Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Позвольте представиться!

Уважаемому читателю желаю здравия, долгоденствия и просвещения духа!

Прежде всего, позвольте представиться. Я - писатель. Пишу художественную литературу, эссе и публицистику. На бумаге у меня опубликована только одна книга, на гонорар от которой я купил компьютер.

Надо сказать, заплатили очень скупо. Но меня это не слишком огорчило! Мне кажется, мы уже живем в эпоху электронных книг. Старое миновало. Теперь писателям надо приспосабливаться к новым условиям жизни. И мне кажется, что эти условия - намного лучше прежних. Пусть теперь невозможно заработать на литературе - зато между автором и читателем теперь не стоит никто. И это - великолепно!

Вот здесь в портале "Русский переплет" Вы можете найти основные тексты, написанные мною до того, как я завел себе ЖЖ. Тем, кто не любит черненького, советую почитать очень светлую "Сказку для старших". А тем, кто любит правду - немного страшную повесть "Король и Каролинка". Обе эти повести основаны на личном опыте - впрочем, как и вся литература.

А теперь вот я завел ЖЖ и публикуюсь сам, независимо от кого бы то ни было. И мне это нравится.

К сожалению, формат ЖЖ не совсем подходит для того, чтобы публиковать объемные тексты, потому здесь у меня в основном небольшие заметки на разные темы, хотя есть и большие работы, а именно:

Здесь я опубликовал повесть "Хуаныч и Петька"

История русской (антирусской) революции -- очень важный для меня цикл статей, в которых мне удалось нащупать логику событий, приведших русский народ в начале XX века к страшной национальной катастрофе.

Трёхсотлетняя война. Это большой цикл, даже несколько связанных между собой циклов о политической борьбе Европы XIII-XV веков, от взятия венецианцами Константинополя (1204) до начала Итальянских войн (1494).

Кроме того:

Заметки о религии и психологии

Теория Власти

Заметки по истории

Заметки по политологии

Между религией и политикой

Публицистика

Заметки об и на эсперанто

Чужие заметки, которые меня заинтересовали

Литература и искусство

Заметки, которые не уложились в эту классификацию

Личное

Жития - шедевры жанра

Я веду этот журнал прежде всего для себя самого и для узкого круга моих единомышленников. Главная цель этих записей - зафиксировать концепции, которые рождаются в моём уме. Раньше я этого не делал и сейчас с печалью понимаю, что кое-что из созданного мною уже подзабыл и теперь, заново столкнувшись с той же темой, вынужден второй раз проделывать ту же работу.

Раньше мне казалось, что если я что-то однажды понял, то я этого уже никогда не позабуду. Потому что то, что по-настоящему понято, просто невозможно позабыть, оно становится частью твоей души. Теперь я вижу, что я сильно переоценил свои силы. Оказалось, что понять что-либо по-настоящему гораздо труднее, потому что жизнь многогранна и неуклонно поворачивает даже самые знакомые темы новыми и новыми ракурсами.

Итак, я решился записывать свои мысли, чтобы я мог воспользоваться ими как готовым материалом спустя время. И чтобы ими могли воспользоваться те, кто мыслит в том же ключе. Если захотят! Я не навязываю свою точку зрения кому бы то ни было и тем более не стремлюсь формировать общественное мнение. Но мне нравится незаметно подбрасывать людям плодотворные идеи, а потом наблюдать, как с годами они мало-помалу становятся общепризнанными без моих малейших усилий, сами по себе, просто в силу естественно присущего им потенциала. И ещё: я знаю, что этот потенциал - не от меня, и мне нечем гордиться.

Но такой режим ведения журнала означает, что я далеко не всегда имею время и желание доказывать и подробно обосновывать излагаемые мною ментальные конструкции. Хотя бы уже потому, что многие из них складывались кропотливым трудом на протяжении десятилетий. И составлены они из очень разнообразного материала, с которым мне приходилось работать на протяжении жизни: от боевых искусств до Православия, от магии до релятивистской космологии, от гипноза до умной молитвы, от всемирной истории до небесной механики, от лингвистики до универсальной алгебры и так далее. Порой для того, чтобы понять логику моих рассуждений в какой-либо области надо хорошо разбираться ещё в нескольких весьма отдаленных от неё областях.

Кроме того, в моей внутренней жизни очень большую роль играют чисто духовные, мистические феномены. Я в общем-то трезвый человек и не доверяюсь всякому нашедшему откровению. Но в то же время я не склонен пренебрегать эзотерическим знанием, рассматривая его как важный дополнительный источник информации, вроде Гугля - доверять нельзя, но имеет смысл принять к сведению.

Потому читателю, который решился уделить сколько-то внимания этим записям, но не имеет оснований доверяться мне, имеет смысл относиться к ним как к разновидности художественной литературы. Ну, вот пришло автору на сердце желание нарисовать такую картину. Принесет ли это пользу, станет ли началом чего-то разумного, доброго и вечного - или будет просто позабыто, отброшено с годами, с накоплением жизненного опыта? Всяко может получиться. Главное - не навредить.

Потому не подходите ко всему этому со слишком уж серьезной меркой. Я всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться.

Хочу немного объяснить свою политику в отношении комментариев и комментаторов.
Я модерирую свой ЖЖ из эстетических соображений. Люди, которые комментируют мои тексты, являются частью некоего смыслового целого, которое я и пытаюсь уловить. В котором и сам я уже не автор, а один из героев. Это гораздо интереснее, чем монологическое творчество прошлого.
Но именно поэтому мне приходится удалять или ограничивать людей, которые приходят сюда не для того, чтобы творить, а чтобы разрушать по какой-либо причине - например, просто потому, что им не нравится моё творчество.
Таким образом, я удаляю из своего ЖЖ то, что мне просто не нравится, не гармонирует с тем целым, которые является целью моего поиска. По этой причине всякое богохульство или выпады против православных святых - это почти наверняка бан или как минимум удаление сообщения.

Ну, и пара слов официально:

1) Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения, равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а также комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.

2) Автор журнала относится к числу идейных противников "законов об авторских правах". Уважая чужие авторские права, сам я пишу исключительно во славу Божию и потому всё мною написанное может свободно и безвозмездно распространяться, издаваться, переводиться и иначе использоваться полностью или частично, в коммерческих и некоммерческих целях, но при одном единственном условии: все это должно делаться в пользу Православия. Использование моих текстов во вред Православию будет рассматриваться как нарушение моих авторских прав.

Бахтин на Куликовом поле

Действие рассказа Шмелёва "Куликово поле" разворачивается в 1926 году в СССР. Это рассказ о "бывших", и идёт он от лица бывшего следователя, имперского следователя по особым поручениям.

Но как ни странно, в этом рассказе нет трагизма. Напротив, это едва ли не самый светлый текст Шмелёва. В нём больше радости, чем в его повествованиях о прошлом, наполненных ностальгией и тоской по невозвратному. В сущности, в этом тексте намечена единственно возможная реалистическая, а не мечтательная программа спасения России. Каким образом Шмелёву это удалось, пересказывать не буду. Потому что пересказывать образы дело неблагодарное, а по большому счёту и бесполезное. Если бы Шмелёв мог написать статью, он написал бы статью.

Да, это реклама.
И скажу больше.
"Куликово поле" это один из немногих в русской литературе текстов, вдохновленных Духом Святым (а не музами, как это обычно бывает у писателей). То есть, этот текст — проблеск ПОДЛИННОЙ русской культуры, нами пока так и не созданной. Проблеск Грядущего.

Русская культура пока не достроена.

Возведён лишь грандиозный фундамент в виде словесности, набран материал. Но нет своей философии, нет связки между словесностью и религией.
Русская культура состоит из двух отдельных сегментов: великой русской (а по сути всемирной) литературы и великой русской (а по сути всемирной) религии. Но эти два кита лежат рядом, почти не соприкасаясь.
Точки соприкосновения всё же есть, но их мало и они носят частный характер. Вот например, рассказ Шмелёва "Куликово поле" — кроме шуток, один из из величайших текстов русской литературы, в котором имеется предчувствие единой русской культуры, какой она могла бы быть. Собственно, "Куликово поле" и есть первое по времени произведение этой ещё не созданной культуры.

Нет? Нам кажется, что русская культура уже создана? Это лишь потому, что мы себя сильно недооцениваем. Если бы русская культура была создана, она на какое-то время стала бы доминирующей в мире, как в XVIII веке культура Франции, как англосаксонская массовая культура в XX веке. Это нормально, так и должно быть. По-настоящему великие вещи на какое-то время обезоруживают людей, и пока к ним не найдено противоядие, владеют умами почти безраздельно.

Так должно быть.

Русская культура пока что не создана! Основа великолепна, но основы -- мало. Основа это всегда, по самомму большому счету -- навоз, почва, вторичный продукт. Великая русская литература XIX века грандиозна, но с точки зрения русской мысли это не более чем перегной французской литературы. Читая тексты русских XIX века, мы получаем обильную почву для мысли — но самая мысль пока ещё не выросла, выращивать её предоставляется самому читателю.

Русская литература грандиозна. Но это лишь материал, на основании которого русские в XX веке должны были предложить новый способ осмысления реальности, новую картину мира. И вот тогда -- с неизбежностью! -- весь мир какое-то время жил бы в русской реальности. Ну, а потом дьявол (да-да, дьявол — именно он тут заинтересованная сторона) несомненно придумал бы противоядие, как придумал же он шикарное противоядие против христианского Рима (манихейство). И конечно, тогда эпоха русского культурного доминирования сменилась бы какой-нибудь новой эпохой. Но это было бы полноценное развитие сюжета, а не унылый повтор одного и того же на разные лады, в котором зациклилось человечество после катастрофы 1917-1918 годов.

Настоящая русская философия начинается с правильного литературоведения. А правильное русское литературоведение начинается с Бахтина, который исследовал роль автора изнутри произведения.

Бахтин это русский, дореволюционный ещё философ. Его творческая биография пришлась на советское время, он был репрессирован, жил в ссылке, где его и нашёл Кожинов -- и вот через Кожинова здесь идёт преемственность к Галковскому. Вадим Кожинов лично знал и Михаила Бахтина, и Дмитрия Галковского.

Бахтин строил русскую философию единственно-правильным путём: отталкиваясь от русской литературы.

Говоря формально, он строил философию литературы (и искусства вообще) -- не только русской, но и как таковой литературы. И вот, эта философия литературы оказалась философией самой жизни. Очень многие мои идеи -- идеи, которые сейчас воспринимаются как мои -- это на самом деле идеи Бахтина, мною просто немного докрученные, потому что Бахтин не был православным человеком, и у него не хватило философской энергетики, чтобы прямо сказать, что Бог это и есть Автор мира. Но в сущности, в своих рассуждениях он подходил к этому страшно близко, на волосок.

