Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Позвольте представиться!

Уважаемому читателю желаю здравия, долгоденствия и просвещения духа!

Прежде всего, позвольте представиться. Я - писатель. Пишу художественную литературу, эссе и публицистику. На бумаге у меня опубликована только одна книга, на гонорар от которой я купил компьютер.

Надо сказать, заплатили очень скупо. Но меня это не слишком огорчило! Мне кажется, мы уже живем в эпоху электронных книг. Старое миновало. Теперь писателям надо приспосабливаться к новым условиям жизни. И мне кажется, что эти условия - намного лучше прежних. Пусть теперь невозможно заработать на литературе - зато между автором и читателем теперь не стоит никто. И это - великолепно!

Вот здесь в портале "Русский переплет" Вы можете найти основные тексты, написанные мною до того, как я завел себе ЖЖ. Тем, кто не любит черненького, советую почитать очень светлую "Сказку для старших". А тем, кто любит правду - немного страшную повесть "Король и Каролинка". Обе эти повести основаны на личном опыте - впрочем, как и вся литература.

А теперь вот я завел ЖЖ и публикуюсь сам, независимо от кого бы то ни было. И мне это нравится.

К сожалению, формат ЖЖ не совсем подходит для того, чтобы публиковать объемные тексты, потому здесь у меня в основном небольшие заметки на разные темы, хотя есть и большие работы, а именно:

Здесь я опубликовал повесть "Хуаныч и Петька"

История русской (антирусской) революции -- очень важный для меня цикл статей, в которых мне удалось нащупать логику событий, приведших русский народ в начале XX века к страшной национальной катастрофе.

Трёхсотлетняя война. Это большой цикл, даже несколько связанных между собой циклов о политической борьбе Европы XIII-XV веков, от взятия венецианцами Константинополя (1204) до начала Итальянских войн (1494).

Кроме того:

Заметки о религии и психологии

Теория Власти

Заметки по истории

Заметки по политологии

Между религией и политикой

Публицистика

Заметки об и на эсперанто

Чужие заметки, которые меня заинтересовали

Литература и искусство

Заметки, которые не уложились в эту классификацию

Личное

Жития - шедевры жанра

Я веду этот журнал прежде всего для себя самого и для узкого круга моих единомышленников. Главная цель этих записей - зафиксировать концепции, которые рождаются в моём уме. Раньше я этого не делал и сейчас с печалью понимаю, что кое-что из созданного мною уже подзабыл и теперь, заново столкнувшись с той же темой, вынужден второй раз проделывать ту же работу.

Раньше мне казалось, что если я что-то однажды понял, то я этого уже никогда не позабуду. Потому что то, что по-настоящему понято, просто невозможно позабыть, оно становится частью твоей души. Теперь я вижу, что я сильно переоценил свои силы. Оказалось, что понять что-либо по-настоящему гораздо труднее, потому что жизнь многогранна и неуклонно поворачивает даже самые знакомые темы новыми и новыми ракурсами.

Итак, я решился записывать свои мысли, чтобы я мог воспользоваться ими как готовым материалом спустя время. И чтобы ими могли воспользоваться те, кто мыслит в том же ключе. Если захотят! Я не навязываю свою точку зрения кому бы то ни было и тем более не стремлюсь формировать общественное мнение. Но мне нравится незаметно подбрасывать людям плодотворные идеи, а потом наблюдать, как с годами они мало-помалу становятся общепризнанными без моих малейших усилий, сами по себе, просто в силу естественно присущего им потенциала. И ещё: я знаю, что этот потенциал - не от меня, и мне нечем гордиться.

Но такой режим ведения журнала означает, что я далеко не всегда имею время и желание доказывать и подробно обосновывать излагаемые мною ментальные конструкции. Хотя бы уже потому, что многие из них складывались кропотливым трудом на протяжении десятилетий. И составлены они из очень разнообразного материала, с которым мне приходилось работать на протяжении жизни: от боевых искусств до Православия, от магии до релятивистской космологии, от гипноза до умной молитвы, от всемирной истории до небесной механики, от лингвистики до универсальной алгебры и так далее. Порой для того, чтобы понять логику моих рассуждений в какой-либо области надо хорошо разбираться ещё в нескольких весьма отдаленных от неё областях.

Кроме того, в моей внутренней жизни очень большую роль играют чисто духовные, мистические феномены. Я в общем-то трезвый человек и не доверяюсь всякому нашедшему откровению. Но в то же время я не склонен пренебрегать эзотерическим знанием, рассматривая его как важный дополнительный источник информации, вроде Гугля - доверять нельзя, но имеет смысл принять к сведению.

Потому читателю, который решился уделить сколько-то внимания этим записям, но не имеет оснований доверяться мне, имеет смысл относиться к ним как к разновидности художественной литературы. Ну, вот пришло автору на сердце желание нарисовать такую картину. Принесет ли это пользу, станет ли началом чего-то разумного, доброго и вечного - или будет просто позабыто, отброшено с годами, с накоплением жизненного опыта? Всяко может получиться. Главное - не навредить.

Потому не подходите ко всему этому со слишком уж серьезной меркой. Я всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться.

Хочу немного объяснить свою политику в отношении комментариев и комментаторов.
Я модерирую свой ЖЖ из эстетических соображений. Люди, которые комментируют мои тексты, являются частью некоего смыслового целого, которое я и пытаюсь уловить. В котором и сам я уже не автор, а один из героев. Это гораздо интереснее, чем монологическое творчество прошлого.
Но именно поэтому мне приходится удалять или ограничивать людей, которые приходят сюда не для того, чтобы творить, а чтобы разрушать по какой-либо причине - например, просто потому, что им не нравится моё творчество.
Таким образом, я удаляю из своего ЖЖ то, что мне просто не нравится, не гармонирует с тем целым, которые является целью моего поиска. По этой причине всякое богохульство или выпады против православных святых - это почти наверняка бан или как минимум удаление сообщения.

Ну, и пара слов официально:

1) Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения, равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а также комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.

2) Автор журнала относится к числу идейных противников "законов об авторских правах". Уважая чужие авторские права, сам я пишу исключительно во славу Божию и потому всё мною написанное может свободно и безвозмездно распространяться, издаваться, переводиться и иначе использоваться полностью или частично, в коммерческих и некоммерческих целях, но при одном единственном условии: все это должно делаться в пользу Православия. Использование моих текстов во вред Православию будет рассматриваться как нарушение моих авторских прав.

Конспирологические уровни управления (Москва и москвичи в глазах провинциалов)

Пару дней назад я опубликовал в facebook фрагмент обсуждения ситуации с коронавирусом, в котором один из читателей удивил меня заявлением, что он вообще-то не против, чтобы Москва вообще вымерла от какой-нибудь чумы -- мол, России станет лишь легче дышать.

По этому поводу состоялось обсуждение (соединяю реплики по теме с разных) площадок:

> Ненависть к Мск, обескровившей Россию, действительно очень велика.

Мой ответ:

Из России последние 30 лет ежегодно вывозится 100 млрд долларов. Если бы они оседали в Москве, это составило бы, грубо говоря, 10 000 долларов в год на каждого москвича, или 300 000 долларов за всё время. Вы уверены, что Москва способна освоить такие деньги, и именно она обескровливает Россию?

Возражение:

"Нелюбовь" к Москве в регионах была всегда. Начиная с СССР пошёл огромный "перекос", который сейчас только увеличивается. Все деньги уходят в Москву, а потом дальше. Пусть Москва лишь "промежуточная станция''.
Но людям от этого не легче.
Кроме того существует "менталитет москвича".
Можно сколько угодно отмахиваться от этого, но оно есть.


Мой ответ:

Думаю, большая часть денег проходит через какие-нибудь офшоры. Или "Москва" тут понимается символически, как заместитель метрополии?
Вы назвали Москву "обескровившей Россию".
Я посчитал, что Москва бы с такой масштабной задачей не справилась. Тут нужен вампир покрупнее.

Это просто социология. Так считает большинство.

Понятно. Вы выразили мысль от лица большинства русских. А я в Вашем лице ответил большинству русских то, что вообще-то и надо бы отвечать по этому поводу.
Единственно правильным ответом на большинство недоумений современного русского человека является криптоколониальная концепция. Она сразу расставляет все факты по своим местам и развеивает насажденную за последние сто лет мифологию.

> Когда я рассказывал знакомым иностранцам про Россию, они больше всего удивились тому, что москвичи не любят провинциалов и наоборот.

Объясните им, что Москва не является столицей страны, но лишь преторией -- в смысле, местом размещения колониальной администрации. Сразу всё станет понятным.

> Я им даже концепцию Галковского успел изложить. Очень удивлялись и не верили, что РФ может от кого-то зависеть.

Вот так же точно русские не верят, что Китай может от кого-то зависеть.
"Такой большо-о-ой!"
Люди не понимают, как такой огромный корабль может управляться таким маленьким рулём.

Приведу длинную цитату из высказывания коренного москвича, в начале 80х годов начавшего очень много ездить по всей стране. В начале СССР, потом РФ. По России в общем. 40 лет командировок. Ну пусть 30. Чистого времени командировок по стране. И пересечение с людьми на самых разных срезах. Очень много общения с людьми самыми простыми.

Цитирую:

> Все деньги уходят в Москву. А потом их надо выпрашивать. Как нищим. Хотя деньги тянут с регионов. Москва давным давно ничего не производит. Ни в каком смысле. Это не столица производства, ни культурная столица. Просто "чёрная дыра", "раковая опухоль'' на теле России. Там абсолютно ничего не создаётся. Ты просто возьми и посмотри ТВ неделю, ну в качестве культурно/психологического эксперимента. Просто чтобы оценить, какой поток помоев льёт на голову регионов "Москва". Просто проведи научный эксперимент.

(Заметьте, москвичи! Это именно Москва выступает по телевизору! Все эти рожи на телеэкране это "Москва" в глазах провинциалов. Не правда ли, мило? Но продолжаю цитату:)

> Вся эта ситуация была на грани терпения, поскольку считалось, что некая центральная власть в Москве есть. Ну, условный "Путин". Последняя ситуация, когда "Путин" исчез, а всем стал крутить "Собянин", т.е. совсем уже откровенная "Москва", эта ситуация привела к ещё большей ненависти к "Москве". Уже практически на биологическом уровне. "Вся зараза из Москвы". Ну "Москва" ведь с утра до вечера рассказывает сколько поймали "заразных". Плюс все более идиотские ограничения. Ситуация с Пасхой и Кириллом добила все уже окончательно. Он воспринимается большинством как предатель. И опять же - "из Москвы". Да, вслух это выскажет не каждый. Но "осадочек-то остался''.
Ну и как вишенка на торте - менталитет москвича. Всех жить учить. Рассказывать - "как надо''. А в реальности за этим ничего нет. Просто часть денег утащенных из регионов (очень небольшая) прилипает и к Москве. Но почему москвичи приписывают это своим личным качествам и умениям? Полная загадка. Если Москву сейчас лишат хотя бы части лишних денег, там будет просто катастрофа.
Ну и окончательную точку в ситуации с "Москвой " поставил лоялизм москвичей. Это пожалуй единственный регион в массе оправдывающий действия властей. Все эти карантины, маски/намордники, цифровые коды и прочее. Москвичи воспринимаются как "фольксдойче" <вероятно, имелись в виду хиви>. Т.е. люди, за предполагаемую пайку оправдывающие все действия оккупационных властей. В общем-то истерят москвичи совершенно правильно. Денег уже не будет. И жирные годы закончились. Для всех. Но регионы всегда жили бедно. Им не привыкать. А в Москве создали иллюзию благополучия. Поэтому истерика совершенно верная. Но со стороны выглядит и смешно и противно. Люди считают, что если все время "подмахивать" властям, то все как то рассосется. Карантины все снимут и "Москва" опять заживет спокойно и жИрно....
Не заживет. Все закончилось. Но люди упорно этого не понимают. Отсюда вся эта истерика. Но это фокусы подсознания ( не твоего, а самого обычного). В сознание страх будущего прорывается как страх пред "вирусом". Механизм тут не сложный.
Вот этот "лоялизм" москвичей, и просто животный страх тоже ведь прекрасно виден. Поэтому кроме ненависти к Москве добавилось ещё и презрение.
Отчасти и интернет очень сильно изменил ситуацию. Для меня например было полной неожиданностью резкое изменение в уровне начитанности / нахватанности между поздним СССР и сейчас.
Тогда человек из Москвы резко отличался от провинциала. Условной образованностью. Разница была огромной.
Сейчас либо её нет вообще, либо, что парадоксально, она в другую сторону. Провинциал менее "зомбирован" что ли. Москвичи более "зашоренные", очень узко мыслящие, только в ситуациях стандартных и при избытке ресурсов. Нет опоры на родственников, что всегда есть в провинции. Да много чего. Проще всего сказать, что за последние десятилетия "Москва" резко поглупела и стала гораздо менее культурной.
При этом все деньги уходят туда. Но "оттуда" не приходит ничего в регионы.
Естественно, что у людей "возникают вопросы". И отвечать москвичам все равно придётся. Не перед людьми, так перед жизнью.


