воле Бога это и значит действовать с учетом тех Перемен, которые нам ещё предстоят, которые ещё не совершились.

Например, Бог заповедует "Не убий". Причина этой заповеди в будущем - во всеобщем Воскресении. Убив человека, ты не устраняешь его из своей жизни, а лишь откладываешь проблему на время. Убийце придется ещё встретиться с убитым на Суде. И горе, если его поступок не найдет оправдания. Из такого понимания вытекает, кстати, что заповедь "не убий" нельзя понимать в абсолютном смысле, ведь в некоторых случаях убийство абсолютно оправдано и даже необходимо. Однако, совершая убийство, человек должен ясно понимать: убийство не является решением вопроса, оно лишь откладывает вопрос на потом. Об этом можно ещё много рассуждать, но в данном случае я лишь привожу живой пример связи между действием согласно воле Бога и знанием Грядущего.

(Так же точно "Не укради" означает, что невозможно ничего "украсть", то есть, взять тайно - потому что нет ничего тайного, что не стало бы явным. И так далее.)


Знание Божественой воли - это драгоценное знание. Когда человек следует ей, его поступки могут казаться его современникам нелогичными, невыгодными, странными. Но наступают Перемены - и всё становится на свои места. Александр Невский покорился монголам и противостал немцам - а его преемники в следующие шесть веков овладели почти всей империей Чингисхана, и немцы стали их младшими партнерами (пока мы не перессорились в Первую мировую, что и кончилось катастрофой для обоих). Сергий Радонежский благословил Дмитрия Донского противостать Мамаю, за спиной которого стояла могущественнейшая Генуя - и Генуя в 1380 году потерпела поражение не только на Куликовом поле, но и по всем фронтам, раз и навсегда утратив свое могущество. Кто мог бы предсказать такой результат, не зная будущего? Примеры вмешательства Промысла в судьбы России можно множить и множить, но достаточно и этих двух, когда действия святых явно противоречили "здравому смыслу", если исходить лишь из прошлого (на тот момент) опыта и не знать будущего (которое для нас уже стало далеким прошлым, так что уже и все отдаленные последствия этих поступков раскрылись).

Когда я говорю, что всё совершающееся совершается во воле Божьей, это вызывает у части моих читателей недовольство и ропот, потому что мы знаем прошлое и не знаем будущего. А недавнее прошлое (как и настоящее) у нас выглядит совсем не утешительно. Но воля Божья состоит в том, чтобы мы не отчаивались относительно России. Её история ещё далеко не заверишась, и грядущие Перемены пойдут нам на пользу. Наверное, это обстоятельно не вполне принял во внимание dante_beretta, когда начал свою серию постов, посвященных критике моей "программной" заметки с невзрачным названием Избран Тобою?, посвященной перспективам русского народа. Моя позиция может казаться наивной - но спустя время может оказаться, что она не была наивной, а всего лишь принимала во внимание не только прошлый богатый опыт (которым dante_beretta щедро делится на страницах свого журнала), но и будущих черных лебедей. Ведь основная мысль этой эаметки состояла в том, что русский православный народ древнее чем династия Романовых, и Причиной его существования является не та или иная земная власть, но Сам Бог, который многократно явным образом вмешивался в нашу судьбу. Не учитывать "Черных лебедей" кажется позицией благоразумной, но на самом деле это неблагоразумно.

В связи с этим повторю старый, но неустаревающий анекдот.

Мужик в ночное время ползает под фонарем. "Что Вы потеряли?" - спрашивает полицейский. "Ключи". Начинают ползать вдвоем (дело явно происходит не в России, увы.) Спустя время полицейский наконец спрашивает. "А где именно Вы их обронили?" "Вон там, в кустах." "Но тогда какой смысл искать их здесь?!" "Здесь по крайней мере светло."