Знакомство с текстами Бахтина облегчило мне соприкосновение с Православием, потому что вникая в его мысли, я побывал на волосок от Православия, ещё не будучи православным. Бахтин научил меня мыслить об авторе произведения изнутри самого произведения. И когда я потом узнал, что у реальности есть Автор, и притом этот Автор -- человек (Иисус Христос), всё вдруг сразу встало на свои места. Тут вышло как потом с криптоколониальной теорией Галковского: это был необходимый элемент, которого не хватало, чтобы возникла цельная картина, гештальт. Передо мной лежал разобранный пазл, который никак не складывался, и вдруг пришёл Галковский и сказал: картинка должна выглядеть примерно вот так. И пазл вдруг начал складываться! Вот так получилось и с Церковью. Я вдруг обнаружил здесь, именно в Церкви центральный, ключевой элемент, на котором все остальные элементы бахтиновского пазла и держатся.

Бахтин говорил следующую вещь, которую мне хочется донести до моего дорого читателя. Я не знаю, хватит ли у него энергетики, чтобы прочитать самого Бахтина, потом что эти тексты, хотя они и интересно написаны, но в них есть какая-то мистическая энергетика, какая-то духовная заряженность. До них трудно добраться. Многие слышали про Бахтина, многие хотели реально его почитать, но очень немногие реально читали. Да и те читали лишь второстепенные периферийные его тексты -- про карнавализм у Рабле, про полифонию у Достоевского. Но самое интересное в наследии Бахтина вовсе не это, а именно его общая "Эстетика словесного творчества" ("Герой и автор в эстетической деятельности"), в которой (неявно) заложен огромный религиозно-мистический потенциал. Дьявол стремится увести потенциального читателя от главного, потому что прекрасно понимает: Бахтин очень опасен, он подходит страшно близко к христианству, оставаясь при этом всецело в светском дискурсе. В его текстах одно незаметно перетекает в другое, и читатель даже не замечает момента, когда он становится христианином. Бахтин копает страшно глубоко. Исследуя эстетику европейской культуры, он почти докапывается до самой первоосновы этой культуры -- до христианства. Если кто-то захочет, можно попытаться почитать для начала работу "Автор и герой в эстетической деятельности".

Основная идея заключается в следующем. В любом художественном произведении есть как минимум две точки зрения (а на самом деле три, если вспомнить и о читателе / зрителе / слушателе): это точка зрения героя и точка зрения автора. И настоящая динамика художественного произведения в своей основе определяется соотношением этих двух позиций. Здесь могут быть очень разные варианты, и Бахтин их разбирает. Эти две точки зрения могут почти совпадать; тогда возникает то, что называется "лирика".

Лирика -- это когда герой и автор почти одно и то же. (Автор говорит от лица героя, смотря на художественный мир почти его глазами.) Но при этом очень важно, что всё-таки не совсем одно и то же. Лирический герой всегда немного условен -- именно потому, что недостаёт взгляда на него извне. Образ героя в лирике -- на грани исчезновения, ведь чтобы создать образ героя, автор должен смотреть на него извне. Мы с его точки зрения описываем его мир, но его самого описать мы не можем, потому что человек не видит самого себя изнутри самого себя. "Если нет другой пары глаз, то я исчезаю."

Это очень важный, фундаментальный принцип человеческого бытия: нужда человека в другом человеке (или хотя бы боге), нужда в Другом. Из этого принципа вытекает, выводится многое, очень многое и интересное с точки зрения европейской философии! И это то новое, до чего дошла русская мысль накануне Революции -- и остановилась в своем развитии на целое столетие. Бахтин продолжал об этом писать, и очень интересно писать, но он писал в стол. До нас он дошёл благодаря Кожинову, но дошёл со страшным запозданием. Причём мы были здесь вторыми! первыми этот материал оценили французы. Кожинов был как-то связан с французами, и во Франции всё это давно переведено и опубликовано. Там есть Институт Бахтина, где это всё изучают. Постмодерн! Постмодерн, который мы сейчас наблюдаем (все эти Деррида и прочие) -- это было по мотивам Бахтина сделано. Французы эту идею украли, и на свой французский манер перелопатили, переделали всё, приспособили для своих целей. Но настоящий потенциал Бахтина ещё и не начал раскрываться. У русской философии это было украдено. Вернее, нас не обокрали, а ограбили, вырвали силой.

Собственно русская философия это осмысление самой жизни как художественного произведения, автором которого является Иисус Христос.

Это по-настоящему новое слово в истории человеческой мысли, потому что таким образом создаётся синтез Современности и Античности, Постмодерна и Христианства.

Как и всё настоящее, это одновременно и движение вперёд, и возвращение к истокам.

Можно назвать это русским пост-постмодерном, но это громоздко и ни к чему. Лучше просто: русская философия.

Продолжение этой темы -- в заметке Начала русской философии.

> А католики не говорят с Автором?

Говорят. Но в разговор человека с его Автором вкрадывается Бессознательное -- или, говоря языком античности, духи, боги и демоны. Их цель -- занять место Автора в человеческом сердце.
Очень важно умение заметить подмену и вовремя отрезвиться. Весьма опасна иллюзия общения с Автором, за которой скрывается всегда общение с отцом лжи. Или, говоря на современном языке, общение с собственным подсознанием.

Избежать этой опасности можно лишь одним способом: постоянно соотнося дух, представляющийся духом Автора, со Святым Духом, живущим в Церкви. И тут огромную роль играет каждая мелочь. Как в литературе и искусстве, в Церкви всё складывается из мелочей. "Дьявол в деталях". Потому любое повреждение церковной жизни создаёт пространство для дьявольских обольщений. Нынешний церковный раскол не случайно совпал по времени с безумием ковидобесия. Даже малый церковный раскол представляет собой немалую духовную опасность. Что и говорить о католической церкви которая отпала от полноты Вселенской Церкви тысячу лет назад! Я уважаю католиков за их стоические усилия сохранить последние крупицы Истины, оставшиеся от обильной трапезы Античности. Но в общем и целом католичество, если рассматривать его именно как инструмент духовной жизни, это глубокий отстой.

> Католики говорят от имени автора?

Если человек имеет общение с Автором, он порой передаёт Его слова. Это нормально. Когда католики учат от Писания и от святых Отцов древности, это хорошо. Но когда они говорят от себя -- "хоть святых выноси".

> Да, так понятно, спасибо. Похоже, кстати, формулировал один мой знакомый относительно "своего пути к Господу и можно ли на нем обойтись без Церкви". Он говорил - вот Господь указал нам прямой и сравнительно простой путь к Себе, через Церковь. Можно идти своим путём, быть может Господь поможет дойти и так, но будет сложнее.

Если бы не было дьявола, вполне можно было бы обойтись без Церкви.
Бог совсем недалеко от каждого из нас. И Он может ВСЁ, для Него нет никаких правил и ограничений.

Продолжая мысль о русской философии, я нахожу необходимым сразу обозначить непроходимую границу между Божественным и человеческим. Иначе говоря, я хочу сказать несколько слов о тайне Святой Троицы. В Православии человек становится Богом по благодати, однако он не становится Богом по природе, ипостасно, то есть, не становится (четвёртым) Лицом Троицы. И вот почему.

Бог принципиально отличается от человека тем, что Он является Другим Сам для Себя. Он один, но Он не одинок. Человек не может видеть себя со стороны иначе как чужими глазами (именно эту мысль и кладёт в основание своей философии Бахтин!). Поэтому акт художественного творчества предполагает как минимум трёх участников: автора, героя и зрителя. Это именно три разных личности, иначе мы имеем дело не с художественным творчеством, а с чем-то иным. (Поэтому поэтическое описание природы всегда антропоморфно, оно выводит в качестве героя какой-либо элемент природы или природу в целом, Судьбу -- но при этом герой и автор меняются местами, и автор становится героем своей Судьбы...)

Божество же самодостаточно и не нуждается в Ином. И само творение мира Бог совершает не из какой-либо нужды. Бог творит мир для того, чтобы стать в мире Своим героем. Потому-то только после воплощения Христа у нас и появляется возможность заметить Его троичность. Он и Герой, и Автор, и Зритель этой мистерии.

Обожение человека это уподобление его Герою, соединение с Героем по принципу Царства. Христос Царь, мы его вассалы -- вот в самом упрощенном виде модель обожения. Входя в Царство, человек становится царём для внешней природы, но не Царём Христом.

> Никто и никогда до этого не смог мне объяснить Троичный Догмат. Вы смогли. Спасибо, Максим!

На самом деле подобных объяснений в Церкви несколько. Каждое для своей культуры и эпохи. Абсолютного объяснения тут быть не может, потому что речь идёт об Абсолютно Запредельном. О том, что останется Тайной даже там, в Царстве.
Потому предложенное мной объяснение это не объяснение, а всего лишь очередная метафора. Предназначенная для нашей эпохи и нашего народа, для русской философии.

> Ваше объяснение я понял быстро и легко. Когда-нибудь я осилю ипостаси/тропосы. Но их придётся именно осиливать, а тут понимание влёт.

Это и есть ипостаси и тропосы, только в современном дискурсе. Однако классику (ипостаси и тропосы) освоить необходимо. Это античный базис нашей культуры.

> Мне что-то подобное приходило в голову, когда я "Обыкновенное чудо" с Янковским смотрел. Ведь, без сомнения, Волшебник - автор книги. А вот дальше недокрутил(

Да, Шварц явно читал и ПОНЯЛ Бахтина. Пусть и не до конца, но главный посыл смог поймать. В этом секрет обаяния Обыкновенного Чуда и, может быть, ключ к пониманию биографии Екатерины Васильевой, которая в августе постриглась в монашество...
Шварц -- удивительный. Он писал в Совке, однако ведь СМОГ говорить там правду, не обинуясь.

> Я грызу римскую классику и понимаю, что от греческой зауми головы болели и у римлян)) Вообще, Рим был простым и конкрентным, как муравьишка из мультика: "иду на Вы", "укушу", "у меня нога, а мене домой".

Да, и мы такие же. Мы именно Рим. Всё должно быть предельно конкретно, на уровне художественного образа. Вот именно "он сказал", "она подумала".
Поэтому литературовед Бахтин -- это ключ к нашей философии.

[Аппендикс: Правильно ли Православие называть русской религией?]
> Великая русская религия... А можно попросить подробности? Православие, определяемое как великая русская религия, вызывает у меня глубочайший когнитивный диссонанс.

Православие это религия, а не философия. Религия, литература, философия — это три разные вещи. Три кита русской культуры. Два уже есть, третий рождается у Вас на глазах.
Речь не о русской религии, а о русской философии.
Православие не русская, а всемирная религия. Но естественно, русская философия интимно связана с Православием (как и с русской литературой).
Иными словами, Православие является русской религией примерно в том же смысле, в котором, к примеру, Елизавета является английской королевой, хотя владеет она многими странами.

> Вы говорите: "Русская культура состоит из двух отдельных сегментов: великой русской (а по сути всемирной) литературы и великой русской (а по сути всемирной) религии. Но эти два кита лежат рядом, почти не пересекаясь". Если при этом Вы имели ввиду не религию, а философию - ну, ок...

Я вначале не понял, в чём вопрос. Я хотел сказать, что как русская литература по сути является всемирной, как русская религия является всемирной, так и русская философия по своему масштабу должна быть не менее как всемирной. Первые два пункта казались мне понятными, и я не предполагал, что тут может возникнуть какое-то недоумение.