Мой комментарий:

На мой взгляд, очень содержательная реплика! Человек не пытается притворяться особо умным, и откровенно высказывает то, что чувствуют сейчас многие.
Опровергать это мнение нет особого смысла. Над ним имеет смысл помедитировать.

Сквозь все эти рассуждения можно увидеть, как работает система управления при тайной Власти. (См.заметки Естественное и искусственное государство и Мистерия Власти: выход есть)

Управляющий несет на себе ответственность за политику закулисной Власти, поскольку выступает в роли "правителя". Москва -- инструмент Управления, и потому в глазах регионов она выступает как "Метрополия", которая "жрёт в три горла". На другом уровне в этой же роли выступает "Англия" ("криптометрополия"), и люди понимающие на этом уровне так же прилежно ненавидят "Англию", как провинциально мыслящие россияне ненавидит "Москву". Обычный англичанин с улицы так же точно удивился бы, если бы москвичи ему рассказали, что он ограбил Россию, как удивится москвич, когда ему то же самое объяснит провинциал. Если спуститься на ступеньку ниже -- к примеру, украинцы так же точно ненавидят "Россию" в целом, которая выступает в их глазах тем же, чем в глазах русских профанов выступает обобщенная "Москва", а в глазах просвещенных конспирологов -- Англия.

Таких "конспирологических уровней управления" можно выделить при желании целый ряд. Все они в совокупности надёжно ограждают Власть от гнева подданных: этот гнев изливается в заранее приготовленное русло.

Если кому-то показалась надуманной идея "конспирологических уровней", вот живая иллюстрация! Мнение крымчанина, который говорит о "России":

> Огромное разочарование в Крыму, потому что в 2014 году ждали возвращения России (ну или позднего СССР). Т.е. страны во многом придуманной. От позднего СССР осталось очень много, некие величественные руины "Атлантиды". Ещё немало от периода Российской Империи и более ранних остатков. Все это за украинский период слилось в некий смутный образ "России''. Которая придёт и наведет некий порядок. Денег, кстати, не ждали особо. Понимали, что в общем будет тяжело, но прорвемся. Скорее ждали некоей справедливости и порядка. Украина и правда сильно "просадила" Крым.
Ну пришла "Россия". За эти годы ни один вопрос на низовом уровне не решен. Ни один. Ни с очистными, ни с вопиющей застройкой Крыма в парках и на берегу, ни с землёй на уровне простых людей, ни с недвижимостью. Вообще ни с чем. Ситуация со школами и больницами стала хуже. Как то более унылой. С налогами тоже хуже. Все время попытки "стричь поросёнка на шерсть".
Вообще как-то ужасно глупо. Не решаются действительно серьёзные вопросы (водообеспечение Крыма например), при этом выкидываются деньги на идиотские проекты. Что поразительно, это полное отсутствие комплексного и стратегического мышления. Его просто нет. В этом смысле даже СССР это некий невероятный сейчас уровень планирования и воплощения (и это при том, что масса вещей в СССР делалась откровенно по идиотски).
Отсюда и глухое недовольство. Если бы Украина была страной типа Белоруссии, ну или хотя бы Украиной ДО 2 мая 2014 года, то ностальгия и недовольство были бы ещё сильнее. Хотя опять же, сильных и явных оппозиционных настроений в Крыму пока нет. Голосование за Путина было по процентам совершенно реальным. Но с тех пор уже два года прошло, по нынешним временам это много.



Как видите, что уже для Крыма уровень "Россия" почти так же реален как уровень "Москва" для самой России.

> Интересно а есть уровень выше чем Англия? Условно - кого ругают англичане?

Правительство, естественно. Премьер-министра.
Но это буквальный ответ.
А если отвечать по смыслу — то есть, кого надо было бы ругать русским — то реальных владельцев Содружества наций. Англия ведь лишь часть огромной Империи, в которую входит множество стран.
И если уж на то пошло, "метрополией" для России является не Англия, а условное "Содружество".
При этом Содружество возглавляет Королева Англии.



Конечно, на этой карте надо было бы изобразить и криптоколонии — то есть, страны, официально в Содружество не входящие, но управляемые ставленниками оного.
Это прежде всего Россия и Китай.

В сумме, Содружество это самая могущественная Империя современности.
В военном отношении США превосходят Содружество. Но в экономическом и дипломатическом отношении проигрывают ему. Собственно, военная мощь является единственным убедительным аргументом США в этом противостоянии.

При этом надо понимать, что США — колония Англии, временно вышедшая из-под контроля. И стратегическая задача Содружества — вернуть США на своё историческое место.

> Прям начинаешь "болеть" за США


Вообще-то США всегда были стратегическим партнером Российской Империи. Британия — наш естественный общий противник, и при этом нам нечего делить.
Именно этим обстоятельством объясняется продажа Аляски Америке.
Но ситуация изменилась, когда Россия сделалась стратегическим союзником Франции. Дело в том, что Австрия издавна пасла евреев, унаследовав эту тему от Венеции.
Австрия же и Франция — стратегические противники.
Из этого расклада прямо вытекал антисемитизм внутри России и ненависть евреев к России в конце XIX века.
При этом еврейская диаспора оказывала заметное влияние на США. В итоге, к началу XX века отношения между РИ и США стали натягиваться. После Февраля 1917 Франции почти удалось взять Россию под контроль.  Но в Октябре 1917 года Австрия (сиречь, евреи) перехватила инициативу (ленин и "немецкие деньги"). В итоге, к власти в России пришли евреи, и отношения с США резко наладились.
Но продолжалось это недолго. Австрия была разбита в 1918 году, и евреи остались без крыши. Крышевать евреев стали как раз США. Но англичане в середине 30-х годов евреев в СССР прижали, и взяли ситуацию под свой контроль. С этого времени, по идее, мы и должны были начать Большое Противостояние с США. Но дело осложнил Гитлер, который устроил у себя такой холокост, что США сделались союзниками СССР до конца Второй мировой.
После чего, наконец, все сложности остались позади, и с этого времени СССР играла роль основной "дубины" в борьбе Англии против США.
Но! Американцам удалось разместить свои ракеты с Европе, так что под потенциальным ударом в этом противостоянии оказались Хозяева Содружества. Американцы переиграли.
В итоге Королева "сдалась" и Америка какое-то время торжествовала полную победу. Как вдруг оказалось, что хитрые англичане под шумок вырастили СССР-2.0 в виде Китая.
И вот — 2020 год, история продолжается.
(Отдельная история — как американцам удалось разместить ракеты в Европе. Излагать её пока не будут, чтобы тебя не запутать. Это история отношений США и Франции, война во Вьетнаме...)

А нельзя ли подняться ещё на ступеньку выше в этой конспирологии? чьей криптоколонией является Британское содружество, и на кого работает Королева?


Насколько я понимаю, английская Королевская Семья является полноценным сувереном, то есть, выше них лишь Сам Бог, Иисус Христос. На Него-то они и работают, Он-то и является абсолютным Сувереном мироздания, вместе со Своим Отцем и Святым Духом.
Из этого понимания прямо вытекает суть моей политической позиции: я по мере сил стараюсь повиноваться Ему Самому, минуя все промежуточные ступени -- и нахожу эту жизненную позицию единственно достойной разумного существа.

[Напомню слова Галковского о криптоколонии.]
ЧИТАТЕЛЬ:

С 1917 по 1991 г. в Великобритании сменилось 18 правительств. Неужели отношение каждого из них к своей криптоколонии — СССР — было одинаково одобрительным и поддерживалось? Были ли какие-нибудь трения между партиями и как это сказалось на ссср?

Галковский:

Криптоколония это нечто само по себе криминальное, и не укладывающееся в нормальное госуправление. СССР контролировался ПОВЕРХ лейбористских или консервативных правительств. Через высшую аристократию и через специфический закрытый клуб, куда входили некоторые посвящённые. Вроде семейки Веббов. Фактически это частная лавочка. Вроде Ост-Индской компании.
Они и сейчас нас грабят поверх своего государства. Что-то самой Англии конечно перепадает — в виде излишне выгодных контрактов или якобы головотяпства Путина и Ко. Но основная масса капиталов идёт через чёрный ход и никак на госказну UK не влияет.


(2011 г.)

Афанасий Андреевич (Орловский)


Во время оккупации Орла немцы хвастались, что скоро возьмут Москву. «Москва — капут», — говорили они. Но Афанасий Андреевич видел дальше их.

Однажды Афанасий Андреевич и я сидели на лавочке на Афанасьевском кладбище, смотрим: идет немецкий солдат. Афанасий Андреевич подзывает его к себе, достает из кармана горсть мелких немецких денег — пфеннигов — подает их немцу и говорит: «На, пан, возьми, на них больше уже ничего не купишь!» — и высыпал их солдату в руку. Тот заулыбался, поблагодарил за подарок и, конечно, ничего не понял.

Афанасий Андреевич как-то пришел в гости к одной моей знакомой, сидят они, в это время кто-то вошел на кухню. Афанасий Андреевич говорит:

— Мама, посмотрите, кто там пришел.

Она выглянула в дверь: там стоял немецкий солдат.

— Проклятый немец пришел.

Афанасий Андреевич покачал головой и отвечает:

— Мама, не ругайте их. Они — наши гости: как пришли — так и уйдут.

Немцы готовились к отступлению. На всех заборах и домах расклеивали приказ, чтобы население Орла в такой-то день отступало по направлению к Брянску, на Запад. Те, кто не подчинятся приказу и останутся в городе, будут расстреляны как партизаны. И вот в тот день по всем улицам по направлению к Западу шли люди толпами, с детьми, с чемоданами и узлами, семьями и в одиночку.

Виктор Широков рассказывает:
«Я спросил у Афанасия Андреевича, что нам делать, как поступить. Афанасий Андреевич взял меня и соседа, подвел к зданию школы, которая находилась рядом с нашим двором, и, указав на плиту, которая находилась рядом с фундаментом в земле, сказал: «Вот здесь крепче всех крепостей». Мы постучали по плите: звук глухой. Когда плиту подняли, под ней обнаружилось подвальное помещение. Тогда Афанасий Андреевич перекрестил нас обеими руками, как архиерей, сказав: «Идите».
Мы быстро втащили туда матрацы, рюкзаки и все необходимое. В дальнем углу постелили матрацы. Я посадил свою мать и жену, закрыл люк, и мы притаились. Вдруг люк открывается, и в него заглядывает эсэсовец, а с ним собака-овчарка. Немец спустил собаку в подвал. Собака обнюхала три угла, а в наш не пошла. Немец ушел»

После освобождения Орла наши дома имели плачевное состояние — побиты и порушены, а починить их не было средств. Пришлось за ремонт сдать зал под общежитие железнодорожному техникуму. Поставили десять топчанов. Пришли десять девушек. Когда занятия закончились, они сдавали топчаны (сбитые три доски) и постельные принадлежности. И вот стали девушки относить казенное имущество, но одна топчан не понесла сдавать, а предложила мне оставить его у себя, т. к. она за него не расписывалась. Одним словом, оставила мне топчан. Беру его и думаю: «Я его не крала, наверное, греха большого не будет, что он останется здесь».

Через два дня встречается мне Афанасий Андреевич, подает мне руку и говорит: «Здравствуйте». Я подаю ему руку, а он ее задержал и начал разглядывать, смотрел-смотрел, а потом говорит: «Руки грязные — мыть надо». Я отвечаю: «Это чернота от картошки». Тогда Афанасий Андреевич махнул рукой: «Э-э-э!» — и ушел. Надо полагать, что говорилось это не о картофельной грязи, а о чем-то другом. Я стала думать, чем же могла загрязнить руки. Вроде чужого, как говорят, нитки не возьму, а тут: руки грязные. И вдруг вспомнила: топчан! Значит нельзя брать краденого, казенного. Пришла завхоз, и я ей отдала топчан.

