Category: философия

Позвольте представиться!

Уважаемому читателю желаю здравия, долгоденствия и просвещения духа!

Прежде всего, позвольте представиться. Я - писатель. Пишу художественную литературу, эссе и публицистику. На бумаге у меня опубликована только одна книга, на гонорар от которой я купил компьютер.

Надо сказать, заплатили очень скупо. Но меня это не слишком огорчило! Мне кажется, мы уже живем в эпоху электронных книг. Старое миновало. Теперь писателям надо приспосабливаться к новым условиям жизни. И мне кажется, что эти условия - намного лучше чем прежние. Пусть теперь невозможно заработать на литературе - зато между автором и читателем теперь не стоит никто. И это - великолепно!

Вот здесь в портале "Русский переплет" Вы можете найти основные тексты, написанные мною до того, как я завел себе ЖЖ. Тем, кто не любит черненького, советую почитать очень светлую "Сказку для старших". А тем, кто любит правду - немного страшную повесть "Король и Каролинка". Обе эти повести основаны на личном опыте - впрочем, как и вся литература.

А теперь вот я завел ЖЖ и публикуюсь сам, независимо от кого бы то ни было. И мне это нравится.

К сожалению, формат ЖЖ не совсем подходит для того, чтобы публиковать объемные тексты, потому здесь у меня в основном небольшие заметки на разные темы, хотя есть и большие работы, а именно:

Здесь я опубликовал повесть "Хуаныч и Петька"

Трёхсотлетняя война. Это большой цикл, даже несколько связанных между собой циклов о политической борьбе Европы XIII-XV веков, от взятия венецианцами Константинополя (1204) до начала Итальянских войн (1494).

Кроме того:

Заметки о религии и психологии

Теория Власти

Заметки по истории

Заметки по политологии

Между религией и политикой

Публицистика

Заметки об и на эсперанто

Чужие заметки, которые меня заинтересовали

Литература и искусство

Заметки, которые не уложились в эту классификацию

Личное

Я веду этот журнал прежде всего для себя самого и для узкого круга моих единомышленников. Главная цель этих записей - зафиксировать концепции, которые рождаются в моём уме. Раньше я этого не делал и сейчас с печалью понимаю, что кое-что из созданного мною уже подзабыл и теперь, заново столкнувшись с той же темой, вынужден второй раз проделывать ту же работу.

Раньше мне казалось, что если я что-то однажды понял, то я этого уже никогда не позабуду. Потому что то, что по-настоящему понято, просто невозможно позабыть, оно становится частью твоей души. Теперь я вижу, что я сильно переоценил свои силы. Оказалось, что понять что-либо по-настоящему гораздо труднее, потому что жизнь многогранна и неуклонно поворачивает даже самые знакомые темы новыми и новыми ракурсами.

Итак, я решился записывать свои мысли, чтобы я мог воспользоваться ими как готовым материалом спустя время. И чтобы ими могли воспользоваться те, кто мыслит в том же ключе. Если захотят! Я не навязываю свою точку зрения кому бы то ни было и тем более не стремлюсь формировать общественное мнение. Но мне нравится незаметно подбрасывать людям плодотворные идеи, а потом наблюдать, как с годами они мало-помалу становятся общепризнанными без моих малейших усилий, сами по себе, просто в силу естественно присущего им потенциала. И ещё: я знаю, что этот потенциал - не от меня, и мне нечем гордиться.

Но такой режим ведения журнала означает, что я далеко не всегда имею время и желание доказывать и подробно обосновывать излагаемые мною ментальные конструкции. Хотя бы уже потому, что многие из них складывались кропотливым трудом на протяжении десятилетий. И составлены они из очень разнообразного материала, с которым мне приходилось работать на протяжении жизни: от боевых искусств до Православия, от магии до релятивистской космологии, от гипноза до умной молитвы, от всемирной истории до небесной механики, от лингвистики до универсальной алгебры и так далее. Порой для того, чтобы понять логику моих рассуждений в какой-либо области надо хорошо разбираться ещё в нескольких весьма отдаленных от неё областях.

Кроме того, в моей внутренней жизни очень большую роль играют чисто духовные, мистические феномены. Я в общем-то трезвый человек и не доверяюсь всякому нашедшему откровению. Но в то же время я не склонен пренебрегать эзотерическим знанием, рассматривая его как важный дополнительный источник информации, вроде Гугля - доверять нельзя, но имеет смысл принять к сведению.

Потому читателю, который решился уделить сколько-то внимания этим записям, но не имеет оснований доверяться мне, имеет смысл относиться к ним как к разновидности художественной литературы. Ну, вот пришло автору на сердце желание нарисовать такую картину. Принесет ли это пользу, станет ли началом чего-то разумного, доброго и вечного - или будет просто позабыто, отброшено с годами, с накоплением жизненного опыта? Всяко может получиться. Главное - не навредить.

Потому не подходите ко всему этому со слишком уж серьезной меркой. Я всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться.

Хочу немного объяснить свою политику в отношении комментариев и комментаторов.
Я модерирую свой ЖЖ из эстетических соображений. Люди, которые комментируют мои тексты, являются частью некоего смыслового целого, которое я и пытаюсь уловить. В котором и сам я уже не автор, а один из героев. Это гораздо интереснее, чем монологическое творчество прошлого.
Но именно поэтому мне приходится удалять или ограничивать людей, которые приходят сюда не для того, чтобы творить, а чтобы разрушать по какой-либо причине - например, просто потому, что им не нравится моё творчество.
Таким образом, я удаляю из своего ЖЖ то, что мне просто не нравится, не гармонирует с тем целым, которые является целью моего поиска. По этой причине всякое богохульство или выпады против православных святых - это почти наверняка бан или как минимум удаление сообщения.

Ну, и пара слов официально:

1) Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения, равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а также комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.

2) Автор журнала относится к числу идейных противников "законов об авторских правах". Уважая чужие авторские права, сам я пишу исключительно во славу Божию и потому всё мною написанное может свободно и безвозмездно распространяться, издаваться, переводиться и иначе использоваться полностью или частично, в коммерческих и некоммерческих целях, но при одном единственном условии: все это должно делаться в пользу Православия. Использование моих текстов во вред Православию будет рассматриваться как нарушение моих авторских прав.

Начала русской философии

Этот текст является прямым продолжением заметки За спиной Чаадаева, которая по сути является развернутым комментарием на замечательный текст о Розанове, написанный многоуважаемым Константином krylovым.

Напомню вкратце, что в этом тексте Крылов сравнил русскую мысль с невинной девушкой, интимная жизнь которой началась с изнасилования сифилитиком (Чаадаевым). В этом страшном преступлении Крылов усмотрел причину, по которой в России вплоть до Розанова не существовало русской философии. Я же в ответ на это указал, что за спиной сифилитика стояла мощная Власть, и указал конкретный адрес этой Власти.

Поводом же для написания данного текста вялилась реплика Сергей schegloffа:

Вопрос в том, почему никакие другие люди кроме Розанова не выделяли "русскую мысль" достаточного качества и количества.

На которую я и отвечаю:

Пушкин, Достоевский, Лесков - не в счет? Это то, о чем говорил Галковский: русские сильны как писатели и слабы как философы.
Кстати, я знаю причину этого. И знаю, как эту болезнь можно вылечить.

Настоящая русская философия - это философия Православия. Все наши философы сами себя кастрировали, отказываясь от этого естественного основания. Потому и остались творчески бесплодными как философы. За редчайшим исключением отдельных суперталантливых людей, которые умудрялись быть если не философами, то великолепными любовниками Каллиопы (муза философии), даже оставаясь "кастратами". Примером чему является блистательный Розанов и, из современников, Галковский.

Между тем, русская философия уже существует, только живёт невидимо, подобно ребёнку во чреве матери. Она была зачата ужасом революции, а к настоящему моменту уже давно сформировалась и готова родиться на свет. Я вижу это, но всё никак не решаюсь сыграть роль повивальной бабки, потому что жду - а может, найдется человек более талантливый и образованный, более достойный этой роли, чем я. А то я ещё сделаю что-нибудь не так, и нанесу вред.

Но совсем без философии плохо, и я могу по крайней мере попытаться сделать УЗИ, увидеть очертания этого вожделенного плода русской мысли. И конечно же, роль УЗИ здесь сыграет великая русская литература - несомненно великий и всем миром признанный плод этой же самой русской мысли. Мы до сих пор не разродились своей философией, но у нас есть своя литература мирового масштаба, которой суждено было стать старшей сестрой русской философии.

Метафора Крылова неточна.

К моменту "изнаслования" Чаадаевым русская мысль уже не была девственницей. Великий Пушкин опередил сифилитика Чаадаева и успел зачать и родить русскую литературу прежде, чем произошло страшное насилие "Философических писем", разродившееся кровавой революцией, гражданской войной и сталинским террором.

Что характерно: у нас была великая литература, но не было великой литературной критики. (Пигмеи вроде Белинского и Писарева ни в счет, это всего лишь соучастники преступления Чаадаева, в наказание заразившиеся от него же сифилисом.)

Только после выхода из комы социализма появился Галковский, появились Крылов, и Лорченков, и другие, появилась независимая и по-настоящему интересная русская критика русской литературы. До этого наша литература была "немой" в философском смысле этого слова. Она рождала образы, именно образы, а не слова, пусть и облеченные в слова, и осмысливала эти образы при помощи других образов, литературу при помощи самой же литературы. Наша критика была вторичной, и по большей части она питалась соками ужасного плода русофобии, зачатого франкоязычным сифилитиком.