К примеру, Вы не спросили, почему Достоевского я называю русским писателем, хотя он имеет всемирное значение. Я полагал, что по аналогии не должно остаться неясности и с религией, ведь я не случайно построил две фразы одинаково по форме, акцентируя этим структурную идентичность этих двух идей.
Вот того же самого я ожидаю и от русской философии. Осмыслить мироздание как дело рук Художника, притом Человека -- это вполне европейская по масштабу и силе постановка задачи. Если вдуматься, это прямое продолжение пифагоровой максимы "всё есть число", ведь число это вещь человеческая.

Третий кит должен быть того же масштаба, что и первые два, иначе выйдет комично, карикатурно.

За пределами гуманизма (солипсизм) или Предел беспредельного

Нет бога кроме Иисуса Христа,
и всякий христианин -- пророк Его



В первой заметке этого цикла (За пределами гуманизма (Фрейд)) я кратко пересказал дорогому читателю фрейдовский принцип толкования сновидений, а также оговорок, очиток, описок, а в итоге вообще всех неправильных действий (симптомов), которые заставляют людей порой обратиться к психоаналитику.
(Этот принцип, повторюсь, очень прост: всякое сновидение есть исполнение наших желаний. Неприятные сновидения исполняют бессознательные, отвергаемые нами желания, а приятные сновидения -- открытые и одобряемые нами.)

Во второй заметке (За пределами гуманизма (религия)) я попытался посмотреть со стороны на нашу эпоху, эпоху гуманизма, поставив её в один ряд с другими эпохами человеческой истории. Мой тезис: гуманизм есть религиозная философия, в которой роль божества играет Человек: нет бога кроме человека, и всякий гуманист -- пророк его. С этой точки зрения многие странные смысловые связи становятся понятнее. Вопрос, конечно, какой именно человек (или какие именно люди) является божеством для того или иного гуманиста? Учёный? Гений? Пролетарий? Чёрный человек? Истинный ариец? В зависимости от ответа на этот вопрос мы получаем одну из огромного множества разновидностей или толков гуманизма, гуманистических конфессий -- среди которых оказывается, между прочим, и христианство! У нас так: нет бога кроме Иисуса Христа, и всякий христианин -- пророк его, потому что и Сам Отец познаётся не иначе как во Христе ("Видевший Меня видел Отца").

В обоих этих заметках я озвучил крайне амбициозную программу, суть которой состоит в том, чтобы довести гуманизм до крайнего его предела, развернув целиком весь потенциал, заложенный в этой (по-своему очень привлекательной и сильной) философии. Эта программа такова: всё, что с нами случается, да по большому счёту весь мир есть исполнение наших желаний, как осознанных, так и бессознательных. Для начала можно устроить всё так же, как это устроена в психоанализе: приятные для нас аспекты реальности выражают собою осознаваемые нами желания, а неприятными реализуются скрытые, подавленные или вовсе бессознательные желания, в которых мы не решаемся признаться даже сами себе.

В комментариях уже прозвучало страшное слово "солипсизм". Напомню:

Солипси́зм (от лат. solus — «одинокий» и ipse — «сам») — философская доктрина и позиция, характеризующаяся признанием собственного индивидуального сознания в качестве единственной и несомненной реальности и отрицанием объективной реальности окружающего мира. (См. также заметки Лекарство от наивности, Пытка как метод установления Истины, Суть гуманитарного сознания, Конец постмодерна и Можно ли проковырять дырочку в объективной реальности)

А давайте попробуем не испугаться солипсизма, но извлечь из него духовную пользу. Поверим апостолу Павлу, сказавшему: я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем.

В солипсизме есть непробиваемая логика и несомненная привлекательность. Существую лишь Я, а всё прочее -- лишь игра Моего воображения. Опровергнуть солипсизм легко, только вот опровергать его бесполезно: сколько ни опровергай, в нём всё равно сохраняется страшная внутренняя сила и убедительность. К тому же, на любое опровержение у солипсиста имеется сокрушительный ответ: и это возражение тоже лишь игра моего воображения. Но по счастью, для христианина нет нужны опровергать солипсизм. Ему достаточно лишь слегка подвинуться, уступить место абсолютного Я своему Господу, Иисусу Христу. В самом деле, если человек Иисус Христос и есть Бог, то весь мир (включая и меня самого) действительно лишь игра Его воображения. При этом материальный мир вполне себе может быть "объективной реальностью", почему бы и нет, если Он желает, чтобы этот мир существовал.

В солипсизме есть своя внутренняя логика. Если существую только я (моё сознание), а мой дорогой читатель лишь плод моего воображения, то зачем мне писать этот текст? А если существует лишь мой читатель, а я лишь плод его воображения, то зачем ему этот текст читать? Сам по себе факт нашего общения друг с другом кажется неким (практическим) опровержением солипсизма. Но с другой стороны, если мы оба хотим общаться, то какая разница, кто чья игра воображения? Предположим, весь мир есть исполнение наших желаний, сознательных или бессознательных. Если так, отсюда напрямую вытекает, что все мы хотим одного и того же -- в точности того, что и имеем. Человек не желает быть один, человек желает общения -- вот он и не один, вот он и имеет общение. Как и любая хорошо сколоченная философия, солипсизм хотя и недоказуем, но и неопровержим.

Правда, мы уже незаметно подменили одинокое Я солипсиста куда более весёлым и интересным Мы. Существуем лишь Мы, а всё прочее лишь игра Нашего воображения. В таком варианте солипсизм оказывается намного более крутой и интересной философией, чем во главе с чахлым хвастливым Я. Более того, пока Христос посреди Нас, такой солипсизм одним махом вбирает в себя с потрохами всё содержание и всю мощь европейской культурно-религиозной традиции. При этом, заметим особо, солипсизм даже не перестаёт быть солипсизмом, поскольку наше Мы по-прежнему одиноко, это Мы универсально и всеохватно возвышается над "всем прочим" содержанием бытия как его Причина и Первоисточник. Мы захотели, чтобы Нас было много, потому что Нам нравится общаться между Собой -- и вот Нас много, но по сути каждый из нас это манифестация всё того же единственного и одинокого (sola = одинокий на эсперанто) всеохватного Мы.

Теперь Мы возвысили Нашу гуманистическую философию до почти абсолютного универсализма. Теперь почти все религии Востока (индузим, буддизм, шаманизм) и Запада (христианство, гуманизм) оказались лишь аспектами, частными случаями Нашего универсального солипсизма. И это неплохо. Ведь таким образом Мы нащупали дискурс, используя который можно вступить в конструктивный диалог с кем угодно... кроме Ислама. Ислам отвергает Божественность Иисуса Христа, как и божественность чего бы то ни было тварного (делая важное исключение для Корана). Бог для мусульманина это отнюдь не жалкое "Мы", но лишь исключительное, полностью обособленное абсолютное Ты. Между Нами и Ним неодолимая пропасть, никто из Нас не может равняться Ему или хотя бы даже просто приблизиться к Нему. И в этой непробиваемой принципиальности Ислама есть своя важная правда.

Думаю, Бог попустил распространение Ислама именно для того, чтобы подчеркнуть этот аспект Истины. Или, говоря на языке Нашего солипсизма, это Мы Сами захотели распространить Ислам как важное напоминание для Нас, чтобы Мы никогда не забывали, что эта Наша философия универсального солипсизма, несмотря на всю свою мощь и остроумие, всё-таки не исчерпывает всей полноты бытия, а раскрывает лишь один из его аспектов. Ограничивая Себя Нашим всеохватным Мы, Мы каким-то пока непонятным образом теряем часть Себя! Если бы не теряли, то Мы бы просто-напросто не допустили появления Ислама. Раз он есть, значит он Нам нужен, а если он кажется Нам лишним или неприятным, это значит лишь, что эта Наша нужда пока остаётся бессознательной. Напомню Наш исходный тезис: приятные для Нас аспекты реальности выражают собою осознаваемые Нами желания, а неприятными реализуются скрытые, подавленные или вовсе бессознательные желания, в которых Мы не решаемся признаться даже Сами Себе.



Ну, так остаётся всего лишь это осознать Наше бессознательное желание, восполнив таким образом недостающую деталь Нашей философии. А с точки зрения историософии это означает переосмыслить историю падения Римской Империи, ведь именно Ислам (а вовсе не жалкие варвары) стал причиной этого падения. См. по этому поводу заметки Ключ к разгадке "трубы" Тёмных веков, Конец Античности, а также Восток vs Запад и Третий Радующийся

Продолжение следует.

Пытка как метод установления Истины (беседа)

(Цикл Умное делание для мирян)


У меня в привате состоялось очень содержательное обсуждение на тему -- возможно лишь вообще опровергнуть чужое мнение? Мы сошлись на том, что единственный эффективный способ опровержения состоит в том, что надо признать его правоту, указав при этом границы её применимости. Только при выполнении этих двух условий собеседник действительно выходит за пределы своей прежней точки зрения, расширяя своё сознание -- и это необратимое, глубокое изменение. Любой другой способ опровержения, основанный на отрицании, предполагает явное или неявное применение силы или угрозу применения силы. Если оппоненту ничего не угрожает, то он на каком-то уровне просто не станет слушать опровержений.
Таким образом, существуют два идеальных способа переубеждения:

  • показать превосходство дискурса, то есть дискурс более высокого уровня (см. Слои и уровни дискурса)

  • применить пытку

Эта мысль, сама по себе очень интересная, заслуживает отдельной заметки, но сейчас я упомянул её лишь для того, чтобы стало понятно, в каком контексте мы обсуждали заметку Мистика и Сила социальных связей (беседа).

Слова моего собеседника я выделяю курсивом:

Вы пишете про объединение интеллектуалов так, что кажется, будто для вас таковое объединения является самоцелью. То есть вы видите в нём некую красоту.

А ваш собеседник говорит, что объединение интеллектуалов невозможно, и мне почему-то кажется, что он говорит о каком-то буквально физическом ограничении нашего мира. О чём-то таком, что не объедешь. И вполне возможно, что он прав. Может быть, сама архитектура мира такова, что каждый из нас имеет отдельную реальность.

Ведь доктрина солипсизма, предполагающая что никакого "объективного мира" нет, что каждый из нас находится в одиночестве в своей собственной реальности, эта доктрина не так уж бессмысленна. Несмотря на то, что это вроде бы совсем уж глупо, наш мир устроен таким образом, чтобы никогда полностью эту гипотезу нельзя было опровергнуть.

Но если на минуту допустить, что объективной реальности действительно нет, поставленная вами задача объединения интеллектуалов
примерно равна задаче встретить во сне другого человека и взаимодействовать с ним внутри сна.  И мне кажется, здесь проходит неодолимая граница невозможности. Ведь те сущности, с которыми мы в снах взаимодействуем, принимая их за людей, людьми не являются.

Сам я не стою на позициях солипсизма, и мне время от времени хочется его добить окончательно. Хочется уже сказать: если бы солипсизм был верен, тогда бы не было бы вот того или было бы вот то. Но я снова и снова понимаю, что солипсизм это такой зверёк, который всё время ускользает. Он вроде бы рядом и он вроде бы его так легко уловить: "Ну ты посмотри! Ну вот Вася есть на самом деле!" и так далее. Ну какой же, какой же может быть солипсизм! и вот всё время что-то не хватает немножко. Солипсизм всё время вроде такой побитый, но потом раз -- смотришь, а он уже опять вовсю смеётся.