В один из весенних дней пришел к нам Афанасий Андреевич. Мы были рады его приходу. Как раз получили паек, и можно было угостить дорогого гостя. Я начала готовить обед, а Афанасий Андреевич в это время хозяйничал в комнате. Пока я была на кухне, туда вошел человек высокого роста в серой солдатской шинели, с непокрытой головой, лицо загорелое, побитое оспой, с добродушным выражением. Обращается ко мне: «Подайте что-нибудь». Я налила ему супа и уделила кусочек хлеба. Он стал есть. Вижу: Афанасий Андреевич из комнаты наблюдает за солдатом. Солдат поел и ушел. Я стала подавать, обед в комнату. Афанасий Андреевич спрашивает у меня:

— А где тот солдат, что был на кухне?

— Он поел и ушел, — отвечаю я. Афанасий Андреевич говорит:

— Почему он не с нами здесь за столом? А знаете, кто был этот солдат? — и указывает на самый большой лист цветка, что стоял на окне. — Вот этот лист вырастил тот солдат. Почему он не с нами?

Я быстро выбежала на улицу, чтобы вернуть солдата, но его нигде не было видно. Мне стало горько за то, что я вовремя не спросила старца, как распорядиться с гостем; я поняла всей душой, что сделала большую ошибку: не приняла солдата, как дорогого гостя, а только на кухне.

Прошло несколько месяцев. Прихожу в Богоявленский собор на архиерейскую службу. Народу много. Когда диакон провозгласил на ектений: «О воинстве», а хор еще не успел запеть: «Господи, помилуй», из среды молящихся послышался сильный красивый тенор. Он трижды пропел: «Господи, помилуй». Многие невольно посмотрели туда, откуда раздался голос. Я тоже обернулась и, к своему удивлению, увидела того солдата, который заходил к нам при Афанасии Андреевиче. Тут мне вспомнился случай, произошедший в моем доме, и укором прозвучали в душе евангельские слова: «Все, что сделаешь меньшим братьям Моим, ты сделаешь Мне». И еще: «Я стою у двери твоей и тихо стучу. Услышишь ли ты?»

Мне часто приходила на ум мысль: какое вероисповедание более правильное - православное или католическое? Вроде и молитвы одинаковые, и Евангелие одно, но все-таки они отличаются друг от друга. Какое же из них более правильное? Оба вероисповедания распространены среди народов и имеют большие преимущества перед другими верами.

Я часто задумывалась над этим вопросом, и вот на мои мысли и сомнения Афанасий Андреевич ответил так: "Кому Церковь не мать, тому Бог - не отец", - и поясняет: "Церковь - моя, женского рода, и поп с длинными волосами. Костел - мой, мужского рода, и ксендз - бритый". Сказал мне так Афанасий Андреевич и отошел.

И вот стала я размышлять: костел - мужского рода, значит, он выше, а церковь - женского, второе лицо за мужчиной. Но почему тогда Афанасий Андреевич не ходит в костел и нас туда не посылает? Что-то здесь не так. Опять новая задача, и опять я не пришла ни к какому решению.

Через некоторое время встречаю я опять Афанасия Андреевича, который мне снова повторил: "Кому Церковь не мать, тому Бог - не отец". "Церковь - моя, женского рода (эти слова он сказал с особым ударением, как бы подчеркнул), и поп с длинными волосами, а костел - мужского рода, и ксендз бритый".

И тут, видимо, по молитвам старца мне открылся истинный смысл его слов. Только Мать Церковь может рождать чад Богу-Отцу. А костел? Как может костел рождать чад Богу, когда он мужского рода?

Жили две женщины: мать и дочь. Мать звали Александрой Степановной, а дочь - просто Шурой. Однажды, встретив Александру Степановну, спрашиваю: "Как живете, что хорошего?" А она плачет и отвечает: "Мою Шурочку осудили на 10 лет". "За что?" - спрашиваю. "Оклеветали. И не знаю, что делать. Осталась с маленькими внуками: одному - 6 лет, другому - 4 годика. Сама больная. Вот такая у меня скорбь. Хочу подать в Москву на пересмотр дела, но не знаю, подавать или нет?" "А вы бы у Афанасия Андреевича спросили", - посоветовала я. "Спрашивала, да ничего не поняла. Вот если бы с вами пойти. Вы его больше понимаете", - отвечает она. Пошли. Афанасий Андреевич был у той женщины, чью корову он пас. Пришли. Старец говорит, указывая на нас: "Мама, вот их надо посадить к печечке". Я поняла, что надо нас принять тепло и сердечно.

Сели мы возле печки. Александра Степановна дала ему два больших яблока и сколько-то денег и говорит: "Афанасий Андреевич, у меня горе: мою Шурочку посадили на 10 лет. Подавать мне в Москву на пересмотр дела или не надо?" "Не надо. Что Москва? Москва не поможет. Ее Отец принял, чтобы мать не беспокоила. Вместе - вы бедные, а врозь - богатые", - говорит Афанасий Андреевич. А она ему опять свое: "Подавать или не подавать?" Видно, не поняла. Афанасий Андреевич повторил те же слова и ушел. Пошли и мы. Вышли на улицу, я и спрашиваю ее:

- Ну, поняла, что старец сказал?

- Нет, ничего не поняла.

- Да что же здесь непонятного, проще простого. Афанасий Андреевич вам ясно сказал, что Москва не поможет потому, что ее Отец принял, чтобы она мать не беспокоила. Значит, у вас были большие ссоры и виновата она. Вместе вы - бедные, когда люди ссорятся, грешат, они беднеют душой. А врозь богатые, т.е. в скорбях. Она в тюрьме, а вы с детьми несете заботу и ругаться не с кем.

Тут она говорит:

- Поняла. Я вам сейчас все расскажу, как Афанасий Андреевич у нас дома побывал. Шура последнее время стала ругаться с отцом, со мной, что ни слово - то хуже, что ни слово - то гаже, а я совсем стала нервная и больная. Один раз Шура так меня оскорбила на праздник Знамения Божией Матери, что я побежала к святому углу и закричала: "Матерь Божия, помоги мне, чтобы я ее не прокляла!" А в скором времени ее арестовали. Судил трибунал и, долго не разбирая, дал 10 лет по статье 58-й (агитация против советской власти). Все правильно. Мать-то тоже власть на своем месте, а она ее оскорбляла. А Афанасий Андреевич видел все и сказал, что Москва не поможет. Кто же может отвести карающую руку Отца Небесного? Никто!

Один молодой человек из Орла учился в Москве. После окончания учебы его оклеветали, состоялся суд, его осудили на два года лишения свободы. После суда под расписку его отпустили на несколько дней в Орел, к матери. И мать решила ехать с сыном за советом к Афанасию Андреевичу, который в это время находился в Москве. Приехали к старцу, а тот посмотрел на молодого человека и сказал: «Мыться надо, чтобы чистому идти к начальству». «Он вчера был в бане», — ответила мать, не поняв, о какой «бане» идет речь. Женщина, у которой гостил старец, подсказала истинный смысл слов Афанасия Андреевича: «Надо сходить в храм, исповедаться, причаститься». Когда просители ушли, то старец сказал: «Надо посылать телеграмму до Бога».

Быстро собрал со стола газеты, зажег их от лампады и с пылающей бумагой побежал по комнате к печке, бросил все, что от нее осталось, в топку. При этом он кричал: «Телеграмма до Бога! Телеграмма до Бога!» Так повторилось несколько раз.

На другой день, когда просители снова пришли, Афанасий Андреевич сказал молодому человеку, что теперь он может идти. А когда тот надел шинель, старец сам застегнул на нем пуговицы, говоря: «Идите». Юноша ушел, а вскоре вернулся радостный: «Прихожу в учреждение и говорю, что пришел отбывать срок, а сидевшая там девушка пошла, принесла мое дело и говорит: Молодой человек, какой вы счастливый. Вчера был пересмотр вашего дела и вас оправдали»

(Из воспоминаний Марии Николаевны Кирилловой, 1906-1986)

См. также

Тысячелетнее кладбище караимов в Крыму

Спешу поделиться с моим дорогим читателем интересным материалом, присланным мне из Крыма, от агента русского отделения нашей Межгалактической Разведки.

Некоторым из этих могил уже почти тысяча лет.


Итак, предоставляю слово Владимиру!


[Нажмите, чтобы увидеть больше фотографий Крыма и прочесть рассказ Владимира об истории караимов!]

Ну с чего же начать?
Итак: сны о караимах.
Считается, что караимы это евреи, не принявшие талмудический иудаизм.
Обычаи их близки к обычаям крымских татар. Одежда и прочее. Родство по мужской линии, как в Ветхом Завете. Говорят на языке тюркской группы.




Крупный российскмй учёный Авраам Самуилович Фиркович.
Претендовал на то, что караимы попали в Крым до Вавилонского плена, с первыми греческими античными колонистами примерно в 5 веке до нашей эры. В распятии Христа не участвовали. Поэтому законы РИ о черте оседлости на них не распространялись. Они получали дворянство и офицерские чины. Могли служить в гвардии. Т.е. не евреи.



Фиркович ведёт с каким то талмудическим евреем философский диспут. Он очень жёстко отстаивал свою версию происхождения караимов. С местными талмудическими евреями - крымчаками вел такие беседы.
Шутка. Это он рукописи покупает. 😉 Он оставил после себя более 15 000 тысяч рукописей которые собирал по всему миру.. Египет, Турция, Палестина, Крым, Кавказ и др.

В Крыму также жили и евреи талмудического толка. Также потомки хазар, но почему то с итальянскими ( генуэзскими) фамилиями. Появились в Крыму вместе с генуэзцами, века с 13/14, жили больше в прибрежных городах. Но обычаи и язык тоже тюркской группы. Караимы, естественно, утверждали , что крымчаки произошли от них.
Участь крымчаков была печальной. Немцы записали их в Юде и шиссен (уничтожили).
Караимы проскочили. Нацисты их не признали за евреев. Правда советская власть все равно всех извела. Сейчас не осталось ни тех, ни других. Точнее остались, но очень мало.


А где жили караимы?


Чуфут-Кале, еврейский город(с турецкого). На предпоследней фото дом Фирковича. Город был уже брошен, он до последнего держался. Да , годы жизни : родился в конце 18 века, умер в конце 19. Прожил почти 100 лет. На последнем фото - караимская кенасса , аналог синагоги. Города Чуфут-Кале, Мангуп - Кале, Эски-Кермен и пр. Это так называемые пещерные города Крыма. Это целая отдельная тема.


Это Мангуп. Последний кусочек Византии. Пережил империю на 20 лет. Население - готы. Ну, и караимы тоже. Армяне. Греки. Княжество ФеодорО.


Эски-Кермен. Этот город раньше погиб. Век 13 или 14. Вероятно, ордынцы разорили.

Но они все время снова поднимались. Места для обороны и жизни хорошие. Внутрянняя гряда крымских гор. Плато. Оборонять легко. Скот пасти. Земледелие опять же. Каждое нашествие кочевников отбрасывало предыдущих завоевателей в горы. Поэтому там смешивались: киммерийцы, тавры, скифы, сарматы, готы, греки, армяне, евреи, татары,...в общем все.

Возвращаемся к Чуфут- Кале.🙂



Какие колеи в камне прорезали повозки за века. А деревянные ворота все ещё целы. Им лет 300.
Рядом с Чуфут Кале самый известный и древний православный монастырь в Крыму. Успенский.

На этой лестнице Смоктуновский в роли Гамлета снимался. "Быть или не быть? Вот в чем вопрос..."😢

Тогда все в руинах было. Это и я ещё помню.
Тогда монастырь в руинах был. Это и я хорошо помню. Ничего не было. Только остатки развалин.
Очень старый монастырь с богатой историей. Опора православия в Крыму.
Рядом Бахчисарай.. Вторая столица крымских татар.

Старый Бахчисарай и дворец крымских ханов.

Но сначала татары жили в Чуфут-Кале. Он тогда назывался Кырк-Ор. Там легче было обороняться от набегов Золотой Орды и Литовцев Витовта.