Мораль: не надо обольщаться богатством прошлого опыта. Хотя никто, конечно, не спорит, что прошлый опыт - единственное, что нам известно. Да, это так. Но воспоминание, наблюдение и размышление - это не единственные действия, доступное нашему уму. Гораздо полезнее и плодотворнее искать вразумления у Источника Перемен. Бог редко открывает нам будущее, и вот почему. Потому что знание будущего изменяет будущее. Зная, что будет, ты можешь не поступить так, как должен поступить согласно Промыслу. Тут нужно самосогласованное решение задачи, которое достигается лишь тогда, когда человеческая воля в достаточной мере согласована с Божественной волей. Человек хочет того же, чего хотет Бог, и потому делает именно то, что хочет Бог. Пока такой согласованности нет, будущее остается от нас скрытым. Гораздо проще узнать у Бога, что нам надлежит делать сейчас, чем узнать, что нам предстоит потом. Хотя и это не так просто, потому что если Бог предвидит, что мы не последуем Его совету, то Он как правило и не советует, чтобы не обременять нашу и без того обремененную совесть. Зато если с нашей стороны есть искренняя решимость последовать Ему, Он не станет таить, что для нас полезнее. Ведь действовать по Его воле полезнее для нас самих. Бог-то в любом случае сделает то, что желает - хотим мы того или не хотим. Ему не нужна наша помощь. Так что весь вопрос лишь в нас самих - в том, насколько согласованными с предстоящим нам будущим являются наши действия в настоящем.

Истинные причины наших поступков

Худшая форма рабства - будучи рабом, мнить себя свободным.

В 1895 году Фрейд  слушал в Сальпетрнере лекции знаменитого гипнотерапевта Шарко.
Однажды Фрейд стал свидетелем того, как испытуемому внушили под гипнозом, что после того, как тот будет выведен из гипнотического транса, он должен взять зонтик одного из гостей, открыть его и пройтись дважды взад и вперед по веранде. Проснувшись, этот человек взял, как ему внушили, зонтик. Однако он не стал открывать зонт, а просто вышел из комнаты и дважды прошелся из конца в конец по веранде, после чего вернулся. Когда его попросили объяснить свое странное поведение, он ответил, что “дышал воздухом”, настаивая, что имеет привычку иногда так прогуливаться. Но когда затем его спросили, почему у него чужой зонтик, он был крайне изумлен и поспешно отнес его на вешалку.

По возвращении в Вену, Фрейд стал заниматься гипнотерапией больных, страдавших неврозами. В состоянии гипноза пациент должен вспомнить и рассказать о травмировавших его событиях, которые вызвали заболевание. Если этого удавалось достичь, симптомы заболевания исчезали или ослабевали. При этом возникали интересные побочные эффекты. Одна из пациенток, пробудившись от гипнотического сна, вдруг бросилась ему на шею. Подобные явления Фрейд объяснял тем, что пациент бессознательно переносит на врача свои бессознательные желания, сохранившиеся с детских лет: “Я был достаточно трезв душевно, чтобы не объяснить этот поступок моей непреодолимой привлекательностью, и я полагал, что понял природу мистического феномена, скрытого за гипнозом.”

Одна из пациенток Фрейда в бодрствующем состоянии, беспрепятственно изливая свои чувства и мысли, избавилась от невротического расстройства. Фрейд, анализируя этот случай, изобретает совершенно новый метод, который и стал основой психоанализа. Фрейд осознал, что достижения терапевтического эффекта необязательно вводить пациента в состояние гипноза. Достаточно лишь вывести из-под привычного контроля "поток сознания" пациента. Фрейд просил пациента говорить все, что приходит в голову, не отметая нелепостей, глупостей и непристойных мыслей, какими бы странными возникающие мысли ни казались.

Психоанализ - изобретение человеческого ума, осознавшего свою зависимость от Бессознательного и пытающегося обрести свободу.

Суть техники очень проста. Человек должен не принимать приходящие на ум мысли и образы и не отвергать их, а просто фиксировать сам факт появления такой-то мысли или образа. Мы привыкли либо принимать пришедшую на ум мысль, либо отвергать её как негодную. Во время психоанализа мы не делаем ни того, ни другого. Мы просто наблюдаем за приходящими мыслями. И это простое действие удивительным образом меняет положение человека. Инструмент, при помощи которого духовный мир извне влиял на наше поведение, внезапно перестает работать! И духовный мир приходит в движение, чтобы снова подчинить его своему контролю.