А вот если философия солипсизма всё-таки верна, то объединение интеллектуалов в принципе невозможно. Каждый из нас живёт в своей реальности -- ну, и какое может быть объединение? Да, между нами есть какие-то связи, но они внешние. Не на одной сцене этот мир построен. Так что мы на одну и ту же сцену одну не можем выйти. И тогда никакая Мистерия, о которой вы говорите, не предполагает настоящего объединения. Там есть зрители, ничего не понимающие толком, есть какой-то автор, который стоит там где кулисами и прячется, есть режиссёр и есть актёры. Есть и муза. Но она разная, муза у режиссера  и музы актёров. Это разные духи. Режиссеры не бывают и актерами, а авторами пьесы одновременно.

Мне кажется, мысль вашего собеседника о принципиальной невозможности объединения интеллектуалов исходит из этого по сути технического ограничения. Природа этого ограничения та же, почему нельзя видеть совместные сны, нельзя делить пространство сна с другим человеком. Само наше поле воображения, оно индивидуально. В него никто не может вплыть извне, никто не может существовать в нём кроме одного человека. А все остальные люди там присутствует лишь масками.

Я не уверен, но не удивился бы, если бы это было правдой. Это очень хорошо бы объясняло уверенность Вашего собеседника, что невозможно такое объединение. Можно лишь совершенствоваться в искусстве ношения актёрских масок, можно лишь придумывать новые какие-то произведения, стоя на позиции автора или просто довольствоваться креслом в зрительном зале. В общем, заниматься творчеством. Но этот собственно возврат к начальной точке. Вроде этого никто не запрещал. Да, за это что-то может прилететь. Но это по-видимому тоже такая часть игры. Такое вот повышение ставок. Может пролететь что-то плохое, но ведь может что-то и хорошее прилететь!

У меня лично есть желание этот солипсизм добить, но в каком-то таком философском виде.
Вот возвращаясь к знаменитому, для меня выдающемуся тексту Щеглова про Серебряную пулю.
Солипсизм это одна из таких гадин, которые мне всё время хочется раздавить окончательно, с ней разобраться, но... Какие бы убедительные свидетельства неверности солипсизма я ни давал, в результате всё равно он он как-то выживает, как-то выкручивается. И вроде бы там уже всё обосновали, что ну не может этого. Вообще невозможно! но он всё равно никогда не умирает полностью, всё равно остаётся. Вот он уже там на последнем издыхании, но уничтожить его никак не получается. Он тебя заставляет волевое усилия, усилие веры. То есть, он никогда не дает тебе возможность успокоиться. Он говорит: "О'кей ты можешь верить, что меня нет. Не вопрос, это твой выбор!" Но доказать, что его и впрямь нет никогда не получается.


На это я ответил:

А зачем опровергать солипсизм? Солипсизм это отличное Лекарство от наивности.
Зачем его опровергать?

Любая хорошо сделанная философия, даже вот например материалистическая, объяснит тебе всё, и ты никогда её не опровергнешь. Это ведь вопрос веры. Материалист даже после смерти, уже в аду, будет упорно думать:
-- У меня галлюцинации, наверное, я в коме. Значит, я ещё жив! И может быть, медицинская помощь уже близка.
Это ведь вопрос веры. Если человек верит, то всё. Его можно переубедить только пытками. И переубедят. В аду, конечно, всех переубедят. Но если вести борьбу без применения силы, на уровне поглощения дискурса дискурсом, то до конца поглотить философию материализма можно только солипсизмом. А солипсизм можно поглотить только христианством. А христианство... христианство можно поглотить только гуманизмом. "Камень, ножницы, бумага" -- такая вот конструкция.

Мне кажется, солипсизм надо не опровергать, а использовать в конструктивных целях. Ну вот хоть для опровержения материализма. Я пытаюсь это сделать в цикле Как на самом деле.
Но если Вам так уж хочется опровергнуть солипсизм, мне известен лишь один надёжный метод -- пытка!

На это он ответил:

При определенном логическом удалении вся наша жизнь может быть рассмотрена как эквивалент пытки. А философия эту пытку позволяет скомпенсировать, сделать нашу жизнь удобнее -- чтобы в ней было больше радости, больше комфорта -- пусть даже только душевного.
Поэтому когда кто-то обладает таким инструментом как пытки, которые могут долгое время длиться и допустим, занимать всю, так сказать, оставшуюся жизнь... То у испытуемого будет неодолимое искушение этим пыткам поддаться и поменять философию. И более того, может быть это даже будет правильное решение.
Допустим, тебе предлагают прожить ещё неделю, но эту неделю ты можешь прожить в относительном комфорте с "правильной" философией или, мягко скажем, вообще без комфорта с философией "неправильной". Какой смысл тут сопротивляться?
Так что применением таких ресурсов люди действительно утверждают свою правоту. Ну, и для тебя вот эта вот жизнь под пытками -- она ведь действительно отличается от прежней жизни. И философия, с которой раньше он жил, она применима к Старой жизни, которой больше нет. А есть вот палач и... более ничего, больше никакой жизни другой нет и не будет. Понятно же, что внутри этой вот пыточной истории -- там Другая реальность, абсолютно другая. И для её описания нужна другая философия.

Правда, те люди, которые пытают -- они и сами понесут урон. Ведь если человек принял их философию только под пыткой, из этого же следует, что эта философия и применима-то только в пыточной реальности. А значит, в каком-то смысле их жизнь и состоит из пытки. Ну допустим, условно говоря, что вот -- пыткой доказано, что A=B. А ты сам-то веришь и без пытки, что A=B? Значит в целом у тебя жизнь в чём-то очень похожа на эту пытку.

Надеюсь, дело не дойдет до практической проверки этой гипотезы. Не хотелось бы даже давать советы человеку, который попал в подобную ситуацию. В таких делах проще всего тому, кто уходит. А вот те, кто остаются потом, и с этим жить...
Вот человек ушёл на этом, то есть ушёл, под пыткой признав твою правоту. А ты, будучи палачом, разве покинул поле пытки? Нет, для тебя теперь вся жизнь в чём-то равна вот этой пытке. Ты как бы говоришь: я верю, что A=B, но для меня-то пытка продолжается, потому что я из пыточной камеры вынес эту истину. Тот с ней ушёл, а я продолжаю с ней жить.
Да, сложный вопрос. Не такой мелкий, как может показаться -- вот это вот "поменять мнение под пытками". Там ощущается не один смысловой слой.


Конечно, есть! Здесь очень многое заложено. Собственно говоря, это и есть основание христианства. Глубокое основание, которое люди, находящиеся вне Церкви, не понимают. И даже люди, приходящие в Церковь, далеко не сразу понимают.

Но во-первых, надо уточнить, что я имел в виду, когда я говорил "ад". Ад это мир иллюзий, с которым мы слегка соприкасаемся, когда спим и видим сновидения. И куда мы уходим после смерти. В этом-то мире иллюзий царство дьявола. Дьявол -- господин этих иллюзий, господин этих теней, которые блуждают во сне. Но сон -- штука неустойчивая. Если человеку не нравится во сне, он легко просыпается. И потому в наших снах дьявол очень редко показывает зубы, чтобы нас не спугнуть.

А от смерти проснуться нельзя. И когда человек оказывается в полной власти духов, тут-то они и начинает его приводить к кому-то общему своему знаменателю. Вот в чём смысл адских пыток. Чтобы душа человека окончательно приняла философию дьявола, покорилась ему. Зачем это? А тут есть конкретная прагматическая цель. В аду должно быть так плохо, чтобы ни у кого даже и мысли не возникло о том, чтобы обратиться к Богу, Автору всего вот этого. Молитва Господу Вседержителю это наши духовные "зубы", которых духи реально боятся, и для них актуальная задача -- расшатать и удалить самые корни этих зубов. Чтобы ни-ни, ни намёка.

А чем интересно Христианство? Основанием, настоящим основанием христианства был и остаётся тот факт, что люди, которые действительно познали Христа или хотя бы просто молятся по-настоящему, от всего сердца -- они сильнее пыток. Не смерти сильнее, а пыток сильнее. Смерть ведь это далеко не самое страшное из того, что может случиться с человеком.
Начало и суть всей истории христианства это мученики (на греческом "мартирос" -- свидетели). Именно они доказали правоту христианства. Терпение мучеников есть это и есть экспериментальное подтверждение исключительной силы философии христианства. Когда человека пытают, заставляя отречься от Христа, а он... с радостью принимает эти пытки! Как? Почему? Потому что молясь Богу под пыткой, он внутри этих пыток имеет избыток утешения. Поэтому Дух Святой именуется Утешителем.

Когда их пытали, они свидетельствовали своим мучителям, что им... лучше! лучше, чем тем, кто их мучает. Это примерно то же что Вы и наметили в своей мысли.
И это было не только в древности. Это бывает и в наше время, и в 30-е годы. Церковь бережно хранит каждый случай такого свидетельства, когда какой-то человек доказал истинность христианства, и доказал, что он истинный христианин. Доказал тем, что не сдался под пыткой, но остался верен своей философии.
Ну, ближайший пример -- допустим, недавно умерший старец Иоанн Крестьянкин. У него все пальцы были переломаны на руках. Они были кривые, потому что ему их ломали во время пыток. А он остался верен Христу. И более того. Потом уже, выйди из концлагеря, он свидетельствовал, что никогда он не имел такой молитвы, никогда не имел такого вот духовного состояния, настолько возвышенного, как в те времена, когда он проходил самые глубокие круги ада.
Так что да, пытка это очень важная тема с точки зрения христианства. Это и есть эксперимент, которым христианство доказывается. Потому что никто другой, никакая другая религия вот этого вот не дают.
Есть йога, которая позволяет человеку стать нечувствительным, лежать как труп или остановить дыхание и вообще умереть, ускользнуть из рук мучителей. Но только христианство позволяет человеку пройти сквозь пытки, не просто оставшись верным Христу, но ещё более глубоко Его познав и на опыте убедившись, что Бог не оставляет тех, кто действительно от сердца исповедует Его имя, кто ему искренне верен. Вот мой ответ.


Сразу вопрос насчёт "Бог не оставляет людей под пытками."
Христос обратился к Отцу с фразой "Боже, Боже Мой, почему ты меня оставил!" Ну, я так понимаю, что это вопрос нетрудный. Там, наверное, тома уже написаны, в ответ на этот вопрос.
А вот по поводу Иоанна Крестьянкина -- пытки его же не убили, и в этом смысле его решение держаться вполне умещается в логику комфорта. Так что да, он просто выбрал комфорт, душевный комфорт, потому что потом в какой-то момент ему было очень комфортно осознавать, что он прошел через это и получил жизнь с Христом вместе.
Ведь выражение "как у Христа за пазухой" -- оно про очень такую комфортную жизнь -- легкую, радостную, беззаботную. То есть, если следовать тому, что сказано в Писании по поводу вот лилий и птиц, которые там не заботятся о завтрашнем дне. Ну, и вообще в Библии очень много призывов к беззаботности: так сильно не переживай по поводу материального. Более того, наверное, жизнь вне христианства менее комфортна. Ну вот классический персонаж из детективов это такой запутавшийся человек, который идет на преступление потому, что он не в силах вынести, допустим, какое-то падение своего социального статуса. Но реально там мелкие вопросы, которые волнуют только богатых людей. Кровь из носа, как ему нужна какая-то определённая вещь. На всё готов пойти, только чтобы она была его, и тому подобное. И христианство в этом смысле предоставляет огромные возможности просто сбросить с себя это как суеверия. Как перестать читать гороскопы и прочее. И по сути оно очень даёт высокий уровень комфорта.