Мавзолей Джанике-Ханым, дочери хана Тохтамыша. Татарской принцессы. Собственно от нее династия Гиреев и пошла. Независимое крымское ханство. Народ сложил романтическую легенду о её гибели во время осады Кырк-Ора. Она погибла , но своих людей спасла и город не сдали. Татары ордынские осаждали татар крымских.
Ну, возвращаюсь к караимам. Они прекрасно жили в городе из которого татары ушли в Бахчисарай. Между Чуфут-Кале и Бахсисараем расстояние километров 5-6 не больше. Караимы были ремесленники и торговцы. На ночь уходили домой, днём были в Бахчисарае.
Да, забыл сказать. Когда то крепость называлась Фуллы и строили её в 5/6 веке византийские инженеры второго Рима.
Так меняя названия Фуллы, Кырк-Ор, Чуфут-Кале город и жил. Менялись хозяева. Рим, Половцы-Кипчаки,Татары,Караимы.
А это внешняя оборонительная стена, уже на 700 лет позже. Хорошо опровергает теорию линейного прогресса. Это уже не Рим, это местные строили.
Ну и наконец финал. Город стал умирать в 18 веке. Ушла вода. Обороняться стало незачем. Уже пришла российская империя. Караимы стали покидать город на скалах. Только Фиркович держался ещё до конца 19 века , оставшись в Чуфут-Кале один.
Он исследовал огромное , древнее , священное караимское кладбище в ущелье Марьям-Дере( ущелье Марии). Потом это ущелье стали называть Иосафатовой Долиной, в память о Иерусалиме.

Здесь более 7000 могил. Сюда привозили хоронить караимов со всего Крыма, из Польши и Прибалтики. Здесь когда то была роща священных дубов. У караимов причудливо смешивалось тюркское язычество и Ветхий Завет.
Сейчас кладбище оставляет очень сильное впечатление. Просто кусок леса и бесконечные могилы. Двурогие, однорогие, стеллы, плиты , камни.... Надписи на иврите.

Двурогие надгробия это такие:
Почему такая форма? Тайная версия, поймёт только Максим, как посвящённый высшего градуса😮
Вот почему!!!

Ладно, шучу. Нет, конечно. Это вот что:
Это свиток торы. Двурогие могилы более поздние и мужские.
Однорогие - женские. Символ колыбели.
Совсем древние - плиты и стеллы. Просто камни.
Тексты на иврите - священный алфавит.
Последние могилы 30х годов века 20го.
Первые... Реально не ранее века 13-14. Фиркович правда "нашёл" 3-5-го , но это он специально караимов удревнял. Хотя есть свидетельства , что иудеи были в Крыму уже в первом веке.
Так что истина где-то посередине. Во всяком случае, караимов Фиркович своей версией спас, записав их в неевреи. Ну они евреями и не были. Может быть, действительно остатки древних иудеев рассеяния, перемешавшихся с обращёнными в иудаизм тюрками/хазарами.

Вот и вся история.
Постскриптум (обсуждение в Facebook):
[Spoiler (click to open)]
Если брать могилы в Крыму , то больше похоже , что по крови караимы потомки тюрок.
Но Ветхий Завет и Тора откуда то взялись ведь? Здесь похоже на синтез. Т.е. влияние иудаизма, ислама и христианства с примесью тюркского язычества. Все время упоминается тенгрианство, но для меня это вообще "сферический конь в вакууме", я не знаю что это вообще. Обещаю разобраться и доложить, тем более что Религию Тенгри активно пропихивали в 1990е годы в Казахстане, Татарстане и Башкирии. В Якутии. Это отдельная тема, очень интересная.

>  У ЖЖ Пионер есть любопытный цикл о "евреях". В одном из постов он цитирует книгу итальянского или французского ученого о подделке памятников в Европе, в т.ч. могильных.
Фабриковались не только пергаменты и бумаги, но и фамильные кладбища. Уве Топпер в книге «Великий обман. Выдуманная история Европы» приводит пример «средневековых» каменных надгробий, на которых высечены имена знатных особ, но оставлены места для дат жизни и смерти. Или даты жизни и смерти высечены явно в ином стиле, чем имена (генеалогию нарисовали, а с датами жизни предков определились гораздо позже). В общем, работа по фабрикации европейской истории была проделана грандиозная.

https://pioneer-lj.livejournal.com/1044291.html



Да я с ДЕГом не спорю. Прав он в том смысле , что и Фиркович и РИ тему караимов активно использовали: РИ для раскола еврейства, Фиркович для повышения статуса караимов.
Но ведь нестыковок в этой версии тоже много.
Ну самое главное с моей точки зрения. Не может государство или отдельный человек такие вещи с нуля создать. Использовать - да. Создать - нет.
Караимов выделяли уже при Екатерине, когда никакого Фирковича и в проекте не было.
Ну или ещё пример: после набега литовского князя Витовта на Крым в 1399 году, часть караимов была выведена в Литву, где они составили его личную гвардию. Остатки их живут около Тракая и сейчас. Могилы караимов из Вильно я видел лично в Крыму
Отношение к караимам и к евреям отличалось и у немцев во вторую мировую. Во всяком случае было исследование немцев, где они чётко записали караимов в тюрки. Поэтому в Крыму раcстрелов караимов не было.
А крымчаков живших рядом уничтожили. Вроде те же евреи , ан нет
Правда потом советики выселили часть караимов вместе с крымскими татарами в 1944 году: "Ну вы же тюрки?"
Те: "Да нет , мы же евреи". "Нет, тюрки!"
И выселили. Ну только часть, да и ссылка это все таки не расстрел.
Потом некорые обычаи. У талмудических евреев родство по матери, у караимов по отцу. Такие вещи очень сложно переделать искусственно.
Очень спокойное отношение к христианству и исламу. Надо проверять, но вроде ко Христу было отношение как к одному из пророков, также и к Мухаммеду. Это для раввинических евреев просто не мыслимо. И опять же не придумаешь с нуля.
Ну и Фирковича не считали в РИ просто жуликом, которого использовали. Учёный гебраист с мировым именем. Что подделки были это несомненно. Но далеко не всё.
Да и написал я , что если идёт борьба Властей и караимов стала использовать РИ в своих целях, то почему этого же не будет делать другая сторона? Тем более , что вскоре РИ проиграла. Поэтому я бегло просмотрел отношение к Фирковичу историков и археологов сейчас. Да довольно спокойное. Никто его только фальсификатором не считает.

> Так совецкие и нынешние учёные-историки и в подлинности "отречения" Николая II не сомневаются. И в геноциде этих самых хазар во время ВОВ.

Почему не может быть такой версии, что караимы это хазары.( Тюрки принявшие иудаизм у иудеев рассеяния). Какая то ветвь древних иудеев живших по окраинам того мира. Евреев рассеяния было очень много, часть из них приняли Христа, часть сохранили веру Ветхого Завета. Потом растворились среди тюрок. Но вера осталась и талмуд не приняли. Поскольку Крым это тихая заводь такая , где сохранялись очень многие народы , о которых уже и память пропала на материке( Скифы, Готы) здесь религия Ветхого Завета как память о древних иудеях сохранилась до сегодняшних времён как некий реликт.
Любопытно, что Лев Гумилев считал хазар евреями талмудистами. Но я сейчас к Гумилеву иначе как к сказочнику не отношусь. Хотя уважаю и люблю конечно. Целая эпоха в СССР была. Искали его книги, читали.
Да хотел ещё по поводу фальсификации надгробий добавить. Ну невозможно такое количество камней просто подделать.
Немного подправить надпись , удревнить можно. А полностью все с нуля изобрести нельзя. Это уже Фоменко будет.
Потом устная передача информации, мифы, обычаи, ритуалы и прочее.
Все это нельзя просто создать , придумать как некую машину. В основе что то серьёзное д.б. Как можно религию придумать? Нет , ну как секту, как средство отъема денег у населения можно. Но что бы долго это все существовало само по себе, веками, да нет конечно.
Если все придумано, то где граница? Весь Ветхий Завет и вся церковная история для ДЕГа тоже не существуют.
Невозможно использовать религию как средство манипуляции, самого манипулятора так в итоге отманипулируют, что мало не покажется.
Я иногда думаю, что наша аристократия  времен Алепксандра III и позже на этом и навернулась.
Они начали использовать Бога в своих целях. Со всеми вытекающими.

Прогноз на пятилетку

С некоторым запозданием и мне захотелось представить новогодний прогноз на будущее. Мне не хотелось публиковать этот текст в ЖЖ, чтобы не омрачать людям настроение, пока не окончатся новогодние праздники. Но вот "старый новый год" прошел, а уважаемый loboff вот только что дал мне повод к этой публикации, завершив свой мрачноватый пост о текущих событиях с многозначительным заголовком "Когда?" словами:

В мобилизации нет никакой злонамеренности, один лишь твёрдый расчёт - "людей надо готовить". А какая может быть мобилизация без невротизации? Правильно - без невротизации смех один, а не мобилизация. Так что глобально вопрос как стоял все последние годы, так и остаётся всё тем же: когда? А все эти "что", "как" и уж тем более "зачем" при должной степени невротизации просто перестают быть вопросами. "Нам всё покажут".

Я тоже не знаю, "когда". Но у меня есть пара соображений по вопросу "что" и "как".

Итак, беседа из Facebook о том, что нас ждёт в ближайшем будущем.

Цитирую:


Тут некоторые умные люди видят признаки надвигающейся на нас войны с Америкой (см. Приношения дня. Нестабильность финансовых рынков: последствия. )

И этот сценарий не кажется моим читателям невероятным:

- Возможно цели и задачи были именно такими, какими мы видим их сейчас. Кто-то должен быть Империей Зла. Иначе списать огромные убытки и залатать дырищи будет нечем и некем.
В общем, картошку в подвалы загрузили, соль, макароны и спички закупили))))

Но лично мне всё же думается, Америка предпочтет воевать с нами чужими руками. Чьими же? Самые вероятные кандидаты - Турция+Украина. Объединившись, они могут довольно чувствительно покусать "империю зла".
Ну, не самим же Штатам лезть на рожон.

- Вот и логичная версия: поэтому господа из сердца Европы таким намеренно "санкционным" способом всучили рэфэ Крым - гипотетически нависать над туретчиной. Одним выстрелом - трех-четырех-... зайчиков-кроликов
Крым как "воздушный пролив". По аналогии с Афганистаном/Бирмой, которые являются "сухопутными проливами".

- Сейчас в Крыму самая большая лётная школа и больше всего вылетов на "квадратный километр", даже в Мариновке так не летают.

- Мне вспоминается "Семь самураев" Куросавы. Они превратили деревню в неприступную крепость, но оставили открытой одну дорогу. "А зачем?" Чтобы знать, с какой стороны следует ждать решительной атаки.
Крым - открытая дорогая на РФ. Открытая во всех смыслах. И в военно-стратегическом (Крым легко атаковать и с моря, и с суши.) И в политическом (никто не признаёт его российским). И в идеологическом (там у турок братья-татары, там разных зверушек обижают).

- Так спецслужбисты всех стран ловят <рыбу> хакеров: ставят honey-pot'ы в которых застревает "рыбёшка", а затем с нею "работают".

- Влезу в Ваш диалог. Я живу в Крыму, поэтому и влезу.
Все таки , что то с версией , что Крым это некая ловушка для РФ для втягивания в войну не все вяжется.
Ну хорошо ,а зачем тогда мост который строили европейцы? Европейские фирмы, гидромолот бельгийский? В военном смысле это бессмыслица, хватило бы и паромов. Мост снести одной ракеты хватит.
Зачем трасса Таврида которая строится с огромной скоростью? Зачем вообще огромные вложения в инфраструктуру Крыма? Как раз особенных военных приготовлений там не видно.
Я раньше думал , что это возрождение старого европейского проекта дороги Лондон - Индия. Или Европа - Иран. Минуя Турцию. Как запасной вариант.
Чисто как военная ловушка как то не вяжется.
Если это верно, то нужно ожидать откола от Украины Одессы, Николаева, Херсона.
В конце концов, ну ,а вдруг существует некая властная группировка заинтересованная в небольшом усилении РФ и Крым выдали как некий аванс. Вполне возможно , что отработкой будет война с Украиной.
Во всяком случае развязать войну в Крыму в 2014 было гораздо проще. Я имею в виду крымско-татарский фактор. Уже все готово было.
Но нет, почему то не пошло.