Но эта литература создала язык, на котором я сейчас пишу. Она дала нам такую мощную систему образов и метафор, в которой русская философия по своем рождении будет иметь здоровую, богатую и разнообразную пищу. Потому русская философия временами будет казаться всего лишь философской формой литературоведения, осмысливающего русскую литературу и русскую жизнь как единое целое, как два зеркала, поставленные друг против друга и образующие бесконечный магический коридор взаимных отражений.

Русская история и русская литература! Чтобы поставить их в полный рост друг против друга, нужно найти в одной из них первое отражение другой. Но если бы в русской литературе отобразилась всего лишь русская жизнь, а в русской жизни всего лишь русская литература, это было бы позором. Потому что подлинно-национальное не может ограничивать себя узкими рамками национального. (К слову, уже поэтому украинство не является подлинно-национальным, но ложным, псведо-национальным движением.) Оно осмысливает себя как органическая часть общечеловеческого, видя в самой себе лишь частный случай общего принципа - и через это осмысление переливается за свои национальные пределы, затапливая собою весь мир.

Потому русская мысль как в зеркале великой русской литературы отражается не только русская жизнь, но вообще всякая человеческая жизнь (почему нас и читают во всех странах мира, и радуются с нами, и плачут с нами), так и в русской философии отразится не только русская литература, но литература как таковая, как принцип, как метод осмысления реальности. И не литература только, но и всякое искусство, конечно.

Потому мы не можем позволить себе подходить к этой теме недостаточно глобально, не имеем право загонять себя в какие бы то ни был национальные рамки. Как русская литература является всемирной, так и русская философия - а значит, и русская критика, русский способ осмысления искусства.

И тут нам ничего не надо придумывать! Русская философия уже зачата до нас в недрах русского литературоведения.

Всё, что нам нужно, уже придумано, уже сделано до нас великим русском философом, явившимся сразу после ужасных родов антирусской революции - Михаилом Бахтиным, наследие которого бережно сохранил для нас и для всего мира и по мере сил приумножил другой русской мыслитель - Вадим Кожинов, который, как и Бахтин, был одновременно и литературным критиком, и историком, и (в зачатке) философом.

Вон она - русская философия, пока скромно ограничившая себя рамками литературной критики, ещё живущая в её чреве. Это всего лишь литературная теория, но не обычная теория, а оригинальное философское осмысление искусства. Изучайте "Эстетику словесного творчества" великого Бахтина, его глубочайшие прозрения относительно сложных взаимоотношений Автора и Героя.

Бахтин делает великую вещь, которую до него не делал никто. Он вводит Автора в поле зрения философа. И именно Автора как элемент искусства.

Для литературной критики обычно рассматривать автора как живого человека со своими слабыми и сильными сторонами. Это делают давно и делают все. Бахтин делает нечто иное. Он изучает роль автора внутри самого произведения, вклад автора в эстетическое целое произведения. До Бахтина этого не делал никто. И это понятно!

Ведь на само произведение мы смотрим глазами автора. Это должно быть понятно! Ведь мы же и не знаем о героях и их обстоятельствах ничего такого, что не сообщил бы нам автор. Да у нас просто и нет никакого другого источника информации о них кроме свидетельства автора! И потому естественно, что до Бахтина литературная критика видела героев произведения, видела и самого автора как элемент реальности, но не видела, не осмысливала, какую роль играет автор внутри самого произведения. Тут уместно процитировать индийские (или "индийские" - неважно) Упанишады:

Невозможно увидеть видящего видения,
Невозможно услышать слышащего слышания,
Невозможно уразуметь уразумевающий разум.


Невозможно увидеть, невозможно услышать, невозможно уразуметь, но можно обозначить словом и сделать частью дискурса! Увидев это невидимое и услышав неслышимое, критика перестает быть критикой и превращается в философию. Это то, о чем я сказал выше: русская философия уже существует, только она пока находится во чреве своей матери, во чреве литературной критики. Не простой критики, но уже философской критики, начало которой положил великий Бахтин.

И если бы я решился стать повивальной бабкой русской философии, я бы просто продолжил дело Бахтина. Самый естественный путь здесь - потихоньку развивать этот метод осмысления, шаг за шагом охватывая таким образом сначала русскую (а заодно и всемирную) литературу, а потом и русскую (а затем и всемирную) жизнь. Но я, как уже сказано, недостаточно талантлив и образован для выполнения такой задачи. И всё, что я могу - это наметить родовые пути и более-менее предсказать, как будет выглядеть этот вожделенный плод русской мысли после того как он родится на свет Божий.

А для этого мне достаточно просто развернуться и заглянуть в противоположное зеркало.

Чтобы мы могли приложить Метод Бахтина к исследованию реальной жизни, у нас нет никакого другого пути кроме как ввести в дискурс Автора самой реальной жизни.
Бахтин понял, как увидеть автора произведения изнутри самого произведения. Ему не нужно знать биографию и обстоятельства жизни автора в момент написания произведения, ему достаточно иметь перед глазами лишь плод его творчества - сам текст. И теперь для нас это уже самый простой и естественный шаг - применить метод Бахтина к реальности, и увидеть в здесь, в реальной жизни, Автора этой самой жизни.

Подведу краткий итог. Правду говорят, что русские по-настоящему хорошо, лучше всех на свете умеют делать лишь две вещи: воевать и писать книги. Потому и русская философия не может родиться ни из чего кроме как из философской литературной критики и из философии войны. (Философию войны я тут потихоньку развиваю с нуля в виде математической Конфликтологии и теории Власти - но это игра вдолгую, потому что мы в глубочайшем кризисе, и нам пока далеко до победы. А что за философия войны без победы?) А вот с литературой у нас всё хорошо. Нам на сто лет заткнули рот, но у нас невозможно отнять нашей великой литературы - и невозможно отнять нашего великого Бахтина. Он дал нам ключ, и нам осталось лишь отворить дверь.

Русская философия будет рассматривать этот мир и эту жизнь как произведение искусства. (Самая понятная для нас метафора тут - литературная. То есть: мы как герои великого Романа или Саги.) И она будет отличаться от иных философских способов осмысления реальности тем, что будет прямо говорить об Авторе этого произведения. Иными словами, это будет прежде всего религиозная философия. Но не банальная и скучная религиозная философия католиков и протестантов.
Сам поход к религии у нас будет не традиционалистский, идущий не от бытовой культуры, не от ритуала и обряда! Всё это пошло и не годится, всё это тупиковое направление мысли. Нет, мы будем помышлять об Авторе жизни свободно и непредвзято, исходя в своих рассуждениях не столько из религии как таковой, сколько из опыта самой жизни. Потому что о жизни-то мы знаем не понаслышке. Мы живем эту жизнь! И у нас есть много вопросов к своему Автору.

Этот бахтиновский дискурс, изначально разработанный для литературной теории, я применил к реальной жизни давно, четверть века назад, неожиданно для себя обнаружив его в готовом, хотя и скрытом виде в Православии. На стыке Православия и философии Бахтина. И я открыл, что всё Богослужение Православной Церкви есть ни что иное как диалог с Автором.

Наша жизнь порой нелегка, а в прошлом веке была временами невыразимо ужасна. Мы рассеяны по горам как овцы, не имеющие пастыря. Но вот русские люди собираются вместе. Где они собираются вместе? Единственным местом, где русские люди собирались вместе на протяжении трёх поколений Советской эпохи, не боясь назвать себя русскими, была Русская Православная Церковь. И что же они там делают?

Может быть, становятся в круг и начинают "решать вопросы"? (Этой возможности очень боялись коммунисты и потому безжалостно истребляли Церковь до тех пор, пока не отучили русских становиться в круг.) Отнюдь. Они стоят все лицом в одну сторону, в сторону Алтаря, будто и не замечая друг друга. И чего же они ждут? Может быть, проповеди? Вот выйдет батюшка и скажет им "встань земля русская!" (Этой возможности ещё больше боялись коммунисты и потому истребляли священство до тех пор, пока русские священники не перестали выходить на проповедь.) Отнюдь.
В советское время священникам было просто-напросто запрещено говорить проповеди. Так что же делают русские люди, собравшись в Храме своего Бога и стоя лицом к Алатрю, будто не замечая друг друга?

Они говорят со своим Автором. Их не интересует, что там делают священники за иконостасом. Для того и поставлен иконостас, чтобы священники не отвлекали русских людей от их Главного. А что тут главное? А главное указал в своем творчестве Бахтин. Русские люди начинают задавать своему Богу страшные, неудобные вопросы. Почему Ты предал нас в руки беззаконных? Почему гнев Твой не утихает и рука Твой по-прежнему высока? Услышь наш плач и обрати лицо Твое против наших врагов. А нам открой тайну Твоего промысла, чтобы высохли наши слезы и мы уразумели смысл того, что Ты делаешь с нами.

Вот что происходит в Храме. И этому не может помешать ничто. Ни политический контроль над Патриархией, ни грехи священников и иерархов. НИЧТО. Даже разрушение Храма, потому что дело тут на самом деле не в Храме. Суть дела в том, что Герои романа обращают своё слово к их Автору, а это можно сделать на всяком месте, даже стоя у стены в ожидании расстрела.

В самом деле, кто как не герои романа должны более всех интересоваться литературной критикой, а именно критикой именно их собственного романа. Что ты делаешь с нами, Автор? Откуда эта безжалостность? Неужели мы настолько неправы перед Тобой, что Ты навел на нас эти ужасные бедствия, лишил нас славы и попрал наше государство, предав его в руки временщиков-проходимцев?