Опыт показывает, что обычному человеку очень недолгое время удается пребывать в таком состоянии. Казалось бы, это совсем нетрудно, да по сути это и действительно нетрудно, естественно... но уже очень скоро на ум приходит такая мысль, которую мы не можем не принять - настолько она важная или интересная. Или просто настолько "своя", что человек перестает наблюдать за помыслами, и начинает опять увлекаться ими. Сначала этой первой мыслью, которая выбила его из состояния наблюдения, а потом и всеми остальными мыслями. И возвращается в привычное состояние ума.

Каким бы сильным ни было наше сознательное намерение просто наблюдать за тем, что происходит в нашей душе, мы через достаточно короткое время обнаруживаем, что наш ум уже оккупирован какой-то мыслью и занимается ею как своей собственной, перестав следить за собой. Этот удивительный и всегда повторяющийся феномен вызывается действием некоей таинственной силы, которая называется "сопротивлением" или "цензурой". Благодаря действию этой силы бессознательное и остается бессознательным. Благодаря действию "цензуры" человек, взяв чужой зонтик и прохаживаясь по веранде, совершенно не понимает реальной причины своего поступка, придумывая вместо этого нелепые и неубедительные объяснения для него.

Мы не сознаём, до какой степени наши поступки, которые кажутся нам произвольными, в действительности обусловлены не осознаваемыми нами причинами, часто лежащими далеко за пределами наших реальных интересов. Но именно благодаря этой ограниченности, слабости нашего ума и становится возможной совместная жизнь огромных масс людей на этой грешной земле.

Здесь тема личной свободы, проблема индивидуальной психики, соприкасается с темой Власти, политики, психологии масс и массовой манипуляции сознанием.
-----------

Этот текст продолжает цикл "Перезагрузка", который я начал заметкой Археология смыслов.

Продолжение:
Послушание vs повиновение

Тайная власть и психология бессознательного

Любой реальный текст - лишь малая часть этой реальности, и в его создании участвует множество разнообразных сил, живущих и действующих в этой реальности. На страницах этого журнала (и в других местах) я не раз подробно объяснял, насколько большую роль в нашей деятельности вообще и в нашем творчестве в особенности играют те таинственные силы, который религиозные мистики Античности именовали "музами", "демонами", "богами" или "духами", а современные просвещенные люди именуют Бессознательным. Я достаточно много и подробно уже говорил и иллюстрировал многочисленными примерами, что по сути нет никакой разницы и никакого преимущества у современной концепции психологии Бессознательного сравнительно с древней концепцией "духовного мира". Это всего лишь разные наименования одного и того же феномена, каждое из которых прилично своему времени и органично вписывается в его дискурс.

Последние два года Господь послал на нас многие испытания политического характера, которые вынудили меня очень или даже слишком много внимания уделить политике. Я был вынужден разбираться в том, как это работает, и милостью Божьей преуспел в этом деле. Милостью Божьей, а не своим интеллектом - в этом невозможно сомневаться, потому что не я придумал Сергея Щеглова, и уж тем более не я подвиг его на создание "Лестницы в небо". (Тем более, о Хазине мне и сказать-то нечего: с ним я даже и вовсе не знаком.) А без этой книги, в которой были расставлены последние точки над i, тема Власти осталась бы незавершенной ещё много лет. Может быть, она и сегодня ещё не завершена, но она в достаточной мере прояснилась, чтобы я смог расслабиться по этому поводу и вернуться к своей основной теме, религиозно-мистической.

Связь между этими двумя темами на сегодня уже тоже стала очевидной: в обоих случаях я осознаю нечто важное, во многом определяющее нашу повседневную жизнь, но при этом остающуюся за гранью сознания массового читателя. А мои сравнительно немногочисленные читатели потому-то и интересуются моими текстами, что их целью является расширение сознания. Об этом говорят комментарии, и особенно дельные комментарии, которые я с благодарностью воспринимаю как соавторство, соучастие моих друзей в нашем совместном творчестве в этом ЖЖурнале.