- Не пошло потому, что суть-то вопроса не в Украине. Украина никому особо не интересна на Западе. Она - расходный материал. Украину готовят к войне с Россией, да. Но сама война начнется лишь тогда, когда будет подготовлена правильная расстановка других сил, прямого отношения к Украине не имеющих. Прежде всего Турции, а может, и Саудовской Аравии. Украина - это детонатор войны, а вовсе не главная её тема. Когда окончится ужас 41 года и турки войдут в Ростов, когда русским наконец скажут "фас", мы прихлопнем Украину мимоходом, за пару недель. И вот тогда начнется настоящая война.
А насчет моста и проч - скорее всего, Вы правы. Так оно и есть. Только это на перспективу, на будущее задел. Война же будет не вечно. Конечно, во время войны Крымский мост взорвут - эффектно и с трансляцией во всей России, чтобы у народа сердце дрогнуло. Но взорвут же не весь мост, а пару пролетов. Восстановить их - раз плюнуть. А после войны всё заработает как положено.
Отсутствие военных приготовлений в Крыму как раз понятно в этом контексте. "Дорога на Россию открыта, заводите моторы"
За Крым серьезно воевать никто не будет. Сдадут по сценарию 41-го, с позором, и наших пленных бойцов турки будут сажать на кол перед камерами. Чтобы опять-таки у русских сердце кровью облилось.

- Да их не то , что бы совсем нет. Скажем так - нет подготовки к очень серьёзной войне. Все в меру и достаточно спокойно.

- Правильно. Если бы их совсем не было, было бы подозрительно. А если бы они были серьезными, то турки бы не полезли. Они же не идиоты.

- Ну и сроки? Предположительно?

- Не знаю. Наверное, тут имеет смысл следить за здоровьем товарища Эрдогана***. Как он занеможет или "упадет с лошади", так закупаем соль и спички. И думаем об эвакуации.

- Турция это очень серьезный противник.
Может быть, Вы и правы.
Была статья ДЕГа "Утомленные полумесяцем", очень хорошая кстати. Там он в конце писал , что с его точки зрения Турция обречена и с большой степенью вероятности будет " разобрана " на части.
Может быть, вся крымская история это подготовка к этому.

- Ну да. Впрочем, не принимайте мои слова близко к сердцу. Я не пророк, а всего лишь писатель.
"Насочинял"

Конец цитаты.

В связи с этим очень интересный анализ конкретного текста "Томоса", которым турецкий патриарх одарил Украину.

Суть проста: если посмотреть конкретику "Томоса", то выходит, что "автокефальная украинская Церковь" де-юре имеет меньше самостоятельности, чем автономная УПЦ МП.

Что это значит? Это значит, что украинским раскольникам вовсе не дали самостоятельности, а просто подчинили их Турции. И мне кажется, что в ближайшие годы можно ожидать всестороннее подчинение Украины Турции на правах младшего партнёра. Что в глобальном историческом смысле закономерно, ибо после отделения от России реальных вариантов у неё два: либо под Польшу либо под Турцию. Это если исходить из истории.

Ну, а чтобы сколько-то скрасить мой мрачный прогноз капелькой оптимизма, напомню, что вообще-то Украина могла бы пойти и под Евросоюз. Это было бы лучше и для нас, и тем более для самих украинцев. Так что тут всё упирается в мелочь: в желание самого Евросоюза. Но европейцы - они же люди добрые, сердечные и бескорыстные. Пожалеют, конечно.

*** Это ответ на вопрос "когда"

Александр Добровольский

Два года назад я уже публиковал этот текст. Но мало кому он попался на глаза. С тех пор посещаемость моего ЖЖурнала сильно выросла, и я дублирую свою старую публикацию, надеясь привлечь внимание уважаемого читателя к этой жемчужине русской литературы.

Удивительно, но факт: я первый, кто опубликовал в Сети этот рассказ Александра Добровольского. В принципе, этот текст, покопавшись полчаса, можно было найти в Интернете в составе каких-то странных вспомогательных документов для каких-то непонятных учебных заведений. Между тем, это пусть маленький, но настоящий шедевр нашей литературы. И это должно быть в свободном доступе для всех!



Великому русскому писателю случилось прожить почти всю сознательную жизнь при коммунистах. Естественно, его не публиковали. Мало того, его посадили в концлагерь, а все его рукописи сожгли.
А теперь благодарные потомки даже не удосужились издать в Интернете то немногое, что он успел написать по выходе из лагеря, незадолго до смерти.




Это надо исправить.

[И я это исправляю! Прошу уважаемого читателя кликнуть и прочитать.]



Александр Добровольский



Кремль





1

Я родился в Замоскворечье, в Садовниках, в доме Мусурина. Здесь прошло мое младенчество. В памяти моей от него остались только отдельные разрозненные картины: я ползаю по полу перед буфетом. Нижние дверцы буфета раскрыты. Внизу стоит кувшин. Светло-желтый. Солнце бьет прямо на него. От солнца он горит и сверкает. Я перестаю ползать и уже ни на что не смотрю — только на него.

Мне было года три, может быть, четыре, когда мы переехали на другую квартиру, в тех же Садовниках, ближе к Устьинскому мосту, в дом Челышева. Здесь мы прожили до моего поступления в гимназию, и от этого периода моей жизни в памяти остался уже не только один желтый кувшин.

Это удивительно, как сохранила мне память во всей свежести все эти краски, предметы, звуки, голоса, все то своеобразие быта, все то, что было жизнью нашей семьи за эти четыре года в доме Челышева.

Наш дом был двухэтажный, каменный, на четыре квартиры. Он был построен в той спокойной, коробочно-гладкой архитектуре, как строились в 80-х годах прошлого века все купеческие дома Москвы. Прямые гладкие линии фасада. Все симметрично. Шесть больших высоких окон направо и налево от лестницы, делящей дом пополам. Широкие ступеньки лестницы. Солидные двери. Медные углубления с ручкой звонка. Внутри высокие потолки, паркет. Стены шириной в полметра.

Нашей детской была угловая комната в четыре окна по двум наружным стенам. Из них одно окно закрыто войлоком и завешено ковром. Это для тепла. Под окном стоит кровать нашей няни. От двери по внутренней стене — кровати двух братьев постарше. Моя и Сережина кроватки, еще с боковыми сетками, сдвинуты вместе в самом теплом месте, у печки. Посредине комнаты стол. В углу комод для игрушек.

Самое интересное для нас в комнате были подоконники. Они были такие широкие, что, забравшись на них, можно было сидеть с ногами, можно было расставить кругом себя несколько коробок с солдатиками, и все же оставалось место, где мог устроиться со своими сокровищами еще кто-нибудь из братьев. Подоконники были каменные, холодные, и мама запрещала нам на них сидеть. Но запреты не действовали. Слишком много чудесного можно было видеть оттуда.

Здесь пережил я свое первое душевное потрясение.

Угловое окно задней стены выходило на Москву-реку. Наша квартира была во втором этаже, и из окна, если смотреть вверх по реке, открывался вид величественный и замечательный. Когда я в первый раз взобрался на подоконник и взглянул на то, что мне открылось, я пришел в такое возбуждение и поднял такой крик, что пришли взрослые, и на мои вопросы: «Что это? Что это?» — каждый, кто смотрел туда, куда я тянулся рукой, говорил: «Это, Саша,— Кремль».

Утром я не давал себя одевать. Мне хотелось лезть на подоконник смотреть на Кремль. Я уже отличал, где колокольня, где башни, какие церкви. А когда Кремль освещало солнце, и загоралось все его золото, и сверкали его кресты — я впадал в зрительное оцепенение, как перед моим младенческим кувшином.

Я хотел понять: а зачем Кремль? И чей он? И что это — Кремль? Я спрашивал. Одни мне объясняли, но как-то пространно, так, что я мало понимал. Другие смеялись, вроде старшего брата Леонида: «А вот хочешь, я покажу тебе Кремль?» — и больно дергал за уши. Всех понятнее сказала нянька: «Кремль — это где цари живут».

Вскоре я с Кремлем всем надоел, и, если кто входил и я начинал свои расспросы о Кремле, я слышал короткое: «Тебе же сказано, чтобы ты не сидел на подоконнике. Слезь!»



2

Когда мне пошел седьмой год, мама сказала, что пора мне учиться. Школу для меня не выбирали. Я шел по проторенной дорожке. Меня отдали в детское училище Валицкой на Маросейке, где уже учились мои братья Костя и Миша. Сережа (он был младше меня на два года) поднял такой плач, когда узнал, что Саша пойдет в школу, а он не пойдет, так был безутешен, так страдал, что, когда мама повезла меня к Людмиле Николаевне Валицкой, она взяла с собой и Сережу. Людмила Николаевна очень им заинтересовалась. Она сразу решила, что это «алмаз». Так она называла тех детей, в которых она угадывала большую одаренность и которые, думала она, прославят ее школу. Хотя по годам Сережа был еще очень мал, она согласилась принять и его. Сережа поступил в приготовительный класс, а я в первый.

Так мы стали ходить с Сережей на Маросейку. Утром нас отводила туда няня, а приходила за нами, чтобы отвести нас домой, чаще наша горничная Поля. Ходили мы, конечно, пешком. Выйдя из дома, мы поворачивали на «толкучку». Так называлась часть площади перед Устьинским мостом, огороженная деревянными столбиками, окрашенными красной краской, где шла ручная торговля всяким старьем и где всегда толпилось много народа.

Перейдя Москву-реку по Устьинскому мосту, мы пересекали самое опасное место. Здесь был перекресток. Ехали отовсюду. С Устьинского моста. Сверху, с горы, от Яузского бульвара. Сбоку возчики гнали свои возы от Яузского моста, а там, слева, тянулись обозы по Москворецкой набережной. Мимо невысоких одноэтажных флигелей, входивших во владение Воспитательного дома и вытянувшихся во всю длину Устьинского проезда, мы поднимались на Солянку. С Солянки, при повороте ее к Варварской площади, входили в Спасоглинищевский переулок 2 и им выходили на Маросейку. Детское училище Валицкой помещалось в том же доме, где была женская Елизаветинская гимназия, и занимало его боковое крыло.

Память у меня была острая. Интерес к окружающему большой, и дорогу в школу и из школы вскоре я знал прекрасно.

Иногда, когда днем нас провожала Поля, она меняла привычный путь на новый и вела нас бульваром от Ильинских ворот к Варварской площади и уже оттуда переходила с нами на Солянку. Когда в первый раз мы шли бульваром, меня удивило, что с одной стороны не было домов, а тянулась белая стена. Я показал рукой на стену и спросил:

— Это что?

— Што ж ты, не видишь? Стена.

— А там что?

— А там Кремль.

Я был поражен. Как, мой Кремль, который я мог видеть только издалека, если залезал на высокий подоконник в нашей детской, был так близко?

Когда еще раз мы пошли бульваром, я сказал:

— Поля, а там, за стеной, Кремль?

— Известно, Кремль.

— Поля,— попросил я как можно жалобней,— пойдем посмотрим.

— Што выдумал! Мамаша заругаются.

С Полей я спорить не смел.



3

Время шло. Прошла зима. И вот случилось необыкновенное. Когда кончились уроки и уже все дети разошлись, мы одни сидели с Сережей на стульях в зале и ждали, когда нас вызовут.

Вошла самая молоденькая наша учительница Елена Адамовна. Она увидела, что мы сидим в пустом зале, и подошла к нам.

— А вы зачем сидите?

— За нами никто не пришел,— сказал я горестно.

Елена Адамовна вышла в переднюю. Потом она раза два прошла по залу туда и обратно. Ясно, она не знала, что с нами делать. Наконец она решилась. Она спросила меня:

— А ты знаешь дорогу домой?

— Конечно, знаю.

Тогда она сказала:

— Саша, ты большой и умный мальчик. Возьми Сережу за руку и веди его домой.

Это она сказала зря. Я был не большой, а очень маленький. Кто меня видел, всегда говорил: «Какой маленький!» А про ум я не понимал. Но я был послушный мальчик, и, раз Елена Адамовна велела идти, надо было идти. Я взял Сережу за руку, и мы пошли.

Теперь, когда мы были на улице, у меня начались смущения и соблазны. Если идти по Спасоглинищевскому, там против еврейской синагоги был дровяной двор, и оттуда могли выскочить мальчишки и нас обидеть. По бульвару было идти лучше уже потому, что не так скоро придешь домой, а потом, если идти по бульвару, нужно было пройти мимо аптеки Брунс, которая была на углу Маросейки. Там жил Коля Брунс, тоже мальчик из нашей школы, мой товарищ по классу. Будет интересно сказать ему завтра: «Коля, я вчера видел твою аптеку».