И русская философия не может быть ни чем иным кроме вот такой вот литературной критики. Критики, в которой герои реальной жизни критикуют творчество Автора этой жизни. Эту мысль я уже несколько раз пытался донести до моего уважаемого читателя, написав несколько произведений (например), в которых мои герои знали, что они всего лишь литературные герои, и нелицеприятно критиковали меня, их автора, за то, что я устроил их жизнь не так, как им бы хотелось. Но этот мой намек остался неуслышанным. НИКТО не понял меня за все эти годы, никто не соотнес этот придуманный мною жанр - в котором Автор не таится от своих Героев - с реальной жизнью.

И потому вот сегодня я решил сказать всё открытым текстом, раскрыться чтобы нанести прямой удар, выразив ту же самую мысль не в художественной форме, но в философской форме. Вернее, в форме литературной критики - ведь и я есть некая малая часть русской мысли, и я повинуюсь её законам.

PS:
Сказав всё, что я хотел сказать, считаю нужным наметить и линию дальнейшего обсуждения. За прошедшие четверть века я прошел долгий путь, много-много говорил с нашим Автором и в какой-то степени начал понимать Его замысел. Отчасти это понимание отображено на страницах этого ЖЖурнала. Но оказалось, что главным, самым глубоким и важным достижением на этом пути является иное. Даже не осмысление жизни, а открытие Автора как такового. Потому что по ходу дела неожиданно выяснилось, что Автор вышел мне навстречу, Сам став одним из Героев своего Романа. Этот потрясающий сюжетный ход должен быть осмыслен отдельным текстом. Пока же довольно сказанного.

Почему я не философ

По образованию я физик и потому должен проявлять известную скромность в отношении гуманитарных предметов: мало ли, может быть, я просто не понимаю чего-то важного, причем не понимаю до такой степени, что даже не понимаю того, что я этого не понимаю. И потому я прошу не слишком строго судить мои робкие попытки сказать какое-то собственное слово в философии.

Физика - как и литература, к примеру - плод совместных усилий десятков и сотен тысяч людей на протяжении многих поколений. Причем из этих людей сотни умнейших, которым я и в подметки не гожусь, десятки гениев и единицы полубогов вроде Ньютона или Эйнштейна. Таких как я там были многие тысячи или даже многие десятки тысяч. Но все-таки, когда я изучал физику, я для глубокого усвоения накопленного веками материала пользовался особым приемом: я старался представить себе логику некоего воображаемого Человека, который придумал физику в одиночку, прямо с нуля, аки некий божественный Ономатет. Я пытался понять логику этого воображаемого человека, мысленно общался с Ним - и старался, насколько возможно, постичь физику от Него лично, "из первых рук". И таким образом как бы немножко самому стать Ономатетом, приобщившись Его мудрости. Теперь я понимаю, что такой человек в истории человечества был лишь один, и это был не простой человек, но Богочеловек Иисус Христос. А тогда я думал, что такого человека быть просто не может, что это лишь игра ума: люди просто не бывают НАСТОЛЬКО умны.

Философия отличается от физики тем, что здесь не единый Ономатет, но КАЖДЫЙ философ как будто начинает с нуля. Конечно, он опирается на тексты предшественников или даже на опыт живого общения с ними. Но для того чтобы стать полноценным философом, философ должен, как мне кажется, поистине сделаться Ономатетом. Вот тогда он философ. А пока этого не случилось, он не мастер, а ученик или в лучшем случае подмастерье, если не вовсе профан, выражаясь на масонском языке. Потому, в отличие от физиков, философы не создают единое здание единой Философии, но каждый философ рождает свою собственную философию. Сознавая свое заведомое бессилие на этом величественнейшем из поприщ, я никогда даже и не пытался стать настоящим философом, хотя время от времени и рождал тексты на философские темы. "Каждый сверчок, знай свой шесток".

Отсюда и мой скепсис в отношении философии. Я не вижу среди философов здесь на земле ни одного, кто мог бы достичь этой великой Цели и таки создать действительно заслуживающую внимания Философию. Хуже того. В этой реальности любая серьезная Вещь проверяется лишь на практике, и только практика может дать ответ на вопрос, соответствует ли данная философия Истине - или же является лишь игрой ума, создающего свою собственную отдельную реальность. В последнем случае я предпочитаю философии литературу и искусство, которые созданием реальностей занимаются более осмысленно и, так сказать, профессионально. Если реальность, созданная философом, чем-то существенным отличается от реальной реальности, философ должен на практике обнаружить нестыковку между той и другой реальностью. А сделать это можно лишь одним способом: попытавшись жить в соответствии со своей философией.

Между тем, в отношении практики философы обычно бывают крайне слабы. И за это упрекнуть их нельзя. Хорошо физикам: они изобретают, например, самолет. Изготавливают его (физики-инженеры) и летят на нем. Вот практика. Но эта практика опирается на опыт сотен тысяч физиков, десятка поколений физиков. А представьте физика, который в одиночку создал свою личную Физику и вздумал построить самолет. Взлетит? В лучшем случае, не взлетит. В худшем - влетит, но ненадолго. А потом костей не соберешь.

Вот например, материализм. Из теории материализма напрямую вытекает эвтаназия. Если верна философия материализма, то смерти нет. Я имею в виду, нет смерти с точки зрения самого умирающего. "Если есть я, то нет моей смерти. Если есть моя смерть, то нет меня." Настоящий философ, если он материалист, должен быть абсолютно бесстрашен в отношении смерти, и доказывать свое бесстрашие применением эвтаназии по всякому поводу. Материализм - это настоящая философия Ничто и Смерти как Абсолюта, к которому естественно устремляется всякий смертный человек, в котором он упокаивается как буддист в нирване. Материалист, боящийся смерти, так же смешон, как миллиардер, экономящий на еде или бытовых удобствах. А я ещё не встречал материалиста, который бы относился к смерти материалистически. Может быть, причина тут в естественном отборе? Может быть, настоящие материалисты прибегают к эвтаназии при каждом случае плохого настроения, когда случилось встать не с той ноги? И потому так редко встречаются в среде живых людей. А может быть, причина тут в том, что материализм - это философия халтурная по самой своей природе. Она и не рассчитана на практическое применение, но является чистой воды болтологией - теорией, изначально не рассчитанной на практическое применение.

Ненамного лучше обстоит дело и с философией бессмертия. Мне случалось общаться с философами, которые следовали этой теории на практике. Чем доказывается её гораздо большая реалистичность и серьезность. Если смерти нет, если нам гарантировано бессмертие - какие отсюда можно сделать практические выводы? Самые неожиданные и интересные! Например, отсюда можно заключить, что самоубийство есть вещь невозможная. Как бы ты ни старался себя извести под корень, тебе это не удастся! А тот факт, что мы время от времени наблюдаем самоубийц, приходящих к успеху, может служить (в рамках данной философии) доказательством, что реальность наша постоянно ветвится. И если в одной ветке мы наблюдаем труп философа, успешно покончившего с собой, то в другой ветке он живёхонек и наслаждается результатами практической проверки своей теории; он уже не просто болтун Блаблабла, но настоящий философ. Он построил свой самолет, и самолет полетел!

Один из моих друзей был именно таким, настоящим философом Бессмертия. Он ложился спать, подключив к себе адскую машину собственного изобретения, которая рано утром в заданный момент автоматически должна была пропустить через его тело 220 вольт. Этакий будильник-могильник. Кто из вас, дорогие профаны от философии, смог бы преспокойно уснуть, подключившись к этакой изуверщине?! И что же Вы думаете? Мой друг был настоящим Философом. На протяжении почти двух недель он просыпался на пару минут раньше установленного срока, спокойно отключал от себя провода и шел на утренний моцион - гулять по пустынным улицам спящей Москвы. Раннее утро - самое благодатное и благословенное время в городе! Каждый раз, просыпаясь живым и невредимым, мой друг получал новую порцию некой таинственной духовной энергии, энергии Бессмертия. В этом-то и состоит отличие просто теории, от теории, подкрепленной живой практикой: живая теория позволяет человеку летать. Потому что она дает Веру, а Вера - это сила, способная и горы переставлять.

Мы общались с моим другом-Философом, но он не слушал моих уговоров. Я убеждал его остановиться на достигнутом и не искушать Бога долее. Однако он желал двигаться дальше, идти до конца, так как хотел узнать, что там в конце. Я предупреждал его, что однажды он не проснется вовремя, адская машина сработает, и мы расстанемся навсегда. Ну, так что же, сказал он, смеясь. Это означает лишь, что наши реальности разойдутся, и ты потеряешь возможность общаться со мной. Так пользуйся ею теперь! От него действительно исходила какая-то Сила, которая с каждым днём возрастала; я её ощущал почти физически. Не знаю уж, была ли это сила Бессмертия, постепенно трансформировавшая смертного человека в бессмертного и бесстрашного, неуязвимого бога - или же дьявольская энергия самоубийцы, постепенно нисходящего во ад. Та или другая интерпретация зависит от системы отсчета, которой придерживаетесь лично Вы, уважаемый читатель.

Через пару недель он пропал. Не пришел на вечеринку, где мы обычно встречались. Я немедленно опросил всех общих знакомых и выяснил, что друг мой уже второй день не появляется в обществе. Полетел к нему в берлогу, и обнаружил там разлагающееся мертвое тело. Могу ли я предположить, что наши реальности разошлись, и где-то в параллельном мире он за эти годы, оставив в различных вариантах реальности тысячи тысячи смердящих трупов, уже достиг совершенной неуязвимости и может сегодня преспокойно выпрыгивать в окна небоскребов и гулять под пулями по минному полю? Моя православная вера удерживает меня от такого хода мысли, и я склонен думать, что несчастный друг мой убедился, что и реальность была лишь одна, и тело у него было одно-единственное, что милость Божья удерживала его на краю пропасти в эти последние две недели его земного бытия. И что "Бог долго терпит, но больно бьёт".