Ну да, мы же об этом мы и говорим. Вы ведь правильно говорите: смысл философии в том, что она дает человеку комфорт. На английском языке Дух Святой (Утешитель) так и зовётся: Comforter.
Суть "экспериментального доказательства" христианства в том и состоит, что оно дает человеку комфорт настолько большой, что он становится способным вынести то, что вообще-то является непереносимым. Когда люди отказываются от своих убеждений и готовы на что угодно пойти, лишь бы прекратить мучения. Вот в этой ситуации достигший определённого уровня христианин имеет комфорт. И более того!
Вот вы говорите: Иоанн Крестьянкин вышел из пыток живым и испытывал потом душевный комфорт, оглядываясь назад: он получил что-то от Христа и видел, что да! ради этого стоило помучиться. Нет! Он вспоминал самые эти моменты пыток как моменты самого большого счастья в своей жизни. Не сами пытки, конечно, потому что боль остаётся болью, а то утешение, которое он получал от Христа в это время. Утешение Утешителя, который компенсировал вот эту боль и эти муки, и с такой избыточностью компенсировал!

Доказательство состоятельности философии христианства заключается в том, что она дает именно такой комфорт. Комфорт, превосходящий все возможные пытки, все возможные мучения. Комфорт, который способен вывести человека из ада. Собственно говоря, в этом смысл христианство!
Ради этого Христос прошёл через мучение на кресте, и умер, и сошёл во ад, и вышел из ада. И всех, кто за ним идет, Он выводит из ада.

А ответ на Ваш вопрос имеет несколько уровней. Сразу скажу самый глубокий уровень, из мне доступных. Он заключается то, что это маска. Вот в той заметке под названием Иисус Христос: личность и маска я как раз об этом и рассуждаю. Я просто привожу цитаты святых отцов, которые прямо говорят, что конечно же Христос -- Сам Бог, и потому не был оставлен Своим Божеством. Его мучения были добровольными. Он пострадал тому, что пожелал пострадать, не только прокладывая для нас путь (на самый тяжёлый случай), но и имея при этом в виду определенную цель. И Он этой цели достиг. Прошел сквозь эти пытки, и достиг. Поэтому Он не был, конечно, оставлен. А для чего же Он говорил "Почему Ты ты меня оставил?" А это было способ достижения этой цели. Это была активная дезинформация противника. Он испытывал такие страдания, при которых люди закономерно ломаются. Которые оставленный Богом человек просто не сможет перенести, потому что истончаются и рвутся те нити, на которых держится человеческая воля. Говоря Отцу "Для чего Ты Меня оставил", Он тем самым имитировал готовность сдаться, якобы Он находится уже на грани и за гранью. Не мучения имитировал, подчёркиваю! Мучения Его были реальным, иначе дьявол бы просто не поверил. А вот "отчаяние" Его было мнимым -- в действительности ситуация оставалась полностью под Его контролем.

Если бы Он был оставлен Богом, то поражение было бы неизбежным, потому что сам по себе человек, конечно, не может противостоять дьяволу: дьявол просто сильнее. Этими словами Он как бы дал знак, что Он "готов"; "Бери меня" раз уж до этого дошло. Он воскликнул "Отче! в руки Твои предаю дух Мой," -- и умер. И дьявол Его взял. Душа Христа сошла во ад. И как говорят Отцы, это была ловушка. То есть, Христос был червячком, надетым на крючок. Как Сам Он играет словами в Псалтири, говоря через Пророка: "Я червь, а не человек: поношение человеков и уничижение людей!" Но этот "червячок" был надет на сталь Божества, которой Он и подсёк дьявола.
Убив Христа, дьявол сделался врагом не только человечества, но и самого Бога, ставшего человеком, и тем самым у всех людей появился Шанс. Если они следуют за Христом, то тот период жизни, когда они служили дьяволу, он искупается, и человек становится свободным от этого служения дьяволу. Он следует за Христом и, пройдя через ад, который является естественным следствием служения дьяволу, он выходит к Свету, следуя за Христом
Вот примерно такой ответ. То есть, философия христианства это философия, которая позволяет пройти через ад, сохранив и приумножив при этом внутренний комфорт от Утешителя.

В этом и заключается сила христианства: оно даёт человеку внутренний комфорт даже в аду.
Евангелие это история об Авторе, который Сам и поставил пьесу, и сыграл в ней роль главного Героя, а в итоге является и главным Судьёй, то есть и Зрителем этой пьесы. Что может быть основательнее и комфортнее, чем Дух такого Автора? И вот в этом вот Духе преодолеваются те непреодолимые, природные, физические барьеры, которые мешают интеллектуалам объединиться. Почему? Да потому, что Он выше природы, будучи Автором и самой природы.

См. также Вежливость как критерий Истины

Вершина Античной философии (Криптаплатоника)

Автор канала Криптаплатоника не обманул моих ожиданий и мало-помалу пришёл к неизбежному выводу -- тому выводу, который и стал вершиной и завершением грекоримской Античности и началом нового витка человеческой истории.

Цитирую:

Я понял, что идеальным правителем, "философом на троне" является, выражаясь термином Филона, Бог-Логос. То есть Иисус Христос. Так я понял, что идеал платоновской "Политии" в христианстве трансформировался в экклесиологический принцип. И государством Платона является Церковь.

В связи с этим вспоминается цитата, принадлежащая философу на троне:

"Истинно, истинно говорю вам:
если пшеничное зерно, пав в землю,
не умрет, то останется одно;
а если умрет, то принесет много плода."

(Иисус Христос)

У читателя неизбежно возникнет вопрос: почему же Римская империя погибла, сделавшись "идеальным государством", а не стала вечной и несокрушимой, как следовало бы ожидать от идеального государства?

Ответ прост: Римская империя вовсе и не сделалась идеальным государством, да и не могла. Потому что идеальное государство это не государство (см. выше), а римское государство стало лишь оболочкой для плода Вечности. И ему надлежало умереть, чтобы принести много плода.
Гибель Рима казалась концом света, но в действительности она лишь положила начало новой, ещё более мощной цивилизации. Но и эта новая цивилизация была лишь коконом, которому тоже суждено пасть в землю и умереть, чтобы наконец достичь размеров Вселенной.

Философия Православия

Суть философии Православия в том, что есть только я и Ты. Вся Вселенная лишь декорация для наших с Тобой отношений. Все события жизни - выражение Твоего замысла обо мне.

Короче, это почти солипсизм. ПОЧТИ. Только вместо одинокого "Я" солипсизма - "я и Ты", причем "Ты" это человек, такой же как и "Я", только без греха. Всемогущий (в отличие от меня) Человек.

> Как-то у Вас Церковь где-то побоку оказалась

Дело Церкви - быть критерием Истины. Без помощи Церкви человек очень легко прельщается, приняв тонкое действие дьявола за действие Самого Бога. И вместо общения с Богом, общается с дьяволом.
Церковь же даёт ему верный критерий Истины, потому что в Ней присутствует Сама Истина. Физически, телесно.

> Получается что Церковь - это нечто, чем я только пользуюсь, не ощущается аспект Церкви как единого тела Христова, членом которого я призван быть, аспект единения в любви, аспект служения

Глава Церкви это Христос. Из правильных отношений с Ним вытекает всё остальное. Вы должны заботиться только о том, чтобы выстроить эти отношения, а дальше уж Он Сам устроит всё остальное.
Любовь к ближнему автоматически вытекает из любви к Богу (а не наоборот).
И потому если с Церковью у человека не складывается, значит, он в прелести, и общается не со Христом, а с лукавым.
И наоборот. Вы можете быть формально церковным человеком, внутренне оставаясь чужды Христу.
Внутреннее из внешнего не вытекает.
Потому я и говорю о внутреннем.

[Комментарий Евгения Павленко к обсуждаемому тексту]Комментарий Евгения Павленко (euhenio):

Это примерно означает "обладать умом Христовым".

Ап. Павел: "Ибо кто познал ум Господень, чтобы мог судить его? А мы имеем ум Христов".

Прп. Максим Исповедник: "Ибо обладать умом Христовым, как я это понимаю, значит [постоянно] мыслить по Господу и всегда мыслить Его".

То есть основное делание христианина — это пребывание умом в сердце, сначала с помощью молитвы и памятования Христова. А когда молитва прекращается и наступает восхищение к Богу, ум подвижника становится умом Христовым и по выражению отцов "зрит тайны дома Отца". И далее ср. Иоанн Дальятский:

"Отселе они вошли в место восторга; стяжали власть в мiре видений; Дух соединил их с удивительной красотой; они уже не утруждаются в молитве; они более не плачут у дверей; они уже не взывают к Духу: «Покажи на Твою красоту!»; они более не просят, подобно нищим: «Раздели нам Твое богатство!»; они дают, ибо они получили; они разделяют, ибо они обогатились; они отдыхают, ибо они возымели отдохновение в гавани Жизни; они радуются и радуют, ибо они опьянели от рачения Прекрасного. Реки воды живой текут из чрева того, кто верует в Меня . Для чего же текут они, Господи? Научи меня! – Они оживотворяют других и напаяют жаждущих" (пер. не сверен, с разрешения переводчика).

Компьютерная философия бытия

Жизнь как компьютерная игра.



https://palaman.livejournal.com/441239.html

Мнение читателя:

> Материя и законы природы - это одно и то же. Я имею в виду не наши ограниченные представления о законах природы, а реальные, непознаваемые ограниченному уму человека. Материя играет по правилам материального мира не потому, что её заставили, а потому что правила составляют её суть. Правила — и есть "материя".
В такой трактовке мы можем устранить материю как избыточное понятие и говорить только о правилах. Кто-то создал и запустил эту систему правил, или она создала себя сама (что именно случилось, и как это произошло, совершенно не важно для нашего разговора), и мир выполняет само-вычисление. Вселенная — это формула в процессе расчёта.


Мой ответ:

В этой модели предполагается, что поток времени, внутри которого производятся расчеты, и поток времени внутри самой вселенной - это одно и то же. Компьютер вычисляет состояние Вселенной в каждый следующий момент синхронно с наступлением этого самого момента.
В этом проявляется существенная ограниченность данной модели.

Когда я как писатель пишу роман, то время, в котором я его пишу, и время, внутри которого живут мои герои - это два разных потока времени. Если Вселенная вычисляется неким компьютером по упомянутым Вами "правилам", то время внутри Вселенной и время, внутри которого совершается вычисление - это два разных времени. Расчет одной секунды нашего мира может занимать миллиард лет работы компьютера или наоборот - миллиард лет жизни Вселенной просчитывается за одну секунду.