Мы вышли на бульвар, и тут я заволновался. Ведь за стеной был Кремль, и рядом не было Поли, чтобы мне пригрозить. Я думал, мы только войдем в ворота и посмотрим на Кремль, а потом пойдем домой.


Мы сошли с бульвара и пошли к воротам. Туда шло много народа, и вместе со всеми мы прошли через них. Я смотрел во все глаза. Где же сверкающие золотые соборы? Никакого Кремля не было. Была толкучка людей, что-то вроде нашей Устьинской толкучки, но только в сто раз больше. Кругом сновали, двигались, переходили с места на место люди с разным товаром. Вдоль по стене теснились какие-то прилавки, лавчонки, сарайчики. Прямо на земле стояли лотки, сидели торговки.

Мы шли уже по мостовой, с тротуара нас давно столкнули. Да и был ли здесь тротуар? Я шел все вперед. Ведь Поля сказала: «За стеной Кремль». А я тогда верил всему, что мне говорили. Может быть, он где-нибудь подальше. Вот сейчас обогнем тот дом и там его увидим. Мы шли по переулку. Потом вошли в другой переулок. Нас чуть не затоптали. Была такая теснота. Сколько здесь стояло извозчиков! Останавливались и подъезжали телеги. Прямо на тротуар разгружали ящики. Из ворот катили бочки.

Вдруг мне стало страшно. Я захотел назад, домой. Но тут я понял, что не знаю, где я, не знаю, как идти назад и где дом.

Я не заплакал, не закричал...

Моя крестная мать, бабушка моя, учила меня: «Саша, если ты заболеешь, если что потеряешь, если сам потеряешься, заблудишься или испугаешься, молись Богу, и Бог тебе поможет».

И я начал молиться. Я все куда-то шел и все молился: «Господи, помоги мне. Господи, приведи меня домой».

Куда мы шли, я не понимал, и как мы вышли из переулков на прямую улицу и куда по ней идти, я не знал. Дома вокруг были все большие и все какие-то нежилые, чужие и непонятные. Но чем становилось страшнее и непонятнее, тем горячее я молился. Я все просил: «Господи, приведи меня домой». Я просил Божию Матерь, святителя Николая. Улица кончилась, и я остановился. Прямо и направо была широкая площадь с высокой стеной. Я бы никогда не решился перейти эту площадь. Но налево было еще страшней. От поворота, стуча и громыхая, непрерывным потоком катились ломовики.

Что же мне делать? Куда мне дальше идти?

И тут кто-то наклонился ко мне и сказал: «Дети, идите за мной!»

Это была женщина, старая, как моя бабушка. Только бабушка была сгорбленная, а она, когда выпрямилась, была худая и высокая. И сказала она так ласково, как говорила бабушка, когда крестила меня на ночь. Голова ее была закутана в черный платок, и этот черный платок падал ей до ног и закрывал ее всю. Она еще раз оглянулась на меня и пошла вперед, налево, туда, куда с громом и грохотом катились ломовые.

А я, как она велела мне, пошел за ней. Мой испуг прошел. Раз она сказала, чтобы мы шли за ней, чего же было бояться! Она шла не рядом с нами, а впереди шага на четыре, но я все время ее видел. Я был маленький. Рядом шло много людей. Навстречу их шло еще больше, но все они не загораживали ее. Стоило мне посмотреть вперед, и я ее видел, видел всегда, как она шла, как она иногда поворачивала голову и взглядывала на нас. Она была точно выше всех, точно шла надо всеми. Столько шло народа, что я подумал, чтобы нам не растеряться с Сережей, и я еще сильнее держался за него.

Моя детская резвость стала опять проступать, и, смотря все вперед, я в то же время успевал заметить и то, что было кругом. Мы шли по большому мосту. Через перила с него была видна вода и внизу лодки и барки, и это все было интереснее, чем с Устьинского моста. Потом мы перешли мост и пошли по другой улице, очень узкой. Здесь народа, и шума, и тесноты было еще больше. Но это было ничего. Я видел ее перед собой, ее голову под черным платком и не боялся. А кругом было столько лавок и магазинов, сколько я никогда не видел. Они были рядом одна с другой и даже в два этажа.

Я так все разглядывал, что не заметил бы улицу, уходящую налево, но я вдруг остановился. А где же?.. Я не видел больше ее черного платка. Ее не было там, впереди, передо мной. И я услышал ее голос: «Теперь ты знаешь, где ты, и найдешь свой дом».

Она говорила очень тихо, как бы откуда-то издалека. И где была она, я не видел. А может быть, я уже и не думал о ней. Все, что только что было со мной, все забылось от той безудержной радости, которая меня охватила сейчас, потому что, когда здесь я смотрел кругом себя, я все узнавал. Узнавал, где я, где я стою.

Это были наши Садовники, только с другого конца. Как все это было мне знакомо! Ведь этим путем мы, мальчики: я, Сережа, Миша и Костя, так часто ходили к нашей бабушке, к ней в гости. Здесь с того угла мы поворачивали на Канаву и шли в Кадашевский переулок, где она жила на церковном дворе у Воскресения в Кадашах.

В каком же я был восторге, что теперь кругом опять все свое, что я все могу узнавать и называть. Вот красная церковь, где на стене образ во всю стену за стеклом. Здесь был нарисован большой белый конь, и на коне Георгий Победоносец, который бил копьем прямо в красный язык змея. А вот дом, где я родился. Когда Варя ходила к Мусуриным, она и меня брала с собой. Там я играл с Клавой в куклы и посуду, или она водила меня к ним на галерею, где окна были из разных стекол — синих, желтых и зеленых. И когда я влезал на скамеечку и прислонялся к ним, все было то синее, то желтое, то зеленое. Дальше вбок по переулочку была церковь Николы Заяицкого. Бабушка говорила мне, что здесь меня крестили, а мама водила нас сюда причащать. А вот это бани, куда мы ходили с папой. Сейчас же за банями начинается Устьинская площадь, и я вижу столбики ее толкучки. Вот и крыша нашего дома. Мы поворачиваем к себе. Мы пришли.

Дома я ничего не сказал. Сережа тоже молчал. Если бы я стал болтать, может быть, он что-нибудь прибавил, но я молчал, молчал и он. Так это все прошло и забылось.



4

Забылось ли? Нет!

Часто и гимназистом, и потом взрослым я вдруг задумывался. А кто же была эта светлая старица, которая вывела меня тогда из моей первой беды? Я опять слышал голос, как она сказала: «Дети, идите за мной». Я видел ее, покрытую черным платком, точно в мантии монахини, и как она шла передо мной выше всех, высоко над людьми.

Бог дал мне долгую жизнь. Умерли все: и друг мой Сережа, и Костя, и Миша, и Леонид, и моя Варя, и Маня. Умерла моя дорогая мамочка и папа, и незабвенная наша бабушка. Я один, и жизнь прожита.

Она была трудной и полной опасностей и великих страхов. Сколько раз вот-вот я мог погибнуть. Сколько раз я скользил на краю с бедой. Сколько раз, привлеченный манящей красотой, неосторожно заглядывал за предостерегающе поставленную стену и вместо красоты находил там ад и ужас, безобразие и грех. Но никогда, никогда я не был оставлен Богом. Его Божественная помощь находила меня и выводила из всех бед. Что же спасало меня? Молитва.

Моя молитва, которую я пронес по жизни, как свечку от 12-ти евангелий, была разной. То она ярко и чисто горела, а то затухала, и только маленький-маленький огонек дрожал на ней, готовый потухнуть от ветра, которым дул на нее страшный мир. Но я защищал этот гаснущий огонек и сердцем, и рукой. Потому что у меня был опыт ее чуда в моей первой в жизни беде.

Когда, заблудившись в переулках Китай-города, я остановился на углу Средних рядов, то, конечно, в своем испуге и смятении я не подозревал, что стою перед моим желанным Кремлем. Я не вошел в него, но туда вошла моя молитва. И в Вознесенском монастыре у Спасских ворот святая и преподобная Евфросиния, великая княгиня Московская, встала из своей пречистой раки и явилась ребенку, и путеводила мне, и привела меня домой. Так я знаю. Так я верю.



Преподобная мати Евфросиния, моли Бога о нас!



Москва. 1961 год, 30 мая.


Читайте ещё один рассказ того же автора:

Красноярская обедня

Война пока ещё за горами

Означает ли диверсия в Крыму, что давно предсказанная война наконец-то начинается?


Думаю, пока ещё нет. Это очередной фальстарт.

Ключевая фигура для настоящего старта - Турция. Настоящая война придет оттуда.
России пока неудобно отвечать на атаку Украины, так как мир не признаёт Крым нашей территорией, а значит, не воспринимает украинские диверсии в Крыму как агрессию против России.
Если бы власть в России была русская, нам давным-давно хватило бы поводов чтобы начать войну против Украины. Хватило бы уже и одной Одессы (02.05.2014)!
Но сегодня власть в России нерусская, так что, скорее всего, Путин утрётся.

В сущности, даже если Турция решит помочь Украине очистить Крым от русских, даже это не будет агрессией против России с точки зрения "международного права" (то есть, США). Но тут дело не в праве, а в Турции, в этом старом больном человеке, который последние двести лет жив исключительно потому, что он был полезен Англии.

[В двух словах о предыстории сегодняшней истории, как я её понял.]При желании, европейцы скушали бы Турцию и триста лет назад, и не поперхнулись. На самом деле Турция уже несколько веков лавирует между европейскими державами, каждый раз прибегая к покровительству сильнейшей. Турки в XVIII веке были под французами, в XIX легли под Англию. Накануне Первой мировой они решили, что будущее за Германией, и сделали ошибку, "кинув" Англию. И это стало бы концом турецкой истории, и Турция была бы сегодня курортным русским Туркестаном, если бы не дворцовый переворот в России 2 марта 1917 года, который носит незаслуженно громкое наименование "Февральской революции". Россия выпала из игры, Англия вновь взяла Турцию "на баланс", уже в сильно урезанном виде. Но хитромудрые турки после Второй мировой решили, что будущее - за США. Теперь близится время платить за это решение. Требовать с Турции английский должок придется нам :(

«Освяти руку ударом». Учил ли Иоанн Златоуст бить богохульников?

Очень важная и замечательная статья из "Фомы",
в которой опровергается (действительно ошибочное) "обоснование" политической агрессивности исходя из неправильно понятых слов Иоанна Златоуста.
В каком контексте Златоуст призвал "бить богохульника" и каков в действительности смысл этого призыва?
[Spoiler (click to open)]
tkachenko149-2Может ли христианин в ответ на богохульство ударить человека, если другие средства воздействия оказываются бесполезными? Споры об этом продолжаются на просторах Интернета уже не первый год. Главным аргументом в пользу силового решения вопроса обычно приводятся слова Иоанна Златоуста «освяти руку ударом», «сокруши уста», «ударь его по лицу», произнесенные святителем как раз в адрес богохульников. Для одних христиан они звучат утешительно и воспринимаются чуть ли не как прямая санкция на применение силы везде, где им видится богохульство. Другим они режут слух и смущают нравственное чувство, несмотря на высочайший авторитет святителя.

Аргументы первых достаточно просты и понятны: раз Златоуст сказал, значит — можно, нужно и даже должно.

Аргументы вторых обычно куда менее конкретны и основаны скорее на глубоком ощущении несопоставимости этого призыва со всем массивом новозаветных текстов и православного Предания в целом. Да и в трудах самого Златоуста подобный призыв встречается лишь однажды (иначе всем известная цитата в сетевых спорах неизбежно оказалась бы дополнена другими, сродными ей по смыслу).

Однако тут уж, что называется, из песни слова не выкинешь. Эту фразу мы действительно находим у святителя Иоанна в «Беседах о статуях»: «…Но раз у нас зашла теперь речь о хуле, то я хочу просить всех вас об одной услуге, взамен этой речи и рассуждения, — именно, чтобы вы унимали в городе тех, кто богохульствует. Если ты услышишь, что кто-нибудь на распутье или на площади хулит Бога, подойди, сделай ему внушение. И если нужно будет ударить его, не отказывайся, ударь его по лицу, сокруши уста, освяти руку твою ударом…».
И здесь возникает очень важный этический вопрос: насколько эти слова являются призывом к действию для современных христиан?