Конечно же, из философии Бессмертия не вытекают напрямую подобные чудовищные эксперименты над собой. Потому что эта философия - лишь первый робкий шаг на пути познания мира, притом шаг в правильном направлении. Если бы сознание моего друга не было поражено глупой инфекцией идеи "параллельных миров", ему бы и в голову не пришло делать из этой невинной философии подобные практические выводы, отвратительные и развратные с точки зрения Православия.

Но это как раз то, с чего я начал свою заметку: человеческая жизнь слишком коротка, а ум наш слишком слаб, чтобы мы могли успеть в этой жизни сделать в философии более чем первый робкий самостоятельный шаг. (Большинство и этого не успевает.) А любая практическая проверка, любой реально построенный "самолет" требует сотни таких шагов, иначе не взлетит - а если и взлетит, то скоро разобьется, как разбился самолет моего несчастного друга. Потому древние философы классической Античности философствовали не в одиночку. Они создавали школы, где помимо рассуждений практиковалась и мистика. Ведь что такое мистика? Это сравнительно осторожная и аккуратная проверка философии на практике, без адских машин и эвтаназий, при помощи лакмусовой бумажки "мысленного эксперимента", на уровне медитаций, видений и сновидений. В самом деле, имеет смысл сначала запустить бумажный самолетик, потом построить модель - а если она полетит, тогда уж рисковать жизнью. И то не своей, а для начала жизнью какой-нибудь морской свинки.

Потому я не философ, а мистик. Притом религиозный мистик, принадлежащий к определенной Школе и пользующийся опытом сотни предшествующих поколений. Такой путь я избрал, стоя над трупом моего друга и обоняя его густой аромат, наглядный плод философских заблуждений. Нет ничего более дорогого, чем глупость: за неё платят жизнью. А ошибочная философия - это наиболее опасная форма глупости, так как она поражает не отдельный аспект разума, но разум в его целом. Потому я не претендую на роль Мастера, а предпочитаю навсегда остаться скромным учеником, учеником единственного в мире истинного Философа и подлинного Ономатета.

Глобальная стратегия Евросоюза

Михаил Каин в Telegram прямым тевтонским слогом излагает то, на что кудряво намекает Богемик в своих изящных романских текстах.

Цитирую:

[Spoiler (click to open)]
Евросоюз порой дразнят "четвертым Рейхом", но использование им германской символики и эстетики — осознанно. Преемственность от СРИГН ("первого Рейха"). Гимн — "Ode an die Freude". Официальный философ — "Гегель 2.0". (У молодого Гегеля, кстати, тоже был опыт присутствия при вторжении в Германию "сверхчеловека" с левого берега Рейна — Наполеона.) Кому, как не немцу доверить обоснование сшивки в единое политическое тело сборища разрозненных провинциалов? Да и с Реформацией у немцев есть опыт. ;)

Символика, все же, поверхностный слой. Мозг ЕС — англо-французы, в чем тоже нет странности. Как было в "Дворянском гнезде" Тургенева:

"Владимир Николаич говорил по-французски прекрасно, по-английски хорошо, по-немецки дурно. Так оно и следует: порядочным людям стыдно говорить хорошо по-немецки; но пускать в ход германское словцо в некоторых, большею частью забавных, случаях — можно, c’est même très chic, как выражаются петербургские парижане."

Признаться, "Ach, Europa" я читал в английском переводе — поленился протискиваться сквозь столь плотный перещёлк на немецком, нет привычки. Да и Фреге с Гуссерлем тоже в переводе. И тем более Витгенштейна. (Не считая раннего "Трактата" при его жизни не была издана ни одна его работа. Когда он умер, его "собрание сочинений" издали в Кембридже "по конспектам". ;) Даже название "Логически-философский трактат" ему подсказал Уайтхед: "будешь новым Спинозой!")

Ведь их тексты введены в философский оборот именно в "авторитативных" английских переводах. В них авторские термины всегда приводятся в скобках при первом употреблении. Например: "sense (Sinn)", "reference (Bedeutung)". Некоторые еще любят блеснуть ни к селу, ни к городу немецкими словами в своих изначально англоязычных текстах. Умением не пугаться их и понимать без словаря необходимый большинству уровень знания немецкого, по сути, и ограничивается. Точь-в-точь по Тургеневу. :)

Немцы не колониалисты в том смысле, что не умеют управлять небелыми народами (Галковский: "колония основана, присылайте колонистов"). А ЕС — неоколониалистский проект. Поделив мир на колониальные империи и передравшись за последний остававшийся кусок (Китай), европейцы сделали выводы. Теперь мир будет состоять из "негегемона" Европы и "равноправного демократического содружества" ( ;) ) всех остальных.

Для того-то последние полвека и борются с "евроцентризмом". В самом деле, зачем индусам, китайцам, неграм, американским метисам Платон и Аристотель? Поди, еще догадаются, что такое "негегемон". Пусть колупаются в песочницах своих "древних традиций". ("Основной задачей африканской философии является определение предмета африканской философии" — серьезно, так и говорят!) Конечно же, при условии полного соблюдения правил "сосуществования в условиях глобальной демократии и охраны окружающей среды".

Свою долю акций в "негегемоне" смогут получить и белые американцы. Ведь есть спектр форматов "бразилизации". С 2000 года начало резко расти небелое население даже в белой глубинке вроде Миннесоты и Колорадо (в основном, за счет азиатов и латинос). За хорошее поведение это можно выключить, и новые диаспоры, оставаясь гражданами США, просто будут перетекать в те регионы, где им исторически комфортнее. Латинос — на территории, отторгнутые у Испанской империи. Негры — на Юг (небольшой поток репатриантов с Севера УЖЕ есть). Азиаты — на западное побережье.

Тогда Северо-Восток и Средний Запад смогут снова стать, нет, не "белыми этногосударствами", но демографически близкими к "идеалу 1950х" — 5-10% небелых. А американская академия, сконцентрированная в Новой Англии, наконец, признает, что Америка — отросток Европы.

Из комментариев:

zaharov
Для того, чтобы понять в чем проблема англичан, надо смотреть английские мультики. Там есть говорящие свинки и собачки, которые носят одежду и живут в домиках. И в том же мультике - обычные свиньи и собаки, которые жрут помои и живут в будках. В чем проблема англичане не понимают и не понимали задолго до мультиков. Что видно из Хроник Нарнии, например. Понимали Свифт и Кэррол, но их считали психами.

Иерархия "существований" или Попытка выразить всё-всё-всё в одной заметке.

В моей "Сказке для старших" один из героев уже давно ответил на вопрос, который любят задавать атеисты верующим, по-видимому, считая его очень каверзным, трудным и парадоксальным.
А именно

"Может ли Всемогущий Бог сотворить камень, который потом не сможет поднять?"

На самом деле этот вопрос не является ни трудным, ни парадоксальным, ни даже каверзным. Но поскольку он время от времени снова и снова всплывает в разговорах, я решил мимоходом дать на него ответ в этой заметке, в качестве затравки к более трудным и интересным вопросам.

[Spoiler (click to open)]Правильный ответ на него таков:

Пока Бог всемогущ, Он может всё. Но сотворив такой камень, Он де-факто перестал бы быть всемогущим. Может ли всемогущий Бог отказаться от Своего всемогущества? или Он всемогущ по необходимости? Максим Исповедник в Диспуте с Пирром говорит ясно и однозначно: для Бога нет никакой необходимости ни в чем. Он не обязан быть всемогущим или благим, вечным или непостижимым. Он таков, каком Он хочет быть. Если бы Он не захотел бы быть всемогущим, Он легко перестал бы быть всемогущим и вообще быть Богом. Цитирую:

...если всё природное обязательно вынужденно, а Бог есть Бог по природе, по природе Благой, по природе Создатель, то Бог будет и Богом, и Благим, и Создателем по необходимости, что даже мыслить, не то что говорить, есть последнее богохульство. Ибо кто мог бы Его принудить?

Другой популярный "парадокс" связан с твориением из ничего. Люди балуются словами, пытаясь превратить "ничто" в некий "материал", из которого творит Бог.

Но и здесь никакого парадокса "из ничего" нет вообще.
Человек, когда творит что-то в материальном мире, всегда творит это из какого-то материала, и потому сам глагол "сотворить/сделать", употребленный в этом смысле, предполагает наличие такого актанта "творить из чего?".
Бог же творит безо всякого актанта вообще. Ему не нужно иметь нечто ("материал"), чтобы сотворить что-либо.
Когда мы говорим "творит из ничего", мы не говорим ни о каком "ничто", а просто формально заполняем место актанта, которое должно быть заполнено по смыслу используемого при этом глагола.
Если бы у нас в языке был специальный глагол *творить*, означающий творение чего-либо без использования материала, то мы могли бы говорить просто: Бог *сотворил* мир. И всё! И никакого "ничего".
Иными словами, этот "парадокс" тут фиктивный, чисто формальный, лингвистический, а не логический.

К слову, этот глагол творить* был бы удобен для обозначения художественного образа. Лев Толстой из чего сотворил Андрея Болконского?! Из какого материала? Не из какого. Значит, Толстой именно *сотворил* князя Андрея. Хотя, строго говоря, Толстой все-таки сотворил его из своего жизненного опыта и приходивших ему на ум помыслов.