На страницах этого журнала мы много говорили о закулисной Власти, которая составляет политический костяк современного демократического общества. К счастью, очень многие уже поняли, что слово "республика" не только в Риме означало "общее дело" (а именно общее дело патрициев и плебеев). Римская республика ведь началась с того, что патриции посчитали необходимым привлечь плебеев к управлению обществом, они сами предложили им разделить власть. Не следует забывать об этом изначальном смысле слова "республика" и пытаться исключить "патрициев" из "общего дела". На этой глупой идее основана современная "демократия": якобы народ (пополаны, по сути те же плебеи) сам правит каждый своей страной, в то время как патриции (нобили, по сути те же патриции) в наше время никакой роли не играют. В реальности подобная идеология приводит всего лишь к тому результату, что власть "патрициев" становится закулисной, уходит с политической арены за кулисы, осуществляется бессознательно.

Здесь наступает момент, когда эти два движения моей мысли - психологическое и политическое - сливаются воедино, и я обнаруживаю вместо двух тем два аспекта одной и той же темы. И этот переход не случаен и даже нисколько не оригинален. Собственно говоря, сам многоуважаемый Фрейд, создатель концепции "бессознательного", на самой регулярной основе использовал политическую терминологию и политические концепты, рассуждая о психологии. Мы находим на станицах его книг рассуждения о "цензуре", "оппозиции", "подавлении", "сопротивлении" и проч. Фрейд сравнивает осознание бессознательного с легимизацией, и на глубочайшем уровне он совершенно прав. Осознать какой-либо элемент своей психики значит дать ему "прописку" и какое-то хотя бы минимальное право голоса в своем "я". Бессознательное - значит нелегитимное, криминальное, объявленное вне закона. И всё это больше чем удачная аналогия.

По сути, мои политические изыскания были всего лишь применением давно наработанного мною понятийного аппарата психологии бессознательного к политике. И читатель не может не признать, что этот аппарат доказал, что он может быть довольно-таки эффективным даже тогда, когда применяется в этой, казалось бы, весьма далекой от его прямого предназначения сфере. И это неудивительно.

Ведь и сама психология бессознательного, в свою очередь, является для меня не более чем аспектом моей религиозной философии. Лично мне более импонирует понятийный аппарат Античности. Я предпочитаю поэтических вольных "муз" и "демонов" скучному академическому "бессознательному", которое хотя и резонирует со мной как с ученым, но мало вдохновляет меня как писателя. Может быть, причина здесь в том, что современная европейская культура по сути есть некий глобальный модернизм, она ещё слишком молода, ей от роду всего лишь несколько веков - а Античность, во-первых, имеет у себя за плечами тысячелетия седой древности, а во-вторых, завершается принятием Христианства. Да, господа! Античность уже доросла до Христианства, а современной модернистской культуре это ещё лишь предстоит. Современная Европа в культурном отношении проходит сейчас период пубертата, веселых и непристойных сексуальных экспериментов. В культурном отношении современный европеец - незрелый подросток, искренне восхищенный тем богатством, которое он внезапно обнаружил у себя ниже пояса! А культура седой Античности давно переболела крайностями этого "переходного возраста" и познала истинную цену "общечеловеческих ценностей", она переросла их и обрела Христа. Если кто-то ещё думает, будто с христианством в Европе покончено, то этот человек просто ещё не понял, что такое история и что означают слова Соломона "возвращается ветер на круги своя". Но всему своё время, нам спешить некуда, ведь у нас в запасе Вечность.

Мне выпала честь первым (или одним из первых?) объяснить европейцу, что открытая Фрейдом, этим новым Колумбом глубинной психологии, "Америка" "бессознательного", была давным-давно открыта Древними и исследована ими вдоль и поперек. И все наши ультрасовременные исследования "креатива" лишь повторяют результаты, достигнутые в седые незапамятные времена. Тогда люди полагали, что источником "креатива" являются музы, а суть гениальности в наличии "гения". Напомню, что "гений" и "демон" - это лишь омонимы, два разных греческих слова, обозначающих одну и ту же психическую реальность. Кто желает быть гениальным или хотя бы просто пользоваться своими креативными способностями, должен смириться со своим "бессознательным", прекратить подавление, ослабить "цензуру" и научиться черпать оттуда информацию. Иного пути просто нет.