Очевидно, чтобы разобраться в этом, следует для начала прояснить один простой и закономерный вопрос: а что же имел в виду сам святитель Иоанн Златоуст, когда произносил эти суровые слова? Каких именно богохульников подразумевал он, призывая свою паству освятить кулаки ударами об их лица?

Бунт

В 387 году в крупнейшем городе Малой Азии — Антиохии — вспыхнул народный бунт. Причиной его стало очередное повышение налогов императором Феодосием. Ремесленники, крестьяне и мелкие торговцы и без того были почти разорены постоянно увеличивающимися поборами в имперскую казну. Но тут в придачу к обычным сборам вдруг был объявлен еще и внеочередной, в честь юбилея императора Феодосия. Размеры его были столь велики, что после обнародования императорского указа весь город впал в глубокое уныние. Потом то тут, то там начался все более возрастающий ропот против такой бесчеловечной политики.

Нарастающие беспорядки через несколько дней переросли в полномасштабное восстание. Возмущенные толпы стали повсюду уничтожать изображения императора и членов его семьи. Нарисованные на деревянных досках портреты, выставленные у общественных зданий во многих местах города, были разбиты камнями. Той же участи подверглись и многочисленные императорские статуи. Обвязанные веревками, они были низвергнуты с пьедесталов.

Разгневанный народ с бранью и оскорблениями таскал статуи императора и членов его семьи по улицам города. Затем они были разбиты на куски и сброшены в реку. Жертвой восставших стала даже тяжелая конная статуя Феодосия, в разрушении которой участвовало множество людей.
Реакция императора не заставила себя долго ждать. По тогдашним законам оскорбление, нанесенное изображению царя, было равно оскорблению самого царя. Город был подвергнут жестоким репрессиям, множество жителей были казнены, брошены в тюрьмы, лишены всех прав и владений. Десятки тысяч антиохийцев в страхе бежали из родного города, становясь легкой добычей множества разбойничьих банд, орудовавших в округе. Слезы, голод и постоянный страх новых бедствий — вот все, что осталось на долю уцелевших жителей Антиохии после глумления над изображениями членов императорской семьи.

В этих трагических обстоятельствах и были произнесены Иоанном Златоустом его знаменитые «Беседы о статуях». Причем лишь самая первая из них была сказана накануне восстания, когда народные волнения уже будоражили город, но еще не вылились в массовые беспорядки. Уже во второй описываются страшные последствия народного бунта. Всего же в те тяжелые для Антиохии дни святителем была произнесена двадцать одна беседа.

Богохульники

В той, самой первой, беседе накануне бунта и прозвучал призыв святителя любыми средствами, вплоть до рукоприкладства, унять людей, возмущающих народ своими речами. Этих смутьянов Златоуст и называет здесь богохульниками. Такое определение становится понятным после прочтения всех бесед. Основной их мотив — успокоение обнищавшего народа.

Именно нищета вследствие непосильных налогов стала объективной причиной смуты. Среди жителей города появились люди, учившие, что бедность несовместима с Божьей любовью и что Бог вовсе не таков, каким Его представляет Церковь. Таких «агитаторов», по свидетельству самого Златоуста, было немало: «…многие обольщают простодушных и говорят, что эти бедствия несовместны с Промыслом Божиим». Но еще больше было самих обольщенных и простодушных, которые уже напрямую обвиняли Бога в своем бедственном положении. Вот о них-то и говорил Златоуст, что «богохульник — тот же осел, не вынесший тяжести гнева и упавший. Подойди же и подними его и словом и делом, и кротостью и силой; пусть разнообразно будет лекарство».
В том, что богохульниками здесь названы именно роптавшие на Бога бедняки, нетрудно убедиться, прочитав предшествующие словам об освящении руки ударом строки, которые почему-то обычно пропускаются при цитировании: «Ты лишился имущества? Если ты будешь благодарить, то ты приобрел душу и овладел большим сокровищем, снискав у Бога большее благоволение. Если же ты будешь хулить, то потерял и свое спасение. И того не возвратил, и душу, которую имел, и ту убил. Но раз у нас зашла теперь речь о хуле, то я хочу просить всех вас об одной услуге, взамен этой речи и рассуждения, — именно, чтобы вы унимали в городе тех, кто богохульствует. Если ты услышишь, что кто-нибудь на распутье или на площади хулит Бога, подойди, сделай ему внушение. И если нужно будет ударить его, не отказывайся, ударь его по лицу, сокруши уста, освяти руку твою ударом». А чтобы было совсем уж понятно, кого и за что, по мнению Златоуста, нужно было тогда бить, — вот, по сути, прямое пояснение святителя к его же словам о сокрушении уст: «Сколько, слышу я, говорят: если бы не было бедности! Заградим уста тех, которые  ропщут так, потому что говорить это  —  богохульство».

tkacenko-159

Врач

В накаленной до крайности обстановке готовящегося антиналогового бунта Иоанн Златоуст призывал свою паству делать все возможное для того, чтобы этот бунт не состоялся. До своего пострига в монашество он получил блестящее образование, несколько лет был адвокатом, прекрасно знал законы Империи и понимал, какими кровавыми последствиями обернется для антиохийцев назревающий мятеж.

Бедность из-за непосильных налогов, конечно же, была бедствием для горожан. Но все ее тяготы были несопоставимы с той катастрофой, которая грозила городу за восстание против императора. Поэтому Златоуст прилагал все усилия, стремясь уберечь земляков от мятежа. Он называл мятежников богохульниками, отрицающими Промысл Божий, и просил своих прихожан образумить этих обольщенных и простодушных бедняков, употребляя для этого все средства, вплоть до рукоприкладства, если это будет нужно.

Еще один важный факт: все эти трагические события происходили в самый первый год его священнического служения. Никогда после Антиохийского восстания из золотых уст святителя не звучали призывы к насилию над богохульниками, хотя таковых в его времена было никак не меньше, чем сегодня. Напротив, личное кредо Златоуста в отношении рукоприкладства ярче всего было выражено в словах «учитель есть врач душ; а врач не наносит ударов, но наносящего удары исправляет и лечит». В различных вариациях эта мысль была повторена им множество раз на протяжении двух десятилетий его пастырского, а затем и святительского служения.

Выбор

Каков же вывод из всей этой истории? Есть в христианском богословии такой принцип Consensus patrum — согласие святых отцов в вопросах веры и благочестия. Основное его правило еще в пятом веке сформулировал преподобный Викентий Лиринский: «Что только или все они, или большинство их единомысленно принимали, содержали, передавали открыто, часто непоколебимо, как будто по какому предварительному согласию между собою учителей, то считать несомненным, верным и непререкаемым; а о чем мыслил кто, святой ли он или ученый, исповедник ли и мученик, не согласно со всеми или даже вопреки всем, то относить к мнениям личным, сокровенным, частным, отличным (secretum) от авторитета общего, открытого и всенародного верования».

С точки зрения этого правила, высказывание святителя Иоанна Златоуста о рукоприкладстве в отношении богохульников является единичным даже в его собственном наследии. И относится оно к вполне определенной, чреватой гибелью множества людей ситуации. Ни о каком согласии святых в этом вопросе, конечно же, не может идти речи. И когда сегодня кто-либо из христиан намеревается «освятить руку ударом», он действительно может сослаться при этом на слова Златоуста. Но, думается, такой выбор будет характеризовать не христианские взгляды святителя, и уж тем более не учение Церкви, а личные богословские и этические предпочтения выбирающего

Кремль

С огромным изумлением я обнаружил, что эта жемчужина русской литературы - рассказ Александра Добровольского "Кремль" до сих пор недоступна широкому читателю. В принципе, этот текст, покопавшись полчаса, можно найти в Интернете - но лишь в составе каких-то странных вспомогательных документов для каких-то учебных заведений. Между тем, это пусть маленький, но настоящий шедевр нашей литературы. И это должно быть свободно доступно для всех!



Великому русскому писателю случилось прожить почти всю сознательную жизнь при коммунистах. Естественно, его не публиковали. Мало того, его посадили в концлагерь, а все его рукописи сожгли.
А теперь благодарные потомки даже не удосужились издать в Интернете то немногое, что он успел написать по выходе из лагеря, незадолго до смерти.




Это надо исправить.

[Spoiler (click to open)]



Александр Добровольский



Кремль





1



Я родился в Замоскворечье, в Садовниках, в доме Мусурина. Здесь прошло мое младенчество. В памяти моей от него остались только отдельные разрозненные картины: я ползаю по полу перед буфетом. Нижние дверцы буфета раскрыты. Внизу стоит кувшин. Светло-желтый. Солнце бьет прямо на него. От солнца он горит и сверкает. Я перестаю ползать и уже ни на что не смотрю — только на него.

Мне было года три, может быть, четыре, когда мы переехали на другую квартиру, в тех же Садовниках, ближе к Устьинскому мосту, в дом Челышева. Здесь мы прожили до моего поступления в гимназию, и от этого периода моей жизни в памяти остался уже не только один желтый кувшин.

Это удивительно, как сохранила мне память во всей свежести все эти краски, предметы, звуки, голоса, все то своеобразие быта, все то, что было жизнью нашей семьи за эти четыре года в доме Челышева.

Наш дом был двухэтажный, каменный, на четыре квартиры. Он был построен в той спокойной, коробочно-гладкой архитектуре, как строились в 80-х годах прошлого века все купеческие дома Москвы. Прямые гладкие линии фасада. Все симметрично. Шесть больших высоких окон направо и налево от лестницы, делящей дом пополам. Широкие ступеньки лестницы. Солидные двери. Медные углубления с ручкой звонка. Внутри высокие потолки, паркет. Стены шириной в полметра.

Нашей детской была угловая комната в четыре окна по двум наружным стенам. Из них одно окно закрыто войлоком и завешено ковром. Это для тепла. Под окном стоит кровать нашей няни. От двери по внутренней стене — кровати двух братьев постарше. Моя и Сережина кроватки, еще с боковыми сетками, сдвинуты вместе в самом теплом месте, у печки. Посредине комнаты стол. В углу комод для игрушек.

Самое интересное для нас в комнате были подоконники. Они были такие широкие, что, забравшись на них, можно было сидеть с ногами, можно было расставить кругом себя несколько коробок с солдатиками, и все же оставалось место, где мог устроиться со своими сокровищами еще кто-нибудь из братьев. Подоконники были каменные, холодные, и мама запрещала нам на них сидеть. Но запреты не действовали. Слишком много чудесного можно было видеть оттуда.

Здесь пережил я свое первое душевное потрясение.

Угловое окно задней стены выходило на Москву-реку. Наша квартира была во втором этаже, и из окна, если смотреть вверх по реке, открывался вид величественный и замечательный. Когда я в первый раз взобрался на подоконник и взглянул на то, что мне открылось, я пришел в такое возбуждение и поднял такой крик, что пришли взрослые, и на мои вопросы: «Что это? Что это?» — каждый, кто смотрел туда, куда я тянулся рукой, говорил: «Это, Саша,— Кремль».

Утром я не давал себя одевать. Мне хотелось лезть на подоконник смотреть на Кремль. Я уже отличал, где колокольня, где башни, какие церкви. А когда Кремль освещало солнце, и загоралось все его золото, и сверкали его кресты — я впадал в зрительное оцепенение, как перед моим младенческим кувшином.

Я хотел понять: а зачем Кремль? И чей он? И что это — Кремль? Я спрашивал. Одни мне объясняли, но как-то пространно, так, что я мало понимал. Другие смеялись, вроде старшего брата Леонида: «А вот хочешь, я покажу тебе Кремль?» — и больно дергал за уши. Всех понятнее сказала нянька: «Кремль — это где цари живут».

Вскоре я с Кремлем всем надоел, и, если кто входил и я начинал свои расспросы о Кремле, я слышал короткое: «Тебе же сказано, чтобы ты не сидел на подоконнике. Слезь!»