Когда я высказал эту мысль знакомому язычнику, он стал возражать таким образом:


А разве Андрей Болконский существует? Только, как мнимая величина. На самом деле, его нет, хотя мы можем спорить до посинения о каких-то деталях его образа. Большая часть понятий, которыми мы оперируем в повседневности - такие же мнимые величины, как Андрей Болконский. В реальности их нет. Что не мешает всю жизнь проживать в этих иллюзиях.
То же, что на самом деле есть - есть "по определению". Оно не может ни появиться, ни исчезнуть. Потому что существует. Ну и какой тогда смысл говорить о "творении из ничего"? Что сотворено "из ничего"? Ничего? :D
Ну, я согласен: ничего сотворено из ничего, а существующее существует. Они друг с другом никак не пересекаются, хотя по неведению человек может путать одно с другим. Как только неведение рассеивается - всё стаёт на свои места: ничего остаётся ничем, а существующее - существующим.

Но с такой философией я не могу согласиться.
На мой взгляд, существует целая иерархия различных "существований".

И эту заметку я решил писать, собственно, потому, что хочу описать эту иерархию. Вышеизложенные "парадоксы" - лишь предисловие и введение в тему. Простые и понятные для любого современного человека.

Я же хочу сейчас поговорить об античной философии, которая когда-то считалась обязательной основой всякой образованности, а в наше время наглухо (и совершенно незаслуженно) забыта широкой публикой.

Началось все со статьи Аристотеля "Категории", в которой Аристотель подвел итог исследованиям древних греков. Едва ли кто-либо когда-либо ещё умудрится написать научную статью, которая сохраняла бы актуальность более двух тясяч лет. Конечно, этой популярностью Аристотель обязан Церкви, которая взяла его рассуждения за основу, на которой возвела здание своего Богословия. В "Категориях" Аристотель вводит все те основные понятия, по поводу которых люди потом ломали копья на Вселенских Соборах, да и сейчас продолжают спорить в Интернете. я уже много раз говорил и не устану повторять, что если бы не Церковь, то греко-римская Античность была бы благополучно позабыта, как было позабыто множество интересных и по-своему величественных цивилизаций древности. Пришли бы варвары, все сломали и позабыли, как это и бывает в жизни. Но благодаря Церкви сюжет истории совершил зигзаг. Пришли варвары, все сломали... но не позабыли, потому что приняли христианство и начали активно изучать и интересоваться прошлым уничтоженной их предками цивилизации. Христианство оказалось сильнее всесильного Хроноса и дало раздавленной германцами Античности новую жизнь. Начав с Богословия, варвары мало-помалу двинулись дальше, заинтересовались сначала историей Церкви, а потом и Историей как таковой. И так дошли до Возрождения и Просвещения.

И я думаю, если бы сегодня новые варвары разрушили европейскую цивилизацию, то единственным каналом, по которому могла бы сохраниться и передаться память глобального исторического прошлого, была бы все та же  Церковь. Потому что жизнь вечная и победа над смертью - это единственное, что может тронуть варвара. А все остальное слишком эфемерно и непонятно - а значит, будет позабыто через три-четыре поколения. Потому я предлагаю читателю потратить немного времени на знакомство с тем философским базисом христианского Богословия, который сделал Аристотеля бессмертным.

Итак, греки исследовали понятие "быть". Собственно говоря, их интересовали фразы вида "А есть В".
Они исследовали свойства этих фраз. И во-первых, заметили, что они несимметричны.
Можно сказать "собака есть животное", однако нельзя сказать "животное есть собака", так как животное может быть не только собакой. Подлежащее (А) во фразе такого вида может быть чем-то более конкретным, чем сказуемое (В), но не может быть более абстрактным. То есть, "А есть  В" не означает "А=В", но скорее что-то типа "А<В". И оно облагает теми же свойствами: если А есть В, а В есть С, то и А есть С.
Аристотель задался вопросом, а что будет, если построить цепочку такого вида:
А есть В,
В есть С,
С есть D и так далее.
Поскольку симметричности нет, то интуитивно ясно, что такая цепочка должна на чем-то закончиться. (Легко видеть, что эта классификация понятий есть общий принцип, которым наука на каждом шагу пользуется до сих пор - вспомним, например, классификацию биологических видов.)
И действительно, он обнаружил, что с чего ни начни, рано или поздно придешь к одному из десяти самых общих понятий. Эти-то самые общие понятия и именуются "аристотелевыми категориями". (Сущность, качество, движение, время, место, состояние, количество, отношение, действие, претерпевание.) Тема это необъятная, и читатель, если "Категории" его заинтересовали, может далее почитать по ней самостоятельно. Я же выберу из аристотелевских построений лишь парочку самых важных.

Аристотель обнаружил, что когда мы поднимаемся по цепочке одному из десяти к самых общих понятий, на самый верх, мы уже не можем сказать ничего, кроме "А есть". Мы уже не можем определить это понятие через какое-то более общее. И потому самые высшие понятия (эти самые категории) он назвал просто "сущим". Сущее - это то, что просто существует. Просто существует "на самом деле". Отсюда и пошло слово "сущее".

Но Аристотель не был бы так крут, если бы он просто остановился на этом. Он стал исследовать свойства этого "сущего" и обнаружил, что "сущее" бывает двух типов. Он назвал их "сущность" и "акциденция".
Сущность - это самая первая и самая важная из категорий Аристотеля. Остальные девять - это акциденция.
Акциденция отличается от сущности тем, что она не бывает "сама по себе", а всегда "чья-то".
Например, не бывает просто "места", "времени" или "положения" как такового, бывает лишь место чего-то, время чего-то или положение чего-то. А вот сущность - она сама по себе. Она не подразумевает и не требует ничего другого. Ну, например, пресловутая "материя" материалистов - это именно сущность. Всякое движение, положение и отношение и прочие акциденции с точки зрения материалиста - это акциденции именно материи.

Собственно, весь материализм с точки зрения теории Аристотеля сводится к одной-единственной аксиоме: материя есть единственная сущность. Материя - это единственно, что существует на свете, а все остальное, что существует, есть лишь акциденция материи - её разнообразные свойства, проявления, движение и проч.

Заметьте! Аристотель не создал никакой философии. Он сделал нечто большее. Он создал МЕТАФИЛОСОФИЮ.

Аристотель придумал теорию, исходя из которой можно рассматривать любую философию. Буддизм? Пожалуйста! Есть единственная сущность - неизменная и непостижимая "природа будды" - а все прочее есть лишь проявления этой единственной сущности, неважное и необязательное: майя, иллюзия. Буддиста не интересуют акциденции, он пытается смотреть в эту единственную сущность, и когда находит её, достигает "просветления".

То же самое с любой другой философией. Хочешь понять чью-либо философию? просто разберись, что данный философ считает сущностью, а что лишь акциденцией! И всё, суть дела ты уже уловил.
И что самое интересное, без этого не только не обходится ни одна философия - без этого не может обойтись ни один человек по жизни. Аристотель вскрыл некий принцип работы нашего сознания. Что бы человек не думал о мире, в любом случае для него есть нечто, и с этим нечто происходит что-то. Вот нечто - это и есть сущность. А что-то, что происходит с сущностью - это акциденции.

Важно понимать, что сущность не обязательно одна. Одна-единственная сущность и к ней множество акциденций - это структура лишь самых простых, примитивных философий типа материализма или буддизма. Никто не обязывает нас сводить всё на свете к одной-единственной сущности. Сущностей может быть две, три, много - сколько угодно.
Например, с точки зрения христианства, их как минимум ТРИ: Божество, материя, дух. Это именно три разных сущности; они никак не сводятся друг к другу и не являются формами или проявлениями (акциденциями) друг друга. Это именно три совершенно разных независимых друг от друга и несводимых друг к другу сущности, три нечто, с которым работает ум христианина. Между ними есть отношения, а именно: Бог сотворил* материю и Бог сотворил* дух. Материя и дух - тварны. Сам Бог - нетварен. При этом собака или кошка - это материя. Ангел или демон - это дух. А человек - это и материя, и дух. Человек соединяет в себе эти две сущности, он сложен по своей природе. Его тело материально, а его личность духовна. Наше тело - материя, наша душа - дух. В этом с точки зрения христианства уникальность и нетривиальность человека, отличающая его от всех прочих творений, в этом причина того, что Бог стал именно человеком, соединившись таким образом и с материальным миром, и с духовным.

Заметьте, что с точки зрения какого-нибудь индуизма все, что я тут написал о христианстве, бессмыслица и тарабарщина. Потому что для них материя как таковая - это вообще не сущность, а лишь акциденция, лишь проявление духа, который при этом по сути своей и есть божество. Индуизм тоже примитивен, он тоже сводит все существующее к одной-единственной сущности, к божеству, считая все в мире лишь проявлением, движением, эманацией - одним словом, лишь акциденцией божества. Потому для индуиста рассуждение о том, что человек "соединяет в себе два мира" лишено смысле, ведь для него нет никаких "двух миров", вернее, они есть лишь иллюзия, которой мается его божество, сон Брахмы.

Таким образом, Аристотель, говоря, современным языком, создал площадку, на которой могут встречаться и беседовать между собой представители совршенно различных представлений о реальности. Без осознанного деления на "сущность" и "акцденцию" эти люди просто не поймут друг друга, будут считать слова собеседника простой тарабарщиной. Поистине, Аристотель создал нечто большее, чем философию. Он понял универсальный принцип, по которому работает ум любого человека, какой бы философии он ни придерживался.