Кто желает полностью и безраздельно "властвовать собою", тот вынужден смириться с тем, что он будет лишен креативных способностей. Патриции Рима не смогли обойтись без содействия плебеев и пошли на создание республики, "общего дела". Неслучайно, что именно в нашу республиканскую эпоху (в эпоху Французской революции и связанных с нею потрясений) Бессознательное получило постоянную прописку среди категорий европейского мышления. Европа осознала и поняла, что самое главное и интересное в человеческой жизни не контролируется человеком, хотя и может грубо подавляться им, чаще всего ценою неврозов и психозов. Психика человека, живущего в гармонии со своим Бессознательным, подобна римской республике, она является "общим делом", в котором его "я" играет хотя и руководящую, но достаточно скромную роль. Отрекаясь от Христа, Европа думала, может быть, что будет господствовать собой и миром. Но оказалось, что господствовать над миром можно лишь отказавшись от господства над собой. И это справедливая плата.

Но у нас, православных христиан, возникает в этом контексте весьма важное и настойчивое недоумение: как же нам-то быть в этой ситуации? Неужели для того, чтобы идти в ногу со временем, мы вынуждены будем в какой-то мере подружиться с демонами "бессознательного" и отказаться от ригористического идеала духовного самоконтроля? Ведь в противном случае мы оказываемся духовными кастратами в этом возродившемся новоантичном мире гениев, демонов и муз. Средние века усыпили духов Античности, но вот, Возрождение пробудило их, и нам придется с этим жить, как бы мы ни старались зажмуриваться от этой пугающей реальности. Пугающей? Несомненно, ведь очень многие из нас предпочитают, чтобы поскорее наступил Конец Света. Надо быть очень напуганными нашествием духов гуманизма, чтобы предпочесть им пришествие Антихриста и героическую мученическую смерть во имя Христа. Но не является ли это расположение пустой мечтательностью, ибо способен ли напуганный человек к реальному мученичеству? Это риторический вопрос.

Нет, братья и сестры! Нам подобает встретить вызов этого века с открытым забралом. Не бежать от задачи осознания бессознательного, но найти такое решение этой задачи, которое является достойным христианина. Чем мы теперь и займёмся - деваться некуда, ведь мы уже загнаны в угол. Даже крыса, загнанная в угол, становится опасной, когда над ней нависла опасность боли и смерти. Насколько же опаснее в таком положении человек разумный, способный пойти на боль и на смерть ради Христа?

Итак, повторю этот травмирующий нашу нежную психику вопрос: неужели для того, чтобы идти в ногу со временем, мы вынуждены будем в какой-то мере подружиться с демонами "бессознательного" и отказаться от ригористического идеала духовного самоконтроля? Ибо оказалось, что господствовать над миром можно лишь отказавшись от господства над собой. Такая постановка вопроса сразу обнажает суть проблемы. Потому что сразу же возникает встречный вопрос: а надо ли нам господствовать над миром?! Не исходит ли сама эта задача от лукавого, не является ли его прилогом, назначение которого - погубить нас через нашу гордыню? Быть может, христианину более подобает бежать от мира, устраниться от мира, с отвращением отринуть идею господства, как ядовитую змею? Де-факто, именно так мы и поступаем на протяжении вот уже нескольких последних веков. Церковь сознательно устраняется от политики, подчеркивает свою скромную аполитичность: "Я сижу, никого не трогаю, починяю примус" (то есть, ремонтирую свою душу.) И надо признать, что это весьма здоровая позиция.

Здоровая, но не единственно-возможная. Скажем точнее, это лишь одна из двух возможных позиций. А конкретнее, это позиция монашеская. Ключевым, поворотным моментом во всей этой тематике для меня стало осознание того факта, что Православие - это не только монашество. Может показаться смешным, но де-факто ситуация такова, что среднестатистический православный сегодня по сути дела просто-напросто отождествляет Православие и монашество. Православный мирянин воспринимается нами как немножечко все-таки монах. Именно монашество для нас идеал христианской жизни, а мирской образ жизни - это что-то заведомо нечистое, некошерное. Мирянин - это несостоявшийся монах, который должен всю жизнь каяться в том, что он не монах, и стараться по мере сил подражать монахам, заведомо осознавая себя обреченным в этой борьбе на поражение. Потому что от мира никак не отвертишься вплоть до самой смерти!