Более того. Релятивистская теория (Эйнштейна) подталкивает нас к мысли, что "потока времени" как такового не существует. Время - это всего лишь четвертая координата, а "поток" возникает лишь в нашем восприятии. Так мы переживаем время (линейно), но объективная природа времени вовсе не такова.
Это значит, что и считать нашу Вселенную надо одновременно всю. Её прошлое, настоящее и будущее - это одна задача для счета. Именно так и придумывает писатель свой роман. Всё одновременно. То есть, поток времени писателя и время внутри романа - это совершенно разные вещи. Рано или поздно создатели "компьютерной" философии бытия дойдут до этой простой и очевидной мысли. Но если так, то работа вычисляющего нас компьютера есть нечто мгновенное или, наоборот, вечное. В любом случае, это нечто вне нашего времени, не имеющее к нашему времени никакого отношения.

Это важный нюанс, его надо понимать.

Но есть и другой важный нюанс. Любая программа - это язык. А язык - это действие разумного существа.
То есть, доводя "компьютерную" философию до конца, мы приходим к идее Логоса: "Вначале было Слово". И таким образом возвращаемся к религиозной философии на новом витке её развития.
А именно: наш мир создан Программистом. И Программист - с большой буквы - это новое имя Бога.

Но есть и ещё более важный нюанс: Программист может играть со своей программой, менять её на ходу. Более того, Он может стать одним из героев этой Суперкомпьютерной Игры, войти в свой собственный мир, как это и сделал Иисус Христос, Программист Вселенной, Логос, ставший человеком.

> Это то, во что вы верите?

То, во что я верю, можно выразить разными способами. И с помощью архаичных слов, произнесенных ещё в Античности, и с помощью самых современных и модных слов. Например, для этой цели удобен язык объектно-ориентированного программирования, специально разработанный теми, кто хотел создавать вирутальные миры, и в этом отношении волей-неволей должен быть уподобиться Творцу, создавшему мир.

> В свете изложенного, в чем вы видите свой (ну или не только свой, верующих, или людей вообще...) смысл жизни, причину и цель существования и т.п. К чему это всё идет в целом и в чем наша роль?

Смысл нашего теперешнего существования состоит в том, чтобы установить контакт с Программистом и выяснить у Него лично, для чего же Он нас создал.

> Если бы Программист хотел, чтобы мы об этом знали, то мы бы знали уже́.

Все люди различны и ставят перед собой разные цели. Есть люди, которые это узнали уже́. Есть те, кому это ещё предстоит. А есть и такие, кто никогда не попытается пойти в этом направлении.

> Разве программист не мог сразу ИИ настроить?

Познание чего бы то ни было, принципиально не укладывающегося в рамки нашего бытия - это задача непосильная для ИИ, являющегося частью этого бытия.
Познать Программиста можно только с помощью Самого Программиста, когда Он вмешивается в ход действия программы, заставляя её давать ненормальные результаты. В противном случае система остается замкнутой сама на себя и неспособной выйти за свои собственные пределы.

> Как у вас получается вписать свободную волю в математическое выражение?

Ка Вы сами (верно) сказали чуть выше, под "программой" мы подразумеваем не "математические выражения" и вообще "не наши ограниченные представления о законах природы, а реальные, непознаваемые ограниченному уму человека", в число которых входит и свободная воля - то, что Сам Программист не предопределяет, а только предвидит. Свободная воля в некотором отношении ставит нас на равных с Программистом, создавая для нас принципиальную возможность понимания и общения с Ним. Для животных, к примеру, принципиально невозможного.

Смотрите также:

Иерархия "существований" или Попытка выразить всё-всё-всё в одной заметке.

Снова Античная философия. Уровни онтологии.

Априорный критерий Истины (тропос: дискурс и гламур)

Снова Античная философия. Уровни онтологии.

Я продолжаю тему античной философии, начатую заметками

Иерархия "существований" или Попытка выразить всё-всё-всё в одной заметке.
О житейских акциденциях
Априорный критерий Истины (тропос: дискурс и гламур)

В сущности, античная философия это не какая-либо конктретная "философия", а универсальная классификация понятий, отражающая основные принципы работы нашего ума.
Каждая из базовых её категорий - сущность, природа, ипостась, акциденция, энергия, тропос - это не обозначения какой-либо вещеи, а тотальное обобщение целого ряда различных вещей.

Когда человек пытается понять, что такое "ипостась", он представляет себе то одно, то другое - но все его предствления неверны. Ипостась-как-таковая вообще не существует. Существуют лишь конкретные примеры ипостасей. Понятие "ипостась-как-таковая" не то чтобы бессмысленно, но оно не обозначает что-либо существующее, а является лишь обобщением конкретных примеров ипостасей. То же самое можно сказать и о сущности, природе, тропосе и прочем.
Всё это категории мышления, которыми бессознательно пользуется всякий человек, потому что они вшиты нам "в железо". И надо было быть поистине античным человеком, чтобы осознать эти категории. "Неизвестно, кто первый открыл воду, но это сделали не рыбы". На такое были в истории человечества способны только греки. И только античные.

Размышления читателя:

> Например, мне кажется, что тропос это ТИП сигналов, которые наше существо улавливает из внешней среды и преобразует в понятный этому существу вид - картинку, звук, запах. То есть, тропос это не сами сигналы, а их принадлежность к определенному типу.

Отвечаю:

Да! Тропос это третий уровень абстракции. Он основан на втором, а второй - на первом.

Давайте по порядку. Мы классифицируем понятия. Понятия это абстракции. Но абстракции могут быть более абстрактными и менее абстрактными.

Первый уровень абстракции - сущность. Например, "человек" это абстракция. Ведь не бывает "человека-как-такового", бывают только конкретные люди. Но каждого из них мы обозначаем одним и тем же словом "человек", обозначающим то общее, что есть у всех людей.

Второй уровень абстракции - действие, свойство или признак. Например, сигнал - это действие. Чтобы подавать сигнал, сигналить, нужен кто-то, кто будет это делать. Человек сигналит. Кто-то сигналит. Сами собой сигналы не появляются.
Если нет сущности (человека), то логически невозможно действие (сигнал).
Поэтому действие это более абстрактная абстракция. Мы уже не просто выделили общее, что есть у разных людей (это первый уровень). Мы теперь отделили (абстрагировали) от человека его действие и назвали его отдельным словом: сигнал.

И наконец, третий уровень абстракции - тропос. Это понятие, обозначающее, какого типа сигнал. Тип сигнала.
Это абстракция абстракции абстракции. Если нет сигнала, логически невозможен и тип сигнала.

Третий смысл висит на двух первых, иначе просто нет этого смысла.

Не бывает типа сигнала, если нет сигнала. Не бывает сигнала, если никто не сигналит.

Естественно, есть ещё и нулевой уровень абстракции, самый основной.
Это ипостась.

Понятие "человек" - это абстракция первого уровня. В самом деле, не могло бы в нашем уме быть абстрактного человека-как-такового, если бы не было конкретных людей.
А вот конкретный человек это ипостась. Нулевой уровень абстракции - это конкретность. Это просто реальность, конкретная реальность бытия. Нет ничего более реального, чем ипостась. Именно поэтому так трудно понять, что такое ипостась. Ипостась - это любая конкретная, реально существующая вещь.
Надо было быть античным греком, чтобы придумать абстрактное понятие, обозначающее любую конкретную вещь. Этакий логический кувырок через голову!

Абстракция первого уровня - "человек", "планета", "корова" - это обобщение, охватывающее конкретных людей, конкретные планеты, конкретных коров. То есть, конкретные ипостаси определенного типа. Это "сущность".

Первый - сущность.

Второй - действие, признак, энергия.

Третий - тропос.

Дальше греки не пошли, потому что на третьем всё кончается. Идти некуда!
Дальше идёт повтор, потому что тропосы сами по себе начинают выстраиваться в смысловые ряды между собой, но всё это уже всего лишь тропосы. Тропосы, тропосы и тропосы.

ТАК УСТРОЕН УМ ЧЕЛОВЕКА. Почему там именно три уровня абстракции - Бог весть.

PS: а я, кажется, понял, почему имено три уровня. Потому что сами наши мысли о реальности это третий уровень. Есть человек (1), человек думает (2), думает о чем-то (3). Эта его мысль это и есть тропос, третий уровень абстракции. Дальше идти некуда, потому что дальше только мысли и мысли и мыслях, и мысли о мыслях о мыслях. Как ни крути, а отнология у них у всех одна и та же. ТРОПОС.

Начала русской философии

Этот текст является прямым продолжением заметки За спиной Чаадаева, которая по сути является развернутым комментарием на замечательный текст о Розанове, написанный многоуважаемым Константином krylovым.

Напомню вкратце, что в этом тексте Крылов сравнил русскую мысль с невинной девушкой, интимная жизнь которой началась с изнасилования сифилитиком (Чаадаевым). В этом страшном преступлении Крылов усмотрел причину, по которой в России вплоть до Розанова не существовало русской философии. Я же в ответ на это указал, что за спиной сифилитика стояла мощная Власть, и указал конкретный адрес этой Власти.

Поводом же для написания данного текста явилась реплика Сергей schegloffа:

Вопрос в том, почему никакие другие люди кроме Розанова не выделяли "русскую мысль" достаточного качества и количества.

На которую я и отвечаю:

Пушкин, Достоевский, Лесков - не в счет? Это то, о чем говорил Галковский: русские сильны как писатели и слабы как философы.
Кстати, я знаю причину этого. И знаю, как эту болезнь можно вылечить.

Настоящая русская философия - это философия Православия. Все наши философы сами себя кастрировали, отказываясь от этого естественного основания. Потому и остались творчески бесплодными как философы. За редчайшим исключением отдельных суперталантливых людей, которые умудрялись быть если не философами, то великолепными любовниками Каллиопы (муза философии), даже оставаясь "кастратами". Примером чему является блистательный Розанов и, из современников, Галковский.

Между тем, русская философия уже существует, только живёт невидимо, подобно ребёнку во чреве матери. Она была зачата ужасом революции, а к настоящему моменту уже давно сформировалась и готова родиться на свет. Я вижу это, но всё никак не решаюсь сыграть роль повивальной бабки, потому что жду - а может, найдется человек более талантливый и образованный, более достойный этой роли, чем я. А то я ещё сделаю что-нибудь не так, и нанесу вред.

Но совсем без философии плохо, и я могу по крайней мере попытаться сделать УЗИ, увидеть очертания этого вожделенного плода русской мысли. И конечно же, роль УЗИ здесь сыграет великая русская литература - несомненно великий и всем миром признанный плод этой же самой русской мысли. Мы до сих пор не разродились своей философией, но у нас есть своя литература мирового масштаба, которой суждено было стать старшей сестрой русской философии.

Метафора Крылова неточна.

К моменту "изнаслования" Чаадаевым русская мысль уже не была девственницей. Великий Пушкин опередил сифилитика Чаадаева и успел зачать и родить русскую литературу прежде, чем произошло страшное насилие "Философических писем", разродившееся кровавой революцией, гражданской войной и сталинским террором.