Впрочем, говоря о христианстве, я сейчас сильно упростил реальную картину. Если говорить о христианстве всерьез, у нас там не ТРИ сущности, а сколько угодно сущностей. Эти три, которые я перечислил выше, уже не христианство собственно, а философская обработка христианства, целью которой является дать как можно более простую и ясную картинку для понимания.

Если рассмотреть философию любого человека с улицы - а у любого человека есть какая-то философия - мы обнаружим, что его ум работает с огромным количеством сущностей и акциденций. Человек с улицы не стремится свести мир к небольшому числу категорий, у него просто нет нужды в таких абстракциях. Кошка - это одна сущность, собака - другая, дерево - третья. Да и деревья бывают разные. Представление обывателя о мире обусловлено не теориями, а жизненным опытом - и это хорошо!

Так же точно и христианство не связывает себя априори с какой-то философией, не стремится свести все на свете к чему-то одному. Сколько надо сущностей - пусть столько и будет.

Интересно вот что.

Когда люди создали компьютеры и начали строить виртуальные миры, они интуитивно нащупали те же самые принципы, которые открыл Аристотель две тысячи лет назад. Объективно-ориентированное программирование - это та же самая философия Аристотеля, только в современном интерфейсе.

Что у нас там будет, в виртуальном мире? Там будут некие сущности (объекты), обладающие какими-то свойствами (акциденциями), которые будут что-то делать (опять акциденции), и с ними будет что-то происходить (и опять акциденции, все девять! а куда от них денешься? от Аристотеля никуда не денешься!). История идет по кругу, и европейское человечество, отойдя от христианства на некоторое время и позабыв философию Аристотеля, все равно пришло к тем же самым базисным принципам. Впрочем, нельзя сказать, что мы заново изобрели велосипед. Нет, современная вычислительная техника - это уже не велосипед, это скорее автомобиль. Но принцип тот же, что и у классической древне-греческой колесницы.

Строго говоря на языке объектно-ориентированного программирования, аристотелевская сущность - это не объект, а класс объектов. Программист создает сразу целый класс, например, класс дракон, а потом по этому готовому лекалу лепит сколько угодно драконов, которые все имеют одну и ту же сущность (читай: являются представителями одного и того же класса), и отличаются друг от друга лишь конкретными свойствами (читай, акциденциями). Видите, как просто? Современный программист в полушаге от того, чтобы профессионально разобраться в христианской философии. И это не странно, потому что принцип работы человеческого ума во все эпохи один и тот же!

Итак, дракон как таковой, дракон вообще - это сущность, а чем является с точки зрения древней античной философии данный конкретный дракон? Это ипостась! Вот она, загадочная ипостась, которую как только не искажали и не склоняли как попало все кому не лень. Конкретный представитель данного класса, данной сущности - это ипостась.

А что такое природа? Это почти синоним сущности. Можно сказать и что наш дракон - это природа. Но чисто теоретически можно представить себе, что мы построим, сложим какую-то ипостась из двух разных сущностей, каким-то образом связав между собою их свойства. Если таких сложных ипостасей, построенных по одному и тому же принципу, у нас будет много, то они образуют сложную природу. Сложную природу лучше не называть сущностью, чтобы не возникло путаницы. Ведь на самом деле она состоит из двух разных сущностей. Именно так устроен с точки зрения христианства человек. Человек - это сложная природа, сложенная из двух сущностей, из тела и души. Свойства этих сущностей сцеплены между собой. Когда мы радуемся, боимся, гневаемся или смеемся, в теле выделяются специфические гормоны, а душа переживает специфические чувства. Чувства - это не гормоны, а гормоны - это не чувства. Говоря на языке программистов, это два разных свойства двух разных классов, соединенных между собою в один сложный/сложенный класс, который называли человек.

Ну представьте себе такую компьютерную игру. Есть некий сказочный лес, в котором есть разные сущности - водятся животные, растут растения. Ещё там есть боги или духи, которые принципиально отличаются от животных и растений тем, что у них нет тела, нет формы, нет места и ещё чего-то свойственного телесным тварям. Зато у духов есть какие-то свои особенные свойства, которых нет у  животных. И мы делаем сложную сущность - человека - который одновременно является и животным, и духом. У него есть и свойства животного, и свойства духа - каким-то образом переплетенные между собой. Вот так вот устроен наш мир с точки зрения христианства, если описывать его в виде компьютерной игры. Можно написать такую игру и запустить в Сеть.
А Иисус Христос? Представьте, что Создатель этой игры захотел не просто любоваться со стороны, что там делают персонажи, но решил участвовать в игре и для этого ввел в игру такого человека, которые и есть Он Сам. Заметьте! Тело - это одно, дух - это другое. А Создатель - это совсем третье! Он по своей природе вообще не является частью это игры, у Него более важная роль: Он её придумал и реализовал. И вот, во Христе соединяется то и другое одновременно. Он и герой этого Романа, и его Автор.

А теперь вернемся к вопросу об иерархии существований.

Ясно, что сущность "более реальна" чем акциденция, так как акциденция всегда существует лишь в какой-то сущности. Дракон - это сущность. А его координаты (место) или, скажем, цвет - это акциденция. В логическом смысле сущность предшествует акциденции. Пока нет сущности, об акциденции просто нет смысла говорить.
Значит, сущность существует в каком-то более сильном смысле чем акциденция.
А что реальнее сущности?
Если говорить теперь не об игре, а о реальном мире, то реальнее сущности здесь ипостась. Человек-как-таковой - это уже абстракция. На самом деле нет человека-как-такового, вернее, он есть лишь а конкретных людях.
Когда программист пишет игру, он сначала создает классы, а потом уже конкретные объекты, представители этих классов. Но когда пользователь знакомится с игрой, он вначале видит именно конкретные объекты, ипостаси, а уже потом начинает догадываться о существовании классов, представителями которых эти объекты являются.

Потому самое реальное, что есть этом мире - это ипостаси. Сущность - это уже плод работы ума, абстракция. А акциденция - следующий шаг.

Например, реально ли Чилийское землетрясение? Реально. Но Землетрясение - это лишь акциденция сущности "земля". Нет земли - не может быть и землетрясения. Так же точно "врач" или "полицейский" существует реально, но лишь как акциденция человека.

А теперь задумаемся о Князе Болконском. Он тоже существует в каком-то смысле, но его существование ещё более эфемерно. Он не является даже акциденцей. Что он такое? Некое состояние нашего ума или воображения? Не обязательно. Толстой придумал его и описал. Толстой умер - но князь продолжает существовать в нашем воображении. Если человечество погибнет и никого из нас не будет - то и князя больше не будет, так как он
не существует сам по себе. Но все-таки он не есть акциденция. А что он такое?
Князь Болконский, как и любой персонаж, лишь образ - по-гречески тропос. Тропосы тоже в каком-то смысле существуют, но их существование уже не связано с конкретной сущностью или ипостасью. Кстати, даже если человечество погибнет, князь все-таки Болконский будет существовать в виде всякого рода файлов: текстов, видео, аудио. Да и на бумаге останется. И если человечество возродится и кто-то когда сможет расшифровать эти файлы, князь Болконский снова оживет.
Парадоксально, но тропосы оказываются в каком-то смысле более живучими, чем ипостаси или сущности. Легче всего уничтожить ипостась - то есть, данное конкретное существо (человека). Уничтожить сущность труднее - для этого надо убить всех представителей данного класса (всех людей). Акциденция может остаться даже после ликвидации класса. Например, когда-нибудь не останется людей-шоферов (шофер - это акциденция), однако же будут шофера-компьютеры. Не будет зеленых листьев - останутся зеленые краски. Чем абстрактнее существование вещи, тем эта вещь более живуча, тем труднее её уничтожить. Потому неудивительно, что и тропосы оказываются прочнее, они более живучи, чем даже акциденции.
Например, одну и ту же мысль можно выразить в разных языках, в рисунке, в музыке, в театральном представлении. Потому что мысль - это тропос.

Если угодно, можно продолжить иерархию этих все более и более эфемерных "существований" вниз. Например, герой романа в романе "ещё менее реален", чем герой романа, так как он существует лишь как игра воображения воображаемого человека. И так далее.

Но гораздо интереснее продолжить эту иерархию вверх.
Бог более реален, чем мы с Вами. Мы существуем лишь как плод Его творения*.
По сравнению с реальностью Бога мы так же нереальны, как нереален Болконский по сравнению с Толстым. (На самом деле мы даже менее реальны, так как Бог нас сотворил*, а Лев Толстой Болконского все-таки сотворил
из обрывков впечатлений реальности.)

Так вот, пропасть между тварным и Нетварным так же глубока и бездонна, как пропасть между реальным человеком и художественным образом.

Мой язычник-индуист, зажатый в узкие рамки своей примитивной философии с одной-единственной сущностью, когда я сказал ему, что акциденция менее реальна, чем сущность, задался вопросом:

Что же сотворил Бог, если этого не существует?


Он не уловил моей мысли, что существовать и не существовать - это не все возможные варианты.
Что на самом деле есть целая иерархия "существований". Бог сотворил то, что "существует" в ином, более скромном смысле, чем "существует" Сам Бог. Слово "существовать" имеет множество разных смыслов, а "не существовать" вообще не имеет смысла, так как если я говорю "Кракозябра не существует", я тем самым де-факто делаю Кракозябру  предметом игры Вашего воображения. То есть, сказать "Белая обезьяна не существует"
означает сотворить* эту обезьяну. Сотворить из ничего :)

Как говорят студентам в православных семинариях,
"Если Бог существует, то я не существую. Если я существую, то Бог не существует."