При таком понимании, смерть становится самым важным и желательным днём для мирянина, потому что в день своей смерти он наконец-то достигает монашеского идеала, освобождается от всех мирских попечений и достигает равенства с монахами! Развивая эту мысль до её логического конца, нетрудно прийти к заключению, что мирянину полезно жить плохо, так плохо, чтобы смерть была для него желанной и вожделенной. Именно в таком ключе толкуются в рамках данного дискурса слова апостола Павла "смерть для меня приобретение". Правда, Павел говорил совсем о другом. Он говорил о вожделенном соединении со Христом, в котором заключено такое блаженство, что смертная мука растворяется в этом блаженстве. Но мирянин-недомонах недостоин такого блаженства, и потому единственный способ сделать смерть приобретением - это жить настолько тяжело, мучительно и плохо, чтобы хотелось уже поскорее сдохнуть. Естественно, почти никто из мирян не доводит эту концепцию до подобной крайности, поскольку здоровая человеческая психика подсказывает, что предпочтительно держаться подальше от такого рода "духовных вершин": слишком уж они напоминают духовные стремнины.

Ну, что я могу сказать на эту тему?
Я полагаю, что это прелесть. Прелесть - это ложь, принятая за истину. Это дьявольский призрак, выдающий себя за Ангела. Изложенная выше псевдомонашеская концепция духовной жизни мирянина - это дьявольский призрак, это ужасная подмена понятий, которая делает наши усилия в духовной жизни малоэффективными или вовсе бесплодными и обрекает нас на блуждание во тьме лжеименного разума. И правильное решение проблемы состоит совсем в ином.

(Продолжение следует)

Власть и гениальность (тема)

Одна из моих стратегических целей в этой жизни - выработать цельное мировоззрение. Мы все устали оттого, что наше сознание фрагментарно. Но по большей части люди не осознают, насколько важна и глобальна эта проблема. В прежние века религия давала людям цельность мировоззрения, позволявшую с одной и той же точки зрения осознать и оценить любую тему и любую вещь. В наше время религия не дает этого даже верующим - так же точно как неверующим не дает этого наука. Научный взгляд на мир сам по себе фрагментарен, причем фрагментарность его постоянно нарастает по мере усложнения и специализации дисциплин.

А что касается религии - ей отведено в наше время почетное место где-то на перриферии мировоззрения. О ней вспоминают перед лицом смерти, при столкновении с мистикой, а также при размышлении на этические темы, что никак не соответствует по сути центральному месту хотя бы той же смерти в жизни человека. Вообще-то все мы непременно умрем, и это обстоятельство априори выдвигает проблематику смерти на одно из главных мест в жизни. Но люди не любят думать о том, что по-настоящему неприятно, и замещают проблему смерти более легкими проблемами, предпочитая фиксировать внимание на политике, на возможной войне, на судьбе грядущих поколений и прочих вещах, непосредственно личной смерти не касающихся.

А я вот с детства интуитивно ощущал, что всё это страусиная политика, стремление спрятать голову в песок. И по мере сил стремился свести всё в одно, увидеть реальность таким способом, чтобы все пробемы и все вещи я мог охватить одновременно, одним взглядом, ничего не упуская из виду. Я вырос в страшную эпоху, когда решить подобную задачу можно было только самыми радикальными средствами. И мне пришлось на какое-то время прибегнуть к этим средствам, что грозило преждевременной кончиной и мне, и моим близким. Но Бог пожалел меня и вразумил, и подарил мне решение.

Как это и бывает, решение оказалось близким. Оно всегда рядом, только что-то мешает нам видеть его. "Что-то" - как я теперь понимаю - это сопротивление Бессознательного. Увы, мало кому удается преодолеть это сопротивление и приблизить к решению. А большинство людей даже и не осознают самой проблемы.