Что характерно: у нас была великая литература, но не было великой литературной критики. (Пигмеи вроде Белинского и Писарева ни в счет, это всего лишь соучастники преступления Чаадаева, в наказание заразившиеся от него же сифилисом.)

Только после выхода из комы социализма появился Галковский, появились Крылов, и Лорченков, и другие, появилась независимая и по-настоящему интересная русская критика русской литературы. До этого наша литература была "немой" в философском смысле этого слова. Она рождала образы, именно образы, а не слова, пусть и облеченные в слова, и осмысливала эти образы при помощи других образов, литературу при помощи самой же литературы. Наша критика была вторичной, и по большей части она питалась соками ужасного плода русофобии, зачатого франкоязычным сифилитиком.

Но эта литература создала язык, на котором я сейчас пишу. Она дала нам такую мощную систему образов и метафор, в которой русская философия по своем рождении будет иметь здоровую, богатую и разнообразную пищу. Потому русская философия временами будет казаться всего лишь философской формой литературоведения, осмысливающего русскую литературу и русскую жизнь как единое целое, как два зеркала, поставленные друг против друга и образующие бесконечный магический коридор взаимных отражений.

Русская история и русская литература! Чтобы поставить их в полный рост друг против друга, нужно найти в одной из них первое отражение другой. Но если бы в русской литературе отобразилась всего лишь русская жизнь, а в русской жизни всего лишь русская литература, это было бы позором. Потому что подлинно-национальное не может ограничивать себя узкими рамками национального. (К слову, уже поэтому украинство не является подлинно-национальным, но ложным, псведо-национальным движением.) Оно осмысливает себя как органическая часть общечеловеческого, видя в самой себе лишь частный случай общего принципа - и через это осмысление переливается за свои национальные пределы, затапливая собою весь мир.

Потому русская мысль как в зеркале великой русской литературы отражается не только русская жизнь, но вообще всякая человеческая жизнь (почему нас и читают во всех странах мира, и радуются с нами, и плачут с нами), так и в русской философии отразится не только русская литература, но литература как таковая, как принцип, как метод осмысления реальности. И не литература только, но и всякое искусство, конечно.

Потому мы не можем позволить себе подходить к этой теме недостаточно глобально, не имеем право загонять себя в какие бы то ни был национальные рамки. Как русская литература является всемирной, так и русская философия - а значит, и русская критика, русский способ осмысления искусства.

И тут нам ничего не надо придумывать! Русская философия уже зачата до нас в недрах русского литературоведения.

Всё, что нам нужно, уже придумано, уже сделано до нас великим русском философом, явившимся сразу после ужасных родов антирусской революции - Михаилом Бахтиным, наследие которого бережно сохранил для нас и для всего мира и по мере сил приумножил другой русской мыслитель - Вадим Кожинов, который, как и Бахтин, был одновременно и литературным критиком, и историком, и (в зачатке) философом.

Вон она - русская философия, пока скромно ограничившая себя рамками литературной критики, ещё живущая в её чреве. Это всего лишь литературная теория, но не обычная теория, а оригинальное философское осмысление искусства. Изучайте "Эстетику словесного творчества" великого Бахтина, его глубочайшие прозрения относительно сложных взаимоотношений Автора и Героя.

Бахтин делает великую вещь, которую до него не делал никто. Он вводит Автора в поле зрения философа. И именно Автора как элемент искусства.

Для литературной критики обычно рассматривать автора как живого человека со своими слабыми и сильными сторонами. Это делают давно и делают все. Бахтин делает нечто иное. Он изучает роль автора внутри самого произведения, вклад автора в эстетическое целое произведения. До Бахтина этого не делал никто. И это понятно!

Ведь на само произведение мы смотрим глазами автора. Это должно быть понятно! Ведь мы же и не знаем о героях и их обстоятельствах ничего такого, что не сообщил бы нам автор. Да у нас просто и нет никакого другого источника информации о них кроме свидетельства автора! И потому естественно, что до Бахтина литературная критика видела героев произведения, видела и самого автора как элемент реальности, но не видела, не осмысливала, какую роль играет автор внутри самого произведения. Тут уместно процитировать индийские (или "индийские" - неважно) Упанишады:

Невозможно увидеть видящего видения,
Невозможно услышать слышащего слышания,
Невозможно уразуметь уразумевающий разум.


Невозможно увидеть, невозможно услышать, невозможно уразуметь, но можно обозначить словом и сделать частью дискурса! Увидев это невидимое и услышав неслышимое, критика перестает быть критикой и превращается в философию. Это то, о чем я сказал выше: русская философия уже существует, только она пока находится во чреве своей матери, во чреве литературной критики. Не простой критики, но уже философской критики, начало которой положил великий Бахтин.

И если бы я решился стать повивальной бабкой русской философии, я бы просто продолжил дело Бахтина. Самый естественный путь здесь - потихоньку развивать этот метод осмысления, шаг за шагом охватывая таким образом сначала русскую (а заодно и всемирную) литературу, а потом и русскую (а затем и всемирную) жизнь. Но я, как уже сказано, недостаточно талантлив и образован для выполнения такой задачи. И всё, что я могу - это наметить родовые пути и более-менее предсказать, как будет выглядеть этот вожделенный плод русской мысли после того как он родится на свет Божий.

А для этого мне достаточно просто развернуться и заглянуть в противоположное зеркало.

Чтобы мы могли приложить Метод Бахтина к исследованию реальной жизни, у нас нет никакого другого пути кроме как ввести в дискурс Автора самой реальной жизни.
Бахтин понял, как увидеть автора произведения изнутри самого произведения. Ему не нужно знать биографию и обстоятельства жизни автора в момент написания произведения, ему достаточно иметь перед глазами лишь плод его творчества - сам текст. И теперь для нас это уже самый простой и естественный шаг - применить метод Бахтина к реальности, и увидеть в здесь, в реальной жизни, Автора этой самой жизни.

Подведу краткий итог. Правду говорят, что русские по-настоящему хорошо, лучше всех на свете умеют делать лишь две вещи: воевать и писать книги. Потому и русская философия не может родиться ни из чего кроме как из философской литературной критики и из философии войны. (Философию войны я тут потихоньку развиваю с нуля в виде математической Конфликтологии и теории Власти - но это игра вдолгую, потому что мы в глубочайшем кризисе, и нам пока далеко до победы. А что за философия войны без победы?) А вот с литературой у нас всё хорошо. Нам на сто лет заткнули рот, но у нас невозможно отнять нашей великой литературы - и невозможно отнять нашего великого Бахтина. Он дал нам ключ, и нам осталось лишь отворить дверь.

Русская философия будет рассматривать этот мир и эту жизнь как произведение искусства. (Самая понятная для нас метафора тут - литературная. То есть: мы как герои великого Романа или Саги.) И она будет отличаться от иных философских способов осмысления реальности тем, что будет прямо говорить об Авторе этого произведения. Иными словами, это будет прежде всего религиозная философия. Но не банальная и скучная религиозная философия католиков и протестантов.
Сам поход к религии у нас будет не традиционалистский, идущий не от бытовой культуры, не от ритуала и обряда! Всё это пошло и не годится, всё это тупиковое направление мысли. Нет, мы будем помышлять об Авторе жизни свободно и непредвзято, исходя в своих рассуждениях не столько из религии как таковой, сколько из опыта самой жизни. Потому что о жизни-то мы знаем не понаслышке. Мы живем эту жизнь! И у нас есть много вопросов к своему Автору.

Этот бахтиновский дискурс, изначально разработанный для литературной теории, я применил к реальной жизни давно, четверть века назад, неожиданно для себя обнаружив его в готовом, хотя и скрытом виде в Православии. На стыке Православия и философии Бахтина. И я открыл, что всё Богослужение Православной Церкви есть ни что иное как диалог с Автором.

Наша жизнь порой нелегка, а в прошлом веке была временами невыразимо ужасна. Мы рассеяны по горам как овцы, не имеющие пастыря. Но вот русские люди собираются вместе. Где они собираются вместе? Единственным местом, где русские люди собирались вместе на протяжении трёх поколений Советской эпохи, не боясь назвать себя русскими, была Русская Православная Церковь. И что же они там делают?

Может быть, становятся в круг и начинают "решать вопросы"? (Этой возможности очень боялись коммунисты и потому безжалостно истребляли Церковь до тех пор, пока не отучили русских становиться в круг.) Отнюдь. Они стоят все лицом в одну сторону, в сторону Алтаря, будто и не замечая друг друга. И чего же они ждут? Может быть, проповеди? Вот выйдет батюшка и скажет им "встань земля русская!" (Этой возможности ещё больше боялись коммунисты и потому истребляли священство до тех пор, пока русские священники не перестали выходить на проповедь.) Отнюдь.
В советское время священникам было просто-напросто запрещено говорить проповеди. Так что же делают русские люди, собравшись в Храме своего Бога и стоя лицом к Алатрю, будто не замечая друг друга?

Они говорят со своим Автором. Их не интересует, что там делают священники за иконостасом. Для того и поставлен иконостас, чтобы священники не отвлекали русских людей от их Главного. А что тут главное? А главное указал в своем творчестве Бахтин. Русские люди начинают задавать своему Богу страшные, неудобные вопросы. Почему Ты предал нас в руки беззаконных? Почему гнев Твой не утихает и рука Твой по-прежнему высока? Услышь наш плач и обрати лицо Твое против наших врагов. А нам открой тайну Твоего промысла, чтобы высохли наши слезы и мы уразумели смысл того, что Ты делаешь с нами.

Вот что происходит в Храме. И этому не может помешать ничто. Ни политический контроль над Патриархией, ни грехи священников и иерархов. НИЧТО. Даже разрушение Храма, потому что дело тут на самом деле не в Храме. Суть дела в том, что Герои романа обращают своё слово к их Автору, а это можно сделать на всяком месте, даже стоя у стены в ожидании расстрела.

В самом деле, кто как не герои романа должны более всех интересоваться литературной критикой, а именно критикой именно их собственного романа. Что ты делаешь с нами, Автор? Откуда эта безжалостность? Неужели мы настолько неправы перед Тобой, что Ты навел на нас эти ужасные бедствия, лишил нас славы и попрал наше государство, предав его в руки временщиков-проходимцев?

И русская философия не может быть ни чем иным кроме вот такой вот литературной критики. Критики, в которой герои реальной жизни критикуют творчество Автора этой жизни. Эту мысль я уже несколько раз пытался донести до моего уважаемого читателя, написав несколько произведений (например), в которых мои герои знали, что они всего лишь литературные герои, и нелицеприятно критиковали меня, их автора, за то, что я устроил их жизнь не так, как им бы хотелось. Но этот мой намек остался неуслышанным. НИКТО не понял меня за все эти годы, никто не соотнес этот придуманный мною жанр - в котором Автор не таится от своих Героев - с реальной жизнью.

И потому вот сегодня я решил сказать всё открытым текстом, раскрыться чтобы нанести прямой удар, выразив ту же самую мысль не в художественной форме, но в философской форме. Вернее, в форме литературной критики - ведь и я есть некая малая часть русской мысли, и я повинуюсь её законам.