2



Когда мне пошел седьмой год, мама сказала, что пора мне учиться. Школу для меня не выбирали. Я шел по проторенной дорожке. Меня отдали в детское училище Валицкой на Маросейке, где уже учились мои братья Костя и Миша. Сережа (он был младше меня на два года) поднял такой плач, когда узнал, что Саша пойдет в школу, а он не пойдет, так был безутешен, так страдал, что, когда мама повезла меня к Людмиле Николаевне Валицкой, она взяла с собой и Сережу. Людмила Николаевна очень им заинтересовалась. Она сразу решила, что это «алмаз». Так она называла тех детей, в которых она угадывала большую одаренность и которые, думала она, прославят ее школу. Хотя по годам Сережа был еще очень мал, она согласилась принять и его. Сережа поступил в приготовительный класс, а я в первый.

Так мы стали ходить с Сережей на Маросейку. Утром нас отводила туда няня, а приходила за нами, чтобы отвести нас домой, чаще наша горничная Поля. Ходили мы, конечно, пешком. Выйдя из дома, мы поворачивали на «толкучку». Так называлась часть площади перед Устьинским мостом, огороженная деревянными столбиками, окрашенными красной краской, где шла ручная торговля всяким старьем и где всегда толпилось много народа.

Перейдя Москву-реку по Устьинскому мосту, мы пересекали самое опасное место. Здесь был перекресток. Ехали отовсюду. С Устьинского моста. Сверху, с горы, от Яузского бульвара. Сбоку возчики гнали свои возы от Яузского моста, а там, слева, тянулись обозы по Москворецкой набережной. Мимо невысоких одноэтажных флигелей, входивших во владение Воспитательного дома и вытянувшихся во всю длину Устьинского проезда, мы поднимались на Солянку. С Солянки, при повороте ее к Варварской площади, входили в Спасоглинищевский переулок 2 и им выходили на Маросейку. Детское училище Валицкой помещалось в том же доме, где была женская Елизаветинская гимназия, и занимало его боковое крыло.

Память у меня была острая. Интерес к окружающему большой, и дорогу в школу и из школы вскоре я знал прекрасно.

Иногда, когда днем нас провожала Поля, она меняла привычный путь на новый и вела нас бульваром от Ильинских ворот к Варварской площади и уже оттуда переходила с нами на Солянку. Когда в первый раз мы шли бульваром, меня удивило, что с одной стороны не было домов, а тянулась белая стена. Я показал рукой на стену и спросил:

— Это что?

— Што ж ты, не видишь? Стена.

— А там что?

— А там Кремль.

Я был поражен. Как, мой Кремль, который я мог видеть только издалека, если залезал на высокий подоконник в нашей детской, был так близко?

Когда еще раз мы пошли бульваром, я сказал:

— Поля, а там, за стеной, Кремль?

— Известно, Кремль.

— Поля,— попросил я как можно жалобней,— пойдем посмотрим.

— Што выдумал! Мамаша заругаются.

С Полей я спорить не смел.



3



Время шло. Прошла зима. И вот случилось необыкновенное. Когда кончились уроки и уже все дети разошлись, мы одни сидели с Сережей на стульях в зале и ждали, когда нас вызовут.

Вошла самая молоденькая наша учительница Елена Адамовна. Она увидела, что мы сидим в пустом зале, и подошла к нам.

— А вы зачем сидите?

— За нами никто не пришел,— сказал я горестно.

Елена Адамовна вышла в переднюю. Потом она раза два прошла по залу туда и обратно. Ясно, она не знала, что с нами делать. Наконец она решилась. Она спросила меня:

— А ты знаешь дорогу домой?

— Конечно, знаю.

Тогда она сказала:

— Саша, ты большой и умный мальчик. Возьми Сережу за руку и веди его домой.

Это она сказала зря. Я был не большой, а очень маленький. Кто меня видел, всегда говорил: «Какой маленький!» А про ум я не понимал. Но я был послушный мальчик, и, раз Елена Адамовна велела идти, надо было идти. Я взял Сережу за руку, и мы пошли.

Теперь, когда мы были на улице, у меня начались смущения и соблазны. Если идти по Спасоглинищевскому, там против еврейской синагоги был дровяной двор, и оттуда могли выскочить мальчишки и нас обидеть. По бульвару было идти лучше уже потому, что не так скоро придешь домой, а потом, если идти по бульвару, нужно было пройти мимо аптеки Брунс, которая была на углу Маросейки. Там жил Коля Брунс, тоже мальчик из нашей школы, мой товарищ по классу. Будет интересно сказать ему завтра: «Коля, я вчера видел твою аптеку».

Мы вышли на бульвар, и тут я заволновался. Ведь за стеной был Кремль, и рядом не было Поли, чтобы мне пригрозить. Я думал, мы только войдем в ворота и посмотрим на Кремль, а потом пойдем домой.



Мы сошли с бульвара и пошли к воротам. Туда шло много народа, и вместе со всеми мы прошли через них. Я смотрел во все глаза. Где же сверкающие золотые соборы? Никакого Кремля не было. Была толкучка людей, что-то вроде нашей Устьинской толкучки, но только в сто раз больше. Кругом сновали, двигались, переходили с места на место люди с разным товаром. Вдоль по стене теснились какие-то прилавки, лавчонки, сарайчики. Прямо на земле стояли лотки, сидели торговки.

Мы шли уже по мостовой, с тротуара нас давно столкнули. Да и был ли здесь тротуар? Я шел все вперед. Ведь Поля сказала: «За стеной Кремль». А я тогда верил всему, что мне говорили. Может быть, он где-нибудь подальше. Вот сейчас обогнем тот дом и там его увидим. Мы шли по переулку. Потом вошли в другой переулок. Нас чуть не затоптали. Была такая теснота. Сколько здесь стояло извозчиков! Останавливались и подъезжали телеги. Прямо на тротуар разгружали ящики. Из ворот катили бочки.

Вдруг мне стало страшно. Я захотел назад, домой. Но тут я понял, что не знаю, где я, не знаю, как идти назад и где дом.



Я не заплакал, не закричал...

Моя крестная мать, бабушка моя, учила меня: «Саша, если ты заболеешь, если что потеряешь, если сам потеряешься, заблудишься или испугаешься, молись Богу, и Бог тебе поможет».

И я начал молиться. Я все куда-то шел и все молился: «Господи, помоги мне. Господи, приведи меня домой».

Куда мы шли, я не понимал, и как мы вышли из переулков на прямую улицу и куда по ней идти, я не знал. Дома вокруг были все большие и все какие-то нежилые, чужие и непонятные. Но чем становилось страшнее и непонятнее, тем горячее я молился. Я все просил: «Господи, приведи меня домой». Я просил Божию Матерь, святителя Николая. Улица кончилась, и я остановился. Прямо и направо была широкая площадь с высокой стеной. Я бы никогда не решился перейти эту площадь. Но налево было еще страшней. От поворота, стуча и громыхая, непрерывным потоком катились ломовики.

Что же мне делать? Куда мне дальше идти?

И тут кто-то наклонился ко мне и сказал: «Дети, идите за мной!»

Это была женщина, старая, как моя бабушка. Только бабушка была сгорбленная, а она, когда выпрямилась, была худая и высокая. И сказала она так ласково, как говорила бабушка, когда крестила меня на ночь. Голова ее была закутана в черный платок, и этот черный платок падал ей до ног и закрывал ее всю. Она еще раз оглянулась на меня и пошла вперед, налево, туда, куда с громом и грохотом катились ломовые.

А я, как она велела мне, пошел за ней. Мой испуг прошел. Раз она сказала, чтобы мы шли за ней, чего же было бояться! Она шла не рядом с нами, а впереди шага на четыре, но я все время ее видел. Я был маленький. Рядом шло много людей. Навстречу их шло еще больше, но все они не загораживали ее. Стоило мне посмотреть вперед, и я ее видел, видел всегда, как она шла, как она иногда поворачивала голову и взглядывала на нас. Она была точно выше всех, точно шла надо всеми. Столько шло народа, что я подумал, чтобы нам не растеряться с Сережей, и я еще сильнее держался за него.

Моя детская резвость стала опять проступать, и, смотря все вперед, я в то же время успевал заметить и то, что было кругом. Мы шли по большому мосту. Через перила с него была видна вода и внизу лодки и барки, и это все было интереснее, чем с Устьинского моста. Потом мы перешли мост и пошли по другой улице, очень узкой. Здесь народа, и шума, и тесноты было еще больше. Но это было ничего. Я видел ее перед собой, ее голову под черным платком и не боялся. А кругом было столько лавок и магазинов, сколько я никогда не видел. Они были рядом одна с другой и даже в два этажа.

Я так все разглядывал, что не заметил бы улицу, уходящую налево, но я вдруг остановился. А где же?.. Я не видел больше ее черного платка. Ее не было там, впереди, передо мной. И я услышал ее голос: «Теперь ты знаешь, где ты, и найдешь свой дом».

Она говорила очень тихо, как бы откуда-то издалека. И где была она, я не видел. А может быть, я уже и не думал о ней. Все, что только что было со мной, все забылось от той безудержной радости, которая меня охватила сейчас, потому что, когда здесь я смотрел кругом себя, я все узнавал. Узнавал, где я, где я стою.

Это были наши Садовники, только с другого конца. Как все это было мне знакомо! Ведь этим путем мы, мальчики: я, Сережа, Миша и Костя, так часто ходили к нашей бабушке, к ней в гости. Здесь с того угла мы поворачивали на Канаву и шли в Кадашевский переулок, где она жила на церковном дворе у Воскресения в Кадашах.

В каком же я был восторге, что теперь кругом опять все свое, что я все могу узнавать и называть. Вот красная церковь, где на стене образ во всю стену за стеклом. Здесь был нарисован большой белый конь, и на коне Георгий Победоносец, который бил копьем прямо в красный язык змея. А вот дом, где я родился. Когда Варя ходила к Мусуриным, она и меня брала с собой. Там я играл с Клавой в куклы и посуду, или она водила меня к ним на галерею, где окна были из разных стекол — синих, желтых и зеленых. И когда я влезал на скамеечку и прислонялся к ним, все было то синее, то желтое, то зеленое. Дальше вбок по переулочку была церковь Николы Заяицкого. Бабушка говорила мне, что здесь меня крестили, а мама водила нас сюда причащать. А вот это бани, куда мы ходили с папой. Сейчас же за банями начинается Устьинская площадь, и я вижу столбики ее толкучки. Вот и крыша нашего дома. Мы поворачиваем к себе. Мы пришли.

Дома я ничего не сказал. Сережа тоже молчал. Если бы я стал болтать, может быть, он что-нибудь прибавил, но я молчал, молчал и он. Так это все прошло и забылось.



4



Забылось ли? Нет!

Часто и гимназистом, и потом взрослым я вдруг задумывался. А кто же была эта светлая старица, которая вывела меня тогда из моей первой беды? Я опять слышал голос, как она сказала: «Дети, идите за мной». Я видел ее, покрытую черным платком, точно в мантии монахини, и как она шла передо мной выше всех, высоко над людьми.

Бог дал мне долгую жизнь. Умерли все: и друг мой Сережа, и Костя, и Миша, и Леонид, и моя Варя, и Маня. Умерла моя дорогая мамочка и папа, и незабвенная наша бабушка. Я один, и жизнь прожита.

Она была трудной и полной опасностей и великих страхов. Сколько раз вот-вот я мог погибнуть. Сколько раз я скользил на краю с бедой. Сколько раз, привлеченный манящей красотой, неосторожно заглядывал за предостерегающе поставленную стену и вместо красоты находил там ад и ужас, безобразие и грех. Но никогда, никогда я не был оставлен Богом. Его Божественная помощь находила меня и выводила из всех бед. Что же спасало меня? Молитва.

Моя молитва, которую я пронес по жизни, как свечку от 12-ти евангелий, была разной. То она ярко и чисто горела, а то затухала, и только маленький-маленький огонек дрожал на ней, готовый потухнуть от ветра, которым дул на нее страшный мир. Но я защищал этот гаснущий огонек и сердцем, и рукой. Потому что у меня был опыт ее чуда в моей первой в жизни беде.

Когда, заблудившись в переулках Китай-города, я остановился на углу Средних рядов, то, конечно, в своем испуге и смятении я не подозревал, что стою перед моим желанным Кремлем. Я не вошел в него, но туда вошла моя молитва. И в Вознесенском монастыре у Спасских ворот святая и преподобная Евфросиния, великая княгиня Московская, встала из своей пречистой раки и явилась ребенку, и путеводила мне, и привела меня домой. Так я знаю. Так я верю.



Преподобная мати Евфросиния, моли Бога о нас!



Москва. 1961 год, 30 мая.