Скоро мне уже пятьдесят, и я уже немало сделал для того, чтобы поделиться найденным мною решением с теми, кто способен к такому осознанию. А тех, кто пока не способен, я подвожу к этой теме исподволь, мало-помалу двигаясь от частного к общему. Во-первых, я соединил психологию с религией. Я вернул психологию, это заблудшее дитя, в отчий дом, из которого она убежала и потеряла дорогу назад в погоне за призраком цельного материалистического мировоззрения. Материализм не дает человеческой душе цельности, да и не может дать, потому что он отрицает душу. Человеческая душа (даже - подсупдно - и душа материалиста) переживает материализм с его самоотрицанием как условную игру, которая по-своему увлекательна, которая может казаться перспективной и привлекательной, но никак не может быть по-настоящему серьезной.

Оказалось, что существует органический синтез Православия с глубинной психологией, позволяющий соединить духовный опыт древности с духовными опытом современности. Место их встречи - учение о Бессознательном. Главная ошибка современной психологии состоит в том, что Бессознательно считается частью человеческой психики, глубинной её составляющей. Самые умные и глубокие наблюдатели вроде Юнга доходят до идеи "коллективного бессознательного", вплотную приближаясь к истине. Но до меня, кажется, никому не приходило в голову, что в нашем Бесознательном есть чрезвычайно важная составляющая, которая вообще не имеет отношения к миру людей, нечеловеческая составляющая. И именно она играет важнейшую, определяющую роль в человеческом творчестве.

Наше творчество тем для нас и интересно, что через него мы входим в соприкосносвение с тем, что больше нас: умнее и глубже, древнее и основательнее. Оно приходит к нам в виде помыслов, о чем я подробно писал в самой лучшей из моих заметок (Фрейд и Православие). Помыслы - это непроизвольные мысли и представления, спонтанно возникающие в нашем уме. Наблюдая за эти феноменом, Фрейд создал свой психоанализ, писатели пишут свои книги, художники рисуют свои картины, ученые делают свои открытия. Роль спонтанных помыслов в нашей жизни просто невозможно переоценить. И потому я чуть-чуть повторюсь, не беда.

Всё самое интересное, что сделали люди в истории человечества, первоначально было лишь помыслами, пришедшими кому-то в голову. Таким образом мы получили всё, что мы имеем: культуру, науку, искусства, технику, цивилизацию. Каждая из удивительных вещей, созданных людьми, первоначально была всего лишь мыслью, посетившей какого-то человека. Таких людей мы называем гениями, и это ошибка.

Древние греки называли гением не человека, создающего креатив, но духа или бога, посещающего человека и влагающего ему в сердце помысел, следуя которому человек и создавал нечто гениальное. Гений - это не человек, а некто, приходящий к человеку, посещающий его. Неправильно говорить "он гений", правильно - "у него гений". Современная психология объясняет этот феномен действием бессознательного, якобы живущего внутри нас, принадлежащего нам. На таком представлении строит вся светская культура. И я не собираюсь бороться с этим представлением. Кто хочет считать гения обитающим в глубинах индивидуальной психики, пусть считает. Это не беда, потому что опыт показывает, что рано или поздно такие люди доходят до идеи "коллективного бессознательного", а отсюда уже рукой подать до правильного понимания вещей. Ведь если мы уже признали, что гений обитает не в глубинах индивидуальной психики, а в некоем коллективном бессознательном - то вернуться к правильному пониманию уже совсем нетрудно, это вопрос времени. И состоит оно в том, что гений - это не человек, это иное существо, посещающее человека.

Когда я ночью жду ее прихода,
Жизнь, кажется, висит на волоске.
Что почести, что юность, что свобода
Пред милой гостьей с дудочкой в руке.

И вот вошла. Откинув покрывало,
Внимательно взглянула на меня.
Ей говорю: "Ты ль Данту диктовала
Страницы Ада?" Отвечает: "Я".
(1924)


Так понимала, так чувствовала Ахматова. А у неё был гений, она знала, о чем говорит. (Естественно, "муза" и "гений" - это два разных названия одного и того же существа.) И потому пора закончить это затянувшееся вступление, введение в тему, и перейти наконец к главному.

Кажется, я знаю, как нам увязать теорию Власти с психологией бессознательного. Это ещё не конец, просто ключ уже найден, дверь приоткрыта. А поскольку сама теория Власти дает нам выход на историю и политику, появилась отличная возможность увязать все эти вещи в одно целое. Что я и намерен проделать в ближайшее время.

Продолжение: Власть и гениальность (рема)