PS:
Сказав всё, что я хотел сказать, считаю нужным наметить и линию дальнейшего обсуждения. За прошедшие четверть века я прошел долгий путь, много-много говорил с нашим Автором и в какой-то степени начал понимать Его замысел. Отчасти это понимание отображено на страницах этого ЖЖурнала. Но оказалось, что главным, самым глубоким и важным достижением на этом пути является иное. Даже не осмысление жизни, а открытие Автора как такового. Потому что по ходу дела неожиданно выяснилось, что Автор вышел мне навстречу, Сам став одним из Героев своего Романа. Этот потрясающий сюжетный ход должен быть осмыслен отдельным текстом. Пока же довольно сказанного.

Почему я не философ

По образованию я физик и потому должен проявлять известную скромность в отношении гуманитарных предметов: мало ли, может быть, я просто не понимаю чего-то важного, причем не понимаю до такой степени, что даже не понимаю того, что я этого не понимаю. И потому я прошу не слишком строго судить мои робкие попытки сказать какое-то собственное слово в философии.

Физика - как и литература, к примеру - плод совместных усилий десятков и сотен тысяч людей на протяжении многих поколений. Причем из этих людей сотни умнейших, которым я и в подметки не гожусь, десятки гениев и единицы полубогов вроде Ньютона или Эйнштейна. Таких как я там были многие тысячи или даже многие десятки тысяч. Но все-таки, когда я изучал физику, я для глубокого усвоения накопленного веками материала пользовался особым приемом: я старался представить себе логику некоего воображаемого Человека, который придумал физику в одиночку, прямо с нуля, аки некий божественный Ономатет. Я пытался понять логику этого воображаемого человека, мысленно общался с Ним - и старался, насколько возможно, постичь физику от Него лично, "из первых рук". И таким образом как бы немножко самому стать Ономатетом, приобщившись Его мудрости. Теперь я понимаю, что такой человек в истории человечества был лишь один, и это был не простой человек, но Богочеловек Иисус Христос. А тогда я думал, что такого человека быть просто не может, что это лишь игра ума: люди просто не бывают НАСТОЛЬКО умны.

Философия отличается от физики тем, что здесь не единый Ономатет, но КАЖДЫЙ философ как будто начинает с нуля. Конечно, он опирается на тексты предшественников или даже на опыт живого общения с ними. Но для того чтобы стать полноценным философом, философ должен, как мне кажется, поистине сделаться Ономатетом. Вот тогда он философ. А пока этого не случилось, он не мастер, а ученик или в лучшем случае подмастерье, если не вовсе профан, выражаясь на масонском языке. Потому, в отличие от физиков, философы не создают единое здание единой Философии, но каждый философ рождает свою собственную философию. Сознавая свое заведомое бессилие на этом величественнейшем из поприщ, я никогда даже и не пытался стать настоящим философом, хотя время от времени и рождал тексты на философские темы. "Каждый сверчок, знай свой шесток".

Отсюда и мой скепсис в отношении философии. Я не вижу среди философов здесь на земле ни одного, кто мог бы достичь этой великой Цели и таки создать действительно заслуживающую внимания Философию. Хуже того. В этой реальности любая серьезная Вещь проверяется лишь на практике, и только практика может дать ответ на вопрос, соответствует ли данная философия Истине - или же является лишь игрой ума, создающего свою собственную отдельную реальность. В последнем случае я предпочитаю философии литературу и искусство, которые созданием реальностей занимаются более осмысленно и, так сказать, профессионально. Если реальность, созданная философом, чем-то существенным отличается от реальной реальности, философ должен на практике обнаружить нестыковку между той и другой реальностью. А сделать это можно лишь одним способом: попытавшись жить в соответствии со своей философией.

Между тем, в отношении практики философы обычно бывают крайне слабы. И за это упрекнуть их нельзя. Хорошо физикам: они изобретают, например, самолет. Изготавливают его (физики-инженеры) и летят на нем. Вот практика. Но эта практика опирается на опыт сотен тысяч физиков, десятка поколений физиков. А представьте физика, который в одиночку создал свою личную Физику и вздумал построить самолет. Взлетит? В лучшем случае, не взлетит. В худшем - влетит, но ненадолго. А потом костей не соберешь.

Вот например, материализм. Из теории материализма напрямую вытекает эвтаназия. Если верна философия материализма, то смерти нет. Я имею в виду, нет смерти с точки зрения самого умирающего. "Если есть я, то нет моей смерти. Если есть моя смерть, то нет меня." Настоящий философ, если он материалист, должен быть абсолютно бесстрашен в отношении смерти, и доказывать свое бесстрашие применением эвтаназии по всякому поводу. Материализм - это настоящая философия Ничто и Смерти как Абсолюта, к которому естественно устремляется всякий смертный человек, в котором он упокаивается как буддист в нирване. Материалист, боящийся смерти, так же смешон, как миллиардер, экономящий на еде или бытовых удобствах. А я ещё не встречал материалиста, который бы относился к смерти материалистически. Может быть, причина тут в естественном отборе? Может быть, настоящие материалисты прибегают к эвтаназии при каждом случае плохого настроения, когда случилось встать не с той ноги? И потому так редко встречаются в среде живых людей. А может быть, причина тут в том, что материализм - это философия халтурная по самой своей природе. Она и не рассчитана на практическое применение, но является чистой воды болтологией - теорией, изначально не рассчитанной на практическое применение.

Ненамного лучше обстоит дело и с философией бессмертия. Мне случалось общаться с философами, которые следовали этой теории на практике. Чем доказывается её гораздо большая реалистичность и серьезность. Если смерти нет, если нам гарантировано бессмертие - какие отсюда можно сделать практические выводы? Самые неожиданные и интересные! Например, отсюда можно заключить, что самоубийство есть вещь невозможная. Как бы ты ни старался себя извести под корень, тебе это не удастся! А тот факт, что мы время от времени наблюдаем самоубийц, приходящих к успеху, может служить (в рамках данной философии) доказательством, что реальность наша постоянно ветвится. И если в одной ветке мы наблюдаем труп философа, успешно покончившего с собой, то в другой ветке он живёхонек и наслаждается результатами практической проверки своей теории; он уже не просто болтун Блаблабла, но настоящий философ. Он построил свой самолет, и самолет полетел!

Один из моих друзей был именно таким, настоящим философом Бессмертия. Он ложился спать, подключив к себе адскую машину собственного изобретения, которая рано утром в заданный момент автоматически должна была пропустить через его тело 220 вольт. Этакий будильник-могильник. Кто из вас, дорогие профаны от философии, смог бы преспокойно уснуть, подключившись к этакой изуверщине?! И что же Вы думаете? Мой друг был настоящим Философом. На протяжении почти двух недель он просыпался на пару минут раньше установленного срока, спокойно отключал от себя провода и шел на утренний моцион - гулять по пустынным улицам спящей Москвы. Раннее утро - самое благодатное и благословенное время в городе! Каждый раз, просыпаясь живым и невредимым, мой друг получал новую порцию некой таинственной духовной энергии, энергии Бессмертия. В этом-то и состоит отличие просто теории, от теории, подкрепленной живой практикой: живая теория позволяет человеку летать. Потому что она дает Веру, а Вера - это сила, способная и горы переставлять.

Мы общались с моим другом-Философом, но он не слушал моих уговоров. Я убеждал его остановиться на достигнутом и не искушать Бога долее. Однако он желал двигаться дальше, идти до конца, так как хотел узнать, что там в конце. Я предупреждал его, что однажды он не проснется вовремя, адская машина сработает, и мы расстанемся навсегда. Ну, так что же, сказал он, смеясь. Это означает лишь, что наши реальности разойдутся, и ты потеряешь возможность общаться со мной. Так пользуйся ею теперь! От него действительно исходила какая-то Сила, которая с каждым днём возрастала; я её ощущал почти физически. Не знаю уж, была ли это сила Бессмертия, постепенно трансформировавшая смертного человека в бессмертного и бесстрашного, неуязвимого бога - или же дьявольская энергия самоубийцы, постепенно нисходящего во ад. Та или другая интерпретация зависит от системы отсчета, которой придерживаетесь лично Вы, уважаемый читатель.

Через пару недель он пропал. Не пришел на вечеринку, где мы обычно встречались. Я немедленно опросил всех общих знакомых и выяснил, что друг мой уже второй день не появляется в обществе. Полетел к нему в берлогу, и обнаружил там разлагающееся мертвое тело. Могу ли я предположить, что наши реальности разошлись, и где-то в параллельном мире он за эти годы, оставив в различных вариантах реальности тысячи тысячи смердящих трупов, уже достиг совершенной неуязвимости и может сегодня преспокойно выпрыгивать в окна небоскребов и гулять под пулями по минному полю? Моя православная вера удерживает меня от такого хода мысли, и я склонен думать, что несчастный друг мой убедился, что и реальность была лишь одна, и тело у него было одно-единственное, что милость Божья удерживала его на краю пропасти в эти последние две недели его земного бытия. И что "Бог долго терпит, но больно бьёт".

Конечно же, из философии Бессмертия не вытекают напрямую подобные чудовищные эксперименты над собой. Потому что эта философия - лишь первый робкий шаг на пути познания мира, притом шаг в правильном направлении. Если бы сознание моего друга не было поражено глупой инфекцией идеи "параллельных миров", ему бы и в голову не пришло делать из этой невинной философии подобные практические выводы, отвратительные и развратные с точки зрения Православия.

Но это как раз то, с чего я начал свою заметку: человеческая жизнь слишком коротка, а ум наш слишком слаб, чтобы мы могли успеть в этой жизни сделать в философии более чем первый робкий самостоятельный шаг. (Большинство и этого не успевает.) А любая практическая проверка, любой реально построенный "самолет" требует сотни таких шагов, иначе не взлетит - а если и взлетит, то скоро разобьется, как разбился самолет моего несчастного друга. Потому древние философы классической Античности философствовали не в одиночку. Они создавали школы, где помимо рассуждений практиковалась и мистика. Ведь что такое мистика? Это сравнительно осторожная и аккуратная проверка философии на практике, без адских машин и эвтаназий, при помощи лакмусовой бумажки "мысленного эксперимента", на уровне медитаций, видений и сновидений. В самом деле, имеет смысл сначала запустить бумажный самолетик, потом построить модель - а если она полетит, тогда уж рисковать жизнью. И то не своей, а для начала жизнью какой-нибудь морской свинки.

Потому я не философ, а мистик. Притом религиозный мистик, принадлежащий к определенной Школе и пользующийся опытом сотни предшествующих поколений. Такой путь я избрал, стоя над трупом моего друга и обоняя его густой аромат, наглядный плод философских заблуждений. Нет ничего более дорогого, чем глупость: за неё платят жизнью. А ошибочная философия - это наиболее опасная форма глупости, так как она поражает не отдельный аспект разума, но разум в его целом. Потому я не претендую на роль Мастера, а предпочитаю навсегда остаться скромным учеником, учеником единственного в мире истинного Философа и подлинного Ономатета.