Смысл этой игры слов в том, что слово "существовать" имеет разный смысл в приложении к Богу и в приложении к человеку. Более того! Оно имеет разный смысл в приложении к Вам лично (ипостаси) и к человеку-вообще. Вы реальнее, чем человек-вообще. Ещё менее реальна та или иная Ваша реализация как человека, что Вы врач или администратор, программист или бизнесен. Ещё эфемернее художественные образы у нас в голове.

Не понимая этого, мой язычник продолжал недоумевать:
Тут, кстати, ещё и второй вопрос неизбежно намечается: если ничего этого не существует, кто сейчас всё это обсуждает?
Это парадоксы возникают потому, что Вы хотите абсолютизировать "существание" и "не существование" как абсолютные противоположности.

Но даже "истина" и "ложь" таковыми не являются. Легко построить высказывание, которое не будет ни истинным, ни ложным. Например, высказываение типа "Я лгу" не может быть истинным (раз "всегда"), но не может быть и ложным (иначе получится, что оно говорит о себе правду). Закон исключенного третьего - штука удобная, то он так же ограничен в применении, как и Ньютоновская механика.

Но увы, мое красноречие пропало туне. Человек остался при своём, как и следовало ожидать. Но я был раздосадован и потому на прощание слегка оскалил зубки, сказав нижеследующее.

Европейцы, просвещенные светом христианства, навыкли работать с тончайшими категориями ума. Для них простая бинарная логика с исключенным третьим - это всего лишь самый простой и грубый инструмент типа мотыги. Но когда им потребовалось обработать диких аборигенов Индии и Китая, они ничтоже сумняся стали мотыжить их элементарными софизмами, используя для этого их же собственную аборигенскую "глубинную мудрость веков".

В самом деле, зачем париться с христианским просвещением язычников? Ведь управлять язычниками, пока они остаются язычниками, намного легче. Скажи ему с важным видом парадокс - он и задумается! А пока чел думает, ему удобно и карманы почистить. Вот и чистят уже триста лет. А теперь вот докатилось и до самой Европы. Лишенные основ своей собственной культуры, девственно-нетронутые в области христианской философии, дикие потомки "комиссаров в пыльных шлемах" сегодня зависают над детскими логическими головоломками, при помощи которых раньше сводили с ума "просветлением" шаманов и брахманов.


Впрочем, остыв, я понял, что зря наехал на человека. Ведь он дал мне повод поговорить об основах христианской философии. Показать их увлекательность и неустаревающую актуальность. В сущности, они просты, а для людей, занимающих прораммированием насквозь понятны и почти банальны. А разобравшись в этих основах, можно попытаться поговорить о сложном и интересном.

В сущности, все наше Богословие можно свести к двум постулатам:

1) Бог есть единая Сущность трех Ипостасей.
2) Христос есть единая Ипостась двух сущностей.

В этом всё. И всё остальное в христианском Богословии есть лишь комментарий к этой очень простой, но весьма труднопостижимой мысли. Все христианские ереси сводятся к тому, что люди отвергают или неправильно понимают один из этих тезисов, а как правило сразу оба. Чаще же всего всё сводится к тому, что люди просто не понимают или неправильно понимают сами слова сущность и ипостась. Тем более, что за минувшие двадцать веков эти слова как только не склоняли, какой только переносный смысл им ни придавали.
Потому мне кажется, я сделал неплохое дело, простыми и ясными словами разъяснив аутентичный смысл этих терминов.

Но сделаю и следующий шаг.

Я отвечу на вопрос, что же объединяет две сущности столь разлилчные, что они даже существуют в двух разных смыслах. Бог и человек - что между ними общего? каким образом они образуют одну и ту же Ипостась? Ответ: тропос. Единый тропос/образ - вот что общего между Божеством Христа и Его человеческой природой. Тропос - настолько общая штука, что она может быть общей даже у человечества с Божеством!

И ещё вопрос: чем же различаются между собою три Ипостаси Божества? не получается ли у нас три Бога? так и было бы, если бы Ипостаси различались какими бы то ни было акциденциями! но нет, Они различаются лишь тропосом. И имена "Отец", "Сын" и "Дух Святый" обозначают ни что иное как обозначения тропосов Их бытия.

Поистине, понятие тропос - это вершина и корень Богословия, и потому заслуживает самого пристального внимания. От него не следует бежать как от чего-то слишком абстрактного или ненужного.
Тропос/образ - это то, что изображается на иконе. В человеческих акциденциях Христа выражается предвечный тропос Его Божественного бытия как Сына Божия. Именно потому, хотя на иконе мы изображаем человека, мы почитаем это изображение как изображение Самого Бога. Тропос/образ соединяет Божественное и человеческое, Неизобразимое и изобразимое. И изображается, чтобы появилась возможность постигнуть Непостижимое.

Но тут уже, боюсь, я зашел слишком далеко. Хорошо бы в одной статье, в одной мысли, под одним углом зрения и в одном стиле выразить всё на свете! Но до этого я ещё не дорос.


См также Богословие через слова

Лекарство от наивности

Постоянно общаясь с умными людьми, в той или иной мере искушенными в философии, я несколько отрываюсь от реальности, постоянно забывая о том, что подавляющее большинство людей в этом мире девственно наивны в самых фундаментальных вопросах мировоззрения. И тогда реальность грубо напоминает мне о себе, сталкивая меня с очередным таким enfant terrible, чтобы я в своих полетах не забывал о нуждах читателя, которому приходится сталкиваться с такими "инфантами" ежедневно, а то и ежечасно.

Размышляя об этом, я пришел к парадоксальной идее, что было бы полезно, если бы я на страцицах этого журнала занялся проповедью солипсизма. Почему именно солипсизма? Просто потому, что солипсизм - это самая элементарная и общедоступная философская концепция, которая легко ложится на сознание современного человека, воспитанного в лоне европейской гуманистической культуры. Что может быть проще и понятнее, а главное приятнее для человека, который звучит гордо, чем идея, что никакой объективной реальности не существует, что "объективная реальность" есть лишь игра моего воображения! Отчасти эта концепция была популяризирована фильмом "Матрица". Правда, там "объективная реальность" объявлялась не игрой моего воображения, а действием некоей программы. Но - лиха беда начало! - главное тут, что "реальность" не существует, что она лишь кажется реальной. Для enfant terrible, в отношении философии пребывающего в состоянии амебы, дорасти до состояния инфузории-туфельки - это уже колоссальный скачок, требующий напряженной работы ума. Помню, меня в свое время поражало, как много говорят и думают об идеях, заложенных в этом фильме, на мой взгляд, совершенно банальных и самоочевидных.

Солипсизм может быть очень полезным для наивного материалиста, может сыграть роль первого серьезного сексуального философского опыта. В принципе, для этой цели годится любая достаточно сильная и стройная концепция. Тут ведь важно даже не то или иное конкретное содержание концепции, сколько её способность вывести человека из ступора одного-единственного усвоенного в детстве взгляда на мир. Когда человек обнаруживает, что та же самая реальность, та же самая совокупность имеющегося у него опыта может быть столь же стройно и последовательно описана при помощи совершенно другой аксиоматической базы, он становится из двумерного трехмерным, становится способным вместить в себя и ещё какую-нибудь новую концепцию, потом четвертую, пятую... и наконец начинает понимать относительность и условность всякого взгляда на мир, что и делает его способным к философии. Ещё не философом, но уже способным хотя бы понять те вопросы, на которые пытаются найти ответ философы.

Тут на днях мне попалась полезная статья с ещё более полезной иллюстрацией:



Я не буду повторяться и отошлю читателя к тексту самой статьи Переобученные нейросети в дикой природе и у человека. Только скажу, что мужское и женское лица на этой картинке меняются местами в зависимости от того, с каким разрешением мы на них смотрим. То есть, их можно менять местами просто увеличивая и уменьшая картинку - или же приближаясь к ней и удаляясь от неё. На далеком расстоянии мы слева видим женское лицо, а справа мужское. На близком - наоборот. Это не может не удивлять, ведь сами картинки-то нисколько не меняются! Это прекрасная иллюстрация того тезиса, что мы видим лишь то, что расположены видеть.

[Кому недосуг ходить по ссылке, выделяю главное. Цитата под спойлером.]
Исторически предполагалось, что мы смотрим на что-то и делаем следующее (всё куда сложнее и запутаннее, я очень-очень упрощаю, поэтому заранее прошу прощения за грубую модель):


  1. Получаем входной массив данных в виде чего-то вроде BMP-файла

  2. Обрабатываем эту картинку на зрительных рецепторах, чтобы сконвертировать в импульсы для мозга. То есть переводим этот BMP во внутренний формат мозга.

  3. Несём подальше от сенсоров в центр обработки, где придаём полученной картинке смысл, то есть конвертируем в следующий формат — скорее всего, околословарный, потому что по нему потом задействуются ассоциации.

  4. Понимаем смысл изображения и показываем его сознательной части разума.


На деле же оказалось, что процесс куда веселее. Нет смысла «грузить» всю картинку в первичную обработку, когда можно сильно оптимизировать этот процесс. Поэтому мы делаем следующее:


  1. Получаем первичный контур данных, грубо говоря, несколько процентов от всего сенсорного ввода.

  2. Сразу гоним его в обработку с вопросом, что грузить дальше. Обработка (за пределами сенсора, в мозгу) связывается со словарём форм-ассоциаций и говорит, что мы, скорее всего видим — то есть отдаёт на управление сенсором гипотезы.

  3. Управление сенсором начинает «грузить» то, что может подтвердить или опровергнуть наиболее вероятные гипотезы — то есть мы последовательно забираем ещё несколько процентов данных, отдаём их сразу в обработку и получаем результат, как и на что смотреть дальше.

  4. Когда гипотеза остаётся только одна — имея неполный файл, мы уже знаем, что на нём изображено. В этот момент происходит ещё одна конвертация уже в сознательный формат.


Чтобы было понятно, о какой скорости речь — В. Н. Панферов (под руководством А.А. Бодалева) определял порог узнавания лица на фотографии — это 0,03-0,04 секунды. Волосы и верх головы обрабатывались в этих пределах, а вот подбородок и нос распознавались уже где-то в три раза медленнее — на 0,1 с.

Повторюсь, модель крайне примерна, но показывает важнейшее отличие: мы не обрабатываем, что увидел глаз, а управляем глазом так, чтобы он искал знакомые нам шаблоны.



Такова-то истинная цена нашему жизненному опыту и достоверности всего того, что мы видели своими собственными глазам!

Это вполне научные и проверяемые опытом факты я и хочу использовать сейчас для первичного обоснования солипсизма, чтобы поколебать твердокаменных enfant terrible и заставить их поглядеть на реальность под неожиданным углом зрения!

В самом деле, если оказывается, что мы де-факто видим лишь то, что хотим увидеть, то что мешает нам по своему желанию менять мир вокруг себя, просто настраивая нужным образом наше восприятие? И что в таком случае заставляет нас глядеть на реальность строго под определенным углом, видеть вокруг себя лишь то, что нам полагается видеть - и в упор не видеть то, что видеть нам не полагается?

И это вовсе не риторические вопросы. Я сейчас скажу - что!

Единственная причина, по которой человек твердокаменно верит в объективность объективной реальности - это пережитая им психологическая травма (или целый ряд травм). В самом деле. Что мешает нам поверить, что мир вокруг нас - это всего лишь сон, одно длинное и сложное сновидение, к которому мы снова и снова возвращаемся, просыпаясь от коротких и не повторяющихся ночных сновидений? Может быть, мы просто спим и видим сны? Некоторые сны кратковременны и не повторяются. Другие же настойчиво возвращаются вновь и вновь, заставляя нас мало-помалу поверить в их реальность. И все то, что мы считаем "объективной реальностью", есть всего лишь самый длинный, сложный и запутанный из наших снов. Сон, в котором мы окончательно заблудились и поверили в его реальность. Нам лишь снится, будто бы мы просыпаемся. На самом деле мы никогда не просыпаемся и никогда не засыпаем, мы лишь переходим из одного сновидения в другое. Почему бы и нет? Что мешает нам поверить в верность такого описания реальности?

Навязчивость - вот в чем причина. Навязчивость этого сна. Порой мы переживаем настолько неприятные вещи, что нам хочется проснуться... но мы не можем, не умеем проснуться. Сон, который мы именуем реальностью, слишком сильно привязался к нам. Такое бывает с людьми, пережившими тяжелые психологические травмы. Травматические переживания вновь и вновь возобновляются у них во сне, и человек просыпается в криком и в холодном поту. Он и рад бы больше не видеть этот сон... но вновь и вновь возвращается туда.

Это болезненное явление отличает посттравматические сны от обычных снов. В свое время Зигмунд Фрейд предложил совершенно правильный принцип научного истолкования сновидений: во сне человек видит в точности то, что ему хочется увидеть. Всякий сон есть реализация желания, часто бессознательного желания. В некоторых случаях это не вызывает никаких сомнений: сновидение действительно реализует вполне осознанные желания человека. Голодный видит во сне еду, жаждущий - воду. Но во многих случаях эта фрейдовская идея наталкивается на неприятие нашего "Я". Когда я вижу во сне то, что мне неприятно, чего мне не хотелось бы видеть - в этих случаях очень трудно бывает принять идею Фрейда, согласно которой данный сон все-таки реализовал живущее во мне желание, живущее в каких-то глубинах души, недоступных сознательному "Я". Собственно, главное открытие Фрейда - это некая простая процедура, именуемая психоанализом (подробнее по ссылке), исполняя которую человек достигает осознания бессознательного, получает возможность заглянуть за кулисы своей души. И тогда он наглядно, на личном примере убеждается, что Фрейд прав. Действительно: все то, что казалось мне в моих снах неприемлемым, пугающим или отвратительным, на самом-то делекоренится в темных уголках моей собственной души. Всякий сон действительно есть реализация желания, только желание это может остаться бессознательным, и тогда человек с негодованием отвергает этот сон как нечто чуждое, пришедшее извне.

На самом деле я бы рекомендовал всякому человеку приобрести хотя бы некоторый опыт психоанализа. Хотя бы раз в жизни осознать что-нибудь бессознательное, чтобы лично убедиться в том, что бессознательные желания действительно существуют и оказывают влияние на нашу жизнь, и прежде всего на наши сны.

Но если так, что мешает нам на новом уровне вернуться к идее, что объективная реальность в действительности есть ни что иное как сон. То есть, с нами происходит в этой жизни лишь то, чего мы сами хотим... сознательно либо бессознательно.

Такой взгляд на вещи придает солипсизму новый и очень сильный толчок. Идея, что "мир есть лишь игра моего воображения", оказывается гораздо более глубокой и основательной, чем это могло показаться на первый взгляд. Она лишь требует уточнения. Мир есть игра моего воображения, но не игра моего сознательного "Я". Сознательное "Я" лишь актер в этой пьесе, но не её автор. Автором пьесы является некое иное "Я", живущее в самой глубине моего бессознательного. Иное "Я" - это уже не я. Однако можно попытаться осознать это бессознательное "Я" именно как "Я", расширив пределы своего "Я". В таком виде солипсизм перестает быть простой забавой философствующего ума и становится чем-то очень и очень серьезным. Как и любая философия, замечу, стоит лишь ей превратиться в мистическую практику.

Итак, солипсизм на уровне мистической практики дает следующее понимание реальности.
Всё происходящее в мире происходит по моей воле и моему желанию. Однако, сам я не осознаю этого и воспринимаю происходящие со мной события как навязанные мне извне, как "объективную реальность". В действительности же за ширмой "объективной реальности" я всего лишь скрываю от самого себя потаенные, бессознательные желания. И вера в "объективность" реальности есть ни что иное как бегство от самого себя, страх перед осознанием собственного бессознательного. Пройдя же до самого конца этот путь, можно достичь такого состояния, когда все совершающееся в мире совершается согласно нашей воле и нашему желанию.

Такова награда, уготованная человеку, который сумеет не сбиться с пути и пройти его до конца. Награда эта весьма велика. настолько велика, что ничего большего и лучшего человек просто не может придумать. Что может быть лучше того, когда все в мире всегда совершается согласно твоему желанию? Но это лишь далекий финал пути, а путь неблизкий, так что можно по дороге и сбиться с пути. В этой краткой заметке я намечаю лишь самый первый шаг, который необходимо сделать всякому. Этот первый шаг - осознание, что "объективная реальность" есть лишь ширма наших бессознательных желаний.

Вот нить Ариадны, ухватившись за которую всякий желающий может выкарабкаться из тюрьмы материализма. Я называю материализм тюрьмой, потому что назначение эта философии в том, чтобы сделать для человека недоступным иное видение реальности. Мнимая "объективность" реальности надежно погребает нашу свободу и делает нас рабами безличных обстоятельств. Это - плохо. И я посчитал своим долгом дать читателю подсказку, как выбраться отсюда. Но - ещё раз напоминаю! - выбравшись из материалистической темницы "объективной реальности", мы далеко не сразу достигаем конечной цели, но напротив - обнаруживаем себя в огромной и бездонной реальности духовного мира. Надо сразу предупредить читателя, что тюрьма имеет свои преимущества. Там толстые стены и там неплохо кормят. Моя цель не в том, чтобы лишить кого-либо тюремного уюта, не дав в обмен никакой защиты. Напротив, я прямо предупреждаю: горе тому, кто не сумеет найти надежной духовной опоры для жизни на свободе.

Здесь ссылки на заметки, которые мне не удалось классифицировать

Методология науки

Бывает ли хорошая теория ошибочной?
Лекарство от наивности
Методология гуманитарного исследования.


Философия, быт и прочее

Ужасы ночного города.

Идея: как без труда выучить незнакомый алфавит

Сознание и реальность (законы Мерфи)

Семантемы

Два возрастных кризиса

Пять типов мышления


Цикл "Математика для гуманитариев"

Если n нечетно, то (n5 - n) делится на 240 без остатка.
Факториал 10 000
Сеанс чёрной магии с полным разоблачением
Электронное золото: как добывают биткойны
Блокчейн: глобальная бухгалтерия
Роскомпозор, коза и капуста
Шифрование методом квантовой телепортации
Сеанс чёрной магии с полным разоблачением
Верблюд мудреца - между физикой и Домом Романовых
Как русским не оказаться в Латинской Америке (математическая головоломка)



Гениальная идея: дом престарелых объединили с детским садом

Пять типов мышления

Как поправить сон
Что такое естественный сон и как его достичь

О Всемирном Потопе, ожирении и возрастной гипертонии

Приватная встреча с богом

О виртуальных мирах и швейной машинке (шуточная философия)

Бытовое

Стихи о старом Новом годе

Вопрос дня: Школьные годы

Вот настоящая живая наука

Полезные житейские советы: как выжить под "Градом"

Маги среди нас (прикольная история)

Семантемы

Новости библеистики: три курологических слоя. К вопросу об аутентичности Курочки Рябы

Последний бастион рациональности

Очень глубокая и правильная мысль